– Флигель у нас добротный! Арнольд Маркович говорил, до революции строили!
Максим цокнул языком:
«Причем тут флигель? Дурка полная. А имя мужика мне знакомо: бабка про него в детстве что-то говорила».
– Не знаешь, кто такой Арнольд Маркович?
– Нет, – Виолетта поежилась.
Максим продолжил читать, обращаясь к ней:
– Помнишь, мы с тобой писали викторину по операм?
– Можно мне какую-нибудь кофту?
– Сейчас, – он сбегал в свою комнату: – Держи.
– Спасибо, – Виолетта накинула свитер Максима на плечи и обмотала рукава вокруг шеи.
– Что за викторина?
– У меня до третьего курса тройка по «истории оперного искусства» стояла. Профессор Поляков считал, что пою неплохо, а вот в оперной драматургии не разбираюсь.
– Это как?
– Я с ним поспорила насчет Онегина, – Виолетта встала, подошла к окну и потянулась к форточке.
Максим опередил:
– Открыть?
– Да. Душно.
«То ей холодно, то душно», – он распахнул створку. Дождь закончился, и в кухню ворвалась ночная прохлада вместе с запахом мокрой листвы.
Виолетта сделала неопределенный жест:
– Нас в школе как учили? Онегин – типичный представитель своей эпохи. В его личности нашло отражение сложное переплетение диалектики «старого» и «нового». И Ленского убил, идя на поводу у «мнений света», и любовь к Татьяне стала для него лакмусовой бумажкой. – Виолетта язвительно процитировала: – «Дожив без цели, без трудов до двадцати шести годов, томясь в бездействии досуга без службы, без жены, без дел, ничем заняться не умел». Фу! Создали философию на пустом месте.
Максиму дико захотелось спать.
«Еще пара заумностей, и у меня мозги закипят».
– При чем тут Онегин, моя бабушка, добротный флигель и викторина?
Виолетта словно не замечала иронии в голосе Максима:
– Один старец сказал: «Где просто, там ангелов со сто, а где мудрено, там ни одного»15.
Максим сел за стол и опустил подбородок на сложенные руки:
«Приплыли. Так же вот и моей бабульке, наверно, мозги пудрила».
Виолетта поджала губы и выговорила:
– У Онегина все проблемы из-за отсутствия веры. Будь он с духовным стержнем, сумел бы возродиться. Но тогда, скорее всего, Пушкин не написал бы гениальный роман в стихах, а Чайковский – оперу. Вера без дел мертва!
Максим не понял почему последняя фраза прозвучала для него звонкой пощечиной. Может, потому что его возраст приближался к двадцати шести? Или дело во взгляде? Юданова смотрела на него строгим бабкиным взглядом. Без осуждения. С печальным укором. Словно он вновь «несмышленый» мальчишка, в очередной раз огорчивший бабушку и не заслуживающий материнской любви. Максим вскочил:
– Мы в час ночи будем о вере рассуждать или с долбанными письмами, наконец, разберемся?!
Виолетта растерянно заморгала:
– Максим…
– Что «Максим»? Заколебался всю жизнь себя никчемным чувствовать! – Он вцепился в край стола и выкрикнул: – Для матери словно и не сын был, бабка вечно воспитывала! Теперь еще ты проповеди читать будешь, Царица ночи!
Виолетта прикрыла рот руками. Максим застыл, уставившись на фотографию. Точно! Ночь!
– Я знаю, где искать твою викторину.
Глаза Виолетты расширились.
– Как она выглядит?
– Листок из тетрадки в клеточку.
– Нам надо ночью идти во флигель, понимаешь?
Виолетта замотала головой.
– Неважно! Пошли! – Максим рванул в холл, утягивая за собой Юданову.
– У меня обувь мокрая, – тоненьким голосом прощебетала она.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
