– Странно, что не черный!
– Ну он иногда говорит, что стал мастером, да кто же ему поверит? – хохотнула Оксана. – А потом он увидел в одном из ОСов Иисуса Христа, который лично пришел к нему и попросил стать его воином и защитником веры православной.
– Охренеть, – только и выдавил я.
– Вот именно. Ты же сам знаешь, Сергей, что чем дальше мы забуриваемся в ОСы, тем наша критичность становится слабее. В какой-то момент мы вообще не можем отличить простой ОС от откровения. Вот и Саныч не смог. Поверил – и теперь он воцерковленный мастер.
– А что за штырь он вогнал мне в руку? Я его не смог выдернуть.
– Не знаю. Может быть, какая-то его новая штучка? Вряд ли это артефакт. Наверное, создал предмет, намолил его, освятил в церкви да протащил в сон. Вот тебе и реальное оружие.
– Хм, звучит убедительно, – согласился я, – я тоже таскал в сон разные предметы для осознания.
– Это стандартная техника, но ведь ее можно модернизировать. Все зависит только от силы намерения и количества света, что ты в нее вкладываешь. Артефакт – это предмет, который ты перекачал и тем, и другим. Разве нет?
– Может быть и так, – ответил я. – Ну что, погнали? Посетим Медного всадника?
– Даже не знаю, зачем он тебе нужен. Он странный. Меня мама к нему водила в детстве – что в реале, что здесь. Жутковатая статуя, – Оксану аж передернуло, – но если ты хочешь, то пойдем.
Мы спрыгнули с моста и направились к мотоциклу. Я лихо запрыгнул на него и почувствовал, как мягкие женские руки обвивают мой торс.
Разгоняться не буду. Проскочим с фазовым ускорением. Я надавил на красную кнопку, и «Харлей» громко зарычал, но его благородный рев исчез в настолько громком гудении, что я чуть с мотоцикла не свалился. Я посмотрел вправо и с удивлением вытаращился на темные клубы дыма, вырывающиеся из всех трех труб «Авроры».
– Это нормально вообще? – спросил я, слыша звук корабельной рынды и далекие вопли матросов. Крейсер собирался отходить от места своей дислокации, причем без каких-либо буксиров! Конечно, ходят слухи, что это уже не та «Аврора», что этот корабль собрали из говна и веток и наглухо забетонировали прямо рядом с пристанью, но нет. У корабля только часть двигателя демонтировали да сделали новую обшивку. В общем, самостоятельно он двигаться не может. Но что я тогда вижу сейчас? На корабле включились прожекторы, и длинные лучи принялись шарить по глади черной воды и набережным.
– Быстрее, Сергей! – воскликнула ведьма. – Нам нельзя попадаться к ним на прицел!
– Стрелять будут?
– Еще как! «Аврора» патрулирует все широкие каналы и отсекает любые нападки иномирцев или агрессивных дримеров.
– Да ладно? А кто же управляет этой штуковиной? Или она сама по себе – один огромный спрайт?
– Как кто? Евгений Егорьев! Единственный и неповторимый командир корабля. Погибший в его недрах во время Цусимского сражения.
– Божечки-кошечки, – я покачал головой и дал по газам. Мотоцикл взвился стрелой в небо, и наши спины осветил яркий свет. Послышались крики, а потом раздался треск пулеметов. Пространство рядом с ними вспороли яркие трассеры. Мы плюхнулись на асфальт и погнали по проспекту. «Аврора», дымя и гудя, тронулась за нами, и я понял, что уходить от нее по набережной – глупая идея. Поэтому я дал влево и свернул к Фонтанке. Сюда этот крейсер точно не повернет. И я оказался прав. Корабль застыл напротив моста, дал пару очередей нам в спину, а затем медленно двинулся дальше.
– И кто-нибудь пробовал добраться до командира корабля? – спросил я.
– Зачем? Там почти пятьсот спрайтов матросов. Замучаешься пробиваться через всех. Света не хватит.
– А если не тратить свой, а просто иссушать их? И что будет с кораблем, если он утонет, например, или взорвется?
– Он появится на следующую ночь. Город восстановит его. Это я тебе точно говорю, потому что уже сталкивалась с подобным, но не с «Авророй», конечно, а с грифонами. Эти ночные стражи нередко нападают на ярких сновидцев, поднимают их высоко в небо, а потом бросают в Неву.
– Питаются эмоциями страха? – понял я и сбавил скорость.
– Вот именно. Мы с мамой умудрились одного победить, но на следующую ночь он появился снова.
– Спасибо за пояснения. Я тоже так думал. Это место очень похоже на Лимб. Не находишь?
– Если ты про мир сновидений, то да, согласна, а Лимб – это все-таки немного иное. Это отдельный уровень.
– Но ведь в него можно попасть через сны?
– Конечно.
Я сбавил скорость, а затем и вовсе остановился, заметив, что на земле появился снег. В воздухе начали падать белые пушистые снежинки. Это нормально? С погодой на этой стороне Петербурга творилось что-то неладное. Позади меня осень, а впереди зима. Такое ощущение, что в каждом квартале своя собственная климатическая обстановка.
