Итогом негласного вызова стал шикарный стол, из- под руки Мадлен, с кучей блюд национальной кухни. Она посвятила этому полночи, но это ее, даже радовало. Она любила готовить, это расслабляло и отвлекало… А отвлечься хотелось, все равно, сон бы не шел… На душе было неспокойно, и Маду, даже сама не понимала, почему… Возможно, все дело было в том, что гостей в доме вот так, по- домашнему, как настоящая семья, они принимали впервые… Не почувствуют ли посторонние фальшь и наигранность, не вскроется ли их обман? Парадоксально, но при наличии шикарного, видового бассейна, по назначению, они им почти никогда не пользовались… Анвар иногда совершал заплывы, скорее для поддержания формы, чем для расслабления, она же – нет… Никогда не любила воду… Малыша в бассейн они тоже пока не пускали, пользуясь относительной близостью моря и с большей охотой отправляя его купаться с няней туда, в более полезную среду…
После того, как хотя бы за меню Мадлен была спокойна, расставив многочисленные заготовки по холодильникам, появились другие поводы для беспокойства… И сейчас, за пару минут до выхода к гостям, они все больше и больше нарастали… Повернулась критически, боком к зеркалу. Посмотрела на свое бедро… Она уже совсем и забыла, что кого- то может шокировать ее татуировка… Фиктивные отношения с Анваром, интенсивная работа на износ, беременность и роды, полностью изменили ее жизнь… Мадлен, теперь и не помнила, когда в последний раз надевала купальник… Раньше факт наличия тату ее ничуть не смущал… При семье она умело шифровалась, избегая погружений в воду и загораний, прикрываясь тем, что не любит загорелую кожу. В компании друзей ее экспрессивное творчество на бедре скорее восхищало, полностью коррелируя с ее ярким, эксцентричным образом, но вот теперь… Она жена уважаемого человека, мать… В гости к ним едут отнюдь не ее друзья- бонвиваны… И ей предстоит предстать перед ними в купальнике… Красивая, извилистая ветка жасмина оплетала ее бедро, зацепляя тоненькими побегами ягодицы и даже пах, скрытый за бикини, маленькие аккуратные цветочки, немного подкрашенные в беловато- желтовато- зеленые тона, изящным каскадом рассыпались по ноге, создавая красивый контраст со светлой кожей…
«Когда- то все цветы на Земле были белыми, но однажды появился художник с набором ярких красок и предложил окрасить их в разные цвета, какие они выберут сами. Жасмин был ближе всех к художнику; он хотел быть золотистого цвета, цвета его любимого солнца. Но художнику не понравилось, что жасмин встал в очередь раньше розы, королевы цветов, и в наказание он оставил его ждать до самого конца, взявшись за раскрашивание всех остальных цветов. В результате, облюбованная жасмином желто- золотая краска почти вся досталась одуванчикам. Жасмин не стал снова просить художника раскрасить его в желтый цвет, а в ответ на требование поклониться, чтобы тот все же нашел- таки для него заветные цвета, сказал, что предпочитает сломаться, но не согнуться. Так он и остался белым хрупким жасмином.» Мадлен, как вчера, помнила эту старинную легенду, рассказанную ей няней, когда, ее непростой характер, в очередной раз, привел к семейной стычке… Для всех в семье, будь то с материнской или отцовской сторон, она всегда была «костью в горле», бунтаркой, проблемной девочкой, белой вороной… Сколько слёз она выплакала в свою подушку, не желая подчиняться несправедливым, на ее взгляд, решениям родителей… И только добрая, по жизни сопровождавшая ее няня Маджида понимала без слов, за закрытыми дверями детской не раз нашептывая на ушко девочке слова утешения… Маджида говорила, что характер Мадлен- отнюдь не недостаток, а достоинство… Что она сильная, волевая девочка, и многого добьется в жизни… Сколько раз она рассказывала эту красивую легенду о любимом цветке дамасчан- жасмине… Маду знала ее наизусть, могла воспроизвести, даже с той же интонацией, какую использовала няня… Когда старушки Маджиды не стало, Мадлен не плакала, хоть ее сердце и разрывалось… И пусть няня давно ушла в другую семью, а Маду выросла в красивую девушку- бунтарку уже в Париже, за тысячи километров от родины, особая связь с добродушной сирийкой осталась навсегда… Она точно знала, что няня бы не приняла ее слез и нашла бы их бессмысленными… Сильные девочки не плачут… Сильные девочки- побеждают… В день смерти старой няни, когда Мадлен было восемнадцать лет, она пошла и набила себе на бедре ветку жасмина, одной из извилистых отростков которой стала прописанная красивыми завитками на латыни фраза «Сломаться, но не согнуться» … Это был ее секрет, ее тайна, ее скрытная, внутренняя сила… Лозунг ее жизни, лозунг ее страсти, лозунг ее профессии…
Мадлен моргнула… Снова вернулась из воспоминаний к реальности. Выдохнула решительно. Запахнула черное парео, откинула пышные волосы назад, уверенным шагом направилась к гостям. Анвар уже был на улице, она зашла по пути в комнату Удея, взяла малыша на руки и с дежурной, идеальной улыбкой выпорхнула из стеклянной двери, к гостям у бассейна…
– Мадлен, у Вас восхитительный дом, – проворковала Нина, жена Пьера, одного из гостей- Я не первый раз в Турции, но такой современный, интересный проект вижу впервые… Кто архитектор?
– О, архитектор- удивительная женщина, работающая между Америкой и Дубаем, она, далеко не первый раз, делает проекты для нашей семьи, кстати, русская по происхождению[1], – вежливо ответила Мадлен, заметно расслабившаяся. Вечер клонился к завершению. Все, как ей казалось, шло более чем гладко.
