Лир опять барабанил пальцами по столешницы, ни на кого не глядя; его взгляд заволок задумчивый туман.
– Да, – согласился он, – может, Нааек с Кллиссом смогут помочь.
– Даже знать не хочу, кто твои даитьянские друзья, – проворчал Кинир, – и как ты с ними познакомился…
– И не надо.
– …но это не решение проблемы. Если все узнают, что Крейн отбыл в Суталу, сплетен поползет еще больше.
– Ты пока отлично справляешься.
– Я пришел в армию не для того, чтобы плести интриги и кормить с ложки царя, Хэллхейт! А если…
Оставив их спор без внимания, Даф подошла к Крейну. Патил ее не волновал, но вот то, какие еще трюки Хорауна предстоит им узнать, беспокоило. Царь, как ребенок, потерянный в своих фантазиях, глядел в окно, под которым журчал небольшой фонтанчик. В жестких чертах лица Крейна застыла безмятежность, какая бывает только у совсем юных и спящих.
Дафна покосилась на Лира, закатившего глаза в ответ на очередной поучительный комментарий Пендрога. С первого взгляда он очень похож на отца: цвет волос, форма носа, овал скул… Однако глядя на суровое лицо, каким от природы обладал Крейн, в первую очередь боишься ослушаться; глядя же в менее угловатое, но более лукавое лицо Лира, хочется угодить.
Все еще сомневаясь, Даф протянула руку, осторожно положила на плечо Крейна и мысленно коснулась его сознания. О чем же он думает в этот момент? Мечтает? Грустит? Радуется? Однако то, что она обнаружила, ее напугало. Вместо ясных и четких образов, которые обычно приходят, когда соприкасаешься с чьим-то разумом, Дафна словно окунулась в вязкий туман, наполненный обрывками воспоминаний.
Поврежденные стараниями Хорауна мысли Крейна были точно рваная ткань, разлетевшаяся на миллион лоскутков. Голоса, вкусы, запахи, – все перемешалось в его голове, теряя смысл. Обращаясь в бесформенное ничто.
–…хочешь сказать, что если бы грянула война, было бы лучше? – рассерженно хлопнул по столешнице Лир.
– Нет! – ответил Кинир. – Но у людей была причина сплотиться! Теперь твоя обязанность, как правителя, дать им другую причину.
И вдруг снова повисла тишина. Даф вопросительно обернулась и увидела, как Лир почти что испуганно смотрит на Пендрога. Заметив взгляд Даф, Хэллхейт посмотрел на нее, затем моргнул и быстро стер все эмоции с лица.
– Я не правитель, – тихо ответил он Киниру.
«Тера никогда не пугали эти слова», – мелькнула в мыслях Дафны. – Не пугала необходимость брать власть в свои руки».
И внезапно она кое-что поняла. Зная все о том, как и чем жил когда-то Мунвард, и видя теперь, какой была жизнь Хэллхейта до их встречи, что-то, словно потайная дверь, отпертая маленьким ключиком, раскрыло Даф ее собственный секрет. Она поняла, почему стала послом, почему ее смущали чужие взгляды и сказанные в их адрес слова.
Ей не стыдно признаться в любви к фомору, нет, – ей страшно, что она тем самым, откажется от любви к даитьянину, предаст прошлое. Будто между Хэллхейтом и Мунвардом существует какая-то неуловимая граница, которую сложно определить. В конце концов, Лир и Тер – это две отдельные жизни, хоть и связанные одной душой, и эта душа не могла не измениться спустя столько лет.
«Вот, о чем он говорил, – осознала она. – Он тоже теряет в себе эту грань».
– Так пора им стать, – ответил генерал. – Ты был рожден для трона, Лир.
– Я был рожден быть собой!
«Только вот кем он был, когда был собой?»
– И быть тобой подразумевает…
За окном раздался гул, точно оползень в горах где-то неподалеку. Мебель вокруг задребезжала по полу, а люстры над головой закачались.
– …но найдешь наследников воздуха и огня, ибо их пламень не угасает день ото дня… – пропел себе под нос Крейн, все так же глядя в окно.
– Это что такое? – Даф уставилась на звякнувшие осколки вазы.
Кинир выругался.
– К северу от города, у хребта потухшего вулкана, – коротко сказал он. – Сами взгляните.
