– Ты никогда бы не отдала ее в плохие руки. Но, видимо, этот вариант для него показался еще более печальным, – съязвил Костя. Он увидел, что мать начала злиться (она вообще была человеком вспыльчивым), но сдержалась.
– Я искренне надеюсь, что, обладая такой драгоценностью, ты будешь принимать правильные решения, – глядя сыну в глаза, сказала она. – Или, по крайней мере, обсуждать их со мной.
– Как ты обсуждала, пока я был ребенком? – губы Кости скривились в усмешке.
Элен зло посмотрела на сына и вышла из комнаты.
Глава 5
Он уже во Франции. Костя. Константин Константиновский – наследник великой фамилии. И ведь не стесняется так себя называть, хотя не заслужил. Был бы как родной отец – Дюпон. Простая французская фамилия – самая подходящая для такой посредственности. Ведь настоящих Константиновских уже не осталось. Мишин внук был последним из мужчин в роду. А если бы она тогда не вмешалась? Кроме двух девочек мог появиться и еще один ребенок. Возможно, даже мальчик, такой же талантливый. Неужели жертва была принесена зря? Нет, не зря, ведь он не хотел останавливаться, несмотря на все предупреждения. То решение было страшным, но оно дало покой на многие годы. До его появления.
Костя. Удивительно, что он так похож на Мишу и не похож одновременно. Такой же высокий, стройный, лишь глаза карие, а не голубые. Зато родинка на месте, спустя столько поколений появилась. Он сейчас почти в том же возрасте, что и Миша, когда их жизни изменились навсегда. Но то, что сделано, осталось в прошлом. Миша осознал свои ошибки и спустя годы подарил ей покой и радость, а Костя может все это отнять. Он уже нацелился запустить свои руки в то светлое, что еще осталось нетронутым похотью и жаждой наживы.
Ведь книга – не просто банальное воспоминание о первой любви. Этот роман – ее жизнь. Пока люди открывают книгу, есть смысл. Есть возможность встречать новый день и радоваться, зная, что история оживает вновь, позволяет мечтать и дает кому-то надежду встретить свою бессмертную любовь.
***
«Ты, наверное, удивишься, услышав новость о завещании. Скорее всего, будешь думать: ну, наконец-то, этот старикашка признал, что я писатель и доверил мне «Любовь бессмертную». Но нет, Константен, придется тебя разочаровать. Если ты думаешь, что это награда, то глубоко ошибаешься. Это груз, который я нес много лет. Не знаю, как сложилось, что эта книга до сих пор играет судьбами нашей семьи, но сделать с этим я ничего уже не могу.
Я проснулся вчера, услышав голос. Во сне или наяву, не знаю. Я теперь с трудом отличаю реальность от иллюзий из-за лекарств, мысли путаются. Она сказала: «Не разрушай мой мир. Все должно остаться как прежде. Сделай правильный выбор». Сначала я испугался. Слишком много лет о ней ничего не было слышно. Я думал, кошмар остался в прошлом и со временем уверил себя, что на самом деле ничего и не было. Но нет, она снова здесь. И сейчас, уже стоя на пороге смерти, я вдруг понял, что устал бояться. И уступать больше не хочу.
Ты хотел книгу? Забирай, она твоя, как и все связанные с ней беды, от которых я долгие годы пытался уберечь свою семью. Теперь это твоя дорога. Я не знаю, кто победит, и, если честно, мне уже все равно. Возможно, в будущем ты проклянешь меня за наследство. Возможно, скажешь спасибо. Но ты получаешь то, что заслужил. А станет ли книга наградой или наказанием, зависит только от тебя. В любом случае я советую хорошо подумать, прежде чем пытаться заработать на «Любви бессмертной». В противном случае ты можешь горько пожалеть».
Костя закончил читать письмо, которое ему отдала тетя Валери. Не просто записка, а запечатанный конверт, видимо, дед не хотел, чтобы его прочитал посторонний. Валери сказала, что он написал письмо почти сразу после составления завещания. Потом еще два дня дед был практически без сознания и, по ее словам, лишь изредка в полусне повторял непонятные фразы: «Уходи, я все решил, мне нечего больше терять». К кому он обращался, так и осталось загадкой.
Прислонив голову к подушке, Костя закрыл глаза. Сомнений, что дед сошел с ума и ему перед смертью мерещились привидения, не оставалось. Ну что ж, хоть какое-то объяснение. Если дедовские призраки помогли ему получить наследство, надо сказать им спасибо. Хотелось спать, но пропускать встречу с Софи он не собирался: еще не настолько стар, чтобы отказываться от секса из-за усталости.
Себастьян еще не приехал, и одинокий полумрак спальни слегка нервировал. Эта комната когда-то была детской, в которой рос его дед, но с тех пор прошло три четверти века. Старика уже нет в живых. Винить его за что-то, как в детстве, было нерационально. Костя знал, что дед был категорически против переезда Элен в Россию, и, несмотря на все ее успехи, так и не простил, что дочь его ослушалась. Хотя мать в школьные годы нередко отправляла его на каникулы во Францию повидаться с родней, он всегда чувствовал себя в этой семье чужим. Но надо быть честным: особой любви к деду Костя тоже не испытывал. Поэтому, даже повзрослев, он не захотел вернуться на родину: слишком много осталось детских обид.
