Шагнув к столу, Конрад склонился над регистрационным журналом.
– Вряд ли убийца вписал туда свое имя, – сухо заметил Бардин. – В любом случае охранник был с ним знаком. Иначе не открыл бы ворота.
Конрад вгляделся в несколько строчек на едва начатом листе:
«15:00: м-р Джек Беллинг, Леннокс-стрит, дом 3, по записи. 17:00: мисс Рита Стрейндж, Краун-стрит, дом 14, по записи. 19:00: мисс Фрэнсис Коулман, Глендейл-авеню, дом 145».
– И о чем это говорит? – спросил Конрад. – Эта девица Коулман была здесь в момент убийства.
– Как знать. – Бардин пожал плечами. – Проверим, когда время будет. Если она как-то связана с убийством, вырвала бы эту страницу. Уж поверь.
– Верно. Разве что забыла?
Бардин раздраженно махнул рукой:
– Да ладно тебе. Пойдем, тут хватает и других достопримечательностей. – Он вышел из сторожки во тьму. – Поедем на твоей машине. Притормозишь на втором повороте. Там застрелили садовника.
Конрад двинулся вперед. С обеих сторон подъезд обрамляли гигантские пальмы и цветущие кусты. Ярдов через триста Бардин сказал:
– Прямо за поворотом.
У бордюра был припаркован автомобиль. Фары его светили в спину доку Холмсу, двум интернам в белых халатах и парочке скучающих патрульных.
К этой компании присоединились Конрад и Бардин. Перед ними лицом вверх лежал морщинистый старичок-китаец. Желтые пальцы его, скрюченные в предсмертной агонии, походили на птичьи лапки. Весь перед белого комбинезона был окрашен в красное.
– Здравствуйте, Конрад, – сказал док Холмс, коротышка с круглым розовым лицом и седой бахромой, обрамляющей лысину. – Приехали взглянуть на резню?
– Вышел прогуляться по трущобам, – ответил Конрад. – Когда он умер, док?
– Часа полтора назад, не больше.
– В самом начале восьмого?
– Ну, примерно.
– Застрелили из того же оружия, что и охранника?
– Вполне возможно. Все убиты из пистолета сорок пятого калибра. – Док взглянул на Бардина. – Похоже, работал профессионал. Тот, кто грохнул этих людей, свое дело знает. Все убиты на месте, одним выстрелом.
– Это ни о чем не говорит, – пробурчал Бардин. – Если речь идет о сорок пятом, не важно, кто нажимает на спусковой крючок: профессионал или любитель. Уложит кого угодно.
– Поехали дальше, – сказал Конрад.
Через три минуты они оказались у дома. Во всех окнах горел свет. Входную дверь охраняли двое патрульных.
Поднявшись по ступенькам, Конрад и Бардин прошли через маленькую приемную и оказались в патио с мозаикой на полу. По трем сторонам были двери, ведущие в другие комнаты. Само же патио являло собою прохладный внутренний дворик, укрытый от непогоды.
Из гостиной вышел сержант О’Брайан, долговязый тощий мужчина с жестким взглядом и веснушчатым лицом. Он кивнул Конраду.
– Что-нибудь нашли? – спросил Бардин.
– Несколько гильз. Больше ничего. Никаких подозрительных отпечатков. Предположу, что убийца просто вошел, перестрелял всех, кого увидел, и удалился, так ни к чему и не притронувшись.
Конрад подошел к широкой лестнице и посмотрел вверх – туда, где лежало тело молоденькой китаянки в желтом халате и темно-синих шелковых брюках с вышивкой. Прямо между лопатками у нее было уродливое красное пятно.
– Похоже, девушку застрелили, когда она пыталась убежать, – сказал Бардин. – Хочешь подняться, взглянуть поближе?
Конрад покачал головой.
– Тогда пойдем в гостиную, к экспонату номер четыре. – Бардин проводил Конрада в роскошно обставленную комнату с кожаными канапе и креслами, способными разместить тридцать-сорок человек.
В центре комнаты был большой фонтан с яркой подсветкой. Шарма ему добавляли снующие по освещенной чаше тропические рыбины.