* * *
Телепортировав, они очутились на скалистом холме за городом, где неподалеку начинался лес. Рядом стояли несколько сверхскоростных джетов; отлитые из цельного металла, они слепили глаза Даф на солнце. Дюжина солдат собралась у нависающей над землей скалы, громко споря и мешая рассмотреть причину ажиотажа.
– Разойтись по постам! – рявкнул Кинир, расталкивая их.
Подойдя следом за Лиром, Даф увидела под скалой огромный провал, диаметром с человеческий рост. Будто уходящий глубоко под землю тоннель, слишком аккуратный, чтобы быть природным образованием, но откуда ему тут взяться? Это должен быть обман зрения.
– Не очень похоже на вулкан, – заметил Лир.
– Совсем не похоже, – отозвалась Дафна.
Они переглянулись, но больше ничего друг другу не сказали.
– Мы пытались засыпать несколько раз, – начал Кинир, подойдя к самому краю и заглядывая вниз. – Но через день или два то же самое появляется снова. Наши сейсмологи не смогли разобраться, в чем дело.
– И из него… там… – поморщившись, уточнила Даф. – Там ничего нет?
– А что должно там быть? Гигантские скалоройки, гейзер? Клад? Даитьянка, послушай, если это дело рук твоего народа, новое климатическое оружие или…
– Исключено.
– Как скажешь. В конце концов, Хэллхейту разбираться с этим, не мне. Я поставил круглосуточный караул, но пока, слава Арию, яма больше не стала.
– Других поблизости нет?
– Не заметил.
Лир все это время молчал, потирая двумя пальцами переносицу и то всматриваясь в дыру в земле, то щурясь и задумчиво разглядывая выстроившихся в ряд солдат. Среди холмов даже под садящимся солнцем было жарко, но фоморы застыли по стойке смирно, не решаясь вытирать пот со лбов под надзором Хэллхейта. «Если они так хотят ему угодить, вряд ли бы были замешаны в этом», – подумала Даф, но от этой мысли становилось лишь хуже. Кто же тогда замешан?
– Мне надо кое с кем посоветоваться, – наконец решил Лир. – Генерал, если будет что-то подозрительное, немедленно сообщить. Дафна, пошли.
– Куда это ты собрался? – возмутился Кинир, но тихо, чтобы солдаты не слышали. Он дернул рукой, пытаясь преградить Лиру с Дафной дорогу. – К даитьянам опять? Даже если ты доверяешь кому-то, не значит, что они тебя не предадут. Наши страны воюют друг с другом на протяжении всей истории, Лир! Прекращай играть в политику, давай будем взросл…
– Пока я в Сутале, ты за главного в стране, – оборвал его тот, достав из кармана кристалл.
При виде адри, брови Пендрога поползли вверх, он почти что с мольбой теперь покосился на Дафну. Та, однако, равнодушно опустила уголки губ, отказываясь помогать и признавать в нем друга после всех его колких комментариев.
– Ну уж нет, Хэллхейт! – топнул ногой Кинир. – Ты не исчезнешь опять, я понятия не имею как управлять государством!
– Не поверишь, я тоже.
И они с Дафной исчезли.
Глава 6. Слухи и страхи
Мост, соединяющий парящий над озером остров АмараВрати с материком, сиял, будто покрытый льдом. «Ах да, он же и был льдом…» – Аня моргнула. Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что даитьевский замок за ее спиной, фонтаны в саду и даже мосты были произведениями искусства из застывшей воды.
«И несмотря на все это, – она коснулась лозы бледно-голубоватых цветов, вьющейся вокруг перил, – здесь так тепло».
Ближайшим городом отсюда был Храдэй, но, имея в своем распоряжении сверхзвуковые джеты и телепортационные кристаллы, вряд ли кто-то из даитьян ходил до него пешком. Так что прогулка вдоль озера в одиночестве, подальше от своих – и чужих – мыслей, было именно тем, в чем нуждалась сейчас землянка.
Остановившись у ограждения, Аня глянула вниз, на зеркальную водную гладь, отражающую звезды и три полумесяца, висевшие на небе. Почти как во сне… Украв «Книгу Судеб», Ивэйн и Энриль прыгнули в почти точно такую же бездну, сбежали, растворившись среди звезд. Но куда же они сбежали?