Гости от души покупались, позагорали, после чего по достоинству оценили богатый стол, накрытый Мадлен. Общение было легким и непринужденным, преимущественно на французском, что невольно вызвало в девушке ностальгическую восторженность. Они вспоминали любимые места в Париже, обсуждали новые популярные рестораны, секретные локации для уединения или, напротив, шумных тусовок. Всегда приятно вот так, за тысячи километров, встретить кого- то из города, где ты жил, воздухом которого дышал… Это всегда объединяет…
– И неужели Вы не скучаете по всему этому здесь, в Стамбуле? – Спросил Орхан, второй мужчина, посетивший их дом. В отличие от француза Пьера, он пришел без жены. Высокий, статный, очевидно, до сорока. Он являл собой образ идеального турка с обложки- тонкие черты лица, яркий контраст темных волос и светлой кожи, горячий, глубокий взгляд. Он был интересным мужчиной… Но главное, Мадлен отчетливо, даже чрезмерно отчетливо, читала интерес в его глазах… Он наблюдал… Очень умело наблюдал, по- мужски, и в то же время деликатно, ненавязчиво…
– Я полюбила Стамбул, – искренне ответила Мадлен, откидываясь на шезлонге. Ее парео, в очередной раз за день, не вовремя слезло с ноги, оголив бедро, что не осталось незамеченным его опытным взглядом. Мадлен тут же поправила ткань смущенно. Все- таки стоило замазать эту чертову татуировку… Она даже в воду сегодня залезать в итоге не решилась из- за нее, не хотела оголяться… И в то же время, его мужской интерес отразился в ней приятным всполохами внизу живота… Давно она этого не испытывала…
– А Стамбул, судя по всему, полюбил Вас… Это ведь Вы знаменитый редактор женского журнала, от которого все потеряли покой?… Вы знаменитость, Мадлен, в нашей стране… Должно быть, это подкупает…
– Мне не привыкать к славе, Орхан. Она давно не тешит мое самолюбие, если точнее, еще с детства… Поэтому я так и полюбила Париж… Там я могла быть, просто Маду, простой школьницей, потом студенткой, потом рядовым журналистом…, и никто не дрожал, лишь только расслышав мою фамилию…
– Да, а Вы, ведь и правда, настоящая Принцесса жасминов…– растянул губы в многозначительной улыбке Орхан, снова полоснув острым взглядом по ее бедру, на этот раз, прикрытому черной тканью…– Кто бы знал, что нужно объездить полмира, чтобы найти самый ароматный, экзотический цветок в родном городе…– он говорил чувственно, смущающе. Мадлен непроизвольно отвела глаза, хотела было встать, чтобы нарушить эту неуместную интимность. В этот момент, на ее лежак опустился Анвар. Мадлен невольно вздрогнула от неожиданности.
– Что такое, жена, – усмехнулся, накрыв по- собственнически лодыжку Мадлен своей пятерней. На секунду по ее телу пробежал восстающий протест, но она вовремя себя одернула… Он ведь ее муж… В их глазах… Нужно выдохнуть и играть свою роль дальше… Какого черта, только, он себе позволяет, зачем…– ты так вздрогнула, хабибти, словно Орхан предлагал тебе сбежать, от меня, на закате, а я вас поймал с поличным…
– Что ты, Анвар, я бы не посмел… У вас чудная семья… Малыш- просто очаровашка, копия отца, но глаза у него от матери… Они сражают наповал… Ты счастливчик, Диб… Знал бы, каким богатством обладаешь, помимо миллионов твоей компании, никогда бы не связался с тобой… Просто из- за зависти…
– Перестань, Орхан, – деланно улыбнулся Анвар.– Все мы знаем, семья – это далеко не то, что вдохновляет тебя… Ты ведь заядлый холостяк…
Орхан усмехнулся…
– Не совсем холостяк… Скорее, разочаровавшийся семьянин… У меня правда не сложилось, – пояснил, обратившись теперь к Маду, – Мы разошлись с женой еще семь лет назад. Двое дочерей. Прекрасные девочки, мы все дружим и считаем себя семьей, но с классическим браком я завязал… Разочаровался в его институте… Предпочитаю легкие, свободные отношения… Мне кажется, супружество убивает всю романтику, но вот глядя на вас, начинаю сомневаться в своем решении…– снова этот мимолетный, но такой характерный, зрительный контакт с Мадлен. Девушка буквально чувствовала, как горят щеки… Может быть, это она оголодала по мужскому вниманию, или перегибает палку в своих оценках происходящего, превратно трактует поведение гостя… И в его действиях вовсе нет определенного, обращенного на нее подтекста…
Рука на лодыжке Мадлен снова сжалась. Не больно, скорее чувственно, но все равно, инстинкты ее предали… Она невольно одернула ногу… Тут же, однако, опомнилась, не желая допустить, чтобы гость почувствовал, что между ними что- то не то… Сама привстала и поспешила приобнять мужа, непринужденно и чувственно, коснувшись его щеки губами.
– Хабиби, Пьер со спутницей уже уехали, а мне надо идти укладывать Удея спать… Вы ведь не будете возражать, если я оставлю вас наедине?
Орхан вежливо встал.
– Мне тоже пора, дорогие друзья. Засиделся у вас. А мне казалось, что после Парижа я едва ли найду место по душе в консервативном Стамбуле… Теперь знаю точно- это ваш дом! Отдельное спасибо Вам, Мадлен… Вы подарили нам сказочный день. Даже представить не смел, что можно получать такое удовольствие от скучных семейных, воскресных посиделок… Еще раз, рад знакомству. Надеюсь, скоро снова встретимся… И добро пожаловать в Турцию, если я вообще как давно покинувший ее пределы французский иммигрант имею право говорить…
Она одарила мужчину улыбкой вежливости и упорхнула домой, почему- то инстинктивно избегая встречаться глазами с Анваром. И только захлопнув за собой дверь, почувствовав себя в спасительной прохладе собственной спальни, осознала, наконец, что удалось по- настоящему выдохнуть с облегчением только тогда, когда оказалась один на один с самой собой…
Малыш уже спал, мирно посапывая в своей комнате, и Мадлен с чистой совестью легла в постель, тут же погрузившись в сон, накрывший ее с головой. День выдался во всех смыслах непростым, поэтому спасительные объятия Морфея настигли ее чуть ли не раньше, чем голова коснулась шелка и мягкости подушки…
Она почувствовала его прикосновения сначала сквозь сон…Странное, разливающееся по телу тепло близости, кожа к коже, настырные пальцы, умелые… Горячее дыхание у щеки, хриплое, насыщенное алкогольными парами… Именно последнее, судя по всему, и вернуло ее вовремя к реальности. Мадлен растерянно разлепила глаза и тут же отпрянула, понимая, то происходящее –реальность, а не сон….
– Анвар, сдурел? Что ты здесь делаешь? – Горячо воскликнула, группируясь и отодвигаясь к изголовью кровати.
– Как что? Что муж может делать, в постели законной жены? – Снова притянул ее к себе за лодыжку, настырно, даже грубо. Его тон был издевательским и почему- то нетерпеливо- раздраженным.
– Мы не муж и жена! – воскликнула она в ответ.
– Да ну! Ты так мастерски играла роль любящей супруги весь сегодняшний день… Что я даже поверил…
– Это была игра. Ты сам просил меня исполнять эту роль, ради твоих интересов!
– Я не просил тебя строить глазки моему партнеру по бизнесу! Понравился турок? Решила хвостом перед ним покрутить? Хотя нет, не хвостом, своей блядской татуировкой, от которой у всех глаза на лоб полезли!
Ударил по самому больному… Сволочь…
– Пошел вон…
Анвар порывисто откинул одеяло и умело задрал ее ночной пеньюар.
– Покажи мне ее… Она новая? Почему я ее не видел раньше? – Трогает бесцеремонно украшенную витиеватыми узорами ногу, преодолевая ее сопротивление, – Ты ее сейчас набила?
Наконец, удалось вывернуться, Мадлен быстро подскочила с кровати, отойдя на относительно безопасное расстояние. Закрылась руками, запахивая пеньюар на груди как можно плотнее.
– Она у меня с восемнадцати лет, Анвар…– ответила как- то горько, с печальной усмешкой.
– Как же я… не заметил? – Растерянно посмотрел на нее мужчина, – Мы ведь были вместе…
– А вот так! – резко воскликнула Мадлен, – Потому что ты никогда и не был со мной, никогда не смотрел на то, кто я, что я! Меня у тебя никогда не было! Перед твоими глазами никогда меня не было! Уходи отсюда немедленно, Анвар! Не унижай меня своими нелепыми приставаниями! Все будет так, как и было… Ничего не изменится… Я готова притворяться приличной, любящей женой при посторонних, но для нас с тобой это ничего не меняет! Твои приставания, уже не первый раз, ущербны и бессмысленны! Я не хочу животного секса с тобой… Хватит с меня животного секса… Чем так, лучше ни с кем!
Анвар встал с кровати. Его глаза горели от света освещения снаружи. Подошел к ней вплотную, посмотрел пристально.
– Запомни, Мадлен, пока ты моя жена, секс у тебя может быть только со мной… Животный он будет, механический, бездушный – это второй вопрос, но рогоносца я из себя строить тебе не позволю! Если не со мной, то ни с кем!
– Я не твоя рабыня, Анвар! Это ты запомни, что я всегда могу с тобой развестись… Так что полегче на оборотах!
Анвар хмыкнул, посмотрел колким взглядом и оставил ее последнюю реплику без ответа.
– Никакого флирта с Орханом, ты поняла? Держись от него подальше, жена…
– Уходи, Анвар, – ответила решительно и снова отвернулась от него…
[1] Историю этой девушки- архитектора можно прочитать в дилогии «Падая за тобой»
ГЛАВА 7
Карим
– Успокойтесь, Юлианна, мы на высоте десяти тысяч метров и уже над территорией другого государства, на борту частного самолета, который не был зафиксирован ни одним радаром Эмиратов, ни при посадке, ни при взлете. Здесь Вас Макдиси не достать, – его тон был ироничным, хоть и довольно уважительным. Карим прекрасно понимал, сидящая напротив женщина сейчас явно не в том состоянии, чтобы над ней подтрунивали, хотя, справедливости ради, вся ее ситуация казалась ему трагикомичной. Кариму вообще все общечеловеческие переживания казались нелепыми и надуманными… Впрочем, для людей его рода деятельности такой подход был характерен. Таких, как он, часто называли бездушными аппаратами…
Она курила уже пятую сигарету за последние сорок минут. Красиво курила. Он не любил курильщиков. Очередное бессмысленное, глупое пристрастие слабых людишек. Но ей шло. Шло то, как тлела и немного дрожала сигарета между тонких, наманикюренных пальцев. Как она изящно, но рвано выпускала клубы дыма меж пухлых, от природы и искусанных, от нервов губ…
– Что будет дальше? – сказала хриплым голосом, отводя от него глаза, смотря в иллюминатор, на мирно плывущие мимо облака, искупанные в нежных солнечных лучах. Идиллию, гармонию, счастье – вот, что должна была вызывать картина за окном… Только этот вид не успокаивал… Внутри все кипело и переворачивалось…
Карим вздохнул. Подошел ближе, полуприсел на стол прямо перед ней. Не было смысла ходить вокруг да около…
– Юлианна, послушайте, давайте начистоту… Я вижу Ваше состояние. Вижу Ваш недоверчивый, растерянный взгляд… Знаю, что Вы ожидали несколько другого, когда шли к Амаль за помощью, но нужно реально отдавать себе отчет в оценках происходящего… Ваше предложение, с вовлечением в игру моего отца, изначально было мертворожденным. Оно означало бы одно- войну… Конечно, не в буквальном смысле, в образном, но от этого не менее деструктивном… При всем уважении, Юлианна, едва ли Васель согласился бы вступать в конфронтацию с Макдиси из- за Вас, с учетом всей политической подоплеки и фактора Амаль с Фахдом. И согласитесь, его трудно в этом упрекать.
– Хорошо, зачем тогда Вы ввязались в это дело? И вообще…– она сделала паузу, подбирая слова, но ей не нужно было завершать свою мысль, Карим и так понял, что она хотела сказать. Усмехнулся, опять как- то снисходительно.
– Честно хотите? Лично Вам у меня не было совершенно никакой причины помогать, не ищите в этом персонифицированные моменты… Просто мне,– он все- таки снова сел в кресло, вальяжно развалившись напротив,– забавно…
Юлианна снова закурила. И только после того, как сильно затянулась и нервно выдохнула дым, продолжила.
– То есть Вы находите мою ситуацию забавной? – В ее глазах снова проявилась недоверчивость и даже враждебность.
– Поймите, опять же, ничего личного… Просто я, в целом, нахожу подобного рода житейские дрязги забавными… Все эти страсти, интриги, любовь и ненависть… Знаете, это как смотреть на деятельность муравьев с человеческого роста… Куда- то бегут, что- то строят, важные, деловые, а на поверку, в масштабах Вселенной, их деятельность ничтожна…
– И тем не менее, не было бы муравьев, не было бы Вселенной… Они ее часть… Иногда важное складывается из комплекса тысячи мелочей.
Он улыбнулся. На этот раз иначе, не так, как улыбался до этого, подавляя иронию, а искренне, с интересом.
– Я заранее попрошу за себя прощения, Юлианна… Я уже, наверное, наговорил много глупостей и еще наговорю… Я бываю груб, неспециально… Просто я такой… Немного иначе оцениваю действительность, чем большинство окружающих… Людей может выбивать из колеи моя прямота и даже иногда бестактность… Я и дома- то поэтому с годами выработал восхитительное качество- абстрагироваться и молчать, никогда не участвовать в этих бессмысленных спорах, раздраях и обсуждениях…
Юлианна тяжело вздохнула. Ей, явно, было сейчас не до философских бесед о превратностях характеров других… О себе надо было думать, в буквальном смысле этого слова…
– Карим, Вы прекрасный молодой человек, как и все дети Увейдатов, но, простите, раз уж мы заговорили начистоту, раз уж Вас, как Вы сказали, забавляет моя ситуация, то можно встречную откровенность? Я не просто боюсь и нервничаю сейчас, как Вы заметили, я просто в ужасе… Понимаете, я лечу неизвестно куда, в самолете, с почти мальчиком, и уже битый час пытаюсь получить хоть какой- то вразумительный ответ, а все, что до сих пор услышала- это то, как я жалка и смешна и, что мой вариант спасения собственной шкуры был изначально провальным… Да, соглашусь, жалкой я и сама сейчас в собственных глазах выгляжу- прежде всего потому, что необдуманно согласилась на встречное предложение Амаль вовлечь Вас… Моя вина, я не спросила подробностей, не обговорила все там, на земле, просто реально времени не было, но… Что прикажете мне думать сейчас? Что прикажете делать? Я в самолете, лечу в неизвестность… И речь о моей жизни…
– Что прикажете делать? –спародировал, приподняв бровь, – Для начала, потушите шестую сигарету за последний час… В салоне уже дым коромыслом…
– Вы считали? Надо же…– нервно закинула ногу на ногу и сгруппировалась. Держать себя в руках и сохранять мнимое спокойствие было все сложнее и сложнее…
– Если хотите, считал… Вы шесть раз закурили, пятьдесят три раза поправили волосы, пятнадцать раз нервно постучали пальцами по столу…
Она смотрела теперь на него ошарашенно… Он это серьезно или шутит?
Карим поймал ее взгляд.
– Не смотрите так удивленно… Нет, я не псих, хотя кто- то бы, наверное, смог назвать меня и так… Из людей старой формации… Но таких, как я, сейчас немало… Дело в том, Юлианна. Что мой мозг работает несколько иначе, чем у большинства… Если хотите сравнения, чтобы было легче понять, то это как поставить на старт «Феррари» и грузовик… Так вот, я мыслю несколько быстрее, чем обычные люди… Это хорошо для меня… Отчасти… Так это помогает мне получать, – посмотрел на часы на руке, – в среднем за каждые полчаса по несколько десятков тысяч долларов. Но это и плохо, потому что большая часть вещей, которые делаете вы, обычные люди, меня раздражает… Мне непонятна…
Девушка продолжала ошарашенно на него смотреть, пытаясь вникнуть в его слова…
– Я хакер, Юлианна. Ну, не тот хакер, который сидит в засаленной комнате и не видит белого света, это тоже устаревший стереотип. Я человек, который способен так же легко писать и считывать алгоритмы, как Вы, например, читаете обыкновенное письмо… Для меня весь мир составлен из алгоритмов…
– Я, кажется, слышала, что Вы занимаетесь IT от Амаль, но… не знала, что…
– Никто особо ничего не знает, Вы, можно сказать, первая… Из близкого семейного окружения, – усмехнулся, – по понятным причинам, я не афиширую всей своей деятельности семье, выдаю им только то, что на самой поверхности. Так, ширма, созданная для прикрытия. Вам бы я тоже, естественно, ничего не сказал, но понимаю, что стоит хотя бы немного прояснить ситуацию, чтобы Вас успокоить… Как я уже сказал, Васель бы Вам не помог, но я могу… Я бы даже сказал, уже помогаю… И поверьте, проанализировав ситуацию, могу сказать, что мое появление в Вашей жизни – это, как бы Вы сказали, чудо… Едва ли кто- то бы смог сделать то, что сделаю я…
– И что… меня ждет? – Она закусила губу, и это не осталось им незамеченным.
Карим встал, подошел к минибару, налил себе и ей по роксу виски, небрежно кинул по кусочку льда.
Вернулся с напитками к Юлианне, протянул бокал, внимательно посмотрев на синяк под глазом, который хоть и был тщательно замаскирован консилером, все равно проглядывал…
– Мы сотрем Ваш алгоритм, Юлианна… И напишем новый… Он Вас не сможет достать, больше никогда…– его слова на этот раз прозвучали искренне, глубоко, как- то мужественно, по- мужски…– Мы на пути на Кипр. Это одна из моих локаций, где работают мои люди, где люблю зависать и я, умело внушая родителям, что якобы в Великобритании, на стажировке… Но на суше, пусть и островной, какое- то время находиться будет небезопасно… Как только Макдиси обнаружит пропажу, он постарается найти Вас… Поиск по горячим следам может быть весьма эффективен, особенно, пока мы не заметем следы… Так что сразу по прибытии мы отплывем… Читали в детстве про «корабль- призрак»? Вот, это будет про нас… Придется поторчать в море, покачаться на волнах, пока история Юлианны не закончится… А потом Вы будете свободны… Во всех смыслах этого слова…
– Что… что означает, «история Юлианны закончится»? – Она спрашивала дрожащим голосом… Ловила каждое его слово, каждое движение. От всех этих деталей теперь зависела ее жизнь… И не образно, реально…
Карим осушил свой бокал залпом до дна. А Юлианна так и не притронулась к содержимому… Крепко сжимала холодный хрусталь дрожащей рукой, отчего льдинки какофонично, невпопад, то и дело постукивали по краям.
– Юлианна должна будет умереть. Да, не смотрите на меня так… Юлианна Макдиси, ушла сегодня утром из дома, и после нанесенного визита Амаль, не получив ее поддержки и помощи в желании бежать, покончила с собой…
Юлианна
Как только они приземлились в аэропорту Ларнаки, прямо к трапу за ними подъехал внедорожник. Водитель услужливо уступил место Кариму, оставшись на взлетно- посадочном поле, а тот, в свою очередь, молча махнул головой Юлианне, приглашая ее сесть на пассажирское сидение рядом.
Они ехали вдвоем. Карим явно знал дорогу, чувствовал себя расслабленно и непринужденно. Очевидно, был здесь далеко не первый раз, потому что даже не воспользовался навигатором. Юлианна впивалась глазами в пейзаж за окном… Город быстро сменился природными пейзажами, их дорога проходила вдоль моря. Все те же пальмы, все та же большая водная гладь на горизонте, но все иначе, чем в ее прошлой жизни, даже воздух другой… И речь даже не о температуре. Речь именно о самом воздухе- он здесь более расслабленный, более мягкий и приятный… Нет этой жуткой, давящей, удушающей влажности Эмиратов, которая у нее стойко ассоциировалась с приторной роскошью и невыносимостью собственного брака… Откинулась на сидение, прислушиваясь к своим эмоциям. Пока кошки скребут внутри от неизвестности, и в то же время, волнение без отчаяния, без того тяжкого, испепеляющего чувства обреченности, какое испытывала с Макдиси рядом… На остров тихо, крадучись, опускалась ночь. Удивительно, на Кипре она ей показалась еще более черной и насыщенной, чем в Эмиратах. Юлианна вдруг подумала, что эта непроглядная вуаль темноты скрывала их двоих ото всех, и на душе стало почему- то спокойнее, хоть этот путь по широкой магистрали, освещенной линиями высоких, строгих фонарей, напоминал ей погружение в полную неизвестность, медленное падение в бездну, когда не знаешь, что тебя ждет на дне…
– Куда мы едем? – Нарушила она тишину салона автомобиля не своим, звенящим из- за непокидающего нервного озноба, голосом.
– В Айя- Напу, на Кипре я обитаю там. Но пока, убиваться вместе с пятнадцатилетками на местных дискотеках [1] не будем, не время, нам надо сразу в порт. Оттуда отплывем и позависаем некоторое время в море…– Карим отвечал так, словно говорил о самых незначительных, обыденных вещах. Словно речь шла не о попытке спрятать жену правителя Эмиратов, а о походе в магазин за продуктами.
Снова повисла тишина. Протянул руку к панели управления автомобиля, включил плейер. Автоматически заиграло радио, ударив по ушам хрипящей, от плохо настроенной волны, устаревшей греческой музыкой. Аутентично… При другом раскладе ее бы это, даже позабавило. Тут же снова что- то нажал. Проигрыватель переключился то ли на USB- порт, то ли на интернет. Из динамиков теперь полилась современная, ритмичная музыка. Дальше ехали, не разговаривая, лишь, слушая четко отбивающие басы, и Юлианна вдруг почувствовала себя жутко устаревшей, затерявшейся где- то во времени, на фоне этого молодого, но такого уверенного в себе парня. У него все еще было впереди… А у нее…
Машина все неслась и неслась, рассекая темноту. За окном то и дело проносились какие- то маленькие населенные пункты. В окнах домов, пусть и скромных, небольших и непрезентабельных, горел свет… Все вели свою тихую, уютную, спокойную жизнь. У всех было свое место в этом мире… Кроме нее… Раздался чуть слышный, неприятный звук, что- то влетело в лобовое стекло. Юлианна дернулась, подняла глаза и увидела, как кривым пятном на поверхности расползлись размазанные на сильной скорости от ударной волны останки жирной стрекозы или еще какого- то большого насекомого. Поморщилась, отведя взгляд. Карим тоже нахмурился, тут же включил омыватель и дворники, стершие следы трупа насекомого на стекле… Почему- то Юлианне эта сцена показалась какой- то до отвратительности аллегоричной, чем- то напоминающей ее собственную жизнь…
– Как я умерла? – Спросила она, обхватив туловище руками.
Он быстрым взглядом скользнул по этой её позе. Как- то изучающе. В целом складывалось ощущение, что он все время её изучал…
– Вы утонули… Не захотели больше продолжать свое невыносимое существование с Макдиси, с берега заплыли глубоко, в заливе Пальмы. Было несколько свидетелей, они подтвердят, что Вы зашли в воду… Тело не найдут… Впрочем, через пару месяцев рыбаки поднимут на поверхность остатки Ваших вещей, на которых будет Ваше ДНК. Как- то так, если вкратце… Завтра, если хотите, озвучу детали, только оно Вам нужно? Думаю, нет…
Она все еще молчала… В голове не укладывалось… Еще вчера утром Шериф Макдиси заставлял снимать ему ботинки и делать минет, уверяя, что у нее нет никакого пути отступления от него. А сегодня, она ехала по кипрской трассе в неизвестность, с молодым сыном Васеля Увейдата… Мертвая для всего мира…
– Не грустите, все хорошее впереди… Не стоит цепляться за пустоту прошлого… В чем смысл?
Снова промолчала.
Наверное, он был прав… Что она, собственно, теряла? Что у нее было? Она сейчас не про бриллианты и дорогие вычурные, брендовые платья, которые ненавидела всей душой… Она поэтому- то и оставляла все это мнимое богатство с чистой совестью… Такие вещи никогда не приносили ей удовольствия… Все, что у нее было- это пустота. И женщина увозила ее с собой… Кто- то бы мог сказать, что она наглая, зарвавшаяся нахалка, не видящая в упор своего счастья, не ценящая сильных чувств, такого великого мужчины, да, пусть болезненных, пусть жестоких, но зато каких ярких, каких одержимых… Нравоучители бы настаивали, что любовь восточного человека такой и бывает- она, как пустыня, безжалостна, но невыносимо притягательна… Вот только Юлианна давно знала правду… И именно эта правда и съедала ее изнутри… Иногда ей казалось, что она со многим могла смириться, многое принять, но не то, что было на самом деле… Это ее и разъедало изнутри, как кислота…
Айя- Напа их тоже встретила сонными улицами. В центр города они не заезжали, сразу отъехали к морю и, буквально через минуту, пересели в лодку, на пути к яхте. Юлианне только оставалось поражаться, как же у Карима все было схвачено, организовано… Везде свои люди- оперативные, молчаливые… Она только и делала, что оглядывалась по сторонам, то и дело бросая задумчивые взгляды на Карима, для которого все происходящее, казалось, было абсолютно обыденно, обкатанно… Зато она, напротив, ощущала себя героиней какого- то приключенческого фильма… Все было до невозможности сюрреалистично, и если бы не обстоятельства, она бы запоминала этот день, как самое яркое свое приключение… В душе сверкнула тусклым светом надежда… А вдруг все сложится, вдруг она и правда станет свободной и счастливой, и тогда этот день действительно будет самым ярким ее воспоминанием… День освобождения… Они уплывали все дальше и дальше от берега, но она все еще видела огни острова… А потом повернула глаза на открытое море и обомлела… Они уверенно приближались к яхте, от вида которой, даже у видавшей всю роскошь мира Юлианны отвисла челюсть…
– Арендуете? – Спросила, не выдержав, пораженно.
Он хмыкнул в ответ.
– Обижаете. Своя… Вторая… Первая была слишком классической… А эта больше соответствует моему вкусу…
Объект перед ними ни в каком виде не вписывался в классическое представление о яхтах. То, что было перед ними, скорее напоминало, темный, футуристичный космический корабль, приземлившийся на море…
И тем не менее, усталость оказалась сильнее любопытства. Как только они забрались на борт, силы ее окончательно покинули. Вот теперь, психологически, ей как- то удалось выдохнуть, хотя она и отдавала себе отчет, всё еще настолько туманно и неопределенно, что расслабляться рано…
– Это Эдна, Юлианна, – представил ей строго вида женщину лет сорока пяти, встречавшую их на борту, – она контролирует на яхте все и вся. Сейчас покажет Вам комнату. Отдыхайте и не думайте ни о чем…
Юлианна кивнула, чуть улыбнувшись. Сделала полушаг в направлении за строгой киприоткой, но тут же обернулась на Карима.
– Спасибо… Спасибо за все…– тихо, но искренне проговорила она.
Он промолчал. Лишь едва заметно дрогнул уголок его рта.
Юлианна не помнила, когда в последний раз так хорошо спала… То ли это свежий, богатый кислородом воздух акватории Кипра ее так расслабил, то ли ощущение защищенности, то ли просто усталость взяла свое… Когда разлепила глаза, казалось, что проспала полжизни, но, посмотрев на часы, удивилась- всего восемь утра… Надо же… В Эмиратах иногда она могла спать целыми днями напролет… Просто залезать в свой постельный кокон и не вылезать… Закрываться от всего окружающего мира, забываться хотя бы во сне, во спасительной мягкости своей спальни…
Выглянула в иллюминатор, порадовавшись лазурной глади моря и яркому солнцу. Встала, умылась, надела те же джинсы с футболкой, в которых была еще вчера, другой одежды, кроме абайи сверху, конечно, на ней не было… Откуда… Она ведь не с чемоданом из дома вышла… Не в туристическую поездку собралась… С другой стороны, смысл ей сейчас думать о своем внешнем виде. Есть проблемы и посерьезнее… Мозг немного отдохнул, так что можно было более активно порасспрашивать Карима о том, какой план стоял за ее исчезновением из жизни Макдиси…
Поднялась из каюты наверх, попутно озираясь по сторонам, невольно восхищаясь интерьером яхты. У Макдиси, тоже, был целый рекреационный флот, как он сам говорил, но, как и от вида его помпезных, утопающих в золоте дворцов, от его яхт ее воротило… Слишком ярко, слишком слепит глаза. Если мебель- то яхонтово- перламутровая, если полы- то инкрустированный паркет, если аксессуары, то слепящее золото… А этот интерьер восхищал своей простотой, эргономичностью, аскетизмом, и в то же время, минималистичным шиком… Эта яхта очень шла Кариму… И пускай, она его еще совсем не знала, но его «дом на воде» она представила бы себе именно таким, если бы начала фантазировать на эту тему.
Не успела она ступить на палубу, как увидела его самого выныривающим из воды. Отряхнул немного непослушные темные волосы, отер лицо, заметил ее, как ей показалось, усмехнулся, но никак не прореагировал. Оперся сильными, накаченными руками о специальный трап, выдвигающийся при погружении в воду с яхты, подтянул корпус и запрыгнул на борт.
Юлианна невольно вскрикнула и резко отвернулась.
– Прости, – послышалось сзади, – не думал, что ты так рано проснешься, – не люблю плавать в плавках. Неприятные ощущения…
Юлианна все так же и стояла, смотря в другую сторону. Шок никак ее не отпускал… Она не хотела видеть его совершенно голым… Это было… Крайне неприлично, странно, неожиданно…
– Можно было и предупредить, чтобы отвернулась, ты ведь видел, что я здесь стою, – сказала она с укором.
– Можешь поворачиваться, я в полотенце, – усмехнулся, пройдя невозмутимо к столику с накрытым завтраком, словно секунду назад ничего и не было. Его произошедший конфуз, казалось, совершенно не смутил… – присоединишься? Сейчас попрошу, чтобы принесли вторые приборы.
Юлианна молча приняла приглашение. Присела на любезно отодвинутый им стул. На самого Карима так и не решалась поднять глаза. Хоть он и был в обернутом вокруг бедер белом полотенце, странное ощущение неловкости до сих пор играло в голове и теле.
– С каких пор мы перешли на «ты»? – Спросила она, все так же стараясь сохранить серьезный лад.
Снова усмешка. Отпивает апельсиновый сок, не разрывая их зрительного контакта…
– Наверное, с тех пор, как ты увидела меня без штанов. – Сам улыбнулся своей недалекой шутке.
В этот момент он казался таким юным, таким молодым, Юлианна невольно залюбовалась. Где ее беззаботные 24 года? Она подарила их человеку, который превратил ее жизнь в тюрьму, пусть и очень комфортабельную…
– Карим, я прекрасно понимаю, что для тебя все происходящее- своего рода приключение, развлечение… Но… Речь, ведь все- таки, о моей жизни. Я не могу быть столь же весела и беззаботна, как и ты сейчас… Разделить с тобой твою расслабленность и непринужденность…
– И зря, Юлианна…– посмотрел на свои водонепроницаемые часы, – Макдиси, должно быть, уже узнал о трагедии в заливе Пальмы и теперь безутешно рыдает, над твоей безвременной кончиной… Не жаль любящего мужа? Знающие люди мне сообщили, он был повернут на тебе…– хитрый прищур, и в то же время такой обворожительный… Сейчас его взгляд, напоминал Юлианне взгляд Амаль, хотя его глаза светились медовой патокой матери, в то время, как его сестра- двойняшка унаследовала голубую чистоту глаз отца. Нет, глаза у них были разными, значит, объединяло их что- то другое… Хитрость? Проницательность? Возможно…
– Не жаль…– ответила сухо и решительно. Отпила сока и посмотрела на успокаивающую гладь моря, – так зачем это тебе? Зачем спасать меня? Имитировать мою смерть? Все равно не пойму, Карим… Это ведь большой риск… Родители тебя по голове не погладят, если все это всплывет…
– Не всплывет… До сих пор же не всплывало… Я научился вести двойную жизнь, Юлианна… Так что, в этом вопросе, все как раз предсказуемо и обкатано… Что касается твоего первого вопроса, то все тоже просто… Не нужно меня спрашивать «почему». Правильнее было бы сказать «как»… Вот что меня интересует… Видишь ли, я убежден, что все в нашей Вселенной подчинено алгоритмам… Неважно, математические формулы, вычислительная техника, взлом банка группой киберпреступников – все это алгоритмы… Я научился понимать, контролировать, создавать и разрушать сложные математические системы именно потому, что разгадал их алгоритм, их схему жизнедеятельности… Стало скучно… Нужно двигаться дальше… Отец всегда учил нас, что нужно постоянно работать над собой и развиваться, – усмехнулся, задумавшись, – теперь хочу сделать то же самое и с тем, что происходит в человеке… Мне нравится взламывать, Юлианна… Это чертовски заводит… Так вот, считай, что я хочу взломать Макдиси… Это будет интересно… Почти так же, как, например, взломать защиту «Национального банка США»…
– И зачем это тебе? Хочешь завоевать весь мир? – Усмехнулась и закурила.
– Потуши, – сказал жестко, – вчера дал тебе возможность докурить твою последнюю сигарету. Сегодня, ты уже не куришь. Ненавижу этот запах, пепел, окурки… Раздражает…
– А меня раздражают мальчишки без плавок. – Ответила, выпустив невозмутимо клуб дыма.
– Мальчишки? – Посмотрел с вызовом, а потом многозначительно опустил глаза себе между ног, – Где ты там увидела мальчишку?
Покраснела. Отвела взгляд. Он усмехнулся.
– Ну вот тебе и первый алгоритм… Посмотри, как просто оказалось вывести тебя из равновесия, а ведь еще секунду назад, ты была настроена крайне решительно и воинственно… А теперь стушевалась, как маленькая девочка. Но ты выдохни, не волнуйся, твою систему я взламывать не собираюсь… Макдиси- вот объект моего изучения… Он, явно, сейчас вне зоны комфорта из- за твоей пропажи- загадочной смерти… В его программе вирус, троян, запущенный мною. Знаешь, что он обычно делает с компьютерами? Позволяет проникнуть внутрь и шпионить… Считывать нужную информацию, даже закрытую и секретную… А еще, понаблюдать за его поведением… Посмотрим, что будет делать всесильный правитель, привыкший держать под контролем все и вся… Моя задача- правильно считать его поведение… Сделать выводы… Выводы- это информация. Информация- ответы на вопросы… Имея их, решаешь поставленную задачу и… бинго… В твоих руках тот, кто контролирует полрегиона, ворочает миллиардами нефтедолларов и просто, отравляет своим присутствием микроклимат в семье…– В последнем Юлианна недвусмысленно увидела след Амаль… Сестра, видимо, все же имела влияние на братца… Хотя, оно было и понятно… Дочь Увейдата была далеко на так проста, как хотела казаться, прикрываясь своей ангельской внешностью…
– Мне кажется, ты ошибся в расчетах изначально, сделав ставку на меня, целясь в Макдиси…– Выдохнула Юлианна, посмотрев себе на руки.
Карим вскинул бровь, явно приглашая ее продолжить мысль…
– Видишь ли, во- первых, ты переоцениваешь его привязанность ко мне. Не было там никакой одержимой любви, говорю тебе без жеманства и прекрас… А, во- вторых, – задумалась и снова втянула сигарету, – Карим, честно признаюсь, я жалею, что втянула в это и Амаль, и тебя… Макдиси- опасный человек… Не нужно играть с ним в игры… И сестре своей скажи об этом… Ей нужно не тайные заговоры против него плести, а примириться с его нравом, раз уж она вошла в эту семью… Она не я… Ее никто не будет прессовать и кошмарить, Фахд не даст, да и Васель… Так что, ни к чему, эти войны…
Он нагло откинулся на кресло. Посмотрел уверенно на Юлианну.
– Политики думают, что управляют миром, психологи убеждены, что могут влиять на политиков, вправляя им мозги, и все жаждут лишь одного- бабла…Наивно полагают, что они, имеют этот мир… Что они у руля… В реальности же, вся власть будет у тех, кто научится раскладывать чувства и эмоции людей на составляющие программ… Если мы сами сможем управлять происходящими в нас процессами, жизнь изменится, кардинально… Мы станем, реальными властителями этой Вселенной… Круче самого творца… Посмотри на организм человека… Вне зависимости от того, веришь ли ты в теорию Дарвина, о том, что мы есть, эволюционный продукт развития обезьяны, или считаешь, что нас создал Бог, очевидное отрицать нельзя- наше тело работает по совершенным алгоритмам- эндокринная система человека, кровообращение, нейроны мозга- все это продвинутые виды программ, образующих уникальные системы… Если Бог и существует, то он явно, самый крутой программист, какого мне довелось знать… Ну, а если все- таки, наши далекие- предалекие, с тобой, предки, были бипедальными гоминидами и секрет успеха человечества лишь в эволюции, а вовсе не в грехопадении Адама и Евы, то это говорит о том, что разум человека не имеет границ для апгрейдов и обновлений…
– Ты не влюблялся, да? – Спросила Юлианна, внимательно смотря на Карима,– Никогда… Иначе бы, вот так цинично, сейчас не разглагольствовал…
Он снова хмыкнул…
– Любовь – это как раз один из несложных, я бы даже сказал, примитивных, вполне предсказуемых и понятных алгоритмов. То, что вы называете любовью, в действительности не что иное, как ряд химических реакций. Так называемая «влюбленность», проходит через несколько стадий, при том, как ни парадоксально, эти стадии могут меняться местами, в связи с чем, человеку кажется, что именно его история уникальна… Не хочу тебя разочаровывать, но нет… Секс, влечение, привязанность… Вот три стадии «влюбленности». И каждая из них имеет свою «химическую формулу». Так, секс- это тестостерон и эстроген, главные половые гормоны. Влечение- это допамин, ради которого многие пьют и заигрывают, норадреналин- жажда острых ощущений, и серотонин – гормон радости и счастья. Привязанность- вазопрессин и окситоцин… Кстати, первый из гормонов мало знаком женщинам, а зря… Он чрезвычайно важен для установления долгосрочных обязательств с партнером… Опыты на мышах позволяют сделать вывод, что как только количество этого гомона уменьшается в организмах самцов, их способность создавать пару с самкой тут же уменьшается. Они перестают заботиться о ней, становятся равнодушны к вниманию к ней других самцов…
– Может, легче было бы получить доступ к анализам крови Макдиси или подкупить его эндокринолога?
Карим улыбнулся, оставив ее скептический комментарий без ответа.
– Поешь, Юлианна… И отдохни… Искупайся в море… Здесь самая чистая вода на всем средиземноморском побережье. Специально проводил замеры…
– Прости, но я не привыкла к нудизму, в отличие от тебя.
Хмыкнул.
– Сегодня же тебе привезут одежду и все необходимое… Скажи Эдне, что нужно. Извини, на личный шоппинг тебе поездку пока устроить не смогу… Расслабляйся и отдыхай… Вечером будем отмечать…
– Что отмечать?
– Кстати, какое новое имя тебе дадим? – Спросил он, словно не слыша ее вопроса. Ей вообще часто казалось, что он не слушал… В голове у этого парня происходили какие- то свои процессы, не подчиняющиеся привычной логике, понятной Юлианне…
– Я бы хотела остаться со своим…
– Исключено, имя надо менять… Но… Предлагаю сделать тебя Юлей… Юлия… Красиво… Тебе идет… И да, теперь ты француженка, а не румынка из Швейцарии… Юлия Мейсан. Мне нравится… Вот это и отметим… Твое новое имя… Новую жизнь…
[1] Айя- Напа- город на Кипре, знаменитый своей клубной жизнью, но ориентированной, преимущественно на пятнадцати- шестнадцатилетних подростков из Европы. Молодежь постарше, предпочитает для активного, шумного отдыха испанскую Ибицу и греческий Миконос.
ГЛАВА
8
Анвар
Анвара нельзя было назвать сильно эмоциональным или влюбчивым… Если не брать в расчет историю с Владой, которую трудно было приписать к какому- то одному виду чувств- там ведь было не только увлечение ею как женщиной, но и восхищение, как человеком и женой своего отца, жажда получить материнскую любовь и заботу, в его жизни было мало эпизодов, чтобы срывало крышу… Да, по молодости случались всякие нелепые увлечения, потом была Аммули… Влюбленность в нее стала стремительной, скоротечной, сумбурной… Между ними все произошло так быстро, что и оценок каких- то давать тем чувствам теперь сложно… Сейчас, спустя два года, он смотрел на произошедшее как на странное, непонятное наваждение, вызванное, именно внешней схожестью матери и дочери… Хорошо, что в итоге он не сломал ей жизнь… Ни необратимыми последствиями своей необдуманной, импульсивной выходки, в виде их добрачного секса, ни возможным браком, который в итоге бы стал обузой, как минимум для него, да и для нее, раз чувства к Фахду оказались столь сильными, что о них говорил весь регион… Такую любовь трудно скрыть и трудно инсценировать. Факт оставался фактом- они оба в своем союзе были во всех смыслах счастливы…
Нет, если подумать глобально, Анвар раньше никогда не сходил с ума по женщине… Любил секс, любил легкие, непринужденные отношения, любил эксперименты и яркие впечатления… Но ему были непонятны эмоции, которые, скажем, испытывал в последний год Микаэл… Он даже в первое время пытался над ним подтрунивать, пока не понял, что другу и правда плохо… Подумать только… Равнодушный ко всему Аид, пресыщенный, циничный, получавший удовольствие только от азарта и экстрима, теперь послушно сидел днями напролет у психолога- пытался избавиться от одержимости простой русской девчонкой… Хотя, надо было отдать должное- не такой уж простой, как выяснилось… Впрочем, речь сейчас не о друге. Теперь, ему и о себе пришлось задуматься… Может, тоже надо начать ходить к мозгоправу? Может, тот ему объяснит, что же с ним не то…
Анвар часто спрашивал себя, когда это началось… Что же послужило точкой отчета… Когда он стал думать о ней… Постоянно… Навязчиво… Сидя на работе, трахая очередную телку, на один вечер, чтобы снять напряжение, лежа в соседней спальне и зная, что она там, за стеной, одна… Тоже лежит… Возможно, тоже не спит, как и он, смотрит в окно на высокие кроны вековых пихт, в их саду…
Анвар не сразу распознал неладное… Сначала, интерес к ней стал чисто человеческим. Ему просто импонировала ее подача себя, как человека, она заставляла замереть в немом, любопытном изучении, приглядеться… Возможно, его так завораживала ее увлеченность работой. Анвар втайне кайфовал, смотря на то, как Маду собирается в редакцию, быстро отдавая указания прислуге, как на ходу вечно пытается решать кучу вопросов по телефону, а другой рукой кормить ребенка. Вся такая энергичная, с огромным миром в голове, в котором одновременно уживалась информация и о том, какие подгузники купить, и какую статью выпустить первой… Ему, оказывается, нравилось в ней все… Нравилось то, как умело девушка снимает с плиты турку, когда пенка на кофе начинает стремительно подниматься вверх. Нравилось, как поправляет кудрявые, непослушные волосы за ухо, чтобы тут же психануть от того, что они, снова, лезут в глаза, падая непослушными пружинками. Нравилось слышать цоканье ее острых каблуков по мрамору пола, когда возвращалась домой, как кусает губы, когда что- то быстро читает в айфоне… Нравилось обсуждать деловые вопросы, спорить конструктивно, говорить об истории и политике… Он восхищался ее эрудицией и образованностью, тем, как просто жена могла схватывать языки, легко находила подход к людям, когда хотела, а когда не желала, была той еще сучкой, что он прекрасно знал, по совместному времяпрепровождению в Дамаске, в кругу ее семьи… А может, это рождение ребенка ее изменило? Маду стала женственнее, как появился Удей, это факт… Мягче, добрее… И почему раньше она так мало улыбалась? Почему все время, то и дело норовила уколоть всех, кто был рядом… Ей так шла улыбка, так шла любовь, написанная на лице… Да, Мадлен умела удивлять… И не только его, похоже…
Анвар отдавал себе отчет, что за ней волочатся поклонники… Ну еще бы, публичная личность, иностранка, молодая и эффектная… Такие всегда привлекают повышенное внимание… Но именно Орхан насторожил… Когда в ходе их последнего выяснения отношений она заносчиво осадила Анвара, намекнув, что готова при необходимости развестись, он почувствовал…угрозу… Именно угрозу… Потому что этот турок, мог бы быть потенциальным претендентом на место в ее жизни… Обоюдный интерес в их глазах горел, это было фактом… И по большому счету, это он, Анвар, держался за этот брак, как за спасительный круг, не она… Если они разведутся, это он не сможет более чувствовать себя частью семьи Увейдатов… А Мадлен? Мадлен останется дочерью Васеля, да, пусть разведенной, но все равно, родившей, в законном браке ребенка… Возможно, не лучший расклад для восточной девушки, но и не самый позорный… Такие ситуации в сирийском обществе случались. Что далеко ходить- ее же мать с отцом…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