– Поехали, – попросила ведьма, – здесь не стоит задерживаться.
Девушка указала на сгорбившегося мужика в грязном тулупе, тащившего что-то продолговатое за собой на санках. Я догадался о его ужасном грузе.
– Они очень голодны, Сергей, и опасны, – сказала Оксана, – иногда их здесь бывает очень много, а некоторые весьма проворные. Давай не будем задерживаться.
Я поехал дальше, а сам понял, что мне сейчас чертовски не по себе. Жутко. Темные тени людей и силуэты жались к домам, а в бездонных пропастях подворотен горели жадные сверкающие точки. И все это происходило в абсолютно мертвой тишине.
– Город переживает все свои кошмары, а их у него было немало, – прошептала мне на ухо девушка, – мы просто находимся в его сне. Представляешь?
– Слишком эзотерично. Это как у индусов. Спит Вишну, и мы ему снимся. Наша жизнь бессмысленна, потому что мы всего лишь спрайты его сна.
– А почему бы и нет? Было бы забавно, если это оказалось бы правдой. Через площадь не надо ехать. Лучше сверни обратно на набережную. «Аврора» уже уплыла далеко вперед.
– Откуда ты знаешь?
– А разве ты ее слышишь? Вот и я о том же.
Я послушался совета ведьмы, проехал немного рядом с тенями несчастных мертвецов, а потом повернул на Зимнюю канавку. Полминуты, и мы снова на набережной. Корабля нигде не было видно. Телепортировался, наверное. В этом странном месте вообще все что угодно может быть, но я не перестаю удивляться новому и радуюсь как ребенок. Будет весело, если «Аврора», например, умеет летать и бомбить город фугасными снарядами.
Вскоре появился и Медный всадник. Он светился золотом сам по себе, так как никакого солнца не было. Рядом с ним высились почерневшие сугробы. Мы остановились неподалеку от него и слезли с мотоцикла. Да, статуя сильно отличалась от оригинала. Конь также стоял на задних ногах, только вот почему-то у него были длинные сложенные крылья. Пегас, не иначе. Сам Петр не носил венок из листьев оливы, как римские императоры. Нет. На его царской голове покоилась шапка. Самая настоящая – подбитая мехом, блестящая и искрящаяся драгоценными камнями. Венец Мономахов. Также сразу бросалось в глаза то, что царь сидел чуть иначе. В реале у него левая рука поднята, а правая покоится у рукояти сабли, а здесь он держит ее в руке и указывает куда-то вперед. Словно командует идти в атаку. На астральных шведов, не иначе.
Гром-камень, на котором стояла статуя, светился слабым зеленоватым цветом, и это меня насторожило. Мы подошли еще ближе к памятнику, и я длинным прыжком перемахнул через кусты и пару сугробов.
– Шапка-то небось дорогая, – брякнул я, засмотревшись на переливающиеся алмазы.
– Только не вздумай дотронуться до нее, – усмехнулась Оксана, – Пете это не понравится, и тогда нам точно хана. Ты на его саблю вторым зрением погляди.
– Не стоит, – сказал Рагни, выскочивший из меня и уже обежавший статую по кругу, – ослепнешь. В ней света больше, чем в катане твоего учителя. Просто представь, сколько народу он иссушил этой саблей.
– Ты прав, – согласился я, – только вот вряд ли это реальный артефакт. Но это не умаляет его силы, конечно. Здесь все немного иначе. Так ведь, царская ты морда?
Вопрос я задал громко и почувствовал, как гул вибраций овладевает моим телом. Вокруг статуи возникли серые всполохи. Рябь реальности. Я такие уже видел. Значит, сейчас точно случится чудо – и оно не заставило себя ждать. Послышались скрип и шорох. Искаженный злобой лик Петра обратился ко мне.
– Ох ты ж! – воскликнул я. – Добудились таки. Ну извините. Сами мы нездешние. Вот пришли выказать уважение да на учет встать.
Немигающий взгляд статуи скользил по мне, и я чувствовал легкую тревогу и вибрации в области ног. Оксана рядом со мной внезапно бухнулась на колени, и я захотел сделать то же самое. Ага, Петька-то – крутой кусок эгрегора. Ух, как силищей своей давит. Слабых размазывает – только в путь. У меня было два выхода – сдаться и упасть на колени, либо бороться до упора. Нет, никакой драки не будет. Он просто проверяет меня. Так что это своеобразное испытание на прочность, из которого я могу выйти победителем, хотя бы потому, что я не человек.
– Поклонись ему! – воскликнула Оксана.
– Еще чего. Он что, древний? Я перед ними не пресмыкался, а тут сейчас начну. Это же просто олицетворение эгрегора – искусственный образ, созданный людьми. За ним нет той силы, которая есть у великих иномирцев.
– Он сломает твою волю.
– Вряд ли.
Глаза у статуи внезапно раскрылись, и я увидел два ярких солнца, пытающихся взять меня под контроль. Не выйдет. Я симбионт. Такой гипноз против меня не работает. Ни на каком уровне!