«Вы верите, что иллюзия реальна, – сказал им с Никком Мантр. – А я верю, что реальность иллюзорна».
Собственная жизнь теперь казалась Ане частью большой загадки, разобранной на кусочки и спрятанной в разных частях необъятного мира. Как в реальности, так, очевидно, и во сне, нужно пройти сотни дорог и раскрыть сотни тайн, прежде чем в конце концов осознать простейшую истину – все ответы давно с тобой.
Если Аня с Никком и правда видели воспоминания богов через «Книгу Судеб», то у этих самых богов можно выведать все секреты. Аня могла бы спросить, где искать маму! Могла бы вернуть память отцу… Не просто воссоединить свою семью, но и сделать ее еще крепче. Выстроить свою жизнь идеально.
«Идеально…»
– Нужен ли нам идеал? – повторила она слова Ивэйн, глядя на тонущие на поверхности звезды. Куда уходят боги, когда умирают? В мир смертных? Но если даже сам Арий не может их отыскать…
– Искупаться хочешь? – чья-то рука тяжело опустилась на плечо. Аня вздрогнула, только сейчас осознав, что навалилась на перила так, что почти что свешивалась через них. Еще немного, и она бы точно упала в воду.
Землянка поспешно сделала два шага назад.
– Или летать уже научилась? – в глазах Лира читались сразу и любопытство, и беспокойство, и задумчивость, неуловимо мелькавшая в зрачках, давая понять, что у фомора есть куда более серьезные заботы, чем спасение промокшей в озере девчонки.
– Нет, я… – Аня покачала головой, стряхивая воспоминание об Ивэйн. – Задумалась просто.
Лир усмехнулся, скрыв задумчивость за саркастичной улыбкой.
– Учти, там вода ледяная, – сказал он. – Мы когда-то с Ирном на спор ныряли, у меня потом такой кашель был, я кристаллов десять извел, чтоб вылечиться. Ты в замок шла или из него?
– Какая разница?
Как-то недоверчиво посмотрев Ане в глаза, Хэллхейт все же кивнул, и вместе они пошли в сторону АмараВрати.
Четверть часа они шагали молча, миновали мост, вошли сквозь серебрящуюся под лунами арку, очерчивающую начало парка, и двинулись по тропинке, ведущей в замок. Только журчание фонтанов из соседних аллей и шелест кустарников нарушали тишину, и – Аня не могла перестать думать, хотя очень хотела.
«Открой уже эту дверь, Ивэйн!»
Но что же было за дверью?
– Лир, как вы ходите в этом? – наконец, чтобы забыться, спросила она и демонстративно поправила манжет пиджака. Аня надела костюм для запланированной через пару часов тренировки по фехтованию, который напоминал что-то среднее между школьной спортивной формой и военным мундиром, на ощупь ткань была бархатно-мягкой, а внешне переливалась, как жидкий металл.
– Не нравится? – удивился Лир.
– Наоборот. – Аня чувствовала себя шпионкой, невидимой и неуязвимой. Жаль, что только снаружи. – Он такой легкий, будто его и нет вовсе. Мне кажется, будто я…
– Можешь все?
– Да.
– Опасное чувство, землянка.
Пузатый охранник, патрулировавшийся периметр замка, покосился на Аню, его одежда издалека мало чем отличалась от ее собственной. Нет, все-таки до невидимого шпиона ей еще далеко. Хотя, может, тот смотрел не на Аню вовсе, а на шагавшего рядом с ней, вальяжно, точно у себя дома, сына Крейна?
– Где Никк? – продолжил Лир и, не растерявшись, одарил охранника улыбкой, точно говоря, «да, я хожу, где хочу». Тот смутится и, опустив глаза, свернул на другую дорогу.
– Его комната на другом конце замка, так что мы разошлись.
– Но..?
– Но да, я все равно слышу его, – огрызнулась Аня. Ей не нравилось, что все неустанно об этом ей напоминают, будто она уже и не интересна никому в одиночку. И все же, она опять машинально на миг закрыла глаза, мысленно обращаясь к тому, что происходит на противоположной стороне острова. – Никк только что встретил Шандара, и тот хвастается очками виртуальной реальности. Говорит, что во сне сражаться с выдуманными демонами неинтересно, потому что те подчиняются его воле, а на игровой приставке в самый раз.