Несмотря на все разногласия, Элен и ее отец сходились в одном – Костины книги позорят фамилию их великого предка. Единственная разница, что Элен заявляла об этом открытым текстом, а дед при редком общении просто демонстративно обходил тему стороной. Сейчас, прочитав письмо, Костя будто впервые за свою жизнь поговорил с ним откровенно. Завещание ни в коей мере не было признанием Костиных заслуг или попыткой попросить прощения. Дед в своем старческом безумии считал, что книга приносит несчастье, и просто передал эту проблему тому из родственников, кого не любил сильнее всего. Костя усмехнулся: «Ну и плевать». Столько лет обходился без поддержки, неужели стоит расстраиваться из-за отсутствия благословения старика, который никогда его не любил? Нет, справится. Главное, что рукопись у него и понятно, почему дед ее передал. Пусть в отместку: Костя во всех этих призраков и проклятия не верил. Так что не стоит портить себе настроение. С такими мыслями он спустился со второго этажа и, прихватив ноутбук, направился в дедовский кабинет.
За массивной дверью из темного дуба скрывалась писательская обитель, устроенная еще Михаилом Александровичем. Конечно, во время войны многое из обстановки пострадало, да и Костин дед, вернувшись в Нарбонн после долгих лет преподавания в Тулузском университете, переделал кабинет по своему вкусу. Но в этой комнате все равно царила атмосфера старины, которую не портил даже современный ноутбук, лежащий на дубовом письменном столе, сделанном более века назад.
Стены, выкрашенные в цвет темного дерева. Высокое узкое окно. Несколько картин с пейзажами как лазурного побережья, так и русской глубинки. Коричневое кресло с резными подлокотниками, в котором любил сидеть еще прапрадед. Костя усмехнулся. Интересно, если душа существует, дедуля сейчас наблюдает за ним? Увидит, что его внуки будут тут делать совсем скоро? Самому стало смешно от этого вопроса. Нет, все прах, конечно, прах. И книги – лишь попытка обрести бессмертие. Автор жив, пока читатели открывают его произведения и видят перед глазами созданных им героев. Ради этого стоит писать. Когда-то Костя так думал. Когда-то в прошлом. Сейчас он четко понимал, что, когда его жизнь закончится, не будет иметь никакого значения, что станет с его книгами и героями. Как не имеет значения это и для прапрадеда, тлеющего в могиле. Жить нужно здесь и сейчас. Нужно зарабатывать, нужно давать читателям то, что они хотят. А они хотят развлечения. И готовы за это платить. А уж страдания первой любви в позапрошлом веке пусть остаются уделом школьников. Учителям литературы тоже нужно что-то кушать.
Костя подошел к массивному книжному шкафу, занимающему целую стену небольшого кабинета. Открыл стеклянную дверцу с позолоченным узором. Среди рядов полок с книгами выделялась одна. На ней стояла красивая большая шкатулка в форме средневекового фолианта. Костя хорошо знал, что в ней находится, но сейчас в голове прозвучало: «Мое! Наконец-то, мое!» Путь к деньгам и славе. И пусть подавятся все, кто был против. Дед оставил наследство ему! Костя аккуратно приоткрыл крышку и провел пальцами по тонким, едва не истлевшим от старости листам. Сверху размашистым почерком прапрадеда было выведено: «Любовь бессмертная». Та самая рукопись, что прапрабабка передала издателю после ухода немцев. Костя аккуратно перебрал страницы и, пролистав описание похорон, нашел главу, про которую вспоминал совсем недавно. Всего несколько рукописных листов, на которых записаны события, переломившие жизнь прапрадеда. С усилием вглядываясь в побледневшие от времени чернила, Костя начал читать.
Глава 6
Миша с грустью смотрел в окно кареты на покрытые первой зеленью поля. В середине апреля природа с каждым днем расцветала все сильнее. Маленькие листочки выбирались из почек на деревьях, былинки травы пробивались сквозь землю, смоченную вчерашним дождем, и стремились к солнцу – источнику света и тепла. Сердце любого человека, глядя на пробуждение новой жизни, наполнилось бы радостью, но только не Мишино, где страдания горевшей глубоко внутри любви многократно усилились болью утраты. Вчера Алеша принес письмо со страшным известием: не стало маменьки. Узнав об этом, братья сразу же уехали из Москвы.
Рассвет занимался над полями, Алеша мирно спал рядом, а вот Мише, сидящему с ним бок о бок в почтовой карете, почти не удалось отдохнуть. Воспоминания нахлынули и никак не отпускали. Утро было холодным, но солнечный свет рассеивал тьму, и вот уже виднелись в легкой дымке знакомые и родные сердцу места. Миша всегда любил весеннюю пору в деревне. Все пташки вокруг радостно чирикали: зима прошла, а мы живы! Но в это утро другая мысль не давала разделить счастье от прихода весны вместе с ними: маменька больше этого света не увидит. Миша вспоминал, как мама играла с ними, как вместе ездили они на ярмарку в город, как однажды утром он рано встал и собрал цветы на лугу и хотел оставить на окошке в ее комнате, и как она улыбалась, поймав в раскрытом окне его руку, держащую маленький букет ромашек.