– Ты силен, царь! – громко сказал я. – И я тебя уважаю, но к чему это мерение светом? Я другой, но я не враг тебе и твоему городу. Я пришел с миром. И буду поддерживать его. Мы можем стать союзниками.
Лицо Петра вновь изменилось, теперь оно выражало недоумение. Ну да. Кто я такой, чтобы предлагать ему дружбу? Для него я, наверное, как букашка, но не все так просто. Вон как его глаза сияют. Кажется, до него дошло, что я могу быть полезным. Острие сабли указало на меня, а потом царь махнул оружием в сторону Зимнего дворца. Уголки его медных губ раздвинулись в стороны, демонстрируя улыбку. Будем считать, что мы договорились. Затем Петр отвернул голову, и Оксана сумела встать с земли.
Статуя основателя Петербурга замерла, а вибрации пропали. Вот так встреча.
– Черт, как ты смог выстоять перед ним? – спросила ведьма. – Никому из моих знакомых это не удавалось! У него такая одуряющая аура подчинения. Просто стоишь и чувствуешь, как тебя накрывает волна раболепия. Ноги сами подкашиваются, и вот ты уже стоишь на коленях. Только великие маги могут противостоять ему. Я слышала, что некоторые из них приходят сюда на посвящение и бросают вызов царю. Проигравшим он сносит голову, и в реале они становятся безумцами.
– Чепуха, – отмахнулся я, – просто я симбионт. На меня не действует все это дерьмо типа гипноза. Кстати, ты видела, что он указал мне на Эрмитаж? Что там?
– Не видела, но там находится музей, однако я бы на твоем месте туда не совалась ни в одиночку, ни с отрядом сновидцев.
– Место силы?
– Поговаривают, что там хранятся артефакты.
– Эм-м-м. Фигня какая-то. Я бывал в Эрмитаже, ходил по этажам, смотрел экспозиции. Никаких артефактов там не было. Хотя в те времена я не умел пользоваться вторым зрением.
– Ты бы и не увидел. Все самое интересное хранится в запасниках, но людям туда хода нет. И здесь ты туда тем более не попадешь. Слишком уж сильная охрана.
– Но попробовать стоит, – подмигнул я, – просто пойми меня правильно. Я столько раз слышал от ведьм всякое в духе «сюда нельзя», «туда не суйся», что если бы слушал их, то точно остался бы фамильяром. Так что я хочу попробовать. Погнали.
– Ты безумец! – выдохнула Оксана, но я уже был в седле и заводил байк. – Нас иссушат еще на пороге. Это бессмысленно!
– Мы попробуем!
Я крутанул ручку и подкатился к ведьме. Та нехотя забралась позади меня.
– А можно задать вопрос интимного характера? – спросил я.
– Так сразу? – удивилась она. – Хотя чего это я, в самом деле? Ты же бабник, по слухам. Спрашивай.
– Почему именно «Харлей»?
– Ну ты даешь! Я думала, что ты спросишь что-то более интимное!
– Не думала, а надеялась, – поправил я ее. – Но все-таки, почему именно эта марка, а не «Ямаха» или «Хонда», которая, как известно, никогда не ломается?
– Ну, во-первых, это бренд. Понимаешь, вокруг столько зевак, и когда красивая девушка на мотоцикле подъезжает и останавливается, все собираются и начинают задавать вопросы. И самый первый – это какой мотоцикл. И если я скажу «Ямаха» или там «Кавасаки», то они все равно не поймут. Они вообще не знают такие марки. У них в голове только «Уралы», «Явы», «Ижи» и «Харлеи». Мой ответ сразу всех отрубает. Они даже не спрашивают, какая модель. «А-а-а, “Харлей”«, – протянет какой-нибудь мужик с рожей, будто он, сука, родился в Милуоки и лично его собирал. Во-вторых, я люблю его звук. Он такой своеобразный. Буль-буль. Ни на что не похож. Он такой один.
– А в-третьих?
– Ты и сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, Сергей. Почему девушки выбирают «Харлей» большой кубатуры.
– Угу, все дело в мощных вибрациях. Я про это слышал.
Мотоцикл понес нас вперед. Я сделал круг рядом с памятником, а потом понесся напрямик к Зимнему дворцу через Александровский сад. Под колесами снова появился снег, но я не обращал на это внимания. Только вперед.
На лавочках прямо впереди сидели странные поддатые личности.
– Властью большевиков, стоять! – проорал один из них и выскочил наперерез. Я отчетливо увидел бескозырку и длинные ленты. Конечно! Прямо сейчас вот взял и остановился. Я открутил ручку и на полном ходу снес пьяного в дрова матроса, чем вызвал негодование у его сопартийцев-собутыльников. Конечно, у них не было мотоциклов, поэтому никто не бросился за нами в погоню, а я, не обращая внимания на выстрелы из пистолетов и винтовок, уже выскочил на Дворцовый проезд. Вот и площадь. Пришлось обогнуть карету девятнадцатого века и старый броневичок. Я подкатил прямо к входу во дворец и сразу увидел длинную очередь из теней, тянущихся вдоль фасада и пытающихся попасть внутрь.