Смеясь, Лир повернул к главным воротам. Вблизи замок казался еще больше, почти что айсберг, хотя слишком аккуратный и изысканный, чтобы быть случайным творением природы.
– Я сам с удовольствием притащу Шану коллекцию этих самых очков, лишь бы занять его чем-нибудь, – сказал Хэллхейт. – Утомил меня своими идеями с электроэнцефалографией.
– Электро… чем?
– Это когда все происходящее в твоей голове записывают на компьютер, – он прочистил горло, имитируя, восторженную интонацию Шана: – «А давай посмотрим, как Мунвард превратился в Хэллхейта!» Как будто я конструктор какой-то…
Аня засмеялась.
– Шан до сих пор тебя донимает?
Тем временем они зашли в центральный холл и отправились по ведущей плавным полукругом наверх лестнице; Аня отметила про себя, что охрана на входе тоже задержала на них взгляды на долю секунды дольше, чем нужно. Неприятно быть под прицелом.
– Если бы только он, – кисло продолжил Лир, тоже заметив взгляды. – Очевидно, любые новости превращаются в заразительные сплетни, если достаточно необычны. А новость о том, что мертвый Мунвард чудесным образом оказался жив в теле фомора, как раз относится к этому сорту. Никто в это не верит, но обсудить каждый рад.
– О, я слышала вчера пару версий, как тебе такая… – Аня задумалась, вспоминая точную формулировку. – Элеутерея похитили и подвергли ужасному эксперименту, в ходе которого изменилось его лицо, однако Крейн сжалился над ним, полюбив как родного сына?
Лир скорчил гримасу.
– Эксперименту с лицом? Как в таком случае объяснить, что теперь я на пару дюймов ниже?
– Ну-у, не знаю, – землянка пробежала глазами по фигуре фомора, для нее он все равно казался высоким, и она готова была поспорить, что и среди фоморов он тоже выделяется ростом. «А еще он какой-то напряженный сегодня», – поняла вдруг она, глядя, как Хэллхейт то и дело дергает плечами, точно пытается стряхнуть невидимый груз. – Слышала еще такое: Элеутерей убил настоящего сына Крейна, изменил внешность, вник в семью царя под прикрытием и все эти долгие годы добросовестно шпионил за врагом.
– Тот же вопрос остается открытым, – покачал головой Лир.
Аня вздохнула, она надеялась, что удивит Лира. Или хотя бы вызовет на его лице его фирменную ухмылку.
– Еще я слышала, что якобы во время одной из своих тайных вылазок в Забвенник ты обнаружил книгу заклятий и научился слышать голоса мертвых, – сделала последнюю попытку она. – Так познакомился с душой Тера, проникся его несчастной судьбой и позволил сосуществовать бок о бок с собственным сознанием.
– Эту байку я тоже слышал, – на уголках губ Лира все-таки появилась едва заметная полуусмешка. Он стукнул ногой по белоснежной ступеньке, и его ботинок оставил темный след с ошметками грязи. Где, интересно, Хэллхейт успел побывать? – Поэтично. И, если не придираться к деталям, в некотором смысле правда.
– Знаешь, меня лишь одно интересует в этой истории.
– Хм?
– Кто из вас двоих тогда влюблен в Даф?
– Оба? Если Лир проникся чувствами Тера…
– Нет, я имею в виду, – Аня скосила на него глаза, вложив в свой взгляд столько лукавства, сколько только могла, – кто из вас за рулем, когда вы наедине с Даф…
Улыбка резко исчезла с его лица, Лир повернул голову и уставился на землянку. Удивление исказило черты его лица на миг, только вот удивление вопросу или тому факту, что задала его Аня?
– Уже не поэтично, Ластер, – опять отвернулся, хмыкнул. – И я не стану отвечать тебе на этот вопрос.
– Зато познавательно. Чисто в научных целях, разумеется.
– Может, тогда поговорим про вас с Никком? Уверен, могу дать пару советов.
– Закрыли тему!
– Хорошо, хорошо, – теперь ее лукавство плясало в глаза Хэллхейта. – Если еще рано, позже спрошу.
