– И не проси, батюшка. Не надо… мерзко это. Я когда ребенка потеряла, во мне все перегорело.
– Я могу добиться у Эдоарда раздельного проживания для тебя и Иртона.
– Можешь. Но пока не надо.
– Почему?
Лиля вздохнула. Ну вот. А теперь – как в пропасть. Если это пройдет – остальное будет легче.
– Потому что как графиня Иртон я выгоднее для нашего дела. Поэтому сначала надо попробовать договориться по-хорошему. А уж потом, если не получится…
Август присвистнул. И как-то пристально посмотрел на дочь.
Лиля подняла голову – и бестрепетно встретила этот взгляд. Она знала, что сейчас можно увидеть.
Молодую блондинку с длиннющей косой, полноватую, в белом и зеленом, с графским браслетом и кольцом на руке, красивую, хотя и несколько зареванную.
А еще – ум и решительность. То чего и в помине не было у прежней Лилиан.
– Вот даже как?
Лиля молча кивнула.
Остальное пусть сам себе додумает. Но Август молчал. Лиля тоже не стала ничего говорить. Незачем.
– А ты изменилась, дочь. Я не ожидал от тебя таких слов…
– Когда тебя перестают любить и защищать – умнеешь быстро, – Лиля смотрела прямо и спокойно. – Я изменилась, отец. Я поумнела, надеюсь. Я по-прежнему твоя дочь… но уже не такая маленькая.
Август смотрел удивленно. Лиля развела руками.
– Ты видел меня последний раз почти два года назад. За это время я потеряла ребенка, меня пытались убить… я уже со счета сбилась, сколько раз, я узнала, что у моего мужа есть любовница, а до меня ему дела нет… было бы удивительно, останься я прежней. Даже не так, нет. Будь я прежней, ты бы сейчас за мою душу Альдонаю молился.
– Вот это верно.
– Так что… отец, ты сможешь принять меня – такой, какая я стала? Легко любить ребенка. Легко защищать беспомощную женщину. А вот такую меня?
В каюте повисла тишина. Лиля ждала ответа, кусая губы. Ну же…
– Такой дочерью можно гордиться. Знаешь, ты сейчас так похожа на мать… только глаза у нее были синие, как море…
– Знаю, – всхлипнула Лиля. – Я тут кое-что сделала…
В следующие два часа Август одобрил кружево Мариэль и стекло Мариэль.
Восхитился подзорной трубой, потребовал себе такое чудо – и тут же получил три штуки в красивом футляре, восхитился калейдоскопом, познакомился с Мирандой – и был тут же представлен принцу Амиру.
Успел переброситься парой слов с Лейфом, спросив что-то насчет Эрика Эрквига, получил ответ – и расплылся в улыбке, мол, старый друг здоров – это хорошо…
Лиля наблюдала со стороны. И ей все больше нравился этот серьезный мужик, оказавшийся ее отцом. Чем-то он был похож на ее отца из того мира, на Владимира Васильевича…
Своей обстоятельностью, юмором, деловитостью… только бы все срослось!
Когда они-таки опять оказались в каюте, Лиля приказала подать отцу выпить и закуски, а сама принялась за привычную трапезу.
Фрукты и овощи. Благо, они в порту. Так что Лиля могла себе ни в чем не отказывать.
Август выпил пару бокалов вина, отдал должное кухне и осуждающе посмотрел на дочь.
– Ничего не ешь. Тебя скоро ветром сдувать будет.
По мнению Лили – еще килограмм пятнадцать были лишними, но спорить она не стала.
– Я пока ничего не хочу. Поговорим о делах?
– И о каких же, Ваше сиятельство?
Август явно поддразнивал дочь, глаза сияли мягкой усмешкой…
– О важных, – Лиля улыбнулась. – Я в столице. И меня желал видеть Его величество.
– Как только он узнает, что ты прибыла…
– Когда?
– Хм-м… дня три-четыре. Полагаю, потом ему на стол ляжет доклад.
– То есть три дня мне на то, чтобы чуть-чуть бросить якорь – и надо уже во дворец?
– Умничка.
– Знаю. У меня есть несколько вопросов. Первый – мои люди.
– Что ты планируешь?
– Разумеется, они должны остаться при мне.
– А размещать ты их где будешь? Кто у тебя планируется?
– Ну, команды кораблей я не трону. Кто-то должен на них оставаться, – задумалась Лиля. – Далее. У меня примерно тридцать человек вирман, даже чуть больше, включая женщин и детей, Миранда, слуги, мастера, ханганы… короче рассчитывать надо человек на семьдесят. Можно без особых удобств, но – вместе.
– А ханганы…
– Принц еще не поправился.
– Так пусть живут в посольстве с этим… Тахиром…
– Это исключено. Батюшка, Тахир учит меня лечить людей.
– Этого еще не хватало! Ты – графиня!
– И абсолютно ничего не умею делать! – Лиля стукнула рукой по столу, забыв, что в ней зажата груша. Сочная, несмотря на весну. Сок разлетелся во все стороны, собеседники одновременно выругались, переглянулись и фыркнули.
– Вот, возьми салфетку, – Лиля протянула отцу тонкое полотно, и Август принялся отчищать жилет. – Отец, я понимаю, что ты все делал из лучших побуждений, но мне-то не легче. Что я умела, кроме вышивания?
Август призадумался – и покачал головой.
– Тебя растили, как благородную госпожу…
– То есть существо изначально бесполезное. Я не смогла заинтересовать мужа, я не смогла распознать отравителей, я даже своего ребенка не смогла защитить… знаешь, я потом лежала, после выкидыша и думала, что если бы я знала раньше…
– Не кори себя. Это Иртон недоглядел…
– А приятно ему было на меня глядеть? Браки по расчету часто удачны. Но только если трудятся в них оба. Мне кто-то об этом говорил?
– А если не говорил – откуда ты сейчас все это знаешь?
– Научилась, вот.
Лиля делано надулась. Август явно посмеивался, но было в его вопросе и что-то такое… гордость?
А ведь похоже. Любит. И даже гордится.
– Одним словом – я продолжу учебу. Глядишь, и еще чего полезного придумаю. Поэтому…
– Дом на семьдесят человек. Я уже понял, – Август смотрел с видом святой невинности.
– Вот.
– Полагаю, я смогу найти то, что тебе нужно. Но в пригороде.
– Так еще лучше.
– Уверена? Другие в столицу рвутся…
– Да пусть их хоть пополам перервет.
– И есть у меня одна задумка… Ты знаешь, что Алисия Иртон – владелица небольшого поместья под столицей?
– Насколько небольшого?
– Я бы сказал – крохотного. Дом, в котором можно разместить всю твою свиту, конюшни, хозяйственные постройки – она этим почти не занимается, потому как все время при дворе…
Лиля тут же ухватила идею.
– И может сдать дом мне в аренду. Таким образом, я не в городе, но в поместье своей свекрови, приличия тоже соблюдены…
– Умница, дочка.
– Вся в папочку, – вернула усмешку Лиля.
– Напиши Алисии. Пусть приедет – и мы вместе поговорим.
– А где она может быть?
– Разумеется, во дворце. Она фрейлина принцесс, где ей еще быть?
Лиля вздохнула. Достала перо, бумагу…
– Это? – тут же заинтересовался Август.
Лиля быстро отписала записку, отправила с одним из вирман, и принялась разъяснять отцу, что это такое и с чем его едят. Пришлось продемонстрировать лист бумаги, напечатанный текст, рассказать, что ее можно делать гербовую с печатями, с водяными знаками…
Мужчина только головой покачал. Это же золотое дно… или за такие дела шею свернут. Хотя последнего мы не допустим. Будем драться. А вот заработать на этом… этой бумаге надо попробовать.
Обязательно.
* * *
Алисия Иртон записку получила. И достаточно быстро. Дураков в дворцовой страже нету. И навлечь на себя недовольство «старой гадюки» никто не хотел.
Так что Алисия развернула непривычно мягкий и шуршащий конвертик, потерла пальцами бумагу – и вскинула брови.
Такого она не ожидала, ну, не так быстро. И понятно. Августу Лиля писала и из Альтвера и с дороги. А вот Алисии не стала. Незачем.
Ваше сиятельство.
Я прибыла в город и буду рада встретиться с вами для беседы. Чем скорее, тем лучше.
Прошу Вас или последовать за моим посланцем – или написать, когда Вы соизволите посетить нас.
Глубоко уважающая Вас,
Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон.
«Гадюка» не получила бы своего прозвища, не умей она сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах. Она повернулась к слуге.
– Где человек, который доставил это письмо?
– Это вирманин, Ваше сиятельство, – слуга был исполнен уважения. – Попросили его в караулке подождать, его ж нельзя во дворец…
Что верно, то верно. Нечего посторонним вирманам по дворцу разгуливать. Донесут Эдоарду – всем нагорит.
– Идем. Проводишь меня, – решилась Алисия. Собираться не было нужды. Во дворце она всегда была в боевой готовности. Расслабиться Алисия позволяла себе только дома за городом. Очень редко.
Вирманин ждал в караулке. Здоровущий такой детина, в плечах метр, в высоту два…
– Ивар Хельвиссон Рейнхольм, Ваше сиятельство.
