По бокам узкие дорожки с черной водой. Ручейки ветвятся между кочек и сливаются в центральное русло шириной не больше одного прыжка.
Я решил, надо добраться до полянки и передохнуть немного. По болоту все равно быстро передвигаться не получается. А платить жизнью за скорость не хочется.
Стараясь держаться кочек, я двинулся в сторону твердой земли. Кочки тоже с сюрпризами – если сами более-менее надежны, то вода рядом глубже раза в два. Если соскользнуть – уходишь по самый пояс. Благо рядом деревья и есть за что схватиться.
Только хотел совершить рискованный прыжок, как сзади послышалось жалобное:
– Лотер!
Я резко обернулся.
Половина Изабель торчит из заросшей топи, платье надулось вокруг громадным пузырем. Рыжая копна торчит, как фонарь, в глазах паника и бессилие.
Она начала барахтаться и махать руками, погружаясь все глубже.
– Не двигайся! – крикнул я и кинулся к ней.
Все произошло моментально. Я оказался рядом с Изабель в тот самый момент, когда из воды осталась торчать одна голова.
– Замри, не дергайся! – приказал я. – Так еще быстрее затянет.
Принцесса застыла с немигающими от ужаса глазами. В них снова мелькнула обреченность и смирение.
– Даже не думай, – пригрозил я и стал лихорадочно соображать, как вытащить, если даже подцепить не чем.
На глаза попалась длинная изогнутая ветка, торчащая прямо из кочки. Я одним рывком выдрал, оказалось – молодое дерево с широкими мочалистыми корнями. Осторожно, стараясь не задеть хрупкое тело принцессы, опустил верхний конец в трясину.
– Можешь рукой достать? – спросил я.
Голова девушки стала запрокидываться, лицо застыло над водой, как погребальная маска.
– Я тону, – леденящим голосом прошептала она.
– Ты можешь схватиться или нет?– выкрикнул я в бессильной злобе.
Повисла небольшая тишина, в который слышно лишь как лопаются непонятный пузыри на болоте, что-то капает и чавкает. Наконец, ощутил дерганье за ветку.
– Ну, неужели, – выдохнул я и осторожно потянул на себя.
Тащил одной рукой, другой пришлось держаться за ствол березы. Из топи показалась грязная от торфа рука, затем плечи. Спустя вечность я вытащил ее из трясины и усадил на кочку рядом с собой.
Одежда Изабель оказалась безвозвратно испорчена, не представляю, как в таком идти через Абергуд.
Девушка молчит, иногда постукивая зубами от холода. Волосы превратились в сосульки, с них стекают ручейки и промывают дорожки на испачканном торфом платье.
Я еще раз пожалел, что не могу дать ничего накинуть, ну разве что штаны снять. В таком случае, ей придется идти от меня на приличном расстоянии, а это совсем не годится.
– Жива? – спросил я, чтобы хоть что-то спросить.
Она подняла на меня испуганные глаза и пролепетала бледными губами:
– Насколько это возможно.
Я хмыкнул. Ишь, даже шутить пытается. Значит, быстро оклемается.
Поднявшись, протянул ей руку и спросил:
– Доползешь до той полянки?
Она скорбно посмотрела в сторону зеленого ковра, который лежит сразу за двумя широкими топями с кучей мелких кочек.
– Куда я денусь, – вздохнула она и вложила пальцы в ладонь.
На удивление кожа оказалась теплой. Мне казалось, раз она возрождена Ильвой, то должна быть холодной, как мертвяк. Но Изабель пышет жизнью, если не считать смиренного выражения лица и готовности умереть ради спасения королевства.
Я дернул на себя. Принцесса не ожидала такой силы, хрупкое тельце взлетело как пушинка и упало мне в руки.
Даже сквозь торфяную грязь и болотные испарения почувствовал приятный запах ее тела. Она на секунду замерла, губы снова порозовели. Пришлось отстраниться, а то мало ли что. Давно не был в таверне, где есть дом с багровыми фонарями.
– Пойдем, принцесса, – сказал я отворачиваясь. – Разведем костер, просушим тебя.
Глава 7
Кое-как сквозь туман дотащил Изабель до относительно сухого места. Им оказалась огромная кочка, которая за длительное время превратилась в островок. На нее появились болотные цветы с белыми маковками, несколько кустиков клюквы и даже маленькая нора.
Вокруг по воде стелется зеленоватая дымка, коряги из нее торчат, как кривые пальцы, норовящие схватить и утащить на самое дно.
Мы буквально вползли на зеленый ковер. Я быстро отряхнулся по-волчьи и глянул на девушку.
Колени принцессы подкосились, она рухнул в траву, раскинув руки. Я не успел подхватить, Изабель не обиделась, или сделала вид. Мол, в походе все должны проявлять стойкость. Даже принцессы.
Сейчас она похожа на свинопаску, но никак не на придворную леди – платье в торфе, лицо забрызгано грязью, волосы висят темными сосульками. От былой рыжести не осталось следа.
Я не стал ее трогать, пусть полежит, придет в себя. Сам прошелся по пяточку суши, собрал немного веток. Все сырое, развести огонь в таком месте – целая наука. Немного подумав, бросил сырые ветки и наломал палочек со стоячих деревьев. Эти хоть не пропитаны водой. Долго ковырялся с площадкой для костра – надо как-то сделать, чтобы влага от травы не просачивалась. На глаза попался небольшой трухлявый пень.
Вытащить его из податливой земли оказалось проще, чем тащить принцессу по болоту – корни почти не держат. Я перекатил его на возвышенность, когда очистил середину от трухи, появился терпкий смолянистый запах. Отлично, раз есть смола – значит, даже мокрым гореть будет.
Поставил ветки шалашиком. Вроде должен загореться, осталось только камешки подходящие найти.
Принцесса все еще лежит, раскинув руки, и тяжело дышит. В таком положении корсет чуть оттянулся, открывая белоснежное декольте. С каждым вдохом грудь высоко вздымается, как от бега.
Я хмыкнул и отвернулся. Красивая, ничего не скажешь. Беспомощная, но красивая. Из стаи ее бы все равно выгнали за слабость, а мне – жалко.
Над ней стала собираться тучка комаров, еще немного и начнут кусать.
– Ты бы встала с земли, – посоветовал я. – И так мокрая, еще и лежишь на сыром. Если простудишься, точно брошу.
Она вывернула голову и предано посмотрела на меня. Даже глаз с кошачьим зрачком выглядит честным. Ох уж этот взгляд. Специально ее, что ли, обучали так смотреть?
Я помахал рукой, показывая, мол, давай-давай, поднимайся. Она со стоном перевернулась на живот. Под ней чавкнуло мокрое платье. С заметным усилием принцесса села на колени и уперлась ладонями в мох.
– Ощущения, что меня жевали тролли, – протянула она жалобно.
– Ты даже не представляешь, что такое тролли, – ответил я, скользя взглядом по островку. – Если встретишь, убегай. Они сильные, но не слишком проворные.
Изабель подползла коряге, к торчащей из травы, и с выдохом оперлась спиной.
– Похоже, знаешь, о чем говоришь, – произнесла она устало.
Я кивнул.
– Лучше бы не знал.
Пока принцесса приходила в себя, мне удалось найти подходящие камешки. Несколько минут безуспешно чиркал над деревянным шалашиком. Потом дошло – нужно что-то быстро воспламеняющееся.
Повертел головой, справа на дереве коричневым блином торчит гриб. Отлично, с помощью таких стая переносит огонь с места на место, чтоб не разводить по десять раз.
Ствол оказался гладким, как вымоченная кожа. Пришлось попотеть, прежде чем смог забраться наверх и сорвать с коры бурый нарост.
Спустя несколько минут стараний, из сухой сердцевины гриба появился дымок. Я облегченно выдохнул – не упал в грязь мордой перед принцессой, думал совсем плохой стал, огонь не могу развести.
Я подложил тлеющую массу под шалашик, стараясь, чтобы сырой воздух не пустил мои старания насмарку. Наконец веточки зарделись желтыми языками.
– Подсаживайся ближе, – сказал я, оборачиваясь к принцессе. – Суши платье, в мокром далеко не уйдешь. И комары к костру не полетят. У тебя уже несколько красных точек на руке.
Она стала моститься у костерка, а я наломал еще веток. Для обогрева и сушки нужно много тепла.
Собрав достаточно хвороста, уселся рядом и стал подбрасывать топливо. Костер сразу оживился, пламя раздулось, приятный жар защекотал кожу. Вот оно счастье – дорога, огонь, свобода.
На мне штаны высохли еще раньше, от тепла тела. Принцессе же пришлось высунуть ноги из-под юбки, чтобы хоть как-то дать просохнуть тому, что намокло под ними. Судя по всему, слоев ткани немерено, иначе платье было бы не таким пышным. Я покачал головой – с человеческими женщинами сложно.
Она несколько минут, молча, перекладывала юбки. Набухшая ткань хлюпает и чавкает. Трудностей добавляет то, что сидит на мокром, что вообще не хорошо.
Наконец, она поднялась, на щеках проступил яркий румянец. Я насторожился – видел я такое выражение, оно предвещает, предвещает…Непонятно что.
– Платье плохо сохнет, – сказала она, еще больше смущаясь. – И нижние юбки с панталонами.
Я приподнял бровь. Такая откровенность от принцессы – явный перебор. Да что там, сама от себя не ожидала, стоит вся пунцовая, пальцы заламывает.
– От меня-то что хочешь? – спросил я, подозрительно прищурившись.
У Изабель даже уши стали цвета летнего заката. От такого одежда не то, что высохнуть – вспыхнуть должна. Вместе с волосами и травой вокруг.
– Ну, – сказала она и замялась.
– Давай, не томи, – поторопил я.
Принцесса потупила взгляд.
– Мне бы снять ее и развесить, – проговорила она тихо. – Верхнее, может, и высохнет от костра, но нижнее – нет. А оно важнее.
Несколько секунд я смотрел на Изабель, старясь, чтобы мои мысли не отражались на лице. Принцесса замерла с круглыми глазами, губы крепко сжаты. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Неужели правда верит мне? Чокнутая.
Спустя пару минут, удалось совладать с инстинктами, укрощению они поддались с огромным трудом. Боги, дайте сил.
Я прочистил горло и отвернулся, чтобы не смотреть на нее как на котлету из телячьей вырезки.
– Гм, – вырвалось у меня.
Откуда-то послышались уже знакомые чавкающие звуки. Пока лезли через топь, они приблизились, но, когда добрались до островка, развели костер – все стихло. Большинство тварей пугает тепло и огонь. Для болотных гадов тоже закономерно – существа, живущие с сырости и холоде, не могут любить пламя.
В который раз по загривку прокатилась неприятная волна, она подсказывает – надо ускориться. Ощущения, что в Абергудских топях лучше на одном месте не сидеть.
– Делай что хочешь, – выдохнул я, наконец. – Только поскорей.
Она начала было развязывать корсет, но спохватилась и отшагнула назад.
– Может, поставить какие-нибудь палки? – попросила она робко. – Я платье на них повешу. И потом отвернись.
Я закатил глаза, что за наказание. Сначала увязалась, теперь раздевается. Какой нормальный ворг при этом сохранит рассудок?
Едва соображая, я подскочил. Наугад воткнул несколько веток перед костром на достаточном расстоянии, чтобы высушить ткань, но не спалить. Даже перекладину сделал, чтоб мысли отвлечь.
Установив последнюю палку, я буквально перепрыгнул через кострище и уселся спиной к нему.
– Готово, – буркнул я под нос. – И давай шевелись. Долго нельзя рассиживаться, место жуткое и времени мало.
Сзади послышалось шуршание. Я тяжело вздохнул. То, что сижу спиной, ничего не меняет. Обоняние у меня сейчас не волчье, конечно, да и слух слабее, но в три раза лучше человеческого. Картинка всплывает перед глазами почти, как если бы видел воочию.
Слышу, как возится с завязками, вот, справилась с корсетом, но сразу не сняла. Перешла к верхним юбкам, тоже клепки какие-то, бантики.
В воздухе растекся приятный, чуть сладковатый запах ее тела. Значит, уже вылезла из юбок. Раздался тихий скрип – стянула корсет. Я скрипнул зубами, надо держать себя в руках. Это просто человеческая девушка, просто инстинкты, просто… Фу, ты черт, точно пора в таверны Межземья.
По звукам понял – развесила вещи по перекладинам и уселась на корягу.
– Я закончила, – раздался робкий голос из-за спины.
– Поздравляю, – ответил я хрипло.
– Можешь поворачиваться, – разрешила Изабель. – Платье висит как ширма, меня не видно.
– Какое счастье, – ответил я и обернулся.