Аня отвернулась, пряча румянец. Она даже не знала, что смутило ее больше: разговор с Лиром, перешедший внезапно на личную тему, или то, что этот разговор мог слышать Никк? «И почему все считают, что если мы с Никком постоянно вместе, мы должны быть… вместе?» – насупилась она. Чувства, они ведь в душе, а не в теле! Аня буквально ощущала все, что ощущал Никк, могла просто закрыть глаза и почувствовать, как ветер бежит мурашками по его рукам. Ей не нужно прикасаться к Никку, а Никку к ней, чтобы держаться за руки, чтобы их пальцы переплетались или…
«Отлично, – отругала себя Аня. Теперь Никк уж точно заметил внезапную смену ее эмоций, когда она представила то, что представила. Достаточно лишь немного сосредоточиться, и… Сейчас Никк смеялся над какой-то шуткой Шана. Ладно, кажется, ничего не заметил.
Чтобы не думать больше об этом, Аня уставилась на потолок. Там, прямо в воздухе парили кристаллы, и их яркий свет, как тысяча свечей, заливал все вокруг и подсвечивал узорчатый пол и стены.
Что интересно, ни в одном закутке даитьянского замка Аня не видела кресла, или статуи, или вазы с цветами. Ни единой лишней детали. В жилых комнатах – да, полно, даже слишком, а здесь все будто сделано так, чтобы в любой момент взмахнуть кристаллом и вырастить ледяную стену на месте коридора, а коридор на месте стены.
«А вдруг они так и делают? Поэтому я вечно теряюсь?» – осенило вдруг Аню. – А что, если это я ничего не замечаю, а не Никк?»
– …и знаешь, какая из версий моя любимая? – продолжал Лир, не видя, что Аня забыла об их разговоре.
И самое удивительное, думала она, это то, что их с Никком мысленная связь выходила так естественно, как будто они и были всегда единым целым. Всегда должны были быть. Ты не отдаешь себе отчет в том, что твое сердце бьется, пока не попытаешься услышать его ритм, но это не значит, что оно останавливается, когда не слушаешь.
«Мне нравится сравнение», – одобрил Никк. Черт.
«Не подслушивай!»
«Не думай слишком громко, не буду».
– Версия, в которой Элеутерей был настолько упрям и не желал покоиться с миром, – говорил Лир, сворачивая в коридор, – что достал богов на том свете, те разозлились и вышвырнули его обратно. Ад и Рай отказались его принимать, и Мунвард вернулся сюда. В ожесточенной схватке с настоящей душой Хэллхейта, он одержал верх и, – он триумфально развел руками, – забрал его тело себе.
– Звучит жутко, – заметила Аня.
– Согласен, но по крайней мере те, кто верят в эту версию, доставляют мне меньше всего хлопот.
– Хорошо, если спросят, скажу, ты довел богов до истерики.
– Благодарю.
Аня снова посмотрела на Лира. В отличие от Никка, он не казался ей родным и знакомым, наоборот, был… загадкой. Опасной тайной, которую ей так хотелось постичь. И уже не первый раз она отметила про себя, что Хэллхейт своей уверенной осанкой напоминает ей рыцаря из старинной легенды, такие всегда неуязвимы, всегда приходят на помощь и исчезают в ночи.
«Тамплиеры?»
«Никк!»
«Все, молчу».
– На меня просто смотрят, как на инопланетянку, Лир, – призналась она, зашвыривая сознание Никка в самый дальний уголок своих мыслей. – Одни с восхищением, другие с отвращением.
– Ну в это мы похожи, – согласился Лир. – Одни хотят плюнуть мне вслед, другие лезут с вопросами, будто я знаю, что ждет каждого после смерти. Один даже просил погадать… Как народ, управляющий снами, изобретший адри и путешествующий на другие планеты, может верить в пророков?
– Как тогда ты веришь в существование своей души?
– Наличие души как раз наукой не опровергается, – по его тону стало ясно, что рыцарь не прочь и поспорить на серьезные темы. – Естественно предположить, что существует некая долговечная – если не вечная – часть человеческого сознания, сгусток энергии, скажем, управляющий нашим телом, которое по сути является лишь инструментом для пребывания на земле. Иначе как объяснить, что люди впадает в кому? Сходят с ума? Видят сны, в конце концов, которые никак не вяжутся с реальностью? Сознание должно знать больше, чем тело.
