– К чему это всё, отец? Я не ты… Мы ведь уже это уяснили. Ты давно это констатировал, с досадой или торжеством… Великий Увейдат один… Все его отпрыски тебя не достойны… Жаль, что мать не подарила тебе еще одного наследника… Правда, с чего ты взял, что он бы стал лучше нас, непутевых?
Снова наблюдательный взгляд Васеля… Словно он игнорировал все то, что выливал на него Мика… Годами скопленные, застрявшие между сердцем и горлом обиды, не дававшие спокойно дышать, жить…
– Знаешь, сынок, иногда я смотрю на тебя– и мне становится страшно от мысли о том, как мы похожи с тобой… Не только внешне… По судьбе… Ты тоже заигрался в этот чертов любовный треугольник…
– У меня нет никакого треугольника, – зачем– то перебил Микаэл отца.
Тот нетерпеливо поднял два пальца вверх, призывая его помолчать, не перебивать.
– Есть, Мика…, и я даже не про этого мужика, который сейчас с ней. Да, не удивляйся… Пока ты приводил себя в божеский вид, я успел прочитать эту статейку… Предвосхищая твой вопрос и видя твою поджатую челюсть, отвечаю – ее тело я тоже рассмотрел… Красивая. По– мужски я тебя понимаю… Наверное, я бы назвал ее дешевкой, раз она позволила себе выставлять все это, на всеобщее обозрение… С другой стороны, это ее работа… Она успешна в ней… Всегда была успешна, пусть и масштабы славы были иными… Поэтому осуждать я ее не буду… Проблема как раз не в ней, а в тебе… Так вот, твоим соперником с самого начала были не чужие мужики, смотрящие на нее, и даже не ее талант, Мика… Ее амбиции… ее тщеславие– вот твои главные враги… Девица хотела не тебя и не твоих богатств, она хотела восторга и обожания… Хотела славы, хотела аплодисментов и фанатов… Возможно, предложи ты ей просто покровительство, как это было изначально, у вас все было хорошо, но ты начал зачем– то устраивать весь этот цирк со свадьбой, обрядил ее в хиджаб, стал запирать дома… Она по– любому бы сбежала, Микаэл… Открой, наконец, глаза… Все так, как должно было быть… Она хотела славу? Что ж, она ее получила… Отпусти ее… Хватит уничтожать себя, Мика… Она не достойна тебя, раз выбрала искусственный блеск софитов и мнимую любовь публики, а не истинные чувства… Пусть идет своим путем… На свете столько красивых женщин, а ты… Находишь ее дешевых копий, заливаешься пойлом и сношаешь их, как последний слабак… Узнай она об этом, звонко бы хохотала над тобой…
– Все не так, отец…– сквозь зубы, проговорил Микаэл, – Я изменял ей…
Васель усмехнулся…
– Хорошо, даже если так, своим саморазрушением сейчас, ты чего добиваешься? Она только расцветает, что– то не видно, чтобы она сильно горевала на этот счет… А вот ты вгоняешь себя в могилу, сын… Пожалей мать… На нее смотреть страшно… Она вся на нервах… Да и вообще, это еще большой вопрос, кто из вас виноват в этой твоей измене… Может быть, ты добирал ласку и теплоту, которые она тебе дать была не в состоянии? Знаешь, мужчин в постель к другой толкает много поводов, но вот причин всего две, как ни крути. Это, либо когда не любишь, либо когда чего– то недополучаешь… Вот мне кажется, у тебя второе…
– Я тоже так себя оправдывал… Не помогает, отец, прекрати… Я облажался… Глобально облажался… И потерял её… Эта чертова Асмахан… Понимаешь, она так смотрела на меня… С голодом, обожанием, восхищением… В глазах Оксаны я видел только холод, одолжение, даже снисходительность… Она словно позволяла мне быть с ней рядом, а эта… Сука… НЕ знаю, что на меня нашло… Ладно бы хоть раз… Но я шел к ней снова и снова, стоило только Оксане снова залезть в этот свой панцирь страданий и неприязни к жизни со мной… Я, словно так мысленно наказывал ее за равнодушие, а потом… Когда она ушла, вмиг все это стало выглядеть иначе… Я любил… Но я не слушал, не понимал… Я не пытался разобраться в проблеме, а только убегал от нее…
– Хорошо, ответь мне на вопрос. Ты бы принял ее сейчас такой, какая она есть? Выставляющую свою задницу, под вспышки фотокамер, на журнал, тиражом в сто тысяч экземпляров? – деловито спросил Васель, не ходя вокруг да около.
– Нет, – честно ответил Микаэл…– Не принял бы…
– Вот и все, Мика… Об этом я и говорю… Всё, уймись… У вас разные пути… Хоть эта девица и пытается тебя задеть, даже на расстоянии.
Микаэл засмеялся печально.
– Что ты говоришь? Она и не вспоминает обо мне…
Теперь усмехнулся Васель.
– Послушай меня, мальчик. Я не первый год живу на этом свете. Подольше твоего… Она делает это все, – пренебрежительно сгреб журнал со стола и потряс им, – чтобы позлить тебя… Эти татуировки, голый зад в объективы, эти слова про то, что ты там ей дал или не дал… Она сука, Микаэл… Не достойная сука, которая специально держит тебя за яйца, пусть и на расстоянии…
– Не называй ее так! – резко огрызнулся, – Не держит…– снова хриплый ответ в пустоту. Он словно не с отцом говорил, со своей совестью, – я сотни раз пытался хотя бы заговорить с ней. Ей плевать… Она… просто живет… жизнью, которую хотела…
– Вот именно! Она получила все, что хотела… Оставь ее в покое! Иди дальше… Пусть она поймет, что потеряла тебя! Хватит этих унижений!
Микаэл нервно закурил, обильно выдыхая белесый пар в воздух.