В памяти возникла и другая картина: как мать провожает его в Москву после того, что случилось. Миша долго таил обиду за то, что она не поддержала его, так что первое время даже не отвечал на письма. Лишь потом от Алеши он узнал о болезни матери и смягчился, став вновь добрым любящим сыном, каким она его помнила. В письмах Миша старался радовать ее известиями об успехах в учебе и не говорить о том, как тоскует его сердце. Мама тоже не позволяла себе жаловаться. Она всегда была сильной, но при этом заботливой, любящей, ласковой. Именно такой он хотел бы видеть и свою будущую жену. Мысль вновь улетела к Оленьке. Как она там? Как живет с ненавистным мужем? Миша опять вспомнил свой позор, их неудавшийся побег, из-за которого отец заставил его раньше срока уехать к брату в Москву. Как он мог так струсить? Почему ничего не сделал и обрек любимую на жизнь рядом с ненавистным стариком? Все эти месяцы в Москве ни учеба, ни попытки брата развеять его тоску не приносили счастья и не давали уйти мыслям об Оленьке. Сейчас же, когда он возвращался в места детства, в места, где они были счастливы, воспоминания становились просто невыносимыми.
Когда спустя несколько часов братья наконец добрались до имения, гроб был уже погружен на телегу, все собирались в церковь. Отец выглядел очень уставшим, он обнял Алешу, но с Мишей поздоровался довольно сухо. Старые обиды еще оставались между ними. Увидеть мать Миша смог только перед отпеванием. Он тихо подошел к гробу и замер, пытаясь в неживых линиях узнать любимые черты, но никак не получалось. Лицо матери было бледным и измученным болезнью, и Миша чувствовал, что-то важное, что было в ней, уже не здесь. Душа оставила бренное тело, маменька отправилась к Богу, Миша не сомневался, что она попадет в рай. Еще немного побудет рядом с ними и покинет земной предел. «Мама, мама, – прошептал он. – Не оставляй меня одного. Смотри на меня с небес и знай, что я очень тебя люблю».
Тем утром в храме было много людей. Приехали и родственники из Калуги, и соседи из близлежащих имений. Один за другим они появлялись в церкви, занимая места за спинами самых близких родственников. Миша стоял со свечой, слушая церковное пение, и безмолвно глядел на гроб, в котором лежала мать. Священник готовился начать обряд, когда дверь в храм вновь отворилась. Поневоле Миша обернулся на звук и увидел Оленькиного отца, за руку он держал старшего из сыновей, младший же шел вместе с гувернанткой. Следом за ними стоял еще кто-то. Миша хотел уже отвести взгляд обратно, как вдруг что-то в маленькой фигуре, освещенной сзади солнечным светом, показалось ему знакомым. Он чуть было не уронил свечу, узнав ее. За отцом в церковь вошла Оленька, под руку со своим мужем – старым графом. Девять месяцев прошло с тех пор, как Миша видел ее в последний раз, и Оленька стала еще прекраснее. Темное платье подчеркивало стройную фигуру, на плечах пальто с тонкой меховой оторочкой, а на голове элегантная шляпка с темной вуалью. Старый граф, высокий мужчина, чью оставшуюся в прошлом стать портил большой живот, обтянутый дорогой тканью темно-серого сюртука, крепко держал супругу под руку, всем видом показывая, кому принадлежит такое сокровище.
Резкий толчок в ребро вернул Мишу к реальности. Стоявший рядом Алеша шепотом сказал: «Прекрати на них таращиться». Миша с трудом отвел взгляд от Оленьки, но мысли его были уже не рядом с матерью. «Она здесь, она здесь, – повторял он. – И я должен поговорить с ней, дотронуться до нее, иначе сойду с ума».
Церковь располагалась рядом с кладбищем, и, когда гроб вынесли в последний путь, Миша постарался незаметно отстать от отца и братьев и переместиться в конец процессии. Поймав взгляд Оленьки, он кивнул ей и отошел обратно к церкви. Возлюбленная все поняла и, сказав мужу, наверное, о том, что забыла что-то во время службы, направилась обратно. Увидев, что просьба его принята, Миша быстро зашел в церковь и стал ждать, когда дверь снова отворится, чтобы впустить его мечту.
***
Костя прикрыл глаза – от чтения в сумраке комнаты, освещенной лишь небольшим бра, клонило в сон. Он буквально увидел перед собой героев книги. Вот Оленька – красавица-блондинка, вот Миша – долговязый неопытный юнец. Следующим эпизодом после уймы размышлений, в которые любил погружать читателей его прапрадед, герои наконец встретятся вечером, но ничего у них не произойдет. Они лишь будут томно признаваться друг другу в любви, вспоминая неудавшийся побег и жалея о том, что так и не смогли быть вместе. Муж Оленьки застанет их, из-за чего Мише придется бежать из родного дома.
Костя вздохнул. Вроде бы и сюжет у книги простой. Неопытный юноша, первая любовь, становление личности. Что там еще хотел сказать автор? Вспомнилась школа, как его новая учительница литературы (старая, которую Костя очень любил, вышла на пенсию за год до этого) заставила его в десятом классе писать целую научную работу по «Любви бессмертной». Хотела похвастаться, что у нее в учениках потомок того самого Михаила Константиновского.
Костя многое уже понимал. Кому нужны были его мысли или идеи? Все жаждали слышать лишь потомка, чтобы он растолковал то, что хотел сказать гениальный прапрадед. Костя не стал никого расспрашивать: ни мать, помешанную на своем великом предке, ни деда во Франции (звонить ему было бы накладно). Нет, он просто все придумал. Сочинил жаркие подробности, которые якобы передавались из уст в уста в его семье. Будто на самом деле его прапрадед был любовником Оленьки, когда она была замужем, просто в книге деликатно умолчал об этом.
