– Ох, Мак, раз уж на то пошло, убери это дурацкое маленькое ветровое стекло и подтяни расчалки, ладно?
Все старослужащие верили, что если подтянуть расчалки и изменить угол крыльев, можно добавить к скорости несколько узлов.
– Я этим займусь, – пообещал Мак.
– Урегулируй все так, чтобы лететь без рук, – добавил Майкл.
Летчики-асы всегда беспокоились о таких вещах, все это знали. Если SE5a будет лететь прямо, пилот сможет убрать руки с рычагов управления и стрелять из обоих пулеметов.
– Без рук, сэр, – понимающе кивнул Мак.
– Да, и еще, Мак, наладь орудия на пятьдесят ярдов…
– Что-нибудь еще, сэр?
– Пока все. – Майкл усмехнулся в ответ на усмешку Мака. – Но я еще подумаю.
– Не сомневаюсь, сэр. – Мак покорно качнул головой. – Все будет готово к рассвету.
– Получишь бутылочку рома, если успеешь, – пообещал Майкл.
– А теперь, мальчик мой… – подошедший Эндрю обнял Майкла за плечи. – Как насчет того, чтобы выпить?
– Я уже думал, ты никогда не предложишь, – ответил Майкл.
Столовая была заполнена взволнованными молодыми людьми, все громко и страстно обсуждали новые машины.
– Капрал! – сквозь общий шум позвал работника столовой лорд Киллигерран. – Вся выпивка этим вечером – за мой счет, пожалуйста.
Пилоты ответили ему восторженными криками и поспешили вернуться к бару, чтобы как следует воспользоваться предложением.
Часом позже, когда у всех уже лихорадочно блестели глаза, а смех достиг пика, что Эндрю счел вполне подходящим, он постучал по барной стойке, требуя внимания, и торжественно заявил:
– Как великий чемпион игры в боку-боку в Абердине и всей Шотландии, не говоря уже о Гебридских островах, считаю правильным предложить всем присутствующим сыграть в эту древнюю и достойную игру.
– Вот как, древняя и достойная! – Майкл насмешливо покосился на Эндрю. – Ладно, поколочу твою команду, сэр.
Они бросили монетку, Майкл проиграл, и его команде пришлось построить пирамиду из тел у дальней стены столовой, в то время как прислуга столовой поспешно убирала подальше все, что могло разлиться. Потом парни из команды Эндрю одновременно ринулись к пирамиде через всю столовую и всеми силами обрушились на пирамиду, стараясь развалить ее и добиться чистой победы. Но если в процессе нападения какая-то часть их тел касалась пола, это означало немедленную дисквалификацию всей команды.
Команда Майкла выдержала стремительность и вес нападения, и наконец все восемь игроков команды Эндрю, стараясь, чтобы даже пальцем ноги или руки не задеть пол, взгромоздились, как стая обезьян, на пирамиду Майкла.
С вершины кучи Эндрю задал главный вопрос, который должен был означать блестящую победу или бесчестное поражение:
– Боку-боку, сколько пальцев я поднял?
Майкл, придавленный взгромоздившимися на него телами, предположил:
– Три?
– Два!
Эндрю утвердился в победе, и пирамида с угрюмым ворчанием развалилась; в воцарившемся хаосе Майкл придвинулся к уху Эндрю:
– Как ты думаешь, могу я позаимствовать сегодня вечером мотоцикл?
Эндрю, еще не отдышавшийся, скосил глаза на Майкла:
– Снова хочешь подышать свежим воздухом, мой мальчик?
И поскольку Майкл явно смутился и не нашел умного ответа, он продолжил:
– Все мое – твое, отправляйся с моим благословением и передай счастливице мое глубочайшее почтение, ладно?
Майкл оставил мотоцикл среди деревьев за амбаром и, неся связку армейских одеял, направился по грязи ко входу. Как только он перешагнул порог, вспыхнул свет – Сантэн подняла заслонку сигнального фонаря и направила луч ему в лицо.
– Добрый день, месье.
Она сидела на тюках соломы, подобрав под себя ноги, и проказливо улыбалась ему.
– Вот так сюрприз! Какая встреча!
Он вскарабкался на тюки и обнял ее.
– Ты рано пришла! – упрекнул он девушку.
– Папа рано лег спать…
Она не смогла продолжить, потому что губы Майкла закрыли ей рот.
– Я видела новые самолеты, – выдохнула Сантэн, когда они отодвинулись друг от друга. – Но не знала, который из них твой. Они все одинаковые. Меня беспокоит то, что я не могу отличить твой.
– Завтра мой снова станет желтым. Мак перекрасит его для меня.
– Нужно договориться о сигналах, – сказала Сантэн, забирая у него одеяла и начиная сооружать гнездышко между тюками.
– Если я вот так подниму руку над головой, это будет означать, что вечером мы встретимся в амбаре, – предложил он.
– Этого знака я буду ждать с нетерпением. – Сантэн улыбнулась и разгладила одеяла. – Иди сюда! – приказала она.
Голос ее сразу стал хрипловатым и мурлыкающим.
Много позже, когда она лежала, прижавшись ухом к обнаженной груди Майкла и прислушивалась к биению его сердца, он слегка пошевелился и прошептал:
– Сантэн, так не годится. Ты не можешь поехать со мной в Африку.
