Я с грустью обвёл интерьер взглядом, остановившись на Степашке. Вот о какой клетке говорила подруга, она жертва обстоятельств, слабая безвольная птичка в когтистых лапах судьбы, и, кажется, я теперь абсолютно такой же.
С кухни доносился звон посуды, Наталина готовит.
Степашка довёл меня до своей кровати, где я тут же заснул.
***
Человек всегда понимает, когда проснулся. Есть моменты, когда усталость настолько велика, что будильник теряет звук, или ты отключаешь его, даже не вспомнив потом. Я мог со стопроцентной уверенностью заявить, что не сплю.
Вокруг сплошная тьма, не было видно абсолютно ничего. Первым я начал замечать запах, сладковатый душок разложения, горло сжал рвотный позыв, но я справился, стараясь дышать одним ртом. Сел на корточки, чтобы ощупать пол. Широкие холодные ячейки, предположительно металлические.
Вытянув перед собой руки, пошёл вперёд, пока не упёрся в стену.
Это клетка, однозначно. Страх опутывал меня липкими щупальцами, забираясь за ворот рубахи, прикасаясь к разгорячённому и тяжело дышащему телу. Меня что, взяли в плен? Рука привычно поискала сеферон. Странно, что эта мысль не пришла мне в голову раньше! На кисти браслета-коммуникатора не было… Это могло значить только одно, меня похитили.
Сверху слышался скрип сверчков, негромкий гул ветра, далёкий звук раскатов грома.
За полчаса я полностью изучил своё пристанище. Клетка два на два шага, до потолка дотянуться не смогу, уже было решил забраться по ячейкам, как сверху раздался лязг металла, а моя темница пошатнулась, заставив присесть от неожиданности.
В глаза ударила полоска света, расширяющаяся с каждой секундой. Вокруг снова и снова повторялся металлический лязг, только теперь он был уже практически рядом со мной в темноте, прямо за прутьями. Словно какой-то механизм начинал работу… Так оно и оказалось.
Клетка судорожно пришла в движение, поднимаясь наверх. Я увидел кусочек неба, который мне очень не понравился. Сгрудившиеся облака имели насыщенный багровый цвет. Среди них мелькали такого же цвета молнии. В свете открывшегося люка стала видна моя клетка. На полу располагался люк, не замеченный мною в темноте. Он открывался снаружи, так что прочь сожаления, но сам факт казался интересным.
Моя рукотворная тюрьма вышла из-под земли, словно подводная лодка.
Я оказался на ровном асфальтированном круге, посередине которого и был люк. Вокруг небольшая поляна, поросшая травой и тесно сжатая со всех сторон чернильно-чёрным лесом.
Деревья выглядели так, словно тут был сильнейший пожар, но он только окрасил всё сажей, затронув лишь листву. Голые стволы исказились, появились утолщения, ветви злобно изогнулись, местами толщина стволов достигала трёх человеческих обхватов. И это когда-то был обыкновенный лес?!
Одежда на мне была та же, что и накануне, когда я уснул в квартире Наталины. Кожаные туфли, брюки, пиджак, рубашка – повседневный образ, крайне неподходящий сейчас. Подул прохладный ветер, а раскаты грома будто стали громче. Это потому, что я снаружи, или скоро будет дождь?
– Кто здесь? – я огляделся, насколько позволяла клетка.
Пока никого вокруг не было, я мог попробовать перелезть через стенку моей тюрьмы, благо потолка не имелось.
– Вы знаете мою фамилию?! – добавил в голос немного гнева и презрения.
Кто-то меня услышал.
Клетка развалилась, словно карточный домик, стенками наружу. Я снова напрягся, но дальше не произошло ровным счётом ничего. Мне предоставили выбор, а точнее, совсем его не дали. Никаких объяснений, никаких зацепок, просто иди, ты свободен!
Быстро, пока невидимый манипулятор не передумал, я вышел за пределы ловушки, почувствовав под ногами привычную землю. Асфальт.
Я всё так же подсознательно закрывал дар, но сейчас пришло время для козырей.
Стенки разметало дуновением моей воли, что вымыла из организма все лишние мысли. Менталисты отлично себя контролируют, наверное, поэтому я так редко задействовал свою способность. Если уж погибать, так с музыкой, а не в гордой тишине, отмеряя линейкой каждый затопленный сантиметр судна. От осознания близкой кончины меня затошнило. В данный момент вопрос жизни и смерти стоял настолько остро, что я ощутил ужас.
Нас пугает то, чего мы не понимаем? Нет, я считаю, нас пугает возможный вариант, в котором мы не справимся.
Распустив розу дара, я присмотрелся к её лепесткам.
Ментал, как и всегда, выпирал ярчайшим язычком пламени, на нём-то я и сосредоточился. Вокруг в воздух взвилась мельчайшая каменная пыль. Коррозия расслоила асфальт, растения пробили его, оставляя нужные мне фрагменты.
На большее без сущности я не мог рассчитывать.
Изредка из убитых воинов легионов выпадали сферы таланта, хранящие сущность или энергию павшего. Сферы находили владельцев, которые подчиняли сущность себе. Мне не удалось это. В день инициации я старался как мог, но дух бежал, напоследок выжигая мне энергетические каналы.
Однако за прошедшее время я кое-чему научился.
Частицы вокруг стали набирать ход, формируясь в еле заметные плети. Если нельзя поднять более тяжёлый булыжник, нужно удержать много маленьких, не по отдельности, конечно же, а в общем, будто сметённый совком мусор.
Ментально одарённый маг на моём месте смог бы показать намного больше. С подчинённой сущностью он способен был бы заставить камни размером с мою голову подняться в воздух. Сколько на каком расстоянии? Зависит от контроля. Но даже один – это немаленькое преимущество. Разогнать булыжник весом в десять килограмм и заставить его лететь в нужную сторону – гарантированная смерть для большинства врагов.
Лента каменного крошева крутилась вокруг меня, когда я шёл в сторону леса. Уж слишком неуютно мне было на открытом пространстве, казалось, что из зарослей за мной наблюдают.
Но зачем идти туда, если интуиция говорит о шпионе?
Наверное, это банальные инстинкты, которые оценили мои шансы выживания в лесу выше, чем на всеми просматриваемом пятачке.
Войдя под сень изуродованных чёрных деревьев, я не почувствовал ожидаемого успокоения. Наоборот, интуиция начала подтачивать нутро, сигнализируя об опасности.
Под ногами был странный пепел, грязно-серый, ступни порой утопали в нём по самые щиколотки. Ощущение чужого внимания не пропало. Оно только усилилось, стоило мне войти в лес.
Стараясь заглушить тревогу, я начал быстро переставлять ноги, удаляясь от проклятого пятачка.
Идти по своеобразному серпантину было сложно. Через десяток минут я тяжело дышал, с трудом растягивая ворот рубахи. Невидимый преследователь словно разделился, теперь внимание исходило не только сзади, но и справа.
Лес по-прежнему хранил тишину, пепел под ногами поглощал звуки шагов. Только рваное дыхание доказывало, что я двигаюсь.
Воздух со свистом вырывался из лёгких. Лес так и не кончался, он становился гуще. К ощущению внимания примешалась злоба. Не моя злоба.
Лес закончился неожиданно. Вот я бегу, пробуксовывая в пепле, а вот поросль становится реже, а потом и вовсе кончается. По глазам ударил свет, всё-таки чудовищные переплетения деревьев отлично скрывали его.
Смаргивая выступившие слёзы, я огляделся.
Снова поляна, в середине сломанное дерево одиноко выступало на сером пепельном фоне. Чувство опасности окатило спину, словно крутым кипятком, я резко отпрыгнул в сторону. Волна воздуха, лизнувшая затылок, подсказала, что я сделал это чертовски вовремя. Справа на землю упала невероятной расцветки тварь, похожая на тигра. Только этот хищник имел рваные белые полосы по всему телу, перемешивающиеся с чёрными.
Отличная маскировка, в местном лесу не сразу и заметишь такого.