Накануне городских чтений учительница зачем-то созвонилась с его матерью и упомянула об этом эпизоде. Элен была в бешенстве. Она кричала на сына весь вечер, пытаясь выяснить, зачем он оболгал прадеда. Костя сидел и тихо все выслушивал. На чтения его не пустили. И кому от этого стало хорошо? Учительница тоже не простила позора. Влепила ему четверку по русскому языку (у него оценка была на грани между «хорошо» и «отлично»), по литературе не посмела – Костя лучше всех в классе писал сочинения и рассуждал о классиках, причем иногда весьма провокационно, ведь он достаточно рано усвоил простую истину: хочешь привлечь внимание, устрой скандал.
Усталость давала о себе знать, Костя почувствовал, что неплохо бы пойти спать. Он хотел положить лист обратно, но вдруг на следующей по порядку странице заметил нечто странное. Пригляделся повнимательнее: нет, не показалось. Бумага и чернила на следующем листе тоже были очень старыми, но отличались от предыдущих. Почерк, хоть и похож, стал чуть мельче, и наклон изменился. В институтские годы Костя увлекался графологией, даже дополнительные курсы прошел. И, судя по всему, эти страницы были написаны позже. Странно, что никто не замечал этого раньше. А должен был? Рукопись всегда лежала в этой коробке. Ее и доставали лишь иногда, чтобы проверить сохранность. Костя, да и никто, наверное, со времен прапрабабки никогда не читал ее от начала до конца.
Костя аккуратно перебрал страницу за страницей. Конец главы был на месте, там же, где начиналась следующая. Но вот текст на предпоследнем листе был написан более крупным почерком. Строк на странице стало меньше, будто автор пытался закончить ровно там же, где был прошлый вариант, но слов не хватало, поэтому он выводил размашистые буквы. Последние строки главы и начало следующей были написаны старым почерком, и бумага вновь стала желтее. Все как в первых главах. «Странно, – подумал Костя. – Никогда не слышал, что рукопись переписывали».
Звук открывающейся двери прервал его размышления. Костя обернулся: Софи стояла на входе в кабинет в коротком шелковом халате, тонкой тканью плотно облегающем изгибы ее сочного тела.
– Неужели решил почитать на ночь? – кокетливо произнесла она, подходя к кузену. – Может, оставишь это старье?
Софи нежно обняла Костю сзади, пальцы скользнули вниз. Она взяла страницы из его рук, одну положила обратно в шкатулку, а другую поднесла ближе к глазам, пытаясь прочитать.
– Что бы ты сделала, если бы книга досталась тебе? – вдруг спросил Костя и, обернувшись, внимательно посмотрел на кузину.
Ее лицо было совсем рядом. Софи отстранилась, все еще держа в руке страницу из книги. Она подошла к старому подсвечнику, который уже давно не использовался для освещения, лишь для красоты.
– Вот что, – сказала она, аккуратно вытащив свечу. Софи поднесла ее к исписанному прапрадедом листу и изобразила жестом, будто поджигает бумагу. – Я бы сожгла этот хлам, из-за которого все переругались.
– Неужели? – усмехнулся Костя.
– Не веришь? – бросив лист на пол, Софи вызывающе посмотрела на кузена и, держа в руках свечку, сложила пальцы в кольцо, начав двигать ими вдоль воска. Жест был недвусмысленным. Костя улыбнулся, расстегивая брюки.
– Мне кажется, у меня есть кое-что поинтереснее, чем эта свеча.
– Я тоже так думаю, – улыбнулась Софи.
Костя взял свечку из рук Софи и провел ею по шелковому халату кузины, аккуратно раздвигая его полы. Восковой кончик скрылся между полных бедер, и девушка едва заметно вздрогнула. Перед глазами уже была картинка, от которой Костя возбудился еще сильнее. Отбросив свечу на пол, он быстро повернул Софи лицом к столу и придавил рукой к деревянной поверхности, сильно, но стараясь не причинить боли. Задрав шелковый халат, под которым не оказалось никаких трусиков, Костя быстро надел презерватив.
Глава 7
Оленька тихо открыла дверь. В притворе церкви никого не было. Увидев возлюбленную, Миша быстро схватил ее и прижал к себе. Единственное, что хотелось ему в тот момент, – держать ее в руках и никогда не отпускать.
– Вечером, – страстно шепнула Оленька и нежно скользнула пальцами по Мишиной щеке. – Мы ночуем сегодня в гостевом флигеле в отцовском имении. Муж спит крепко, постучи в окно, я открою.
– Но… Как…? – Миша, чуть не задыхался и никак не мог подобрать слова.
Олины пальцы нежно порхали по его лицу и шее, пробуждая самые низменные желания.
– Не волнуйся, место найдется. Я многому научилась и тебя научу.
Нежно, но настойчиво она наклонила Мишину голову к своему лицу. Кончиком языка Оленька скользнула по его губам, заставляя их раскрыться. Будто играя, то проникала глубже, то вновь лишь невинно подставляла губы. Миша не выдержал, и руки его крепко сжали ее тело, скользя по самым сладким его изгибам. Даже сквозь плотную ткань платья Оля почувствовала охватившее его возбуждение. Радость предвкушения захлестнула обоих. Но пора было идти.
***
– Или заставить их заняться сексом прямо в церкви?
Софи покачала головой в ответ, глядя в экран ноутбука, на котором Костя набирал диалог.
– Думаю, читательницы такого кощунства не оценят, – произнесла Софи.
Она сидела в распахнутом халате на маленьком пуфике рядом с креслом кузена и в этот момент напоминала милую пушистую болонку, которую так и хочется погладить. Костя протянул руку вниз и закопался ладонью в ее волосах.
