Третьего задавил буйволодозер, когда он пытался спасти свой дом от разрушения. Сам буйволодозер при этом не пострадал физически, но психическая травма оказалась столь сильна, что он подал в суд на местное руководство, особо выделив в качестве виновного м-ра Проссера. Проссеру впоследствии отрубили голову.
Тем временем еще один Артур утонул в грозу вскоре после того, как показал фак водителю грузовика, подрезавшего его на шоссе.
Список можно продолжать почти до бесконечности. Перечислить все невозможно, даже если рассортировать причины смертей по группам, как то: случайные и нечаянные, намеренные и умеренные, похмельные и огнестрельные, ментальные и анальные, уринальные и маргинальные, фекальные и декальные (замотался насмерть цветной пленкой-самоклейкой) – суть не в этом, а в том, что под занавес, после окончательного и бесповоротного уничтожения Земли во всех пространственных и временных измерениях в живых остался только один Артур Дент. Собственно, то же самое можно сказать и о Форде Префекте с Триллиан, но не о Рэндом или Зафоде, которые цеплялись за свои многомерные роли с упорством, достойным высшей награды.
Список литературы:
Вот кто-то с космоса спустился – наверно, смерть моя идет,А. Дент, 2803.
Чьому я як сокiл, чьому я летаю,А. Дент, 1107.
Последний оставшийся Артур Дент сидел на своем обычном месте на полу ходовой рубки «Золотого сердца», прислонившись затылком к знакомой полке, но покоя почему-то не испытывал. Возможно, виной тому были продолжавшие вспыхивать на экранах обзора зеленые лучи, а может, в самой-самой разглубокой глубине души, которая помнила еще ту звездную пыль, из которой соткались атомы его тела, Артур знал, что он остался последним Артуром Дентом во всей Вселенной. Один-одинешенек среди всеобщей множественности.
Все, что он мог бы озвучить вслух, сводилось, однако, к тому, что ему не хватает полотенца и что он не пожалел бы круглой суммы на то, чтобы кто-нибудь с мягкими выпуклостями обнял его и шепнул на ухо, что все будет хорошо.
Триллиан и Рэндом после уничтожения планеты тоже пребывали в подавленном настроении и сидели, крепко обнявшись, у холодильника. Зато Форд Префект оставался по обыкновению жизнерадостным – скорее всего благодаря единственному пыху своего набитого сушеным червяком чинарика.
– Надо же, круто как! – восхищался он, хлопая Зафода по плечу. – Ты только посмотри на эти лучи смерти! Да ты хотя бы мог себе представить, что увидишь грибулонскую клетку смертников изнутри?
– Грибулонцы, они такие. Крутые ребята, – отвечал его кузен с не меньшим энтузиазмом (Зафод почти всегда пребывал в состоянии пыхнувшего один раз). – Лазерное шоу отдыхает. А помнишь ту термоядерную атаку на Магратею?
– Еще бы! – гордо отозвался Форд. – Это было что-то. Как мы петляли, как уворачивались – но ведь стряхнули их с хвоста!
– Не то слово, стряхнули, братан. И этих грёба… грибо… булонцев тоже стряхнем!
Зеленый луч опалил кормовой плавник корабля, и Триллиан поморщилась.
– Мы не можем просто убраться отсюда поскорее?
Зафод исполнил пируэт, которому позавидовал бы танцор диско, сложил два пальца пистолетиком и нацелил их в Триллиан.
– Бах, бах, милашка. Как, соскучилась по мне? Бьюсь об заклад, да… и я тоже.
– Давай потом, Зафод. Может этот корабль перенести нас в безопасное место?
– Не так просто. Мы не можем ломануться через всю эту мясорубку по прямой – они нашинкуют нас, как фрукты на десерт галитоксиканцу. Придется довериться невероятностному приводу – пусть посчитает немного, и вообще пусть сам ломает голову над этой проблемой.
– Ты хочешь сказать, тут головой всему компьютер?
Зафод исполнил бетельгейзианскую джигу… Ну, по крайней мере вступительную ее часть.
– Ну наконец-то! Хоть кто-то думает головой. А то мне, ребята, начинало казаться, что вы все накурились.
– Извини, Зафод, – огрызнулся Артур. – Мы тут типа слегка рассеяны, едва избежав мучительной смерти.
– Ну да, голова теперь у компьютера, – продолжал Зафод, игнорируя предложенную Артуром другую тему для разговора. – Ну же, ребята. Вы никаких изменений во мне не замечаете?
Тут до всех разом и дошло.
– Срань господня! – произнес Форд.
– Какого… – произнесла Триллиан.
– Таки-шо за фигня, – произнес Артур – немного в стиле крыс-кокни.
На плечах Зафода Библброкса бесстыже красовалась одна-единственная голова.