Приземление твари прошло невероятно тихо, сказывался толстый слой пепла. Тряхнув тяжёлой головой, зверь тихонько рыкнул, будто выругавшись. Но тут же отступил под прикрытие леса, мгновенно затерявшись на его фоне.
Со всех сторон стали доноситься негромкие порыкивания, приводящие меня в ужас. Сколько их тут? Два, три, пять?
Бросившись к одинокому дереву, я постарался забраться на него, но безуспешно. Рычание преследователей раздавалось всё ближе и ближе. Неосознанно отметил, что это стайные хищники, а значит, загоняют меня со всех сторон.
Контроль над каменной крошкой пропал ещё там, в лесу. Я прижался спиной к стволу дерева, стараясь выровнять дыхание. Они пользуются моим страхом, нельзя идти на поводу, нужно сломать алгоритм привычной охоты. Посмотрев вокруг, принялся искать оружие. Подошёл бы любой камень, ветка, песок. Но вокруг только чёртов пепел, один пепел.
Я принялся раскидывать его ногами в поисках чего-то более существенного, но так ничего и не нашёл.
Из леса стали выступать звери, один за другим. Я видел только половину картины, но мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что убежать не получится.
Прислонившись спиной к стволу сломанного дерева, я стал лихорадочно думать.
Тут в руку упёрлась какая-то шероховатость, я дёрнулся от испуга, выворотив её. В ладони лежал небольшой кусочек коры. Мысли в голове тут же приняли форму, словно начавшееся после светофора движение.
Обернувшись, я начал судорожно скрести ствол ногтями. Не привыкшие к такому обращению пальцы кровоточили, ногти ломались. Я периодически оглядывался назад, чтобы отслеживать положение тварей.
Глава 4
Прошло не так много времени, а пепел под ногами покрылся провалами точек от сыпавшейся древесной трухи. Мне не удавалось оторвать что-то действительно крупное.
Тем временем звери подходили всё ближе. Отбросив попытки отломить побольше коры, я стал ждать своих преследователей, собирая крупицы силы и поднимая в воздух снаряды. Тонкая полоска из осколков древесной коры взлетела, описывая вокруг меня восьмёрки.
Тигры насторожились, прижали уши к головам и чуть оскалились, но продолжили идти.
Сердце выбивало бешеный ритм, в висках стучала кровь, дышать было трудно. Ноги предательски подгибались, я привалился на дерево.
– Ну же! Давай сука! Тупые тв… кха, кх…
Хотелось, чтобы звук собственного голоса вселил уверенность и реальность происходящего. Как и любой организм в минуты опасности, я старался казаться страшнее, чем был на самом деле. Но, увы, на зверей это не произвело ровным счётом никакого впечатления.
Я совершил огромную ошибку. Не надо было играть на их поле. Мои крики и ругательства никак не влияли на приближающуюся смерть. От этого я сильнее распалялся, в ход пошли ругательства помощнее. Но это было встроено в алгоритм тигров, жертва испугана и растеряна. Стараясь переиграть животных, я проиграл. Ведь, уповая на животные инстинкты, распушаясь и крича, я лишь казался диким зверем, а они таковыми являлись.
Первый тигр взвился в прыжке, стоило ему приблизиться на расстояние трёх метров. Я тут же послал в него спрессованный мусор.
Концентрация была такой, что по спине заструилась дорожка пота, совершая удар, я вытянул вперёд руку, словно хотел встретить тушу монстра ударом кулака.
И действительно ударил его кулаком.
Кулаком разогнанного древесного щебня. Кинетическая сила золотой пыльцой подхватила всё, что я наскрёб с дерева, и тараном прошлась по тигру.
Зверя снесло, словно пушинку.
Он жалобно мяукнул, как большой кот, глухо ударяясь о землю. Туша животного перекрутилась, из облака пыли, что поднялось от его падения, недолгое время раздавалось болезненное рычание.
Стая остановилась, подозрительно и растерянно, как мне казалось, осматривая собрата. Стоило неудачнику затихнуть, все как один повернулись ко мне.
В этот раз прыгнули сразу три кота, остальные не стали мешаться. Очень умный ход для диких тварей.
Очередным ударом встречаю летящего в прыжке зверя, напоровшись на магический удар, тварь отскакивает в сторону. Боковое зрение ловит движение второго. Тело само по себе дёргается, надо сказать, очень вовремя. Толчок в плечо, небольшая вспышка боли, рукав становится мокрым и горячим.
Летящий магический кулак не успевает, монстр, что задел меня, уже на расстоянии вытянутой руки. А в паре шагов его товарищ. От испуга перехожу грань своих возможностей. Шар из обломков коры вытягивается в полосу, а затем я мысленным и физическим усилием, от которого вздуваются вены на шее, прессую материал. Так и не долетевшего до меня тигра разрезает на две части, на землю падает агонизирующий кусок мяса, рядом второй.
Вываливаюсь из ускоренного состояния, на подходе остальная стая, особей пять-шесть.
На эмоции уже нет сил, звезда дара слабо пульсирует внутри, словно выкинутая на берег рыбёшка. С каждой секундой сил всё меньше и меньше. Звери подходят полукругом, уши прижаты к головам, хвосты извиваются, нахлёстывая по бокам. Они обходят туши побитых собратьев, осторожно принюхиваясь. Вот один не удержался и вцепился в бедро первого убитого мною тигра. Стая зарычала, призывая своего члена не терять время.
Собираю крохи сил, на второй раз выжимая дар.
Рассеиваю энергию, а, чтобы досталось всем, провожу рукой, словно хочу протереть зеркало. Ментальный удар был силён! Наверняка, будь я не в каком-то странном сне, а в реальности, мне никогда не удалось бы добиться такой отдачи. Некоторые говорят, что путь развития своего таланта не ограничен сущностью. Сейчас я, как никогда, верю в это.
Сознание меркнет, вот теперь точно всё.
– Зубик, заходи справа, – позади слышится уверенный женский голос.
– Да я их один… – мужской, возмущённый.
– Герой, чтоб его, – старческий, треснутый.
И почему в глазах тигров такой страх?
Занавес.
***
Первым, что я увидел, когда снова очнулся, были звёзды.
Фосфоресцирующие звёзды на потолке комнаты Степашки. Сев на кровати, я принялся лихорадочно ощупывать повреждённое плечо.
Это всё-таки сон! Тело расслабилось настолько, что я чуть не лёг обратно в кровать. Попытавшись встать, наткнулся на детскую полку с игрушками. На ней стояло несколько мягких мишек-зайчиков и пять интересных коллекционных фигурок.
В комнату подобно ветерку ворвался её хозяин.
Увидев, куда я смотрю, мальчик тут же начал взахлёб рассказывать, вызвав у меня улыбку:
– Когда вырасту, я принесу присягу императору, а потом пойду в особую гвардию. Чтобы управлять Ласуритом!
– Хорошая цель. А справишься? – я смерил пацана взглядом.
– Да, я смогу. Буду быстро прилетать и помогать всем.
– Смотрю, ты интересуешься двуедиными. А не страшно? Отдавать часть своей души прожорливому демону, что управляет доспехом?
– Но я же буду спасать людей, – недоумённо посмотрел Степашка, а мне стало даже немного стыдно. У ребёнка мечта, а тут я со своим мнением.
– А кто тебе больше нравится из двойняшек? Точнее, какой доспех?
– Сначала Айрана. – Мальчик покраснел. Я его понимаю. Хозяйка Айраны не только имела красивый и смертоносный доспех, но и была ослепительной красавицей. – Но потом я увидел, как на арене дрались Мефистофель и Диагон. Мне понравилось, как Диагон делал лёд.
– А Кайвель? Мне казалось, всем нравятся крылья, это же полёт!
– Кайвель чёрный, он больше всех похож на демона. – Мальчишка передёрнул плечами, а его голос опустился до шёпота.
– А мне Айрана не нравится, – заявила появившаяся в дверном проёме Наталина. – Какая-то она высокомерная. Пошлите ужинать.
Кланов не всегда было пять. Когда-то Российскую Империю населяли десятки миллионов людей. Множество родов история помнит и по сей день. Пока не появился Кузнец.
Это случилось больше трёх веков назад.
Дрязги государств могли длиться вечно. Шла постоянная превентивная война, вялотекущая, словно патока. Изредка она взрывалась пузырями вооружённых конфликтов, но это происходило не так уж часто. Научившись азам дипломатии, люди перестали видеть решение проблемы в войне. Игры разума, интриги, шахматные партии, где призом выступают человеческие судьбы.
Первые Врата открылись на земле одного тогда ещё неизвестного князя. Теперь его фамилию знал каждый житель Империи. Калинин, правитель проклятого княжества.
Именно его светлость Игорь Калинин первым вошёл в странные врата. Вышел он не один, никто и не заметил разницы, кроме одного человека, старого слуги, что воспитывал князя с самого раннего детства.
Дети в ранние времена часто оставались без родителей, принимая бразды правления. В большинстве случаев из этого получались отвратительные властолюбцы, губящие тысячи людей. Война забирала всех без разбора, но, как ни странно, первыми умирали феодалы.
Вернувшийся из мерцающего провала князь молча пошёл в своё поместье. Никто не смел ничего спрашивать. Но вопросы копились, и пошли толки.
Почему княже вернулся один? Без сорока лучших ратников. Почему он молчалив и угрюм, хоть и считается душой любой компании?
Князь приказал не трогать провал. В то время твари не сыпались на макушку простым людям, первые врата висели годами, лишь заходящие в них люди не возвращались, но ни одного пришельца на нашей земле не появлялось.
Калинин с первого своего похода к Вратам изменялся не по дням, а по часам. Неожиданно полюбил ремёсла, да не просто полюбил, а стал ковать оружие, что и не снилось лучшим мастерам края.
Правитель мало ел, много работал, глаза его стали напоминать два тёмных провала, огромные тёмные круги лишь подчёркивали лихорадочный блеск внутри.
Дела князей всегда оставались их делами. Шли месяцы, а в жизнь княжества никто не вмешивался. Простой люд послаблениям был только рад, распустившаяся дворница князя особо не роптала, им понравилась практически полная свобода.
Игорь перестал ковать оружие, он начал работать с доспехами. Один бог знал, что творится за стенами мастерской в его поместье. Там всегда пахло калёным железом, грозно шипела вода и раздувались угли.
Князь стал похож на бездушную машину. Он закидывал в рот еду, механически жевал, а затем снова шёл в кузницу. На людей не смотрел, глядел словно сквозь. Слова кидал скупо, в голосе всё больше и больше проскальзывали рычащие нотки.
Вот тут слуги обеспокоились. Общим советом решили закрыть мастерскую, чтобы княже отдохнул, а попросит открыть, так там замок сложный, до вечера бы ковыряли.
Но когда Игорь не смог попасть в кузницу, начался настоящий ад. Правитель взбесился, его глаза налились кровью. Вся прислуга клялась, что князь выломал дверь одним движением руки, а затем скрылся в тёмном провале. Через полчаса в горне уже ревело пламя, а звонкие удары по наковальне разносились далеко за пределы поместья.
А ситуация тем временем изменилась. На всей территории государства начались прорывы тварей, открывались арки Врат, оттуда сыпались легионы закованных в костяную бронь монстров. Люди в панике покидали сёла и деревни.
Жившие до того спокойно кланы будто объелись белены. Каждый почувствовал на своей шкуре возможность возвыситься в рекордные сроки. Города начали переполняться, хаос поднялся в провинциях, кланы росли, как грибы после дождя. Никогда не было столько новых поступлений в родовую дворню.
Рода обезумели, принимая всё больше и больше людей. Превентивные меры были забыты, наступило время прямых столкновений. Гонимые страхом люди штурмовали города, ведь места за стенами мегаполисов ограничены, но не для родов.
Мелкие поселения уничтожались расползающейся заразой. Шли месяцы, кланы усиливались, строили буквально казармы для новых поступлений. То тут то там разгорались вооружённые стычки. Полноводный поток бегущих с нажитых земель людей не ослабевал, но клановые никого не слушали.
Однако не все были так заняты грызнёй. Некоторые рода, а точнее, четыре великих клана: Алфёровы, Ананьевы, Романовы, Фонвизины, – объединили свои силы, чтобы разобраться в ситуации и посмотреть глубже.
По обрывчатым сведениям было установлено, что некие порталы, открывающиеся вблизи населённых пунктов, выпускают армию монстров, которые убивают всё на своём пути. Начались пятнашки с бездной, великие рода отрядили отряд быстрого реагирования, который передвигался от поселения к поселению. Они опаздывали на считанные часы, чаще находя уже дымящиеся остовы бывших деревень.
Но неизменно неподалёку, если идти по следу, вытоптанному сотнями когтистых лап, можно было увидеть дугообразный ожёг на земле.
В столице кланы самозабвенно резали друг друга. Но альянс будущих великих родов не спал. Информация, что поднималась с низов, будоражила совет кланов.
Ходили слухи, что некоторые из пришедших в город обладали неким даром. Одни могли усилием воли заставить фитиль свечи вспыхнуть, другие замораживали воду, третьи разговаривали с призраками.
Захватывая одарённых по одному, альянс кланов формировал новый в этом мире костяк, костяк будущих магов.
Быстро сопоставив факты, клановые поняли, что способностями обладали преимущественно те, кто сражался с пришельцами из порталов, а точнее, каждый, кто имел дар, убил хотя бы одного монстра, а затем поднял странную перламутровую сферу.
Сфера развеивалась, становясь невесомой дымкой, а затем втягивалась в дотронувшегося. Порой по странному стечению обстоятельств тот, кто поднял сферу, не мог её поглотить, дымка упрямо огибала его, а если поблизости никого не было, вовсе пропадала.
Альянс кланов быстро собирал информацию, периодически вступал в конфликты с самыми наглыми, быстро ставя их на место, но в основном они искали врата.
Время шло, на фоне общей чуть замаскированной драчки все как-то забыли про императора. Правил в то время Антон Рязанский, завоевавший престол и удерживающий его вот уже почти восемь лет.
Государь действовал тоньше, в разборки не лез, закрывал глаза. Он поступил правильно, дворня давно стала болотом, которое следовало расшевелить, а вот он не имел права уступать место эмоциям.
Рязанский понимал, что кто-то станет сильнее, но многие падут, эта грызня ничего не изменит в обстановке, лишь усилит их.
Во все концы Империи отправились соглядатаи, ежедневно предоставляя отчёты. У махины государства было больше ресурсов, нежели у кланового альянса, поэтому Антон не только нашёл порталы, он и успешно собрал информацию, и даже получил несколько сфер. Артефакты в мягких замшевых мешочках поехали в столицу, а вот шпионы государства остались, всё глубже и глубже проникая в каждый уголок Империи.
Пока не пришли в княжество Игоря Калинина.
На Калининской территории их встретила настоящая вольница. Людей императора не только не узнали, их попробовали ограбить на первом же съезде. В округе ходили слухи, что княже приболел, что-то непонятное с головой, после того как открылось окошко бесовское.
Людей короны не могло не заинтересовать творящееся в глухом краю. Когда речь зашла об окошке, сначала они не удивились. Собравшие пыль дорог воины повидали много таких порталов, встречались с тварями, собирали артефакты. Но когда один из крестьян мимоходом сообщил, что их портал не только не извергает тварей, но и тихо мирно висит вот же почти год, люди императора встрепенулись. В столицу полетели десятки весточек, нагружая голову императора новыми данными.
Услышав версию народа, слуги государя пришли в поместье Калинина за ответами.
К страху в глазах жителей поместья примешалась изрядная доля надежды, когда появилась кавалькада людей короны.
Игорь Калинин вот уже который день не выходил из мастерской, лишь только размеренное буханье молота давало знать, что он живой.