– Пожалуй, ты права. Пойдем по плану – секс в имении у Олиного отца.
– Этого же не было на самом деле. – Софи приподнялась и с наигранным возмущением посмотрела на Костю. – Зачем ты все переиначиваешь?
– Откуда ты знаешь, что было, а чего не было? Девятнадцатый век – все самое интересное происходит за закрытыми дверями и уж точно не описывается в романах.
– Ну, не знаю, – протянула слова Софи. – У меня ощущение, Константен, что ты играешь с огнем. Дед всегда так оберегал эту книгу, а ты пытаешься ее исковеркать.
– Не исковеркать. Осовременить. Мир поменялся. Кому сейчас интересно читать про платоническую любовь, идущую через года?
– Ну, люди же до сих пор мечтают найти свою половинку. Ты ведь тоже про это пишешь в своих книгах.
– Пишу, потому что продается. Домохозяйкам, уставшим от своих скучных мужей, хочется верить в романтику. Я им это даю.
– А сам не веришь?
– В любовь на всю жизнь? Нет, конечно. Я, вообще, считаю, что институт брака в современном мире себя изжил. Люди меняются, интересы становятся разными, какой смысл терпеть друг друга годами?
– А дети?
– Что дети? Ну да, природой заложено: оставить семя, посмотреть, что из него вырастет. Жалко, что нельзя быть отцом-одиночкой, так что лет через десять–пятнадцать, наверное, женюсь. Раньше не стоит, других интересов хватает.
Софи иронично улыбнулась:
– Ну, необязательно. Можешь, суррогатную мать найти за большие деньги.
Костя откинулся на спинку кресла и слегка прикрыл глаза, продолжая играть пальцами с волосами Софи.
– Нет, такого не хочу. У ребенка должны быть двое родителей, а не как у меня. Так что постарею, найду себе молоденькую девочку с хорошим здоровьем, и пусть она возится с детворой, пока я на берегу моря в собственном доме пишу новый бестселлер. А потом мы вместе будем ужинать, жена расскажет, как прошел день у малышни, я поиграю с ними, восхищаясь, как много они уже умеют, поцелую всех в лоб и провожу спать.
Костя настолько живо представил эту картину, что на губах невольно появилась улыбка. Софи это сразу заметила.
– А не боишься, что девочка захочет себе кого-нибудь помоложе? – усмехнулась она.
– Ты про измены? – Костя открыл глаза. – Да пусть. Главное, чтобы ребенка от меня родила. Сейчас не проблема это проверить.
– А если не от тебя?
– Выгоню. Зачем моим детям мать, которой не хватило ума предохраняться с любовником?
Софи вновь улыбнулась и, положив руку кузену на плечо, приподнялась, так что ее глаза оказались очень близко к его лицу. Костя инстинктивно чуть откинулся назад, чтобы увеличить расстояние, а она произнесла:
– Мне кажется, за всем твоим цинизмом прячется маленький мальчик, который просто хочет, чтобы его любили.
Костя поморщился от ее слов.
– Софи, не играй со мной в психоанализ. Кто бы там ни жил, это касается только меня, никого другого я пускать не собираюсь.
Кузина покачала головой, но продолжать разговор не стала. Нежно поцеловав Костю в губы, она встала с пуфика и запахнула халат.
– По-моему, нам обоим уже пора спать, – сказала Софи и направилась к двери, но, сделав пару шагов, остановилась и подняла с пола упавшую страницу рукописи.
Протянув пожелтевший лист бумаги Косте, она задумчиво произнесла:
– Будь осторожен, кузен. Эта книга хранит много тайн.
– Ты поэтому хотела ее сжечь? – усмехнулся Костя, забирая лист у Софи. Она лишь кокетливо улыбнулась в ответ и со словами: «Может быть», выскользнула из комнаты.
Когда Софи ушла, Костя еще пару минут в задумчивости сидел в кресле со страницей в руке. Может, стоило спросить кузину про рукопись – не переписывал ли ее дед? Скорее всего, бессмысленно, она вряд ли этим интересуется. Костя аккуратно положил страницу обратно в шкатулку и еще раз взглянул на следующую. Нет, не показалось. Он был почти уверен, что почерк и качество бумаги отличаются.
Шум в коридоре прервал его размышления. Быстро захлопнув шкатулку, Костя подошел к двери кабинета и прислушался. Шаги будто тоже замерли. Кто это? Сердце застучало сильнее. Прошмыгнув к столу, Костя схватил тяжелую статуэтку с изображением музы, украшавшую дедовское рабочее место, и притаился за дверью. На секунду в голове мелькнуло: а вдруг там призрак деда или прапрадеда? Звук шагов был все ближе, но затих возле двери. Костя замер, приготовившись нанести удар незваному гостю, живому или мертвому. Ручка повернулась.
– Кто здесь? – услышал он молодой голос, произнесший слова на чистом французском.
Отлегло. Костя громко вздохнул и опустил руку. Выглянув из-за двери, он увидел своего кузена, с которым ему сегодня предстояло ночевать.
– Константен, – чуть ли не закричал Себастьян, пытаясь обнять родственника из России. Судя по голосу, он был пьян.
– Тихо, тихо, всех разбудишь, – улыбнулся Костя и оглядел брата с ног до головы. – Как же ты подрос! Совсем уже не похож на школьника.