– Так легко об этом говоришь… Что же сам не пошел дальше? Сидел годами и страдал по женщине, вышедшей замуж за другого…
– Ты ничего не знаешь… Не поднимай эту тему…
– Я знаю достаточно… Оставь, отец, это пустое…
Снова молчание. Тяжелое, напряженное…
– И что дальше? Лечение от алкоголизма и депрессии? Психушка? Начнешь увечья себе наносить? Да что там увечья… ты бухаешь и садишься за руль, Микаэл…. Я ведь знаю, ты снова стал гонять, словно мальчишка, словно тебе восемнадцать лет, и ты что– то хочешь мне доказать… Остановись… Это путь в никуда… Мать свою пожалей… Она за последние полгода похудела на десять килограмм из– за твоих выходок…
Микаэл молчал… Он и сам, оставшимися мозгами, после гулянок и пьянок понимал, что его путь ведет в тупик… Вернее, в бездну… Где ему, Аиду, и место… Он закончит там, на дне преисподней… И не сможет вырваться наружу… В отличие от Нее, у него нет крылышек…
Васель встал…
– Мы с твоей мамой хотим, чтобы ты на время переехал к нам, Мика… Давай снова почувствуем себя семьей… Постараемся немного выдохнуть… Это нужно нам всем… Маме одиноко… Ты ведь наш первенец… К тебе отношение особое…
Микаэл снова печально усмехнулся… Знает он это «особое» отношение… Но вслух ничего говорить не стал… Поплелся за отцом. Тот не стал устраивать длительных прощаний, прекрасно понимая, что Микаэлу нужно дать время переварить то, что он сейчас услышал. Поступил в своем стиле – сел в автомобиль и укатил. Микаэл встал на крыльце дома, закурил очередную сигарету. Посмотрел перед собой. В небе занимался восход… Это как же рано Васель его разбудил. Не было и пяти утра… Еще бы спать да спать, а лучше вообще не просыпаться… В жемчужной серости небосклона появился нежный диск солнца… Чистый, ласкающий… Внезапно на него накатила такая сильная боль… Не за Оксану, на этот раз нет… Его поразила боль иного характера– боль того, что в очередной период обострения, когда перед глазами снова будет тьма и отчаяние, он больше не сможет вот так вот открыть глаза и посмотреть на удивительно красивый, чистый день, полный надежд… Что так и останется в черноте… В беспросветной мгле своего порока, черноты и отчаяния…
Вечером его автомобиль заехал на территорию резиденции премьера… Из машины вышел Мика с небольшой сумкой в руках. На следующий день начались его сеансы психотерапии, настоящие сеансы психотерапии… Влада и Васель радовались… Даст Бог, все наладится… Даст Бог, он забудет эту рыжеволосую девицу… И только старая служанка Асма, когда разбирала вещи блудного сына, увидела тот самый журнал, с почти голой Оксаной на обложке и презрительно плюнула от увиденного бесстыдства…
Каждую ночь он смотрел на ее фото и шептал в пустоту…
«Я научусь без тебя жить, бабочка… Научучь… Научусь… Научусь…»
ГЛАВА 4
Мадлен
– Да, скоро буду, – выпалила Маду быстро, в голосовое сообщение в Вотсапп, на турецком, накидывая, на обтянутую белой шелковой блузкой фигуру, темный строгий пиджак. На ходу допивая, до невозможности крепкий кофе… Такой, какой любили пить в Дамаске, с кардамоном. Густые, кудрявые волосы девушки, рассыпались волнами, при каждом ее стремительном шаге. Быстро подошла к Анвару, держащему на руках малыша Удея, потискала сынишку пальцами за щечку, схватив сумку, направилась на выход.
– Ладно, к вечеру буду… Сдаю смену тебе…– деловито произнесла с легкой улыбкой.
– Маду, ты выглядишь как– то чрезвычайно заговорщицки… Ты точно не влезла опять в какие– то приключения? – спросил Анвар настороженно, крепко обнимая своего сына, его точную копию.
Усмехнулась, поправив волосы на ходу.
– Ты прав, еду к любовнику…
Не стала слушать его брюзжания за спиной. Заранее знала, что сейчас начнется эта неуместная тирада о том, что она неправильно себя ведет, неправильные вещи говорит, пусть и в шутку, что ее могут понять превратно, если услышат… Кто услышит? Они, уже как полгода, жили в частном доме, говорили между собой на арабском, местная прислуга их все равно не понимала… Можно было и пошутить…
Мадлен села за руль, и через мгновение, ее спорткар– купе несся по серпантину, а девушка наслаждалась красивыми пейзажами вокруг… Она так любила эти утопающие в зелени горные склоны и рассыпанные по ним красивые виллы, сказочный вид на море, открывающийся при каждом вираже… Днем, оно светилось лазурью, утром и вечером наполнялось жемчужно– зеркальным блеском… И она теперь совершенно не могла представить, что придется уехать отсюда… Девушка наслаждалась жизнью Стамбула– яркой, энергичной, словно, бьющей резвым горячим, водным источником из самых недр Земли… А ведь совсем недавно все было не так… До сих пор она не могла не вспоминать, первые месяцы жизни здесь, без содрогания… Как же тяжело было, насколько уязвимой она себя чувствовала, какой несчастной, покинутой… Что все– таки значит время… Оно лечит всё, почти всё…. Почти всё расставляет по своим местам… Почти…
Появление Удея полностью перевернуло их жизнь. Он был потрясающим ребенком. В меру капризным, в меру живым. Супруги искренне любили его, вместе. Наверное, каждый смотрел на этого малыша, сквозь призму своих страхов и опасений, семейных травм и пережитой боли… У них обоих, в данном случае, эмоции совпадали. Родителям, обоюдно хотелось, дать малышу столько любви, сколько не получили сами, по той или иной причине… И это совместное стремление объединяло,
словно создавало какую– то общность… Нет, им так и не удалось стать семьей в традиционном понимании… Так, чтобы по– настоящему… И, хотя искры между ними проскакивали, что уж греха таить, они оба были молоды и привлекательны… Каждый подавлял их, как мог… Что– то внутри надломилось… Воздвигло нерушимую стену, между ними, как мужчиной и женщиной… Зато, смогли стать друг для друга настоящими друзьями…
И Анвар, и Маду были очень поглощены своей работой. Их жизнь, в принципе, и была организована между работой и заботами о малыше… Каждый постарался организовать свой график так, чтобы сын, почти не оставался с нянями наедине, хоть те и помогали… Были дни, когда до самой ночи не было Анвара, и тогда с Удеем все время была Мадлен, когда же на работу нужно было выезжать ей– «на службу», заступал Анвар.