– Сегодня ночь музеев, что ли? – пошутил я и направился к воротам, не обращая внимания на недовольные стоны несчастных. Да, такие выходки никому не нравятся, но не вставать же мне в очередь, в самом деле? Их тут мертвяков сто, не меньше, а у меня уже время поджимает. Скоро выбьет.
– Я тебя тут подожду, – сказала Оксана, оставаясь у мотоцикла, – удачи на входе.
– Спасибо.
Да, наверное, я был слишком самоуверенным, но эта наглость помогла мне преодолеть вереницу теней и оказаться перед серыми воротами с золотыми орлами. Возле ворот стояли несколько матросов с винтовками. Один из них оказался настоящим великаном. Почти два с половиной метра ростом, в черном бушлате, пулеметные ленты крест-накрест, на боку кобура с маузером и парочка гранат. Увидев меня, он тут же насупился и выступил вперед.
– Вы почему, товарищ, без очереди лезете? По какому праву? – грозно спросил он.
– У меня важная встреча с Лениным! – заявил я. – Я представитель ведьмаков Карелии, приехал, чтобы помочь вам разжечь пламя революции в сердцах пролетариата.
Да, ломать спрайтов я мастак. Спасибо Косте и его Ардении, на просторах которой я качался долгое время и учился издеваться над всеми встречными и поперечными. Парочка матросов замерла сразу. У них опустились челюсти и застыли глаза, но здоровяк и не думал ломаться. Он просто почесал лоб, а потом выдал:
– Так Ленин в Смольном! Он мне пять минут назад звонил.
– Да как же он позвонит, если он в броневике яичницу жарит? – возмутился я. – Уточните!
– Хорошо. – У матроса исказилось лицо, он схватил меня за плечо и рывком втянул за ворота. Это было весьма грубо, но зато я оказался во внутреннем дворике. Будем считать, что первый кордон преодолен только одной хитростью. Матрос не стал идти за мной, и я направился к центральному входу, но не успел я даже потянуть ручку двери на себя, как чья-то когтистая лапа впилась мне прямо в ягодицу. Я подскочил от неожиданности, развернулся в воздухе и уставился на толстого кота-переростка.
– Билетик, будьте добры, – вежливо попросил он.
Да, этот кошак был покрупнее, чем Бизли, и явно принадлежал к иной породе. Густая белая шерсть, длинные усы, крупные синие глаза. Эрмитажный кот. Точно, он! Я слышал про них, но в реале они жили здесь и ловили мышей, а тут, видимо, охотятся на дичь покрупнее.
– А где его приобрести можно? Я на входе не видел кассы, – ответил я, наблюдая, как к коту подходит еще парочка его коллег. У них не было никаких одеяний или оружия. Просто прямоходящие пушистые котейки.
– Жаль, очень жаль, – удрученно сказал кот, – тогда вам необходимо незамедлительно покинуть этот двор.
– А может быть, договоримся? – подмигнул я.
– Подкуп должностного лица при исполнении! – гневно рявкнул белый кошак. – Вы что себе позволяете? Прочь отсюда!
– И что ты сделаешь? Пошипишь на меня или пометишь? – рассмеялся я. – Рагни, вперед!
Волк выскочил прямо из меня, и коты, приняв его за собаку, упали на четыре лапы, вздыбили шерсть, но убегать и не думали. Наоборот, они тут же бросились в атаку. Я ловко уклонился от летящего на меня белого клубка, а вот на волка навалились сразу двое. Дрались коты отчаянно и беспощадно, а самое плохое было в том, что их становилось больше. Да, я знал, что количество эрмитажных котов варьируется в пределах нескольких десятков, поэтому бой был бессмыслен. Я рванулся к двери, понадеявшись на фазовое ускорение, но тут на меня сверху упал плотный шар из кошачьих тел, и я ощутил десятки когтей, вонзившихся в мое сновиденное тело. Все, подъем! Пора вставать! Я задергал ногами и открыл глаза.
Глава 7
Рекрутер
– Эрмики ведут свой род от казанских котов, – пояснил Олег, – а те отличались весьма буйным и диким нравом. Привезли их в Питер специально, чтобы музей охраняли. В реале-то, понятное дело, уже никаких казанских нет, но вот там…
– Мимо них вообще не пробраться? – спросил я.
Мы сидели на кухне и пили чай, который заварил Олег. Густой, с топленым молоком и почему-то соленый.
– Ну, может, и есть какой путь, но сильно обходной. Можешь попробовать через канализации и попадешь в подвал, но места там опасные даже для такого сновидца, как ты. Поэтому забей на это дело. Я в Эрмитаже ни во сне не бывал, ни в реальности. Чего ты там не видел? Мумий? Рыцарей? Или полотна великих художников? Сходи в реале, потаращись вторым зрением, один хрен ничего не увидишь. Тебе в запасники надо, а это подвалы. Это охрана. Да и зачем тебе эти артефакты?
– В смысле зачем? – удивился я.
– Ты похож на инвалида, который вот-вот должен расстаться со своими костылями и начать ходить самостоятельно. За время лечения ты настолько к ним привыкаешь, что порой задумываешься, как же ты без них будешь. А нормально все будет. Что, кстати, с твоими татуировками? Все доделал?