Себастьян, как и сам Костя, отличался высоким ростом и худощавым телосложением. На удивление все мужчины в роду унаследовали такую конституцию. В то время как женщины (и мать Кости, и ее сестра) были невысокими, а Софи так еще и пышные формы от кого-то из родни получила.
– Перепугал меня совсем. Захожу домой, а тут в кабинете свет горит, – произнес кузен. – Я уж думал, призрак деда бродит.
– Нет, это всего лишь я, – скромно улыбнулся Костя.
– А что ты тут делаешь?
Перед глазами Кости мелькнул образ обнаженного тела Софи.
– Не спалось, – соврал он. – Решил немного поработать и заодно зарядиться атмосферой дедовского дома. Вдруг что-то путное напишу.
– Это да, шедевр! Хотя мы в старших классах нередко твои книжицы читали, – скабрезно улыбнулся Себастьян. – Девочки таяли, узнав, что ты мой брат.
– Спасибо за комплимент. – Косте хотелось огрызнуться. Надоели эти шуточки. Но кузен явно был пьян и в хорошем настроении, портить встречу не хотелось.
– Ты спать-то пойдешь? Мы вместе вроде сегодня, – спросил Себастьян.
– Да, обязательно. Сейчас допишу главу до конца. Иди, я тебя догоню.
– Ладно.
Себастьян вышел из кабинета, оставив кузена в одиночестве. Костя вновь посмотрел на шкатулку с книгой. «Надо будет увезти ее домой и изучить повнимательнее», – подумал он. Поставив на место статуэтку, Костя вытащил из кармана телефон. «В Москве сейчас половина четвертого. Не ответит, скорее всего», – подумал он, но очень уж хотелось поговорить. Костя открыл ватсап и, выбрав нужный контакт, написал сообщение.
Глава 8
На часах глубокая ночь, а он не спит. Нашел чем заняться. Нет ни стыда, ни уважения к памяти деда. Все в нем лишь похоть, грязь, гордыня. Взял то, что ему не должно принадлежать. Костя, что же ты будешь делать с этим даром?
Если бы она только могла остановить старика перед смертью, не дать ему совершить подобной подлости. Но он решил отомстить напоследок, не понимая, что сделанное в прошлом было необходимостью. Он не хотел тогда ничего слушать, одумался, лишь когда произошло самое страшное. И, к сожалению, она уверена, что с Костей не будет проще. Его дед в то время хотя бы знал, кого может потерять. А что Костя? Он один, с ним лишь самодовольство и амбиции. Он не любит никого, кроме себя, кроме своей праздной жизни.
Она улыбнулась внезапно возникшей мысли: значит, именно этого ему и придется лишиться.
***
Миша бежал что есть мочи, едва видя тропинку в темноте, но ноги и сами помнили эту много раз пройденную дорогу. Голова кружилась, а мысли в ней летели, сталкивались, пропадали и вновь возникали ниоткуда. Хотелось отдышаться, остановиться, но страх толкал вперед. Как жить после того, что случилось? Ведь он навсегда останется виновен перед Богом, перед людьми, перед семьей. Неужели душе его не будет никогда покоя? Бежать, бежать. Оленька! Что с ней станет? Весь позор ляжет на ее плечи. Почему граф проснулся? Почему увидел их? Неужели Господь хотел наказать его? Самое страшное произошло: Миша не сможет теперь жить вместе со своей семьей, он обречен скитаться, пока смерть не остановит его мучения. Бежать скорее.
Через час, добравшись по ночной дороге до отцовского имения, Мишенька тихо зашел в свою комнату, стараясь никого не разбудить. В доме была тишина. Зажег свечу и осмотрел свою маленькую спальню, в которой прошли его детские годы. Все, не быть больше в его жизни миру и спокойствию. Детство закончилось. Теперь только проклятие до самой смерти. Мишенька пересчитал оставшиеся деньги: их было очень мало, но на билет хватило бы. Но куда? В Петербург. Там будет шанс затеряться. В столице много людей. Какова вероятность, что его будут искать? Может, просто остаться здесь, делая вид, что ничего не произошло? Что он ни в чем не виноват? Но нет, он не сможет так просто жить с тяжким грузом вины.
Нужны еще деньги, хотя бы на первое время. А может? В голову пришла мысль, которую он сразу же отогнал. Нет, это же страшно. «Мама? Мама, ты разрешишь?» Что-то шепнуло в сердце: «Конечно, бери, мне же больше не нужно». Покрывшись холодным потом, Миша тихо вышел из комнаты в коридор и проскользнул к маминой спальне, где еще сегодня утром она лежала в ожидании последнего своего путешествия. Замерев возле двери и не решаясь войти, через пару секунд он все же повернул ручку. Огонь свечи озарил комнату, в которой он так любил проводить время в детстве. Глаза наполнились слезами. Смахнув их, Миша дотянулся до комода, где в ящике, закрытом на замок, лежали мамины драгоценности. Заперто. Он подошел к шкафу с одеждой. Миша помнил: мама как-то показывала (на всякий случай, говорила она), что хранит ключ в кармашке домашнего платья. Распахнув дверцу, он дотронулся до мягкой ткани и вновь не смог сдержать слез, почувствовав еще сохранившийся в одежде материнский запах. Всем сердцем презирая себя за столь ужасный поступок, Миша опустил руку в карман. Аккуратно вытащив ключ, он открыл замок.
Все как прежде: золотые кольца, жемчужное ожерелье, три браслета и несколько пар серег, самые дорогие с ярко-красными рубинами. Миша небрежно свалил все в одну кучу и бросил к себе в карман. Будь что будет. На секунду вспомнив про сестру, которой очень нравилось мерить мамины драгоценности, он вытащил рубиновые серьги и положил их обратно в ящик. Теперь он преступник, ничего не изменишь, но пусть достанутся Тане в память о матери, а не какому-то петербургскому ростовщику.
Слезы вновь застилали глаза. Мишенька закрыл ящик на ключ, положил его обратно в карман платья и вернулся к себе в комнату. Тихо сложив свои скромные пожитки в котомку, он взглянул на икону Архангела Михаила в углу комнаты, быстро перекрестился и, взяв бумагу и перо, начал писать:
«Алеша, прости, что обращаюсь именно к тебе, тем самым заставляя сообщить новость нашей семье, но за время, что мы провели вместе в Москве, ты стал мне дороже кого-либо из нашей родни. Я безмерно люблю и папеньку, и тебя, и сестер, но вынужден покинуть наш дом как преступник, потому что совершил поступок, которому нет оправдания, и я не хочу, чтобы позор пал на всю нашу семью. Скажи им, прошу, что я проигрался в карты в Москве и приехал сюда, только чтобы проститься с маменькой и найти денег для возврата долга. Учебы в Университете мне не видать, и я не хочу больше ни у кого ничего просить. Я не знаю, что ждет меня в будущем, но такова моя судьба. Возможно, когда-нибудь я смогу вернуться и заслужить ваше прощение, но сейчас должен искупить свою вину. Прошу, поцелуй за меня сестер и скажи отцу, чтобы не держал зла на своего непутевого сына.
Твой брат Михаил».
Аккуратно сложив лист бумаги, Миша тихо покинул комнату. Он подошел к соседней двери, где ночевал брат, и аккуратно просунул записку в щель, чтобы Алеша увидел ее утром. На бумаге так и остались мокрые пятна от слез. По-прежнему тихо, стараясь никого не разбудить, Миша вышел из дома навстречу своему будущему.
***
– Дамы и господа! Мы ожидаем еще одного транзитного пассажира, после чего начнем готовиться к взлету. Приносим свои извинения! – голос стюардессы вернул Костю к реальности.
С недовольством он посмотрел на соседнее пустое кресло: сомнений в том, что весь самолет ждет сейчас его мать, не оставалось. Пересадка была в Париже, и Элен договорилась встретиться с какой-то своей знакомой. Косте это было неинтересно, и он направился в зал ожидания поближе к зоне вылета. Когда объявили посадку, матери в толпе не было. Нужно было позвонить, напомнить ей, но не хотелось. Наверняка, сами по аэропорту объявление сделают. Но ей будет все равно. Элен обожала привлекать к себе внимание. Ей даже в голову не могло прийти, что работники авиакомпании волнуются, пытаются избежать конфликтной ситуации. А она просто стоит и болтает с подругой и, лишь услышав объявление по радио со своей фамилией, неспешно попрощается, обнимется пару-тройку раз и размеренным шагом направится к самолету. Хорошо, что он уже взрослый, и ему не нужно бежать за ней следом, надеясь, что мать не забудет его где-нибудь по дороге.
Костя аккуратно положил странички рукописи в шкатулку и убрал ее на полку с ручной кладью. Побоялся сдавать книгу в багаж. Прочитанные страницы были все такими же старыми, как и многие другие в этой книге, но надо будет перепроверить возраст бумаги. Что-то тревожило. Может, ерунда, конечно. Ну, переписал дед пару эпизодов, не понравился ему предыдущий вариант. Все же сложная сцена была. Надо будет попросить Кристину помочь. Когда он написал ей той первой ночью во Франции, она, конечно, не прочитала, уже спала. Ответила утром, но у Кости было слишком много дел, да и ночные мысли с наступлением нового дня казались глупыми: зачем побеспокоил пусть и давнюю подругу, но все же замужнюю женщину? Так что он просто сказал, что позвонит ей, когда прилетит.
Костя достал с полки ноутбук. Надо попробовать поработать. Это лучше, чем все время полета слушать мать. У Элен были две основные темы для разговора: гениальное творчество ее прадеда и «пошлятина», которую пишет сын. Хорошо, что похороны прошли спокойно и они практически не оставались наедине. Церковь, кладбище, много теплых слов про деда и соболезнований семье, а следующие пару дней заняло то, ради чего он отдал столько денег за перелет – встреча с нотариусом и оформление документов. Еще какие-то формальности, не требующие его присутствия, остались, но он все равно уже чувствовал себя наследником великой семьи Константиновских.
Получив права на «Любовь бессмертную», он с чистой совестью мог делать с персонажами книги все, что ему хочется, чем и занялся. Глав от лица Оленьки в оригинале книги не было, все действие там сопровождало Мишу. Теперь же Костя может показать историю так, как нравится ему и, главное, понравится читателям. Да, старшее поколение захлебнется от воплей, но даже они будут читать, чтобы потом поливать его грязью, а скандал лишь увеличит продажи. А уже когда будет написан сценарий фильма, и он выйдет на крупнейшем международном стриминге – сбудется все, чего он хотел.
Костя и сейчас неплохо зарабатывал, даже квартира в Москве была куплена им пусть и в ипотеку, но на деньги от продаж книг. Но хотелось выйти совсем на другой уровень. Может, вообще переехать? Вернуться во Францию? Нет, неохота. Это не его история. Слишком много обид осталось. На друзей детства, которые быстро его забыли, на отца, у которого появилась новая семья, на родню, с которой со временем у него ничего общего не осталось. Лучше купить маленький домик где-нибудь в Греции или Италии и жить там, писать время от времени для удовольствия, а не под графики издателей.
Деньги – это свобода, независимость. Это удовольствия. И пусть захлебываются от зависти те, кто говорит, что не в деньгах счастье. Пусть радуются, служа людям, заставляя задумываться о своих недостатках, помогая лучше понять этот мир и что там еще Элен любила говорить про творчество прапрадеда.
– Ох, заболталась! – Костя поднял глаза, рядом стояла мама с небольшим чемоданчиком ручной клади, в бесформенном летнем платье, соломенной шляпке и солнцезащитных очках, скрывающих половину лица.
– Тебя, вообще, весь самолет ждал, – недовольно произнес Костя и приподнялся, чтобы пропустить мать к окну.
– Дорогой, ну что за ерунда! Посмотри на часы, я вполне успела.
Элен протиснулась к своему креслу и откинула спинку, всем видом демонстрируя усталость. Она достала телефон и начала писать кому-то сообщение. Наверное, надо было спросить, как там дела у маминой подруги, но не хотелось. Вместо этого Костя уставился в ноутбук. Думал написать сцену, пока не начался взлет и не попросили все убрать. Хотелось чего-то особенно яркого и безумного. Подходящий образ сразу возник в голове.
В классической дедовской книге Оленька быстро сдружилась со своей падчерицей, страдавшей от безразличия отца, мечтавшего о сыне. А что если их дружба была чем-то большим? Он на секунду закрыл глаза и представил двух девушек, ласкающих друг друга на кровати. Затем включил ноутбук, ввел пин-код и зашел через браузер на открытую страницу гугл-док, где привычно работал в офлайн-режиме. Пальцы застучали по клавиатуре. Он писал безотрывно почти десять минут – целая страница текста.
«…Другая же рука Полины заскользила ниже к бедрам, пытаясь забраться под Оленькин пеньюар».
– Костя, про кого ты пишешь?
Костя захлопнул ноутбук, увидев, что мать смотрела уже не в телефон, а к нему в файл.
– Новый роман пишу.
– Про Оленьку и Полину?
– Да, что тебе не нравится? Обычные русские имена.
– Ты не продолжение же дедовской книги решил написать? – в голосе матери появились злые нотки.
– Нет, ты что забыла, чем там все заканчивается? – ответил Костя и даже почти не соврал.
Мать строго посмотрела на него.
– Даже не вздумай лезть в эту историю со своими грязными мыслями.
– А что ты сделаешь? – вдруг усмехнулся Костя. Он уже не маленький мальчик. Имеет право не изворачиваться и не пытаться казаться тем, кем на самом деле не является. – Права официально перешли ко мне. Могу хоть продолжение писать, хоть сценарий для производства порнофильма сделать. Все, что захочу. Это мое. И заметь, права на книгу мне передал твой отец. Мне, а не тебе, – подчеркнул Костя. Как же давно ему хотелось сказать что-то подобное.
– Да как ты смеешь!
– Пристегните, пожалуйста, ремни, приведите спинки кресел в вертикальное положение, – голос стюардессы заставил Элен, собиравшуюся чуть ли не наброситься на сына, прервать свой монолог. Она пробормотала:
– Если б я знала, зачем он это сделал.
Костя усмехнулся про себя: «А ведь первая мысль была, что ты его уговорила, чтобы помочь сыну. Как я мог такое подумать?» Рассказывать про содержание дедовского письма он не захотел, поэтому вслух ответил:
– Он знал, что я это заслужил. Понял, наконец, и принял, что я настоящий писатель, что бы вы за спиной ни говорили. Мои книги читают, у меня тиражи в сотни тысяч экземпляров, и они продаются. Вот и все, что нужно знать. А теперь еще и будет возможность сделать экранизацию твоей любимой книги для современного зрителя, – в голосе заиграла издевка. – Представляешь, как тиражи взлетят вверх? Может, даже прочитает кто-то оригинал не под школьную указку. Разве ты не этого хотела?
Элен безмолвно смотрела на сына. Он видел, что на ее лице отражается целая гамма чувств и, кажется, если бы они сейчас были не в самолете, мать просто выскочила бы, хлопнув дверью, но вместо этого она лишь отвернулась к иллюминатору. Косте хотелось назло ей открыть ноутбук, но самолет уже пошел на взлет, поэтому он вставил наушники, включил музыку и закрыл глаза.
Через пару минут злость схлынула. Зачем тратить нервы? Сколько уже было подобных разговоров. Костя вспомнил, как боялся рассказать Элен про свою первую законченную книгу. Боялся и надеялся, что ей понравится. Он и не думал тогда, что это будет эротика. Просто начал писать историю про любовь, про студенчество, ну а любовь без секса – что за глупость?
Первая книга была еще скромной. Он поделился ею с сокурсниками, с Кристиной, прежде всего. Ее советы помогли доработать историю, так что Костя наконец решился показать ее «старшим». Вспомнил, как сложно было обращаться к друзьям матери, чтобы пристроить книгу в издательство, и просить их пока ни о чем ей не говорить. Помнил, как они заговорщически улыбались. И какой скандал был, когда Элен прочитала. Ее прадед писал про глубокие чувства, а сын – про беспорядочные половые связи среди студентов. Она не хотела понимать, что это и есть жизнь. Любовь, ревность, секс, боль, разочарование. Это настоящее, а не нравственные страдания героев девятнадцатого века.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