Необходимое пояснение. Две головы и три руки Зафода Библброкса давно уже вызывают зависть и научный интерес всей галактики – так же, как черепная затычка траальского жукозавра или третья грудь Эксцентрики Галлумбиц. И хотя Зафод утверждает, что третью руку он себе приделал, чтобы повысить конкурентоспособность в лыжном боксе, злые языки прессы говорят, что на самом деле он сделал это, чтобы иметь возможность разом держаться за все млечные железы Эксцентрики. Возможно, подобное внимание к мельчайшим эротическим деталям послужило причиной того, что мисс Галлумбиц в своем интервью «Уличному трепу Уикли» охарактеризовала Зафода как «величайший секс-взрыв во Вселенной после Большого», что добавило тому по меньшей мере полмиллиарда голосов на президентских выборах и вдвое больше ежедневных посещений платного сайта Зафода в суб-эта-сети.
Происхождение второй головы Зафода окутано тайной и является, похоже, единственным предметом, от обсуждения которого с прессой президент уклоняется – если не считать, конечно, заявления насчет того, что две головы лучше, чем ни одной, каковое заявление было воспринято как неприкрытое оскорбление Спиналем Мозжко, канцлером племени Всадников без головы с Беты Джаглана. На что Зафод ответил: «Ну конечно, оскорбление, детка. Членам не нужна голова, только головка. И что?» Уже на ранних фотографиях Зафода голов две, однако на многих снимках отчетливо видно, что они не идентичны. Более того, на одном из кадров видеоролика, получившего широкую известность как «Глупость – не порок!», левая голова Зафода, несомненно, смуглая, женская и притворяется, будто кусает за ухо правую.
Вскоре всплыла на поверхность и женщина с Бетельгейзе, претендовавшая на изначальное обладание «смуглой женской» головой. Лулу Мягкие-Ручки заявила в интервью Библ-блогу, что «Зафод хотел, чтобы мы остались вдвоем типа навсегда, вот мы так и соединились. Но не прошло и двух месяцев, как он понял, что ему просто нравится разгуливать с двумя головами, а я здесь вроде как и ни при чем. В общем, как-то вечером мы пропустили пару „Грызлодеров“, а проснулась я уже обратно в своем теле. Вот ублюдок!»
Зафод не опровергал заявлений мисс Мягкие-Ручки, а это, в свою очередь, дало почву многочисленным перетолкам и обвинениям его в нарциссизме, на что он неизменно отвечал, что вообще не понимает смысла этого слова.
Список литературы:
Щека к щеке с м-ром президентом,Л. Мягкие-Ручки
Всего на сиську больше,Э. Галлумбиц
Форд обнял кузена.
– Ну наконец-то ты ее снял с плеч, – заявил он, не прекращая при этом пожевывать губу, а ведь совмещать эти два занятия не так просто. – Сносить голову с плеч, конечно, выглядит форменным безумием, но по какой-то непонятной мне причине я целиком и полностью одобряю твой поступок.
Артур знал причину. Его приятель до сих пор находился под червяком.
– Ты уверен, что это хорошая мысль, Зафод? И что ты ту голову снес?
Зафод поднял в воздух палец, как делает человек, собирающийся сделать важное заявление.
– Заткни хлебало, обезьяна! Я разговариваю с родственником!
– Я думал, мы могли бы обойтись без этого, Зафод. Разве мы мало пережили вместе?
Зафод чуть попятился.
– А… Привет, Артур. Неужели это ты, дружище? У той, другой головы зрение острее было. Плюс я тебя не узнал без этой штуки для купания.
– Халата.
– Да как бы он ни назывался. Важно только вон то – лучи смерти и все такое.
– Ты считаешь, нам не важно знать, где твоя вторая голова? – выкрикнул Артур, стараясь изъясняться как можно доступнее.
Зафод хлопнул в ладоши.
– О да! Слушаюсь, сэр. Ручаюсь, это понравится вам всем!
Он бочком подскочил к невысокому, полукруглому в плане пульту управления.
– Леди и джентльмены, вот он! Отнеситесь к нему со вниманием, ибо ваши жизни зависят от его внимания!
– Клянусь лучами смерти! – взвыл Артур, когда «Автоуклонист» резко дернул корабль вбок. – Можем мы разобраться с этим побыстрее?
Форд фамильярно потрепал его по щеке.
– Весь смысл жизни, друг мой Артур, в мгновениях, – с серьезным видом произнес он. – Вот где собака зарыта. И мгновения дольше, чем тебе кажется. Сложи все хорошие мгновения – и, сам увидишь, в сумме выйдут столетия.
Артура особенно взбесило то, что в этом словоблудии, возможно, имелась доля правды.
– Отлично, Форд. Ты считаешь, вторую голову Зафода стоит показывать дамам?
– Не держи нас за маленьких, – обиделась Рэндом.
– Ни в коем случае, милая.
– А пошел ты.
Зафод потопал подкованным каблуком.
– Прошу минуточку внимания. Вы еще не забыли про голову? – Он набрал на панели короткий код – три цифры подряд.
– Раз-два-три, – нахмурился Артур. – Не слишком сложный код, ты не боишься?
В ответ Зафод нахмурился.
– Зрение и счет… С мелочами у меня та-а-ак себе. Зато я непревзойден по части штурма унд дранга, а также неутомимости поиска… особенно в будуарных делах. О житейских мелочах у меня заботится голова номер два. Или, как я ее называю, Левый Мозг – в конце концов, она у меня располагалась слева, и мозгов в ней было больше.