– Нет, – сказал я и закатал рукава лонгслива, – Изольда сделала мне еще несколько татушек. Они как бы связывают вместе все набитые ранее и превращаются в нечто целое, но честно, я никакой разницы не ощутил.
– Красота. Выглядят очень строго. Одноцветные, без всяких там красок левых. Будешь как Клуни из «От заката до рассвета».
– Да ну на фиг. У него трайбл на полтела был, а тут вон сколько работы. Совсем другой стиль! Блэкворк, мать его так!
– Хорошо, хорошо, – Олег чуть не поперхнулся, – и ты хочешь доделать их? Что обещала сталкерша?
– Ну, перед отъездом я заскочил к ней на ночевку, и она поделилась планами насчет моих тату. Она нашла там какого-то интересного иномирца в Лимбе, разукрашенного с ног до головы магическими рисунками, и тот поделился с ней эскизами. Она проснулась и зарисовала парочку. Теперь хочет набить их на мои кисти.
– Чего? – Олег аж глаза выкатил. – Иномирские знаки? Да на свое тело? Вы там совсем с ума сошли?
– А почему бы и нет? – усмехнулся я. – Лишь бы работали. Иза сказала, что я стану еще сильнее.
– Сильнее? – скривился Олег. – А на хера? Тебе что, силы не хватает? Зачем она тебе в таком количестве? Ты же все равно древним не станешь.
– Путь воина, – сказал я как отрезал, и агхори открыл рот. Затем он глотнул воздуха, и его челюсть с сочным хрустом вернулась обратно.
– Воина? – как эхо повторил он. – И кто такой воин, по-твоему? Только вот давай без всяких этих определений Кастанеды, хорошо? Просто выкинь его, забудь. Что тогда останется?
Я задумался и понял, что ничего. Это слово принадлежит именно его учению и толтекам.
– Ничего, – честно ответил я.
– Это, кстати, между нами говоря, весьма серьезная тема, – Олег нахмурился, – давай подумаем над словами. Данила учил тебя этому? Пониманию слов и их смыслов?
– Нет.
– Я не удивлен, – хмыкнул Олег. – В общем, на первых шагах ты должен понять, что слова делятся на нейтральные, позитивные и негативные по своему смыслу и звучанию. Например, слово «три» – оно нейтральное. «Счастье» – позитивное. «Смерть» – негативное. Усек?
– Да, – я кивнул, – все строится на ощущении от этих слов, не так ли? Запрос к табличке восприятия?
– Вот именно. Причем некоторые ощущения могут разниться. Для обычного человека слово «убийство» является негативным, а для маньяка оно позитивное. Тут надо четко понимать эту грань. Так вот. «Воин» – это негативное слово. Потому что он происходит от слова «война». А она никогда не бывает позитивной, доброй или веселой. Если ты внимательно читал Кастанеду, то должен был заметить, что у него позитива не так-то и много. Ну да, он обещает там прекрасные миры, если ты избежишь встречи с Орлом, и некоторые маги даже бывают в них при жизни, но потом они превращаются в настоящих «воинов» – беспринципных и жестоких охотников за светом. Готовых убивать друг друга ради будущего перехода. Вспомни пятую книгу Кастанеды, когда его чуть не убили ведьмы по завету Дона Хуана. Да, он им завещал убить Карлоса и забрать его свет. Вот так учение о счастье! Вот тебе вечная жизнь! Вот скажи мне, разве это нормально? Разве нормально, что самые просветленные и пробужденные из людей становятся палачами друг друга? Неужели так и должно быть? Не кажется ли тебе, что в этой системе есть изъян, связанный с каким-то мазохизмом?
– Я тебя понял. Ведьмы испытывали Карлоса, но согласен, что это было немного чересчур. Даже Еххи не пыталась убить меня по-настоящему. Мучила, пугала, загоняла по мирам, но не насмерть. Так что предлагаешь делать? О, у меня идея! Давай откажемся от воинства и станем добрыми заиньками. – Я отхлебнул еще чаю и поморщился.
– Вот это точно не наш путь. Просто зачем кидаться из крайности в крайность? Я серьезно сейчас. Откуда в людях, идущих к знанию, берется этот вонючий пафос?
– Как откуда? – усмехнулся я. – Я маг, а вы все говно. Ты же видел лица всех этих просветленных. Там чаще всего сразу видно, что у них было тяжелое детство, да и в юности заговорами прыщи лечили. Я сам чуть не забурился в свое время во всю эту магию, но одно четкое правило выяснил – чем стремнее выглядит человек, тем он сильнее в «знании».
– Да, есть такое. Сам замечал. Мы с тобой, конечно, тоже не красавцы, и всякие топ-модели за нами не бегают, но тем не менее.
– В итоге магия как таковая стала уделом каких-то юродивых. Как не придешь на семинар по колдовству, а там не крутые чуваки собрались, а паноптикум. И все, что им остается, – это пускать пыль в глаза другим людям, искусственно возвышать себя среди подобных и награждать себя разными крутыми титулами. Потомственный ведьмак-чародей высшей квалификации снимет порчу, наведет страдание. Старшая жрица самой пречерной тьмы избавит вас от алкоголизма. Всемирный эксперт по внетелесным выходам научит вас осознаваться и ходить в Лимб за алмазами. А все вместе они спасут вас от болезней и финансового кризиса.
– Ага, замечал такое, – Олег гладил бороду и улыбался, – и их слушают. За ними идут. Лаечки там, комментарии. Тебя это нервирует?
– Когда-то да, а сейчас нет, – честно ответил я. – Я просто понял, что все это дешевый цирк, не нуждающийся в моем внимании. Так что я перестал их смотреть и слушать.
– Пафос помогает им собирать новую паству, но в рамках учения он играет плохую шутку. – Олег налил себе еще чаю. – Вот воины Кастанеды. Они с кем воюют? С Орлом? Его невозможно победить, и они это знают. Да и есть ли вообще этот Орел? Может быть, это просто жуткий эгрегор? Тогда с кем воевать? С летунами? Они непобедимы, и опять же их существование под большим вопросом. Вне эгрегора эти звери не существуют.
– Война с самим собой за возможность перестать быть человеком, – ответил я, и Олег чуть чашку не выронил от удивления, но быстро взял себя в руки.
– Ну ты даешь. Хорошо, Серега, согласен. Данила тебя хорошо поднатаскал, но вот какой тогда смысл учения? Зачем воевать с собой? Ты что, дебил? Не можешь договориться по-хорошему?
– Видимо, не все способны вести нормальный диалог даже с самим собой.
– Ну так учиться этому надо. Я вот думаю, что война с самим собой бессмысленна, равно так же, как и всеобщая любовь. Все это порождает негатив.
– А как тогда? – не понял я.
– А никак. Вот честно. Вообще никак! Просто перестань делать что-либо с собой и расслабься. Очисти разум, успокойся. Отключись от розетки социума. Вон посмотри на моих ребят. Они-то думают, что уже до хера просветленные, раз собрались в коммуну и мантры могут петь целый день напролет. Да только вот они и шагу не сделали по пути к знанию. Все эти ритуалы, сборища – мишура. Красивая обертка и фикция, под которой может прятаться что угодно, только не путь. – Олег поставил чашу и принялся ковыряться в заварном чайнике.
– То есть ты их ведешь в неправильном направлении осознанно? – удивился я.
– Ты не понял, Серега. Я их вообще не веду. Никуда. Никак. Все, что я делаю, – это рассказываю клевые притчи и помогаю советами. Обычная психология, помноженная на мой внешний вид. Да я если бы хотел, мог бы всем врать, что я у самого Саи Бабы учился. И все бы верили и бабло мне пачками несли, и в ногах бы валялись. Понимаешь, в чем фишка глупых людей? Им же на самом деле плевать, перед кем на колени падать – перед фальшивым учителем или перед нарисованными картинками. Они платят деньги за причастность к чему-то волшебному и за осознание, что теперь они не такие, как все.
– И что они не одни, – добавил я.
– Вот именно, но магу все это не нужно. Я когда узнал, что ученики Кастанеды гоняли к нему на семинары и платили по тысяче долларов, чуть в обморок от смеха не грохнулся. Это же надо было так неправильно читать дедушку Карлоса, не понимать его посылов.
– Я думаю, что ты их тоже не понимаешь. И в них вообще никто не разбирается, – сказал я, – ответы были только у одного Кастанеды, поэтому ему и платили любые деньги, лишь бы узнать их, потому что в книгах было полно белиберды и взаимоисключающих параграфов.
– Типичная религиозная литература, – хмыкнул Олег, – но его путь с нашим не пересекается. Не боись, мы не будем искать Орла. Мы просто забьем на него вместе с летунами.
– Я, по-моему, всю жизнь только и занимаюсь тем, что забиваю болт на все подряд, – заметил я.
– И только поэтому ты еще жив. После таких-то приключений, а это значит, что ты все делаешь правильно. Поверь, воин уже погиб бы. Добротеплый паладин тоже. А пофигист выжил. Мы страшнее тараканов. Ты погляди на окружающий мир, Сергей. Разве ты не видишь, что он пытается сделать?
– Поясни, – улыбнулся я.
– Он хочет развести тебя на эмоции. Нажать на кнопку в твоем мозгу и вызвать какое-то чувство. Погляди новости по телевизору, рекламу. Открой «Ютуб» или «Тик-Ток» для школьников. Тут тебе говорят про ужасные войны. Показывают звезд, кривляющихся под убогую музыку. Ролики в интернете созданы только для развлечения – сплошные приколы, порнуха и мерзость. Шок! Девушка проглотила змею! Японка ест живого осьминога! Феминистки не бреют подмышки! Вот это сенсации.
– Ловушки внимания в реале, – отмахнулся я, – все это дерьмо способно вызывать эмоции только у дегенератов, на которых оно и рассчитано. Целевая аудитория как бы.