После появления Удея и нескольких месяцев «бэби блюза», как часто называли состояние послеродового стресса молодые матери, Мадлен сильно хотелось снова окунуться в привычный рабочий график… Вновь почувствовать себя эффективной и активной, не только в роли матери… И в то же время, молодая мамочка поняла, что многое изменилось не только объективно, но и в ней самой, внутри… То, чем она занималась раньше, не имея сына и семьи, теперь было… попросту опасно… А опасаться, судя по всему, было чего… Она ушам своим не поверила, когда еще во время беременности, после сложного жизненного момента между ними двумя, едва не вынудившего Мадлен бежать от Анвара в Париж, он деликатно и издалека завел с ней тему о той, другой, ее настоящей работе… Муж откуда– то узнал… Вот что пугало… Не выдал своих каналов, но это уже не имело значения… Это означало, что броня ее анонимности не такая уж непроницаемая, как девушка наивно полагала…личность автора, возможно вычислить при желании… Анвар не стал ходить вокруг да около и вдаваться в подробности. Сказал только, что ему известно про параллельную журналистскую деятельность Маду. Заниматься которой теперь, имея маленького ребенка, мужа с солидным положением в бизнес– сообществе, просто недопустимо… И хотя, ее сердце мучительно сжималось от мысли, что любимое дело придется оставить, девушка согласилась с доводами Анвара и пообещала, что навсегда уйдет из инвестигационного журнализма… Муж, много раз просил раскрыть авторский псевдоним, хотел почитать ее статьи, уже написанные и опубликованные, наделавшие много шуму, но Мадлен отказалась, открывать супругу свою личность, наотрез… Если они закрывали эту страницу, значит, закрывали… А Анвар, в очередной раз удивлялся этой девушке… Скорее всего, на ее месте, другая бы не без хвастовства и тщеславия, демонстрировала свои громкие работы, зная, что муж не предаст, а жена попросила, просто перелистнуть страницу…
Потом Анвар узнает, что Маду была такая во всем… Возможно, кто– то бы назвал ее категоричной. Сама девушка называла это иначе – реалистичной… Маду больше не питала иллюзий. Всё – значит всё… Нет любви– значит нет… Она больше не в профессии, не за чем цепляться за прошлое, кичиться достижениями, уже потерявшими свою значимость в океане информации… Значит, нужно расставить новые приоритеты, сосредоточиться на другом…
Но карты легли иначе… Когда, через пару месяцев, после рождения Удея, ей позвонили с предложением, занять кресло главного редактора турецкого «Лога» – популярнейшего женского журнала о моде и стиле, она без колебаний согласилась… Карьера гламурного редактора, очень подходила супруге видного бизнесмена, уверенно и стремительно вошедшего на турецкий рынок. Да и Мадлен самой, было интересно освоить новую профессию. Не без гордости, входя в очередной вираж на серпантине, и, оглядываясь мысленно назад, девушка про себя отмечала, что за полгода сумела полностью пересмотреть редакционную политику и информационную концепцию «Лога», выведя его в топы, самых покупаемых изданий в стране. Теперь, его страницы открывали женщинам дверь не только в мир модных трендов грядущего сезона, но и рассказывали о психологии, истории, политике в доступной, но интеллектуальной форме… Яркая внешность Маду, красивый муж, громкая фамилия и природный талант, за считанные месяцы сделали ее видной представительницей турецкого светского общества, желанное на всех мероприятиях и вечеринках. Она была успешна и любима в Турции, а когда начала потихоньку еще и говорить на турецком, ее популярность возросла вдвое… Правда, гламуру вечеринок, молодая мамочка предпочитала общение с малышом, и это, забавнее всего, тоже только придавало ей очков в глазах турецких женщин, как и она, стремящихся по большей части успеть и карьеру сделать, и реализоваться в личной жизни…
Скучала ли она по тем временам, когда была возможность с головой уйти в изучение той или иной скользкой, политической темы, выискивая компроматы на видных политиков и распутывая запутанные коррупционные схемы… Наверное, да… Человек, обычно выбирает такие специальности по призванию… Ей, не хватало чувства погружения в чужие тайны, вкуса азарта докопаться до истины, пролить свет на несправедливость, или, наоборот, найти факты, оправдывающие человека, пусть в глазах общественности он и выглядел мерзавцем… Девушка чувствовала себя особенной, вне системы, над добром и злом… Поэтому и выбрала когда- то такой псевдоним … «Ясемин»– на древнесирийском – это не только название царя дамасских садов жасмина, это еще и целая философия… На языке цветов «жасмин» означал упорство и гордость, нежелание быть, как все, нежелание подстраиваться под общепринятые правила и каноны, нежелание пасовать и сдаваться, пусть силы были и не равны. Мощь жасмина была не в его яркости или толстых стеблях, этот цветок был нежным и хрупким, но всего один его небольшой куст, был способен наполнить своим благоуханием всю улицу… Ее псевдоним теперь стал историей, личной историей… И о том, что Маду делала, чем занималась, какой была до всей этой истории с Анваром, напоминала теперь, только татуировка на ноге, в виде ветки любимого цветка, о смысле которой знала только хозяйка…
И тем не менее, Мадлен была рада видеть себя такой, какой была сейчас… Это была ее реальность… Нормальная реальность… Без иллюзий… И пускай в ней не было места любви к мужчине, зато была неограниченная любовь к сыну… Была любовь к профессии, открывшейся для нее с новых граней…
Мадлен заехала на парковку так же стремительно, как выехала из дома. Она любила быструю езду… В этом они были схожи с Микаэлом… Хоть в чем– то… На ходу бросила ключи вале– парковщику, улыбнулась, ожидавшей ее у лифта секретарше. Айсу, всегда поджидала начальницу у входа, с кофе, подгадывая время своего прихода, под приезд никогда не опаздывающей Мадлен. Весело здоровались, шутили, на ходу обсуждали все острые вопросы, чтобы при необходимости начать действовать сразу…
– Спасибо, Айсу, на этом всё – подытожила она, когда помощница уже огласила ей приличный список вопросов, требующих внимания Мадлен.
– Есть еще один момент, мадам… Знаете, я уже Вам говорила на выходных… Уже третий раз за последнюю неделю, к нам обращается некая женщина… Немолодая… Она очень просит личной встречи с Вами… Говорит, у нее есть история, которая очень Вас заинтересует с профессиональной точки зрения…
Мадлен вздохнула…
– Кто такая? Артистка, певица? Угасшая звезда, мечтающая вернуть хотя бы кусочек, своей былой славы?