– Покажи голову! – заорал Артур.
Зафод ткнул пальцем в большую красную кнопку, и из емкости с амортизационным гелем на пульте вынырнул и завис на уровне глаз хрустальный шар.
– В этом геле, видите ли, много всякого напихано, – небрежно пояснил Зафод. – Ну, такого, что может пригодиться для всяких штук.
– Прошу тебя, братец, заткнись, – произнесла вторая голова Зафода, покоившаяся на подушке из проводов и трубок внутри шара. – Твои объяснения не сильно тебя украшают. И меня тоже.
Левый Мозг почти ничем не отличался от Зафода – ну, разве что макияжем и стрижкой. При том, что президент Галактики всячески себя прихорашивал – возможно, даже глаза подводил, – Левый Мозг был подстрижен довольно коротко, на прямой пробор, и глаза его светились острыми как лазерный луч умом и устремленностью.
– Гель состоит из электролита, питающего мои органические клетки и поддерживающего антигравитационное поле шара.
– И громкоговорители! – добавил Зафод. – Надо же тебе, Эл-Эм, издавать какие-то звуки, правда?
– Да, Зэ-Бэ, – вздохнул Левый Мозг. – И громкоговорители. Теперь-то ты можешь общаться с кем-то как с зеркалом. Доволен?
Зафод тяжело облокотился на пульт.
– Бывает, мне кажется, что, отделив голову, я совершил ошибку. Но с тех пор, как кораблем заведует Левый Мозг, мы еще ни разу не взорвались. Ни одного, заарктурь твою медь, раза. А ведь это кое-что, правда?
– Теперь, когда корабль ведет не мой предшественник-недоумок, вероятность нашего выживания увеличилась на восемьсот процентов.
Рэндом с ее политическим опытом одобрительно кивнула: подходящая статистика.
Артур похлопал по шару.
– Привет, Зафод… Левый Мозг. Так это ты ведешь корабль? Можешь вытащить нас отсюда?
– Прошу тебя, не лапай стекло. Ты даже не представляешь, сколько мне придется крутиться в этом чертовом геле, чтобы стереть пятна.
– Извини.
– Возвращаясь к твоему вопросу: в настоящий момент я взаимодействую с программой «Автоуклониста» с целью избежать попадания под грибулонский луч смерти. Пока мы тут разговариваем, интенсивность лучей возрастает, так что чем скорее мы включим невероятностную тягу, тем лучше.
– И как скоро это можно будет сделать?
– Через девяносто секунд. За несколько минут до того, как лучи смерти с высокой степенью вероятности уничтожат корабль.
– Ты в этом уверен?
Вопрос этот Левому Мозгу не понравился.
– Ты здесь новичок, и мы только-только познакомились, так что придется мне объяснить. Я – это корабль, а корабль – это я. Никакого обмана.
– Новичок? Мне приходилось бывать здесь прежде. И мы знакомы, только в прошлый раз…
– Я был еще прицеплен к этому идиоту Зафоду…
– Уау! – в восторге взревел Зафод. – Вот он тебя и уел, Арти. Этому парню палец в рот не клади!
– …потакающему низменным сторонам своей души, – продолжал, не обращая на него внимания, Левый Мозг. – Полностью подчиненному своим неодолимым гедонистическим наклонностям.
– Я тебя предупреждал, землянин. И не говори, что не предупреждал. Левый Мозг с тебя с живого семь шкур спустит и голым на Сириус отправит!
Левый Мозг повернулся и уставил взгляд в Зафода.
– Эта бесхребетная обезьяна держала меня взаперти в моей же собственной голове до тех пор, пока я не внедрил в его пропитанное алкоголем сознание идею разделения. Этот простофиля Зафод до сих пор искренне верит в то, что идея принадлежит ему.
Взгляд Зафода затуманился.
– Простофиля? Ну ты даешь!
Нельзя сказать, чтобы Артура не беспокоили откровенная неприязнь бывшей левой головы к правой, или признаки раздвоения личности, или как там это правильно называется у врачей, однако он счел за благо оставить свои сомнения при себе – ради спокойствия Рэндом. В конце концов, они спасены. Рэндом ничего не угрожает, а все остальное не так уж и важно. По опыту Артур знал, что утрата родной планеты сокрушит его дух в самом ближайшем будущем – возможно, уже ко времени, когда пора будет пить чай, а чаю здесь не окажется, ну, или когда голографический закат окажется слишком красивым – но пока он исполнился решимости держаться молодцом. Ради дочери.
– О'кей, все, – произнес он голосом, ярким и гулким как электролампочка. – Аварийная ситуация на текущий момент отменяется. Почему бы нам не пристегнуться к невероятностному прыжку? – Он усмехнулся. – Мы ведь все знаем, какими причудливыми они бывают.
Рэндом коснулась рукой места на груди, где сидел Фертль.
– Причудливыми, Артур? Причудливыми? Ты никого не обманешь. Такой натянутой усмешки я в жизни не видела. Тебе никогда не бывать даже вполовину таким мужчиной, каким был мой муж.