– Миленько, да? – сухо сказал Бардин. – Жаль, Пол, ты не видел моей гостиной. Обязательно расскажу жене про этих рыбок. Вдруг ей понравится эта мысль: нам тоже такие не помешают.
Конрад прошел дальше в комнату. На полу у раздвижных дверей, выходящих в сад, сгорбился батлер Джун Арно, прислонившись к затянутой в гобелен стене. Батлера убили выстрелом в голову.
– Гобелен на выброс, – заметил Бардин. – Жаль. Готов поспорить, он обошелся в кругленькую сумму. – Бросив окурок в пепельницу, он продолжил: – Не желаешь ли заглянуть на кухню? Там еще двое: китаеза-повар и филиппинец. Оба бежали к выходу, но недостаточно быстро.
– Думаю, я уже насмотрелся, – сказал Конрад. – Если здесь есть что-нибудь интересное, твои ребята сами все найдут.
– Занесу эти слова в список желаний. И покажу тебе в следующий раз, когда прохлопаю улику, – пообещал Бардин. – О’кей, теперь спустимся к бассейну.
Отодвинув створку двери, он вышел на широкую террасу. Восходящая полная луна заливала морскую гладь жестким холодным светом. В саду висел тяжелый цветочный аромат. Вдалеке был освещенный фонтан, из-за которого весь сад выглядел словно сказочная страна.
– Мисс Арно имела слабость к свету и ярким краскам, – сказал Бардин. – Но это ее до добра не довело. Неприятно вот так заканчивать жизненный путь: с отрубленной головой и вспоротым брюхом. Знаешь, все это богатство – сомнительная компенсация за подобную смерть.
– Беда в том, Сэм, – негромко произнес Конрад, – что ты мыслишь как марксист. Поверь, твоей жизни многие позавидовали бы.
– Многие? Покажи хоть одного, – кисло улыбнулся Бардин. – Готов махнуться с ним в любой момент. Тебе-то легко говорить. Живешь себе с шикарной красоткой и в ус не дуешь. А я стерпел бы и страшную халупу, и паршивую жратву, будь рядом миловидная девица. Ты заглянул бы ко мне во двор, когда моя там белье сушит. Ее труселям место в музее. У твоей-то небось полно всяких шелковых штучек, от которых у меня дух захватывает всякий раз, когда прохожу мимо витрины. А кроме как в витрине, я такое нигде и не видел.
Конрад недовольно поморщился. Он был знаком с женой Бардина. Да, не красавица и умом не блещет. Но, в отличие от Джейни, хотя бы пытается вести хозяйство.
– Ты, похоже, забыл, что от добра добра не ищут, – резко сказал он и спустился по пологим ступенькам к бассейну.
III
На самом краю бассейна, у сорокафутового трамплина стояли док Холмс, оба интерна, фотограф и четверо полисменов. Все смотрели вниз, на огромное алое пятно в лазурной воде.
Проходя по голубой плитке коктейльного бара, Бардин сказал:
– Я уже разок взглянул и не горю желанием повторять.
Они присоединились к компании у трамплина.
– Ну вот и она, – продолжил Бардин, махнув рукой на бассейн.
Конрад взглянул на обнаженное обезглавленное тело, лежавшее на дне бассейна – там, где помельче. Труп был так изуродован, что желудок Конрада непроизвольно сжался.
– Где голова? – отвернувшись, спросил он.
– Там же, где и была. На столе в одной из кабинок для переодевания. Желаешь взглянуть?
– Нет, спасибо. Уверен, что это Джун Арно?
– Ни тени сомнения.
Конрад повернулся к доку Холмсу:
– О’кей, док. Я видел все, что нужно. Можете приступать к делу. Пришлете мне копию отчета?
Док Холмс кивнул.
– Так, парни, доставайте ее, – скомандовал Бардин. – И поосторожнее.
Трое полисменов неохотно двинулись вперед. Один из них подцепил труп багром.
– Пока суд да дело, побеседуем с Фэдором, – сказал Конрад. – Приведи его в дом, ладно?