– Вроде бы нет… Я спрашивала у нее в лоб, проверяла даже сама, гуглила – нет… Женщина никак не связана с миром искусства… Но при этом настаивает на встрече, именно с Вами… Я объясняла, что главный редактор редко, сама общается с простыми людьми… Что встреча с Вами маловероятна, что могу, просто, хотя бы в знак уважения к ее возрасту, отправить на встречу одного из журналистов, но она непреклонна…Я бы даже сказала, настораживающе непреклонна… Ей нужны именно Вы…
Мадлен вскинула бровь…
– Наверняка, какая– то ненормальная… Даже страшно иметь дело с такими… Ладно, хамить и отказывать напрямую ей не будем… Веди себя с ней вежливо, но маринуй, Айсу… Может, сама потеряет интерес к нам… Обострение закончится – и, даже не вспомнит про свое маниакальное желание пообщаться с редактором «Лог» …
– Про сумасшествие Вы в точку попали… Я и сама начала думать, что с ней далеко не все в порядке… Крайний раз, она звонила вчера и после дежурной просьбы о желании встретиться с Вами, просила передать странную фразу… Сейчас скажу… Я даже записала… Вот, нашла, – протараторила Айсу, покопавшись во вместительной сумке, и найдя обрывок бумажки из блокнота, – она просила передать: «Я предпочитаю сломаться, но не согнуться» …
Мадлен услышала эту фразу и дернулась… По ее телу побежала дрожь, а щеки, наоборот, загорелись огнем…
Она сглотнула образовавшийся в горле ком… Облизнула пересохшие губы…
– А знаете, что, Айсу… Давайте порадуем старушку, раз она так настырна… Даже если не расскажет ничего дельного, уважим ее старость… Дайте мне ее номер… Я сама наберу, договорюсь о встрече…
– Вы? Сами? – не поверила Айсу своим ушам…
Мадлен попыталась смягчить ее удивление одобрительной улыбкой…
– Так получилось, что у меня не было бабушек… Мать отца я никогда не знала, а мать моей мамы умерла, когда мне было всего пять… Мне было бы приятно пообщаться с этой дамой… Просто как дань памяти тем, кого я потеряла слишком рано…
Анвар
Мужчина стоял у окна с бокалом коньяка, когда ее машина заехала на территорию общего дома. Проследил глазами, как вытащила ключ зажигания, как одновременно выключились фары. Утихла быстрая динамичная музыка, которую было слышно из салона, даже находясь в доме, при том, что на этот раз козырек ее кабриолета был закрыт. Ночью здесь, на возвышении, всегда было ветрено и прохладно. Супруги поэтому и облюбовали данное место– сказочный вид на море, зеленую растительность, прекрасная погода, позволяющая не включать систему кондиционирования, даже летом…
Не прошло и пары минут, как изящные острые шпильки, зацокали по мраморному полу– сначала на террасе, потом внутри дома, отодвинув преграду, в виде стеклянной двери в пол. Их дом был выполнен в минималистичном стиле. Весь из стекла и прозрачный. Благо, что не было рядом ни соседей, ни лишних глаз…
– Ты поздно, – произнес Анвар, застав девушку врасплох, от чего Мадлен дернулась. Он стоял в темноте, полностью скрытый от ее глаз.
– Аллах, ты напугал меня, Анвар, – приложила руку к груди, выдохнув, бросила сумку на диван.
– Где ты была? – снова категоричный вопрос из темноты.
– На работе, где еще…– раздраженно, но спокойно ответила Маду, скидывая туфли с уставших ног.
– Я звонил твоей секретарше. Сказала, что ты ушла из офиса еще часа три назад…
Мадлен нетерпеливо начала расстегивать рубашку, резко дергая бантик на шее.
– Анвар, я работаю не только в офисе. У меня была встреча.
– С кем встреча? – не унимался он.
Расстегнула все пуговицы на глазах у мужа. Внизу был эластичный топ… Теперь, он смог его разглядеть, поняв, наконец, что это она такая смелая в своих действиях, перед ним. Признаться, на секунду, мужчина затаил дыхание, думая, неужели девица не постесняется раздеться…
– Ты сейчас в ревнивого мужа решил поиграть? Что за цирк, Анвар? Задавай себе эти вопросы, когда будешь с очередными своими телками до утра! – выпалила, подходя вплотную. – Сын спит?
– Молодец, вспомнила о сыне… Спит… Матери так и не дождался, уснул в слезах… Маду, я сейчас не шучу… Если ты и правда крутишь шашни на стороне, я не потерплю… Мы у всех на глазах, как на ладони… Про мою жену не будут говорить, что…
– Заткнись, Анвар!– прошипела Мадлен, кидаясь на него, – ты слова мне сказать права не имеешь! Не в чем тебе меня упрекнуть! Я давно забыла, что молодая, красивая женщина! Это я себя похоронила в этом проклятом браке! А ты ни в чем себе не отказываешь! Все, что у меня есть– это мой сын и моя работа!
Анвар схватил ее за локоть, притянул к себе, обдав алкогольным амбре коньяка.
– Я предлагал тебе разрядку, девочка. Знаю способ, как тебе снова почувствовать себя женщиной…
– Пусти меня, идиот, – вывернулась насилу, – я уже говорила тебе, что не буду просто так спать с тобой, словно я одна из твоих шлюх.
Анвар усмехнулся, приподняв бровь.
– Это ты мне говоришь, Маду? Шлюхой быть моей не хочешь? Да ты хуже! Это ты трахнула меня под кайфом! Сама соблазнила! Скакала на мне, как одержимая… И теперь говоришь мне, что не такая? К тому же… Какой я был по счету, а? Сколько их было до меня? – снова захват на ее руке. Он был пьян. Вот откуда эта агрессия…
– Какой же ты…– сложила губы в презрительную полоску.
– Какой? Справедливый? Говорящий правду?
Отпустил сам. Отошел на безопасную дистанцию, чувствуя исходящие от нее флюиды злости…
– Голодную женщину видно, Мадлен… Моя жена не должна ходить голодной…
– Хорошо, куплю себе вибратор, – ответила, бросив на него полный презрения взгляд и желая закрыть эту тему. Она так устала за сегодня, что было не до выяснения отношений…
– Вибратор не поможет такой бешеной сучке, как ты, Маду…– снова усмехнулся, порочно облизав губы. Она чувствовала на себе его темный взгляд. Что на него нашло опять?