Приехавшие с проверкой люди ухмылялись в глаза людям, населяющим поместье. Они проехали по двору, остановившись лишь у сгрудившихся на крыльце родственников князя. Удостоив их кивком, введённые в курс дела воины встали у кузницы, над которой поднимался столб дыма.
Мастерская работала много месяцев, князь велел не сбавлять жар даже в те редкие моменты, когда спал. В лица спрыгнувших с коней слуг императора дохнуло жаром, запахами металла, человеческого пота.
Предводитель отряда пару раз свистнул, а затем тяжело постучал в дверь, щедро окованную полосами металла.
Долгие минуты ничего не происходило, пока молот не затих.
Открылась дверь, взвизгнув петлями. Из недр кузни вышел хозяин земель. Облик его был ужасен, правая сторона лица покрылась коркой, разделённой на соты, будто кожа змеи. Глаза чуть раскосые, вытянутые.
Воины забили Игоря Калинина, как дикого зверя, коим он и был на тот момент.
Много разных слухов по этому поводу доходило до столицы, но в официальных хрониках осталась только одна версия. А вот вопросов было много. Как князь жил со своими людьми, так и не тронув никого? Неизвестно.
В мастерской нашли первые в этом мире доспехи Айрана, Кайвель, Мефистофель, Диагон и Ласурит.
Император тут же был уведомлен об одержимом князе, а доспехи упакованы и приготовлены к отправке. Но в ночь перед отъездом случилась бела. Один из воинов, капитан отряда, решил сам облачиться в них. Его броня уступала выкованной Калининым, на правах старшего он надел доспех.
Не успел капитан удивиться лёгкости металла, плавности своих движений, как тут же осыпался прахом, а латы так и остались стоять, но внутри у них появилось алое свечение. Сытое свечение.
– Фе-е-е-едя! – оказывается, я так задумался, что не услышал, как меня позвали.
Мы сидели за столом. Наталина приготовила пасту, Степашка уже прикончил свою порцию и теперь хотел ткнуть меня пальцем. Сестра требовательно смотрела на меня, а я не понимал, что происходит, настолько резкий переход получился.
Когда до меня дошло, как Наталина меня назвала, я поморщился.
Зачастую меня называли проще.
– Зови меня просто Эф, – попросил я.
– Ага, а может, сразу мистер Вселенная? – бросила девушка довольно скептично и вернулась к сбору посуды.
– Имя Федя иначе и не склонишь, Фёдор слишком строго, Федя уже мягко. Эф, этой буквы у меня очень много.
– Фёдор Фонвизин, за право носить такую фамилию многие пошли бы на преступление.
– Ты ошибаешься.
– Я ошибаюсь? Тебе стоит напомнить, кто живёт в нижнем…
– Они бы не только стали преступниками, но и отдали любую часть тела.
– Хм, – девушка сбилась. – Пожалуй, да, Фёдор чересчур, будешь просто Эф. Чтобы не зазнавался.
– Вот и договорились. – Я отодвинул еду, так и не притронувшись. – А у тебя нет чего-то съедобного?
– Что тебе не нравится?
– Не уверен, что вот это мясо! – я тыкнул в сероватый кусок, распластанный в соусе.
– Это не совсем то, что ты привык есть, – ехидно глянула Наталина. – Сублимированное мясо, слышал?
– Теперь да. – Я по-новому глянул на кусочек и даже решил попробовать.
Раз сегодня день открытий, не стоит ограничиваться только посещением нижнего города. Необходимо отрываться по полной. Правда, потом надо сходить в хорошую клинику, не меньше.
Я уже поднёс кусочек ко рту под насмешливым взглядом Наталины и любопытным Степашкиным, как дом тряхануло. Вилка выскочила у меня из рук, а все предметы в квартире подпрыгнули.
Автоматная очередь разрезала вечернюю тишину.
С потолка посыпалась штукатурка, в шкафах зазвенела посуда. Меня передёрнуло, в отличие от собранной Наталины и совершенно спокойного Степашки.
– Какого хрена? – голос дрогнул, я закашлялся.
– Местные не справились с вратами, легионы идут совсем рядом.
Наталина потушила свет и открыла жалюзи.