– Но ведь это страшно, Лир.
– Почему?
Аня не знала, как объяснить.
– Тогда какая-то часть тебя помнит все, – попыталась она. – Абсолютно все, понимаешь? Все ошибки, всю боль, которую ты причинил кому-либо и испытал сам.
Пауза.
– Разве не в этом смысл?
Аня не ответила. Хэллхейт ничего не добавил.
За поворотом послышался странный скрип, и из-за угла появился спешащий куда-то даитьянин. Он так торопился, что его туфли скользили по полу, как резиновая губка по стеклу. Аня поморщилась, а даитьянин, узнав ее, остановился и тут же расплылся в улыбке. Фирс.
«Тот странный тип, который еще на Земле уговаривал Даф с Никком выгнать меня из Келаса», – вспомнила Аня. Сейчас он не выглядел таким недовольным, передумал?
– Привет, землянам! – Фирс глянул на коридор за их с Лиром спинами, снова на них, и все же остался стоять. Светлые волосы Фирса были собраны в косу, а вот липовые очки, в которых он щеголял по Келасу, опять были при нем. – И не только. – Он кивнул: – Тер?
– Лир, – недовольно исправил тот.
– Ну да. Слушай, Мунвард, я как раз…
– Хэллхейт.
– Да-да, я как раз искал тебя недавно. Хотел спросить насчет пары твоих вещей, которые остались в гаражном отсеке с тех пор как ты…
– Умер?
Фирс умолк с раскрытым ртом. Он явно не ожидал, что Лир с такой легкостью вспомнит о своей смерти. Будто рассказывал о вчерашнем завтраке.
– Ну… да.
– И?
– Я… я просто хотел сказать, – энтузиазм улетучился из взгляда Фирса, и он рассеянно потер шею, – что провожу опись на складе, в общем. Нашел твою рабочую мантию и пару книг по нуклонно-молекуляр… неважно. Тебе отдать книги, Те… Лир?
– Нет, спасибо. Я их прочел.
– А мантию?
– Нет.
– Что мне тогда с ней делать?
Как-то незаметно с лица Лира исчезли все эмоции. Аня знала это лицо, Хэллхейт начинал злиться.
– А что ты делал с ней все эти годы? – спросил у даитьянина он. – Протирай ею шины джетов, носи ее или выкинь, мне-то что! Мы торопимся, а ты задерживаешь нас из-за этой ерунды?
«Мы торопимся?» – удивилась Аня.
«Куда?» – тут же раздался в голове любопытный голос.
«Никк!»
– Но мантия, она… – мямлил теперь Фирс. – …она твоя.
– Она была моя, чуешь разницу? Похоже, что я хожу голым?
– Нет, но…
– Исчезни!
Фирс замолчал, и в ледяном коридоре стало до неуютного тихо. Аня задумалась, стоит ли ей что-то сказать, чтобы сгладить момент или – наоборот, чуточку поддеть чувства Фирса комментарием про нелепость очков, например? Второй вариант казался соблазнительным, потому что наблюдать, как все пугаются при виде Хэллхейта было всегда интересно. Рядом с ним Аня чувствовала себя немного наглее, чем положено.
Однако пока она размышляла, Фирс обиженно поджал губы, поправил на переносице те самые очки и, демонстративно не глядя на них обоих, промаршировал прочь.
Лир заворчал, косясь ему вслед.
– Как думаешь, Ань, он и правда такой идиот или прикидывается?
– Думаю, два в одном, – постучав по нижней губе, решила она. – Кстати, раз Фирс так аккуратно напомнил, что ты посвящен в тайны даитьевской науки, можно я тоже спрошу кое-что?
Много вопросов не давали землянке покоя, но один больше других.
– Мы не торопимся, – сознался Лир, двинувшись дальше. – Я сказал это, чтоб он отстал.
– Нет, я не об этом.
– Я не буду тебе гадать.
– О, очень смешно.
За поворотом, из-за которого выскочил недавно Фирс, оказалась балюстрада, на которую как раз выходили двери зала совета старейшин – главного помещения во всем замке. Странно, что охрана тут не толпилась, как бывало обычно, и стояли всего двое ленивых стражников.