– В чем твоя проблема, Диб? Тебе мало баб, которые тебе дают? Что, ты ко мне привязался? Мы ведь с тобой решили еще на том берегу, еще когда только заключали этот идиотский союз– наш брак фиктивный… Для окружающих, для семьи… Мы никогда не будем настоящими мужем и женой. Я больше не хочу от тебя ничего… Да, была минутная слабость… Я была другой, жизнь была другой… Сейчас мне это не нужно… Мы не любим друг друга… Я не хочу так, понимаешь? Ты спросил у меня, каким ты был по счету? Да никаким! Знаешь, почему?! Потому что я тебя никогда и не записывала в счет! Я считала всегда только тех, кто что– то значил для меня… Для кого я, что– то значила! А у нас с тобой никогда, ничего не было… В тот день мы с тобой были не людьми, а двумя кончеными животными! Мне стыдно! Стыдно за ту ночь! Если бы не сын…
– Это ты подсунула мне ту таблетку, – хрипло произнес он, прожигая глазами, – не строй сейчас из себя Мать Магдалену… У меня просто болела голова!!! А ты…
Мадлен засмеялась. Сначала еле слышно. Потом все громче и громче. Ее смех перешел в истерику. Из глаз непроизвольно брызнули слезы.
– Какой же ты идиот, Анвар…– покачала головой, вытирая лицо холеными руками, – это была простая аскорбинка… Даже не Рилозон, который совершенно безвреден и реально помогает от мигрени! Я тогда на нервах перепутала таблетки, идиота ты кусок! Так что разочаруйся- не было никаких наркотиков или перегиба с дозой лкарства ! Я и не держала никогда такие вещи в своих руках! Я же все– таки, дочь Увейдата! Одно дело– веселиться, другое– принимать противозаконную дурь, превращаясь в нелюдя! Кто из нормальных людей в наше время будет таким заниматься?! Только ничтожный деградант, мразь, нелюдь, конченный человек!
Она выплюнула это в лицо Анвару, и только темнота скрыла, как он начал белеть на глазах…
– Что ты этим хочешь сказать? – его голос перешел на хрип. Странный, скрипучий, болезненный… Он трезвел на глазах…
– Мы трахались в незамутненном сознании, Анвар… Да, не смотри так удивленно, не было ни наркоты, ни алкоголя, ни превышения дозировки обычного лекарства, что могло бы привести к изменению сознания… и совести тоже не было… Сыном клянусь! Так что живи теперь с этой мыслью…
ГЛАВА 5
Амаль
С того проклятого дня, как шейх Макдиси пригласил их на ужин, прошло уже недели полторы, но тяжелый, неприятный осадок так и не оставил Амаль. Посеянные Шерифом сомнения и тревоги, как оказалось, нарушили не только ее душевное равновесие, но и неизбежно затронули отношения Фахда и Амаль… Внешне все было хорошо, в постели, на физическом уровне, тоже. Они все так же не отказывали себе в близости, но привычной душевной эмпатии, единения не было… Фахд был нежен и внимателен, даже чрезмерно, но Амаль, слишком хорошо знала его и чувствовала, чтобы не ощутить и не заметить – он тоже был напряжен и чем– то озабочен… И это снова и снова посылало ее по извилистым тропинкам мучительного самокопания и самонакручивания, потому что она точно знала – что– то зреет, что– то происходит у нее за спиной… Что такое говорил и делал старший Макдиси сыну, когда они оставались наедине… К чему призывал? На какие болезненные точки давил? А главное, зачем ему это было нужно? Он не желал им счастья? Или же просто преследовал свои хитрые политические цели, будучи готовым с легкостью пожертвовать семейным благополучием Фахда и Амаль… Да и какое оно было, это семейное благополучие, в глазах старшего Макдиси, мужчины с тремя женами и кучей наложниц… Очевидно, она и он вкладывали в понятие «счастье» разные вещи…
Вчера Фахд все– такие улетел в командировку с отцом в Париж, несмотря на их планы провести конец месяца вместе. И она даже внутренне была рада этому. Настроение толкало ее побыть в одиночестве, подумать… Все равно той долгожданной идиллии и интимности, которой она так жаждала, мечтая остаться вдали от всех, только с мужем, в ее нынешнем состоянии достичь было невозможно… Постаралась расслабиться, занявшись собой– массажи, маникюр, косметические процедуры, но глаза все равно были на мокром месте… Сама злилась на свою слабость, решила переключить мозги на чтение серьезной литературы– в сентябре ей предстояло возобновлять учебу, академический отпуск подходил к концу. Начала потихоньку «приходить» в интеллектуальную форму, но и чтение не шло… Голова была словно ватная…
Внезапно с пульта охраны позвонили. Амаль удивилась. К ней редко кто приезжал без предупреждения– все официальные визиты родственников Фахда– жен его отца или сестер– заранее согласовывались. Пожалуй, без приглашения могла приехать только Валерия, жена брата Фахда, Нура, но Амаль точно знала, что парочка со всеми своими детьми сейчас на Сокотре, так обожаемой Лерой…
– Госпожа, к Вам…– Амаль не могла не расслышать смешанные нотки замешательства, удивления и страха в голосе начальника охраны, –… шейха Юлианна… Пропустить?
– Ну конечно, – удивилась такой странной реакции обслуживающего персонала на почетную гостью.
Впрочем, как только Юлианна показалась на пороге, проходя, в просторную гостиную дома Амаль и Фахда, девушка поняла, почему охранник был так удивлен…
Юлианна
Накануне
Шериф прошел в спальню, как всегда, не стучась. Юлианна, сидевшая у трюмо, невольно вздрогнула. Мужчина был раздражен, это читалось в его резких движениях– небрежно стянул с плеч пиджак, так же порывисто начал расстегивать пуговицы рубашки. Добрался до запонок, но они никак не поддавались, выругался.
– Подойди, помоги, что смотришь, – раздраженно выпалил Юлианне, – хорошая, покорная жена, вообще должна встречать мужа, стоя у входа на коленях.
Юлианна подошла, ответив на его унизительное замечание лишь усмешкой.
Проворно расстегнула дорогие, фирменные запонки, положила их на трюмо. Повернулась, хотела было отойти, но Шериф перехватил ее, притянув к себе спиной, за талию.
– Куда это ты? – снова царапающий голос у уха, – штаны сними и туфли.
Юлианна дернулась, словно ее обдали кипятком.
– Пусть твои шлюшки снимают тебе обувь и ноги облизывают… Пусти…
Хмыкнул, только сильнее зажав.
– А ты кто, интересно? Не шлюшка? На жену ты тоже не тянешь, ведешь себя, как приживалка… Какая от тебя польза вообще?
– Раз никакой, так отпусти…– тихо проговорила, мысленно радуясь, что была сейчас к нему спиной. На глазах невольно проступили слезы.
– До сих пор не уяснила, Юля? – поднял руку к ее горлу, сжал достаточно сильно. Так, что она ощутила сдавливающее напряжение в горле, – своего я ничего, никогда не отдаю… Все мое, принадлежит всегда, только мне… Все это,– показал второй рукой, делая полукруг в воздухе,– моя собственность, ты моя собственность. Да все вы – моя собственность… В этой стране нет ничего и никого, кто бы мне ни принадлежал…
– Фахд тоже твоя собственность? Поэтому ты так жалишь бедную девочку своим ядом? Ревнуешь? Боишься, что заберет его у тебя? Слишком сильно парень привязан к ней, по– твоему?
Шериф заливисто засмеялася, все– таки выпуская ее из объятий.
– Неужели ты думаешь, что наивная крошка, с голубыми глазками, для меня в чем– то может быть конкуренткой? Не неси чушь. Я для Фахда всё, а она– просто тугая киска и упругая попка, которой он скоро наиграется…
Теперь улыбнулась Юлианна.
– И ты, и я прекрасно знаем, что это далеко не так… Фахд ценит ее, любит… И Амаль не так проста, как ты пытаешься сейчас изобразить… Она далеко не птичка с вашего острова разврата… Он не причинит ей боли, он дорожит ее чувствами… Так что все твои планы…
– Я тоже тебя люблю, Юля, но, все равно спокойно причиняю боль… А если ты, сейчас, не заткнешься, не опустишься на колени и не отсосешь мне, заняв свой рот чем– то более полезным, чем глупой болтовней, то причиню снова…– голос шейха звучал угрожающе, но отнюдь не потому, что ее слова хоть сколь– либо задели или испугали. Просто Шериф Макдиси очень не любил, когда ему перечили…
Юлианна снова дернулась. Теперь уже не могла скрыть отвращения, отразившегося в глазах, влажным блеском, предвестником слез… Очередных, пролитых в присутствии этого мужчины…
– Лжешь… Ты не любишь… Никогда не любил…– тихо произнесла, пересиливая себя, через «не хочу», опускаясь перед ним. – Я всегда была для тебя лишь копией, заменой… Неудачницей, имевшей несчастье, попасться на твоем пути и оказаться в лапах паука, без возможности вырваться на свободу…
– Неудачница? – снова хмыкнул Макдиси, грубо проведя по ее нижней губе большим пальцем, – да я подарил тебе сказку, неблагодарная… Кем ты была? Адвокатишкой в ветхом платье и колготках со стрелкой под сапогами? Румынской эмигранткой, получившей возможность остаться в Швейцарии только потому, что вашу бедную, убогую страну приняли в Евросоюз? Да что тебя ждало? Так бы и занималась третьесортными делами своих соплеменников, потому что коренным швейцарцам, за такие дешевые кейсы и браться– то было не ком– иль– фо… Ты была ничем, Юля! А я сделал тебя королевой…
Она снова усмехнулась…
– Да, одной из… королев… И ты, и я знаем, Шериф, что все эти годы по какому– то чудовищному, злому року мне пришлось искупать грехи другой… Хотя… Я уверена, никаких грехов вовсе и не было… Было только твое извращенное сознание ,в восприятии реальности…
Шериф хмыкнул, пренебрежительно похлопав ее по щеке. Юлианна смотрела теперь на него снизу вверх, и он упивался своей властью… Как же Макдиси любил это чувство превосходства… И не важно, над кем, над чем, в какой ситуации… Сколько лет прошло с тех пор, как он смог встать на вершине пирамиды власти? А все равно это чувство будоражило…
– Тебя сегодня пробило на философствования и признания? Лучше открывая рот и соси… Быстро…
Она подчинилась… Всегда подчинялась, хоть потом так отчаянно ненавидела себя за это… Этот ад продолжался столько лет… Как отчаянно она мечтала вырваться… Как отчаянно хотела свободы, но… годы шли, а свобода оставалась, где– то там, позади, на давно оставленном перроне, в паре с ее молодостью, профессиональными амбициями, мечтами о будущем… Как так получилось? Почему она? За что? Когда впервые посмотрела в одно из роскошных зеркал его резиденции, чтобы понять, что ее жизнь теперь более походит на психоделический триллер… Когда– то она любила его… Или нет? Скорее, не смогла противостоять натиску… Деньги, обаяние, шикарные поступки, красивые слова, горячие взгляды и умелые прикосновения… Шериф Макдиси действовал как совершенный вид вооружения– точно в цель, предвосхищая возможные отклонения от траектории жертвы, внезапно и неожиданно… Наивная, мало что видевшая девочка, только вступившая на жизненный путь, едва ли имела шансы дать ему отпор и здраво оценивать реальность вокруг… А когда, наконец, очки слетели с глаз, было уже слишком поздно…
Через полчаса Юлианна снова плакала… На этот раз в душе, пытаясь смыть с себя грязь произошедшего, хоть и не помогало… Уже ничего не помогало… Немного спасал алкоголь, но Макдиси вовремя увидел, что она пытается найти спасение в бутылке – и теперь, пресекал все ее попытки напиться, жестко контролируя, сколько, когда и при каких условиях она потребляет.
Собралась, наконец, с силами, вышла из душа, завернулась в махровый халат по самое горло, мысленно съеживаясь, готовя себя к встрече с ним…
Когда Юлианна, снова появилась в комнате, подняла взгляд на мужа, ее сердце пропустило несколько ударов. Макдиси нависал над трюмо. Верхняя полка была отодвинута, а в руках Шериф держал блистер с таблетками.
Девушка инстинктивно закрыла рот рукой, и начала пятиться назад, но он обернулся, буквально пригвоздив к полу, взглядом…
– Сука… Ты опять за своё…– прошипел злобно…– Я сказал тебе, чтобы выкинула эти таблетки!
– Шериф, послушай…– попыталась достучаться до него, испуганным голосом, немного ослабить гнев, – пойми, я не хочу…
Теперь он шел на нее… Шаг, два… Она мысленно вжала голову в плечи, готовясь к тому, что сейчас произойдет… Хотя как к этому можно было подготовиться? Удар… Сильный, оглушающий, растекающийся болезненным всполохом по щеке, металлическим вкусом во рту и звоном в ушах… женщина резко отскакивает от мужской руки, как от пружины, ударяется головой о стену. Скатывается по ней вниз безвольной тряпкой. Чувствует влагу в носу, проверяет рукой– кровь… Перед глазами пелена… В сердце боль… Жуткая, свербящая… Словно там дырка и гуляет ветер…
– Я предупреждал тебя, Юлианна… Никаких противозачаточных… Ты родишь от меня! Я заставлю тебя, сука, даже если придется привязать к кровати и пичкать гормонами… Кстати, и что я до сих пор так не сделал? Всё пытаюсь быть к тебе благосклонным…
– Я не рожу от тебя, – заплетающимся языком, собирая последние силы по мелким осколкам, выдавила она, – лучше матку себе вырежу, но не рожу… Ты чудовище… Чудовище…
Он садится рядом на корточки… Протягивает ей платок. Деланно нежно, сам утирает алую влагу под раскрасневшимся носом.
– Разве я плохой отец для своих детей? Разве не люблю их? Разве мало дал и дам?
– Я ненавижу тебя, Шериф… Умоляю отпусти меня, пожалуйста… Я не хочу от тебя детей… Разве мало на свете девушек, которые добровольно захотят с тобой быть? Моложе, красивее, плодовитее… Отпусти… Они тебе родят… Сами, с желанием, инициативно…
На этот раз, он сжимает женские волосы на затылке. Резко дергает за них, приподнимая лицо и заставляя посмотреть на него.
– Ты даже представить себе не можешь, что я сделаю с тобой, если ты посмеешь еще раз такое произнести…
Амаль
Когда Юлианна сняла полностью покрывающую ее абайю, Амаль невольно охнула. На половине ее лица красовался огромный синяк. Один глаз был заплывшим, бровь рассечена. Девушки пересеклись взглядами и Юлианна тут же отвела свой, подавляя стыд и боль…
– Юлианна… что… что произошло? – еле слышно прошептала Амаль, чувствуя, как страшная догадка, вместе с застывшей в жилах кровью, парализует ее…
Та поднимает глаза. Губы молодой женщины невольно начинают дрожать, и Амаль только сейчас видит, что они тоже разбиты…
– Амаль, я… Понимаю, что ты можешь мне отказать… Понимаю, что я, не имею никакого права приходить к тебе… Мы никогда не были близки… Да я, вообще ни с кем не близка, если честно,– усмехается, нервно рассекая простор светлой гостиной, наследника Макдиси своими шагами,– но мне больше не к кому обратиться…
– Что нужно сделать? – твердо спрашивает Амаль, закусывая губу в нервном напряжении…
Юлианна молчит с минуту, собираясь с мыслями… Видно, этот разговор дается ей крайне непросто…
– Мне нужна помощь твоих отца и матери, Люльти… Пожалуйста, помоги…– руки девушки трясутся, как и ее голос. Она на грани, или уже давно за ней…
Амаль вздыхает, приглашая Юлианну присесть, служанка заносит в комнату травяной чай, и Люльти тут же нетерпеливо просит ее покинуть помещение, чтобы продолжить разговор без лишних ушей…
– Шериф– страшный человек… Он столь же опасен, сколь умен и влиятелен… Воевать с таким– самоубийство… Убегать от такого– бессмысленно… И все– таки я надеялась, что смогу… Хотела просто испариться… Потому что уехать в другую страну, как нормальный, обычный человек, продолжать жизнь, как ни в чем не бывало, он бы все равно мне не дал… Я говорила с Валерией, женой Нура. Она понимающая, мудрая… Надеялась, что она сможет мне помочь, хотя бы посоветует, что– то. Но как только она услышала, что я хочу бежать и прятаться, ее словно подменили… Она так рьяно меня отговаривала, так отчаянно просила не совершать глупостей… Не знаю… Может ей что– то известно? Хотя, неважно… Это не имеет сейчас значения… Я должна, Амаль… Я должна попытаться избавиться от него…
– Тогда… что ты собираешься делать, Юлианна? Каков твой план?
Та, впервые за весь их разговор, подняла очень решительный взгляд на Амаль. Ждала этого вопроса… Для ответа на него, она сюда и пришла…
– Все эти годы, Шериф измывался надо мной, чувствуя свою полную безнаказанность… Так или иначе, все люди в нашем окружении были с его стороны… Мне не к кому было обратиться, не было никого равного ему, кто бы мог меня защитить… Чье мнение он бы уважал… Но вчера… Меня буквально осенило, Амаль… Он не посмеет пойти против твоей семьи… Если бы они за меня заступились…
– Ты говорила с Фахдом? – напряженно спросила Амаль, – в ее голове все еще не укладывалось, что в их семье, большой семье, могли происходить такие вещи… Насилие? Избиения?
– Нет, чтобы это дало… Он его сын, любимчик… Он все равно встал бы на его сторону…
Амаль категорично закачала головой.
– Не поверю… Фахд не позволил бы, чтобы кого– то избивали в его окружении… Даже отец… Он не такой…
Юлианна хмыкнула печально– обреченно, и в то же время знающе.
– Дело не в том, какой Фахд, Амаль… Пойми, Шериф первоклассный манипулятор… Он мастерски умеет все выворачивать в свою пользу… Я даже не сомневаюсь в том, что он с легкостью бы сделал так, что Фахд поверил бы ему… И ты это тоже имей в виду… Тебе не переиграть Шерифа… Не пытайся идти с ним в конфронтацию, даже скрытую…
Амаль молчала. Она и сама прекрасно понимала, что женщина права, вот только… Сидеть сложа руки и терпеть, пока тот будет навязывать их семье свою волю, не желала… Впрочем, речь сейчас была не о том…
– Все еще не понимаю, что ты хочешь именно, Юлианна… При чем здесь мои родители?
– Послушай… Шериф в отъезде… Они с Фахдом вернутся только завтра вечером… Я не буду ходить вокруг да около, Амаль, скажу, как есть… Я бы хотела попросить твоих родителей принять меня… Не навсегда, нет… Я бы хотела рассказать Васелю и Владе о том, что происходит между мной и Шерифом и попросить его выступить на моей стороне… Добиться развода… Если Васель будет в курсе происходящего в нашей семье, Шериф не посмеет пойти против него, не посмеет причинить мне вред… Я смогу от него избавиться… Пусть даже не официально… Пусть он найдет другие способы оказания на меня давления, но по крайней мере, я буду точно знать, что на крайние шаги он не пойдет… Побоится Васеля…
Амаль задумалась. Девушка прекрасно понимала, про какие «шаги» Юлианна говорила и от этой мысли, кровь в венах стыла… В голове не укладывалось… Да, Шериф не производил на нее впечатление добродушного весельчака, но насилие, жестокость, убийства… Нет, это было уже слишком… А еще неизбежно закрались другие мысли, начавшие скрести по ее душе острыми кошачьими ноготками… Что будет с ней, если она поможет Юлианне? Как отнесется к ее действиям Фахд?
– Но где гарантии, что Шериф не причинит тебе вред потом, когда ты добьешься развода… Если он и правда столь опасен, от него можно ожидать все, что угодно, Юля…
Юлианна снова истерично засмеялась. Обреченно.
– Ты сейчас говоришь точно так же, как Валерия… Только… Только вам не понять. Ни тебе, ни ей… Ваши мужья не делают с вами то, что делает мой… Пока, Амаль… Пока не делают, потому что ты никогда не можешь загадать, что будет ждать тебя с таким мужчиной в будущем… Власть развращает, а такая власть, как у них– абсолютная, позволяющая иметь неограниченное количество денег, делает их в их же понимании неуязвимыми, неприкосновенными, небожителями, которым дозволено все то, что не получить простому человеку… Не смотри на меня так, Амаль… Я не пытаюсь тебя запугать, я лишь предупреждаю… Мое мнение– Фахд не такой, он лучше отца, адекватнее и добрее, но… Любовь таких мужчин может быть болезненной… Я тоже любила… Черт, да! Я любила этого подонка, – сорвалась на слезы Юлианна, закрывал глаза руками. – А теперь… Теперь я готова на все, ради хотя бы недели, проведенной свободным от него человеком… Я готова идти на этот риск… Даже мысль о том, что он может меня убить, блекнет на фоне перспективы продолжать жить с ним… Если я не попробую и не рискну, Амаль, я сама наложу на себя руки… Я больше не могу так…
Рыдания Юлианны теперь были громкими, утробными, отчаянными.
У Амаль внутри все похолодело одновременно и от страха, и от сочувствия к этой бедной молодой женщине…
– Как ты представляешь себе этот побег? Я ведь правильно понимаю, что ты хочешь, чтобы я помогла тебе бежать в Сирию?
– Да, – утерла нос та, снова поднимая глаза на Амаль, – я не знаю… Я бы полетела регулярным рейсом, но это не вариант… Меня поймают… Ты ведь знаешь, здесь на границе считывают радужку глаз… даже паспорт подделать не вариант… Если бы… Если бы улететь туда секретно, на частном самолете… Не знаю, как– то в обход таможни…
Амаль молчала, перебирая в голове возможные варианты. Если бы кто– то знал, в какой внутренней агонии она сейчас пребывала, в каких сомнениях… Девушка понимала, все, что они сейчас обсуждали– это самоубийство… И не только потому, что она инстинктивно боялась Макдиси– старшего… Страшнее для нее была реакция Фахда… Позволить Юлианне воплотить свой план ,означало только одно– не просто вынести сор из избы, фактически, это было предательством… Не так должна себя вести супруга наследника… Ведь интересы страны важнее… Интересы монаршей репутации превыше всего… Она снова подняла глаза на девушку напротив, напряженно ожидавшую ответа Амаль, от которого при любом раскладе зависела ее жизнь…
– Лететь на одном из самолетов семьи Макдиси нельзя…– тихо, но решительно произнесла она, рассуждая вслух и понимая, что ступает на зыбкую почву, но назад пути уже не было, – но и если мы пригоним самолет из Сирии, это тоже сразу вызовет много вопросов… А нам пока они не нужны… Нужно выиграть время, – снова задумалась, прикусив губу, – думаю, есть один вариант… Только… Мне надо совершить пару звонков, Юля… Посиди пока здесь, выпей чаю, успокойся, насколько это возможно… И не волнуйся, хуже все равно уже не будет…
Подняла на нее свои лучезарные, полные решимости глаза.
– Я надеюсь, что моя идея сработает и я смогу тебе помочь, мы сможем…
ГЛАВА 6
Мадлен
Уже четверть часа, Мадлен стояла у зеркала и критически оглядывала себя… Не то, чтобы она комплексовала по поводу фигуры, напротив, в своих внешних данных она была уверена всегда, и сейчас тоже… Еще бы, хороший рост, красивая аппетитная грудь, которая теперь, после родов, стала еще более налитой и округлой, ничуть не поплывшая талия, покатые бедра… Нет, она не относилась к категории «вешалок», модельного типа худосочных девиц, но и пышкой ее никак назвать было нельзя… Скорее, она была аппетитной, но миниатюрной…
Беспокойство ее, здесь и сейчас, было связано отнюдь не с тем, что во внешности что- то было не так… Скорее, она никак не могла понять, в каком виде лучше появиться у бассейна, при гостях… Вчера, Анвар огорошил ее новостью…
– Слушай… Завтра выходной… И к нам пожалуют гости… Это мои возможные деловые партнеры. Француз с женой и турок, живущий между Парижем и Стамбулом. Мой помощник предложил им провести день у нашего бассейна. Барбекю, расслабленная, домашняя обстановка… Извини, что вот так ставлю тебя перед фактом, это косяк протокольщика… Надо было сначала все согласовать с тобой…
– Все нормально, мы все организуем… Хорошо, что завтра у нас няня Удея, она подстрахует с малышом. Не волнуйся, нужна домашняя обстановка- будет домашняя обстановка… Я, даже могу что- то приготовить, сама.
Анвар поднял на нее удивленно- насмешливый взгляд.
– Ты?
Мадлен раздраженно вздернула нос.
– Представь себе, я умею готовить, и весьма неплохо… Вообще- то, я с восемнадцати лет живу одна…
Он лишь вскинул бровь, оставляя ее ответ без комментариев.