– Хорошо, что ты это понимаешь. Поэтому я вот вообще не испытываю никаких чувств, когда смотрю все это или читаю. Литература же ведь тоже такая стала. Ты когда книжки читал в последний раз?
– Не помню, – ответил я.
– Вот. Значит, ты прозевал целую волну деградации. Литература сейчас в основном рубит бабло на простеньких развлекательных романах с туповатыми героями.
– Да она всегда такая была, – возразил я, – просто раньше писали лучше и пропускали через три сита. Ну и развлечения у людей были несколько иными. Но в одном ты прав. Эмоции. Людям их не хватает, а ты предлагаешь вообще их не испытывать. Странно.
– И опять ты неправильно меня понял. Я не против вообще эмоций, – вздохнул Олег, – я против дешевых чувств-реакций, которые возникают каждое мгновение, на которые ты по факту тратишь свой свет. Истинные эмоции прекрасны, но вспомни, когда ты вот просто так испытывал чувство радости и счастья? Сам по себе. Не прочитав очередную ржаку по инетику или не услышав от соседа пересказ смешного романа. Не посмотрев глупого ролика. Не купив какое-то распиаренное дерьмо. Когда?
– Да ты просто загнал меня в тупик! – воскликнул я. – Прямо сейчас я испытываю чувство возмущения!
– И это тоже фикция. Мой путь даст тебе возможность очиститься от фальшивых эмоций и снова научиться испытывать только истинные, живые. Такие, которые заряжают светом, а не тратят его.
– И сколько я должен заплатить за твои курсы? – рассмеялся я.
– Нисколько. Все оплачивает Еххи. Но занятия я начну, только когда соберу малый ковен.
– Да, кстати, что там с Артемом? Этот кидок уже звонил тебе? – поинтересовался я.
– Да. Я окунул его пару раз в лужу да поснимал с него пиявок в Море забвения. Так что утром он позвонил мне первым.
– Напугал ты его? И как теперь поживает мистер-прагматик?
– Он слишком упертый товарищ. Эффект от совместного ОСа у него будет еще месяц, а потом он посчитает это фантазией и забудет. Классика. Кстати, рекомендую одеться все-таки поприличнее. Там соберутся типичные приличные дримеры, и наш внешний вид может их шокировать. И уж тем более они не пойдут к мужику, одетому в ковер, – гоготнул Олег.
– Хочу напомнить, что это ты его купил, а не я!
– Так тебе же в подарок!
– Да иди ты! – шутливо огрызнулся я.
* * *
– Ну и что ты думаешь? – спросил Олег, когда мы вышли с ним на улицу перекурить. Встреча со сновидцами шла уже больше часа, и я начал уставать от Артема, который в этот раз, хотя и вел себя менее активно, но все равно болтал столько, что мне хотелось его заткнуть. Придушить его исподтишка, что ли? Ну так, несильно. Иссушу слегка. Хотя черт с ним. Олег и так его хорошо напугал вон. Артем теперь ему в глаза не смотрит – все время взгляд в сторону отводит. Быстро переключается на милых дам, которых пригласил, и даже пытается заигрывать с некоторыми. Было бы с кем, конечно. Нет, женщины собрались неплохие, только вот ведьмы среди них нет. И ни одной, из кого можно было бы ее сделать.
– Может быть, Кристина? – спросил Олег. – Она вроде бы ничего. Осознается вон…
– А толку? Они все осознаются, – процедил я сквозь зубы, – не хватает вот в них искры какой-то. Женщины хорошие, но чего-то нет. Я же ведьм теперь за версту чую. И они меня.
– Ты преувеличиваешь свои способности, – ухмыльнулся агхори, – в твоем понимании ведьма – это такая загадочная роковая красавица, обладающая силой, но это не так. Я тебе больше скажу. Почти все женщины ведьмы, только они в этом признаваться не хотят. Приходится из них это вытягивать. Пробуждать их надо. Дар есть у всех, нужно его только растормошить. Ладно, допустим, что Кристина тебе не нравится…
– Да не подходит она нам. Я на ее страницу зашел. У нее есть маленький ребенок.
– Но Артем… – Олег осекся. – Ты прав. Болван не стал отбирать девушек по этому фактору. Ведьму с ребенком нам брать нельзя. Мало ли что случится с ней во время обучения, и куда мы дитя денем?
– Вот именно, – согласился я, копаясь в телефоне и просматривая аккаунты других претенденток. На самом деле, конечно, они не претендентки. Они даже не догадываются, что мы ищем среди них ту, которой будет предложено стать ведьмой. Да и не факт, что избранница потом согласится.
– А Елена?
– Слишком прагматична, – ответил я, – у нее два высших образования, трудно будет ее склонить на нашу сторону. Она не верит в чудо, хотя с осознанками у нее все хорошо. Частые выходы из тела, игры в песочнице. При этом она весьма раскованная, даже про секс со спрайтами вон рассказывает. Не выбивает ее. Подготовка хорошая.
– Понимаю, – кивнул Олег, – Анжелу и Олю я предлагать не буду – они какие-то тупенькие.
– Угу. Сидят, молчат, что ни спроси – толком ответить не могут. Такое ощущение, что Артем их просто для количества пригласил.