Она резко села и уставилась на него, сжав губы, а ее глаза, темные, как орудийное железо, угрожающе сверкнули.
– Я имел в виду, что скажут люди? Подумай о моей репутации – как я могу путешествовать с женщиной, на которой не женат?
Сантэн продолжала пристально смотреть на него, но ее губы уже начали складываться в улыбку.
– Но конечно, решение должно найтись. – Майкл сделал вид, что напряженно размышляет. – Есть! – Он щелкнул пальцами. – Что, если я женюсь на тебе?
Сантэн прижалась щекой к его груди.
– Только ради спасения твоей репутации, – прошептала она.
– Но ты еще не сказала «да».
– О да. Да! Миллион раз «да»!
И само собой, она тут же задала практический вопрос:
– Когда, Майкл?
– Как можно скорее. Я уже знаком с твоей семьей, а завтра ты познакомишься с моей.
– С твоей семьей? – Она отодвинулась от него на расстояние вытянутой руки. – Но твоя семья в Африке!
– Не вся, – заверил ее Майкл. – Основная часть здесь. Когда я говорю «основная часть», я не имею в виду количество, я подразумеваю наиболее важную ее часть.
– Не понимаю.
– Ты поймешь, ma chеri, ты поймешь, – заверил ее Майкл.
Майкл объяснил Эндрю, что именно он задумал.
– Если ты попадешься, я буду отрицать, что знал хоть что-то об этой гнусной идее. Более того, я буду с огромным удовольствием председательствовать на трибунале и сам стану руководить расстрельной командой! – предупредил его Эндрю.
Майкл расхаживал по полосе твердой земли на краю северного поля поместья де Тири, самого дальнего от летной базы. Он проскользнул на ярко-желтом SE5a за рядом дубов, что ограждали поле, а потом, перелетев семифутовую каменную стену, посадил самолет на землю. Оставив мотор работать на холостом ходу, он выбрался на крыло.
Сантэн уже бежала к нему от угла стены, где стояла в ожидании. Майкл увидел, что она точно выполнила все его инструкции и оделась тепло: на ней были подбитые мехом ботинки, желтая шерстяная юбка, на шее – желтый шелковый шарф. Кроме того, она надела роскошную накидку из чернобурой лисы, и капюшон подпрыгивал на ее спине, когда она бежала. На плече девушки висела мягкая кожаная сумка на ремне.
Майкл спрыгнул на землю и поднял Сантэн на крыло.
– Видишь? Я надела все желтое, твой любимый цвет!
– Умница! Вот, надень это.
Он достал из кармана шинели летный шлем, который стащил заранее, и показал Сантэн, как спрятать под него пышные волосы и застегнуть пряжку под подбородком.
– Я выгляжу романтично? – спросила она, позируя перед ним.
– Ты выглядишь потрясающе.
Это было правдой. Щеки Сантэн раскраснелись от волнения, глаза сверкали.
– Вперед!
Майкл снова влез на крыло и опустился в крохотную кабину.
– Она такая маленькая…
Сантэн колебалась, стоя на крыле.
– И ты тоже, но я думаю, ты еще и немножко боишься, да?
– Боюсь? Ха!
Сантэн одарила его презрительным взглядом и полезла в кабину.
Последовали хлопоты по укладке юбки девушки вокруг ее коленей, потом Майкл постарался посадить ее к себе на колени, чтобы не слишком нарушить равновесие машины… Майкл не смог удержаться от искушения и, когда девушка оказалась на его коленях, запустил руку к ней под юбку, почти до самой развилки между соблазнительными бедрами. Сантэн сердито взвизгнула:
– Вы просто наглец, месье! – И хлопнула его по колену.
Майкл застегнул ремень безопасности на них обоих, потом ткнулся носом в шею Сантэн под краем шлема:
– Ты теперь в моей власти. Тебе не сбежать.
– Не уверена, что мне этого хочется, – хихикнула Сантэн.
Понадобилось еще несколько минут, чтобы они приладили все юбки и меха Сантэн и убедились, что Майкл сможет управлять самолетом, притом что к его коленям была пристегнута Сантэн.
– Все, готово, – сообщил он наконец.
Он отвел самолет к концу поля, оставляя как можно больше места для взлета, потому что земля была рыхлой, а полоса – короткой. Он велел Маку убрать боеприпасы обоих пулеметов и слить охладитель «виккерса», что почти на шестьдесят фунтов облегчило самолет, но все равно машина была слишком перегружена для той полосы, что имелась в их распоряжении.
– Держись! – сказал Майкл на ухо Сантэн, открывая дроссель.
Большой самолет рванулся вперед.
– Слава богу, ветер южный, – пробормотал Майкл, чувствуя, как самолет отрывается от земли и поднимает их в воздух.
Когда они перелетели через стену, Майкл слегка накренил самолет влево над дубами, и они пошли вверх.
Майкл чувствовал, как напряжена на его коленях Сантэн, и подумал, что она действительно по-настоящему боится. Он даже разочаровался немного.
– Тебе ничто не грозит! – крикнул он ей сквозь рев мотора.
Девушка повернула голову, и Майкл увидел в ее взгляде не страх, а исступленный восторг.
– Это прекрасно! – крикнула она и поцеловала Майкла.
Знание того, что она разделяет его страсть к полету, восхитило Майкла.