За окном уже темнело. Густые сумерки разрезали вспышки пожаров и пулемётные росчерки, гнутыми линиями уходящие куда-то в другой район. Перед нами открывался отличный вид, пятый этаж, все удобства.
На фоне огня были чётко различимы фигуры легионеров.
Твари врат врывались хаотичным потоком, но у него всегда была цель. В центре легиона виднелся центурион, тварь, похожая на носорога, огромная и когтистая, вся закрытая роговыми пластинами толщиной не менее пяти сантиметров. Она направляла легион, формируя волны.
Первый круг центуриона называли детьми. Это стремительные, похожие на горилл твари, очень цепкие, с приплюснутыми головами. Никто из монстров не имел волосяного покрова, всех объединяла сероватая, пепельная кожа. Лишь у центуриона покров имел багровые разводы, а сама кожа казалась красноватой.
Дети приносили своему главе органическую пищу. Это могло быть всё что угодно, начиная от замороженного мяса из супермаркета, кончая людьми. Чаще всего это были люди.
Второй круг – легион, или легионеры. Эти существа хаотически неслись вперёд, разрушая всё, что вставало на пути. Немыслимый, казалось бы, хаос мог управляться громкими трубными звуками, что издавал центурион.
Вот сейчас один из таких рёвов-команд разразился в пространстве. Меня передёрнуло от ужаса. Наталина напряжённо вглядывалась в окно.
– Вот чёрт! Они идут прямо в нашу сторону. – Её кулаки были сжаты, девушка была похожа на вставшую на дыбы кошку. – Степан, надень кофту, мы идём в коридор.
– Но зачем? – странно, что этот вопрос задал я, а не ребёнок.
– Скоро тут будут воины, квартира станет крепостью.
– Что делать мне? – я хотел помочь, но, похоже, был бесполезен.
– Не отставай, – коротко бросила Наталина.
Глава 5
В коридоре царила рабочая атмосфера.
Жители здания хмурились. Где-то плакали дети, совсем недолго, тут же прерываемые монотонным бебнежом родителей в стиле «всё будет хорошо». Некоторые бойцы носили белую повязку на рукаве, видимо, опознавательный знак военных. Весь жилой массив неожиданно превратился в опорный пункт.
Нас разместили в коридоре, где на грубо сколоченных лавочках вдоль стены сидели такие же жильцы. Я в который раз спросил себя, что тут делаю? Ещё вчера я спокойно сидел в своём поместье, являлся одним из самых завидных женихов княжества, баснословно богатым наследником… А теперь?! Теперь я дрожу от страха в заплёванной, серой, как жизнь этих людей, пятиэтажке.
Вязь моего мысленного самобичевания прервал проходивший мимо вояка. Он посмотрел мне в глаза. Я оглянулся, ища поддержки у собравшихся, Наталины, хоть кого-то, кто понимал, что происходит. Все сидели, хмуро смотря перед собой.
Мужик лет сорока с жёсткой на вид щетиной и чуть жёлтыми усами положил руки мне на плечи. Обоняние поразил сигаретный запах из его рта. Он надавил, опуская меня на скамейку, повернулся направо и кивнул. Стоящий поодаль боец с такой же повязкой и многодневной щетиной стал пересчитывать собравшихся.
Здание снова тряхнуло.
Так и не умолкающий рокот пулемёта, казалось, стал ещё ритмичнее. Наверное, подключили ещё одно орудие.
Неподалёку от меня располагалась лестница, ведущая на крышу. Мы отлично слышали всё, что происходило снаружи. Основная огневая точка этого здания была как раз наверху.
Дверь открылась, пропуская внутрь звуки сражения, отчего дети, сидящие по обе стороны от меня, сжались.
– Мужики, все, кто есть. Там такое! – скатившийся по лестнице боец чуть старше меня самого оглядел сидящих гражданских и неожиданно замешкался. – В общем, сложное там. Помощь любая нужна… Вот.
– Твою налево, Ник! Живо на второй угол. – Дверь снова приоткрылась, практически седой вояка преклонного возраста забрал нашего рекрутёра.