Аня собиралась было спросить, не знает Лир какой-нибудь тайный способ, чтобы вернуть ее отцу память (ведь сам Хэллхейт как-то вспомнил целую жизнь), но за их спинами раздались шаги. Землянка с фомором синхронно обернулись, увидели Сварга и еще одного седобородого даитьянина. Оба в изумрудных, отглаженных костюмах, тихо беседуя, прошли мимо, не заметив ребят за колонной, и скрылись за дверями зала.
– Отлично, – будто вспомнив о чем-то, Хэллхейт тут же расправил плечи и направился следом. – Мне пора. Увидимся.
Ане оставалось лишь растерянно уставиться на его спину.
– А тренировка-то будет? – окликнула она.
– Да, конечно. Все по плану! – по пути пригладив взъерошенные волосы, Лир зашел в зал, несмотря на все попытки охранников у дверей преградить ему путь.
«Какие все стали скрытные», – вздохнула Аня и вдруг заметила топающего вдоль коридора Шаньгу. Беспечного рыжего кота, обитавшего в Келасе, очевидно, тоже не устроила перспектива остаться на Земле навсегда, как и саму Аню.
В голове промелькнула заманчивая идея. Аня могла бы заглянуть в голову Лиру или одному из старейшин и с легкостью узнать все, что от нее скрывают. Однако и Лир, и старейшины почувствуют чужое присутствие в своих мыслях и будут (без преуменьшения) в ярости. Люди дорожат своим личным пространством, что уж говорить о неприкосновенности собственных мыслей, но вот кот…
Закрыв глаза, Аня устремила воображаемое внимание на Шаньгу. К ее удивлению, тот оказался даже рад незваной гостье, решив, похоже, что с ним так играют.
Соприкосновение с его разумом стало для Ани чем-то новым. Странным, но даже веселым. Шаньгу не преследовал водоворот бесконечных забот и беспокойств, как людей – им двигали инстинкты. Он воспринимал все иначе, и от этого мир его глазами выглядел совершенно другим: мелкие детали интерьера вдруг стали важны, например, солнечный зайчик в углу, а обстановка ускользнула от внимания Ани; тихие шорохи – интересно, а голоса людей, наоборот, лишь мешают охотиться на зайчиков, на них можно не обращать внимания (если, конечно, люди не кричат – тогда лучше с ними не играть).
Шаньга хотел свернуть к лестнице, когда Аня мягко направила его за Лиром.
«Не делаю ли я сейчас то же, что и Хораун? – подумала на миг она. – Контролирую других?» – Ее даже напугало, с какой легкостью она управляет мыслями кота. Это же неправильно! Должно быть. Но, пекельный Астерот, что за невероятное ощущение полного контроля над кем-то… Нет, неправильно, неправильно.
Вприпрыжку Шаньга подскочил к указанной двери, лоснясь к ногам одного из охранников, а затем принялся оставлять на ледяном полу полосы от своих когтей, хвастаясь Ане, какие те острые и прекрасные.
«Я же не планирую ничего плохого, как Хораун, – успокоила себя Аня. – Никому не собираюсь вредить. Это просто пушистый кот, который воспринимает все как забаву. Всем от этого только лучше».
Пришлось постараться, чтобы смотреть глазами Шаньги, но обрабатывать информацию разумом человека. Оттенки сливались и цвета перемешивались. Из-за приоткрытой двери, Аня все-таки различила блестящий овальный стол, зеленые костюмы старейшин и высокие ботинки Хэллхейта, замершие посреди зала.
– …не дает тебе право прерывать наше совещание по пустякам, Хэллхейт! – негодовал кто-то.
– По пустякам? – возражал Лир. – Пусть я и фомор теперь, но знаю о делах Суталы больше, чем все ее жители вместе взятые!
Напряженная пауза.
– Мунвард, то, что ты просишь, не…
– Мунварда больше нет, Варег. Перед вами Хэллхейт. И у него тоже есть армия.
Волна встревоженного ропота.
– Нам не к чему спорить, друзья мои, – заглушил всех баритон. Отец Никка и Даф? – Лир, что ты имеешь в виду под словом «проблемы»?
– Я сказал наши проблемы, Сварг, наши. И даитьян, и фоморов.
– Которые?
– От которых сотрясаются земли.
