Страница 2 из 5
Нас заводят в большую комнату. Нет, каких-то исключительных красот здесь нет. Длинное помещение с матрасами и подушками по правую сторону, и эта зона отделена от основной тонким газовым тюлем, развевающимся на сквозняке. Слева настелены ковры, на них лежат большие подушки и стоят низкие столики. Похоже на обеденную зону. В конце этой комнаты – небольшой фонтан, но я не слышу журчания воды. Видимо, он нерабочий. Слуги гарема выстраивают нас в одну линию. Я с облегчением обнаруживаю, что среди них нет мужчин, и проводники, судя по всему, сюда не вхожи.
Мужчина, который привел нас сюда, что-то шепчет на ухо дородной женщине с таким же грозным взглядом, как и у него самого, а потом покидает комнату. Как только за ним закрываются двери, эта женщина поворачивается к нашей шеренге и обводит таким взглядом, от которого кровь стынет в жилах. Кажется, она может прочитать мысли каждой из нас.
– Сними гишуа! – командует она, кивая на меня, и я медленно откидываю покров с лица. Она хмурится еще сильнее и неторопливо идет ко мне. Внимательно осматривает всю шеренгу. – Снять платки, освободить волосы! – Подходит ко мне и, взяв меня за подбородок, крутит мою голову из стороны в сторону, всматриваясь в лицо, а я морщусь от боли. – Что с тобой?
– Родите…
– Над ней надругались! – перебивает меня Инас. – Скажите господину Заиду, что его подарок испортили!
Женщина бросает на нее быстрый взгляд, а потом возвращает его ко мне.
– Это правда?
Я тоже мечу злой взгляд на свою новую подругу, а потом смотрю на женщину.
– Правда.
– Кто?
– Один из проводников! – снова отвечает за меня Инас. – Малих!
– Инас! – шиплю я.
– А что? – спрашивает она одними губами.
– Эта порченная, – спокойно произносит женщина, махнув на меня рукой, и отворачивается. – Уводите.
Ко мне подходят две девушки и хватают за локти.
– Подождите! – кричу я в спину женщине. – Как это: «уводите»?! Меня ждет господин Заид! Отец отдал меня ему! Он точно знает, что я должна приехать! Эй! Куда вы меня тащите?! Стойте же! – выкрикиваю громче, пока служанки гарема пытаются вытянуть меня из строя и шипят, чтобы я замолчала. Но я брыкаюсь и не даю им вывести меня из комнаты. Сердце заходится где-то в горле от осознания всего того кошмара, который ждет меня, если я сейчас не останусь в гареме.
Женщина останавливается и, повернувшись ко мне, поджимает губы.
– Да как ты смеешь так со мной разговаривать? – цедит она сквозь зубы. – Жизнь каждой из вас теперь в моих руках! Если мне не понравится ваш взгляд, вы мигом вылетите из гарема! Вышвырну, как поганых собак! А ты! – она тычет в мою сторону пальцем. – Ты сейчас выйдешь отсюда, сядешь в машину Малиха, и пусть он делает с тобой все что пожелает. Потому что нашему господину ты не подходишь! – она плюет под ноги. – Девка!
– Не надо! Прошу вас! Умоляю! Не надо! Пускай не в гарем! В служанки меня возьмите! Я все умею делать! Меня мама научила! Умоляю вас!
Я дергаюсь и вырываюсь, но служанки неумолимо двигаются на выход, волоча меня за собой. Тут в комнату вбегает невысокая проворная девушка, одетая так же, как и женщина, которая велела меня увести, с тем только отличием, что на ней более скромные украшения. Она быстро подбегает к женщине и, наклонившись к ней, что-то шепчет. Та поворачивает голову и осматривает строй девушек.
– Кто из вас Амира? – грубо спрашивает она, даже не глядя на меня.
– Это я! – выкрикиваю, всхлипнув.
Она поворачивается ко мне лицом и, не сводя взгляда, говорит девушке:
– И «это» ты хочешь подать господину? Ты в своем уме, Хая?
– Но таков приказ Шуджи, госпожа Лутфия.
Эта Лутфия теперь наклоняется к уху Хаи и что-то быстро шепчет, кивая в мою сторону. Они обе периодически бросают на меня взгляды, о чем-то переговариваясь, а я уже в который раз умираю внутри от страха. Хорошо хоть служанки перестали тянуть меня на выход, а это, наверное, значит, что меня оставят, так ведь?
– Я все умею делать! – повторяю я. – Не выбрасывайте меня!
Хая, прищурившись, смотрит мне в глаза.
– Где твоя покорность? – спрашивает она. Но в ее голосе слышится больше заинтересованности, чем злости.
– Простите, госпожа, – тише отзываюсь я, склоняя голову. – Я просто очень испугалась.
– Все, говоришь, умеешь?
Я киваю.