Бардин отправил одного из полицейских за Фэдором.
Когда они с Конрадом поднимались по ступенькам к дому, лейтенант спросил:
– Ну, какие выводы?
– Похоже, убийца не раз бывал в доме. Раз охранник его впустил, они были знакомы. А убийство прислуги можно объяснить тем, что все они могли опознать преступника.
– Если только сюда не наведался слетевший с катушек маньяк.
– Такому охранник не открыл бы.
– Мог и открыть. Все зависит от истории, которую преподнес ему этот парень.
Когда они поднялись к дому, двое полицейских внесли носилки с прикрытым простыней телом.
– Это последний, лейтенант, – сказал один коп. – Больше в доме никого нет.
Хмыкнув, Бардин прошел в патио.
– Думаешь, Фэдор вне подозрений? – спросил Конрад, усаживаясь в плетеное кресло.
– Он не из тех, кто способен на подобные поступки. И еще, для этого ему был бы нужен чертовски сильный мотив. Арно была его единственным клиентом, и Фэдор неплохо на ней наживался.
– У такой женщины, должно быть, полно врагов, – сказал Конрад, вытягивая длинные ноги. – Кто бы это ни сделал, он ненавидел ее лютой ненавистью.
– Среди ее знакомых есть несколько реально жутких типов. – Бардин потер глаза ладонями. – Время от времени до меня доходили слухи, что Арно ничем не брезговала. Тебе известно, что она водила особую дружбу с Джеком Морером?
Оцепенев, Конрад обратился в слух.
– Нет. В смысле, особую?
– Так и знал, что ты сделаешь стойку, – усмехнулся Бардин. – Поклясться не могу, но много чего слышал. Сама Арно об этом не распространялась, но люди говорят, что они были любовниками.
– Хм. Было бы неплохо это проверить. Морер вполне мог выкинуть такой номер. Он парень безжалостный. Помнишь ту разборку, что он устроил пару лет назад? Когда семерых поставили к стенке и расстреляли из автоматов?
– Ну, не факт, что это дело рук Морера, – осторожно заметил Бардин.
– А чьих еще? Те ребята разминали мускулы на его территории. Кто выиграл от их смерти? Только Морер.
– Капитан не был столь уверен. Он решил, что Морера хочет подставить банда Джакоби.
– Ему известно, что я считаю это предположение абсурдным. Это был Морер. Не исключено, что и за нынешним убийством стоит именно он.
– Смотрю, ты неравнодушен к Мореру, – сказал Бардин, пожав плечами. – Наверное, душу готов продать, лишь бы упечь его за решетку.
– Не хочу я упекать его за решетку, – неожиданно свирепо сказал Конрад. – Я хочу отправить его на электрический стул. Слишком уж он засиделся на этом свете.
К двери патио подошел полисмен. Кашлянул и многозначительно потыкал пальцем за спину:
– Здесь мистер Фэдор, сэр.
Конрад и Бардин встали.
Гаррисон Фэдор, агент Джун Арно, стремительной упругой походкой вышел на мозаичный пол. Человек он был невысокий, худощавый, с пристальным жестким взглядом, хищным ртом и впалыми щеками. Схватив Конрада за руку, он энергично потряс ее.
– Рад вас видеть. Что тут произошло? Джун в порядке?
– Совсем наоборот, – тихо ответил Конрад. – Ее убили. Ее и всю прислугу.
Фэдор сглотнул. Лицо его вытянулось. Взяв себя в руки, он уселся в плетеное кресло.
– То есть она мертва?
– Мертвее некуда.
– Господи! – Сняв шляпу, Фэдор запустил пальцы в редеющие кудри. – Мертва, значит? Ну, черт возьми! Даже не верится.
Он посмотрел сперва на Бардина, потом на Конрада. Никто из них не сказал ни слова. Оба ждали.
– Убили! – продолжил Фэдор после паузы. – Это будет настоящая сенсация! Уф! Даже не знаю, плакать или смеяться.
– То есть? – рыкнул Бардин, бросив на Фэдора тяжелый осуждающий взгляд.
Фэдор криво усмехнулся:
