– Работы много, – сказал он, туша спичку.
– Могу выделить вам одного человека, – ответила я, подумав о Джоне Джейкобсе, помощнике садовника. – Может быть, двух.
– Лучше двух. И совочки.
– Какие совочки?
– Лопатки для работы.
– Этого у нас достаточно.
Облако синего дыма поднялось и зависло над его головой.
– Миссис Претти, – сказал он, – я должен быть с вами откровенен. Эти курганы наверняка давным-давно разграбили. Те, что находятся поблизости, к примеру, обчистили в семнадцатом веке. Не хочу, чтобы вы на что-то особенно рассчитывали.
– Но вы возьметесь за работу?
– Возьмусь… Если мы обо всем договоримся.
– Конечно. Вы можете остановиться у Лайонсов. Мистер Лайонс – мой шофер, а миссис Лайонс – главная кухарка. У них есть свободная комната над гаражом. Что касается оплаты: один фунт, двенадцать шиллингов и шесть пенсов в неделю вас устроит?
Он резко и несколько грубовато кивнул.
– Я все организую: оплату будете получать еженедельно в магазине «Футмэн Претти» у кассира. Это в Ипсвиче. Если будут еще какие-то траты, дайте знать. Когда меня нет, можете обращаться к дворецкому – мистеру Грейтли, он все передаст. Как думаете, сколько времени уйдет на все про все?
– Недели четыре или пять. Шесть максимум.
– Так долго?
– Я постараюсь как можно быстрее. Но в таком деле спешка ни к чему.
– Понимаю. Только переживаю, что так много времени у нас может и не быть.
– Тогда надо начинать без промедлений.
– Верно. Когда сможете начать? В следующий понедельник получится?
– Вполне.
Распахнулась дверь, и в комнату вбежал Роберт. Он пошел было ко мне, но остановился в центре ковра:
– Фу! Что за ужасный запах, мама? Опять сено горело?
– Робби, это мистер Браун, – сказала я.
Браун встал. Голова его пронзила дымчатое облако.
– Это мой сын Роберт, – сказала я и тоже встала.
Было ясно, что мистер Браун удивлен: он смотрел то на меня, то на Робби. Но вскоре на смену легкому замешательству пришло вежливое внимание – он взял себя в руки.
– Добрый вечер, молодой человек.
Роберт ничего не ответил, а только продолжил на него смотреть.
– Мистер Браун – археолог, – продолжила я. – Он займется нашими курганами.
Роберт снова повернулся ко мне:
– Курганами? А зачем?
Мои руки лежали у него на плечах, и, когда он шевелился, я чувствовала, как под кожей двигаются его костяшки.
– Будет искать сокровища.
В понедельник в газете появилась реклама того, что называли «консервированным хлебом»:
В ответ на широкий спрос населения компания «Ривита» объявляет, что их всемирно известные хрустящие хлебцы теперь продаются в специально запечатанных формах – воздухо- и газонепроницаемых. Питательный хлеб насущный из непросеянной муки, который так высоко ценится врачами и стоматологами, – идеальный продукт, который можно отложить про запас.
Изучая объявление, я краем глаза заметила какое-то шевеление. Я глянула через стол – Роберт все никак не мог доесть яйца и бекон. Вилка и нож в его руках казались огромными, было ощущение, что еще немного, и он их выронит.
– Ты точно справишься, дорогой?
Роберт продолжил есть, ничего не ответив – так он был занят. Закончив, он отложил приборы, а затем аккуратно промокнул губы салфеткой. Он зажал ее между пальцами и уставился на пятно от желтка, которое осталось на ткани.
– Я могу идти? – спросил он.
– Если ты доел, то конечно.
Роберт кивнул. Подбородок у него был таким же белым, как тарелка.
– Что будешь делать?
Он помолчал, а затем сказал:
– Хотел посмотреть, здесь ли мистер Браун.
– Робби, не надо его отвлекать, он работает.
– Но, мама, можно я просто посмотрю? – Голос его стал выше, он начал слегка растягивать слова.
– Попозже. А пока не мешай ему. Давай ты пойдешь к себе и поиграешь со своими паровозиками? Хочешь, позовем мистера Лайонса?
– Я не хочу опять играть с мистером Лайонсом.
– Робби, не канючь. Что я тебе говорила?
– А когда вернется мисс Прайс?
– Ты и так знаешь. В конце следующей недели.
Роберт слез со стула и театрально прошагал к двери – голова поникла, плечи опущены. Через пару секунд появился Грейтли. Он подставил ногу, чтобы распашная дверь за ним не захлопнулась. Я убрала газету, чтобы ему было проще забрать у меня тарелку.
– Мистер Браун уже здесь?
– Да, с семи утра, мэм.
– С семи? – переспросила я с удивлением.
– Да, мэм. Но я просил его подождать, пока вы позавтракаете.
Мистер Браун ждал у черного входа. Одежда на нем была та же, что и вчера. Я извинилась, что заставила ждать, хотя меня не покидало чувство, что, даже если бы я вышла на пару часов позже, он бы все равно не ушел. Утро выдалось прекрасным: солнце уже вовсю проглядывало сквозь облака. Мы снова отправились к курганам. Правда, на этот раз я предложила пройти через корт для сквоша.
Там я прихватила поисковый щуп. Это стержень длиной в пять футов, заостренный с одного конца. По виду и размеру напоминает копье, только с круглой ручкой. Браун предложил понести его за меня, но я сказала, что прекрасно справлюсь сама. Он кидал в мою сторону заинтересованные взгляды, но в свои намерения посвящать его я пока не стала.
Когда мы приблизились к кургану, кролики кинулись врассыпную. Их, наверное, было с сотню. Целая куча белых хвостиков неторопливо пробирались через высокую траву прямиком к лесу. Уильям Спунер, наш егерь, отстреливает их как может, и отдает мистеру Триму, мяснику в Вудбридже. Сейчас, правда, Трим сказал, что больше кроличье мясо он брать не будет – видимо, нет спроса. Посоветовал нам отсылать тушки на местные псарни.
– Миссис Претти, вы не думали, с какого кургана вам бы хотелось начать?
– Думала, – ответила я и указала на самый крупный. Тот, что мы уже осматривали.
Мистер Браун посмотрел на меня, а затем покачал головой:
– Я бы не советовал. И дело не в том, что мне просто не хочется.
– Вы бы не советовали?
– Нет, – ответил он.
– А почему?
– Наверху почва рыхлая, посередине какое-то углубление. Его явно уже успели разграбить. В восемнадцатом веке грабители опускали туда древко – так называемая «флейта грабителя», – надеясь добраться до центра, прорывали туннели. Лучше попытать счастья с курганами поменьше. И быстрее будет, и не так затратно.
– Тогда какой курган лучше выбрать?
Он подошел к самому маленькому. В высоту – не больше пяти футов, хотя и с необычайно плотным папоротником, растущим прямо сверху. Браун похлопал ладонью по насыпи:
– Можно попробовать этот.
Мне потребовалось какое-то время, чтобы обдумать его предложение. Я-то думала, что мы начнем с самого большого. Мы это обсуждали еще с Фрэнком, и оба об этом мечтали.
– Как скажете, – ответила я. – Но для начала можно вас кое о чем попросить.
Я протянула Брауну щуп:
– Можете пройтись этой штукой по кургану. Посмотрим, может, мы на что-то наткнемся.
Мистеру Брауну удивительно хорошо удалось скрыть удивление – брови его почти не пошевелились. Он сказал только:
– Прямо сверху, миссис Претти?
– Да.
Он поднялся наверх и, оказавшись в центре, поднял руки над головой, после чего с силой воткнул щуп в землю. На первые три фута он вошел легко, затем послышался приглушенный стук, и дальше щуп не шел. Браун приложил усилие, лицо его приняло еще более серьезное выражение, чем прежде, но тщетно.
– Там что-то есть, – сказал он, спустившись ко мне. – Что именно – не знаю, но да, что-то точно есть.
Он отдышался, а затем внимательнее оглядел щуп:
– Никогда не видел подобного инструмента.
– Мой покойный муж сделал его на заказ у кузнеца в Бромсвелле, – сказала я. – Конструкцию придумал сам.
– Сам? – переспросил Браун, крутя щуп в руках. – Серьезно?
К нам кто-то шел – голоса становились все слышнее. Спунер и Джон Джейкобс. Джейкобс – плотный мужчина с седыми бакенбардами. Спунер помоложе, у него аккуратно уложенные темные волосы и длинная борода. Он кажется очень скромным, а моя горничная Эллен говорит, что местные девушки от него без ума. Я представила их мистеру Брауну. Пожав друг другу руки, мужчины остались стоять в нерешительности и ничего не говоря.
Предположив, что я их несколько смущаю, я пошла обратно, чтобы они могли наконец начать работу.
Насчет мистера Брауна я ошибалась. Никакой он, конечно, не лосось, а самый настоящий терьер. Когда днем я вновь вышла к курганам, то увидела, как в воздух подлетела целая куча земли. Папоротник вытащили, а на склоне кургана образовалось клиновидное отверстие. Было что-то поразительное и странным образом печальное в этой картине, в этой выдернутой траве и открывшейся взору влажной земле. Холм казался голым, как будто над ним чуть ли не надругались.
В качестве места для чаепития я предложила мужчинам сторожку пастуха – домик на колесах, обитый рифленым железом, который обычно стоял в огороде. Мы хранили там садовые инструменты. Домик перевезли на ровный участок возле леса. Только увидев его на новом месте, я поняла, насколько же он старый. Боковые стенки отходили от каркаса. Неподалеку тихонько догорал костер. Подойдя ближе, я почуяла запах еловых шишек.
Джейкобс и Спунер разговаривали, навалившись на свои лопаты. Заметив меня, они тут же замолчали. Мы трое встали в линию, а мистер Браун тем временем продолжал раскидывать землю, при этом лишь только часть ее оказывалась в тачке, стоявшей за его спиной, остальное разлеталось в стороны. Как только тачка наполнилась, Джейкобс покатил ее к лесу и вытряхнул содержимое на уже довольно приличный холмик земли. Разбрасывать землю, как вздумается, было нельзя, поскольку курган после окончания раскопок должны были вернуть в первоначальное состояние.
Браун еще пару минут продолжал выкапывать землю, не замечая ничего вокруг. Затем он выпрямился – колени выпачканы, на кепке тоже грязь.
– Хотела узнать, не нужно ли вам чего?
– Спасибо, миссис Претти, ничего не нужно. Да, ребята?
Спунер и Джейкобс заулыбались. Понятное дело, что Браун произвел на них такое же сильное впечатление, как и на Роберта. И стоило мне только об этом подумать, как из пастушьей сторожки вышел сам Роберт. Он размахивал из стороны в сторону бамбуковой палочкой и старался не смотреть на меня.
– Вот ты где, Робби.
– Я тут недолго, мама, – сказал он отрывисто. – Мистер Браун мне тут рассказывал всякое…
– Что же он рассказывал?
– Ну, вот ты знаешь, какая часть тела самая важная для археолога?