– Ну Анжеле ты вроде бы понравился. Вон она как в тебя глазками стреляет, – заметил Олег, – и сама она ничего.
– Она просто видела, на какой машине мы приехали и кто был за рулем, – ответил я, – так что нет. Брать девушку и делать из нее ведьму лишь потому, что она красивая и тебе перепадут пихушки втихушку? Нет.
– Тогда остается Надя.
– Ох, – вздохнул я. Олег прав. Остается только Надя. Эта невысокая девушка двадцати пяти лет, поющая в хоре и любящая лес. Я как раз листал фотографии с ее страницы в «ВКонтакте». Любит кошек и держит дома здоровенного мейн-куна по имени Тоша. В свободное время она ездит с ролевиками на всякие тусовки и делает сто пятьсот фоточек дикой природы. Своеобразная одинокая девушка. Волшебная, при этом совсем не сексуальная. Ростиком мне по плечо, грудь небольшая, животик вон имеется. Ладно. Бессмысленно искать все в одном. Оксаны хватит на роль трушной ведьмы.
– Да, придется взять ее, – ответил я. – Кто будет окучивать?
– Ты. Я сам не справлюсь, – признался Олег.
– Почему? – не понял я.
– Ты моложе, да и в целом посимпатичнее меня. Тебе и карты в руки.
– Я плохо представляю, чем могу заинтересовать эту девушку. Она из совсем другого мира.
– Думай, Сережа, думай. Времени немного.
– Может, ну их вообще, всех этих сновидиц, что притащил Артем? Нам же еще отдел «М» обещал кого-то подогнать.
– Думаешь, что там будет лучше? Сильно сомневаюсь, – Олег пожал плечами. – А чем тебе Надя не нравится? Она приятная, милая, скромная девушка. Сделаем из нее белую ведьму. Будет антиподом Оксаны. Не всем же быть стервозными красотками. Решайся.
– Хорошо. Пусть будет Надя. В Москве бы ее живьем съели.
– Ведьмы из ковена? А кто знает, Серега? Вдруг Надя на самом деле тот еще черт в юбке? Все эти тихие скромняши знаешь какими бывают?
– Да. Знаю. Я еще помню про Алену.
– Она же, кстати, тоже где-то здесь? В Питере, – вспомнил Олег.
– Да. И я не знаю, с кем она. Просто надеюсь, что у нее все хорошо и она не связалась с дурной компанией.
Я решил закончить обсуждение женщин, и мы вернулись внутрь. На этот раз опять собирались в небольшом итальянском ресторанчике, и я не отказал себе в удовольствии заказать пасты с морепродуктами и бокальчик белого вина. Артем продолжал рассказывать всем байки про свои крутые ОСы, которые я слушал вполуха. Ну серьезно. Что он может рассказать мне такого эдакого, чтобы я прямо заинтересовался? Он же в паучьих мирах не бывал, даже про Погасший ничего не знает. Сидит, ковыряется у себя в песочнице, а вроде бы взрослый и солидный дядька. А девушки вон на него как смотрят. Аж рот раскрыли, слушая про техники, с помощью которых можно менять уровни сновидений. Поэтому я загадочно молчал и изредка улыбался, украдкой наблюдая за Надей. Темные рыжеватые волосы собраны в толстую косу, на щеках мелкие веснушки. Глаза серо-зеленые. Лицо слегка кругловатое. Высокий лоб. Не красавица, но и не уродина. Именно что милая. Также я внимательно изучал ее страницу в соцсети. Фотографий не так много – почти все с игр, где она щеголяет в каких-то мешковатых мохнатых костюмах. В основном шаманок всяких отыгрывает. Вон у нее даже есть венок с оленьими рожками. И ни одной фоточки с голой жопой или в вызывающей позе. Аж не верится. Я засмотрелся на картинки и не заметил, что Артем поднял тему страхов в ОС. Меня толкнул Олег, и я стал слушать. Конечно, тут меня тоже ничего нового не ждало. Дримеры используют осознанные сновидения, чтобы встретиться со своими самыми жуткими кошмарами и победить их. Артем вот в ОСах прыгает с крыш домов, потому что раньше сильно боялся высоты. А его друг научился плавать во сне. А я вот – машину водить, хотя тоже страшно было. Все начали поддакивать и делиться своими страхами, лишь одна Надя сидела тихо и хлопала ресницами.
– А у тебя совсем страхов нет? – с улыбкой спросил Олег, обращаясь к ней.
– Обычно нет. Все мои сны полны сказочных созданий, а когда я осознаюсь, они очень добры ко мне, – застенчиво ответила та.
– Прямо вот все-все? – не поверил агхори.
– Ну нет, конечно. Примерно две недели назад мне начала сниться большая собака. Злая такая.
– Черная? – с подозрением спросил я.
– А откуда вы знаете? – удивленно спросила Надя и уставилась на меня.
– Черные страшные собаки – это типичный архитип, – быстро заявил Артем, – в них нет ничего такого. Какие-то наши страхи принимают облик таких псов. Нужно понимать это и игнорировать подобных существ.