– Например?
– Я могу убирать, стирать, готовить, за детьми присматривать. Что угодно! – Отвечая, делаю несколько нерешительных шагов в их сторону, потянув вцепившихся в меня служанок. Другие девушки за моей спиной начинают перешептываться. – Пускай я не попаду в гарем к господину Заиду, – продолжаю уже тише, – но я могу быть полезна в хозяйстве. Пожалуйста, не отдавайте меня Малиху.
Хая медленно моргает, как будто пытается продемонстрировать мне, что я все делаю правильно, и это подбадривает меня. Хоть один нормальный человек в этом холодном доме.
– Я могу перестилать постели, мыть полы, подметать…
– В двадцать первом веке уже есть пылесосы, – обрывает меня Лутфия, но уже не так злобно.
– Ими я тоже пользоваться умею. И гладить тоже, и пыль вытирать. А в натирании серебра мне нет равных. И я очень трудолюбивая, совсем не знаю лени. Могу трудиться целый день.
Замолкаю, чтобы перевести дыхание. Я перечисляла свои достоинства – половина из которых абсолютнейшая ложь – так быстро, что начала задыхаться. Лутфия снова переводит взгляд на Хаю и смотрит на нее, слегка вздернув бровь.
– Под твою ответственность. Но я буду внимательно наблюдать. Первый проступок – и девка окажется на улице. – Потом поворачивается ко мне и подается вперед, понижая голос. – О происшествии молчи. Никому ни слова. Хоть немую из себя строй, но не смей говорить правду, иначе отрежу язык. Тебя подлечат, и с понедельника ты должна приступить к своим обязанностям. Чтобы я не слышала ни слова о тебе. Ни хорошего, ни плохого. С этого дня ты – тень гарема. Безликая и молчаливая.
– А как же… меня же везли господину Заиду… он ждет… – лепечу я испуганно.
– Ничего страшного, у него, кроме тебя, еще пять новых девочек. А твоя работа теперь – служить в гареме.
С этими словами Лутфия резко разворачивается и покидает комнату, стуча маленькими каблучками бабуши*. Как только за ней закрывается дверь, девушки снова начинают шептаться, а я сникаю. Сейчас на меня вдруг навалилась такая усталость, словно мне пришлось вымыть руками весь этот дворец от пола до потолка. Тело наливается свинцом и становится тяжелым. Как только служанки отпускают меня, я оседаю на пол.
– Встань, он холодный, – командует Хая. Я поднимаю на нее усталый взгляд. – Помогите ей, – машет она служанкам.
Меня снова поднимают под руки и ведут к матрасам, расположенным на большом подиуме. Мы преодолеваем две ступеньки, делаем еще несколько шагов, и мне наконец позволяют прилечь.
– Расплетаем волосы и показываем зубы! – командует Хая.
Я не смотрю, как девушки выполняют каждую из ее команд, и уже не слушаю, что она им говорит. Потому что наконец засыпаю, перестав бороться со своей усталостью.
_____________
*Бабуши – кожаные туфли без задников
– А какой он – господин Заид? – спрашиваю Хаю, семеня за ней по коридору.
Она бросает на меня насмешливый взгляд.
– Тебе-то какая разница?
– Я вчера утром видела, как одна из девушек вернулась от него. Она так широко улыбалась. Он ей сделал приятно, да?
– О, Аллах, у тебя рот закрывается когда-нибудь? – закатив глаза, произносит Хая.
– Я не специально. Просто меня же готовили для его гарема, вот и интересуюсь.
– У тебя регулы пришли? – переводит она тему.
– Еще нет.
– Сколько ждать?
– Неделю еще.
– Если не придут, иди к врачу. А до того молись, чтобы ты не была беременна от этого шакала. Если забеременеешь – выгонят.
Сглатываю горький ком. Не хочу даже думать о такой возможности. От воспоминаний, которые я уже привыкла гнать от себя, внутри снова все горит и болит.
– Ладно, не вешай нос, Амира. Может, все обойдется. Ты уже полностью освоилась?
– Пока еще в некоторых коридорах теряюсь, но быстро нахожу выход.
– Вот и славно. Кухарка хвалила тебя. Сказала, что ты хорошая помощница.
– Я бы с радостью осталась на кухне. Всю неделю, что я там проработала, мне было комфортно.
Мы заходим за угол в пустующую часть гарема, где мне предстоит готовить комнаты для девушек. В каждой будет жить по двое. Эта мера была придумана Лутфией, чтобы девушки между собой не ругались и встречались только за приемами пищи и отдыхом в общей комнате. Хая перехватывает меня за локоть и, осмотревшись по сторонам, наклоняется ко мне, понижая голос.
– Валид рвет и мечет, – шепчет она.
– Кто такой этот Валид?
– Правая рука господина. Он знает, что в гарем привезли девушку. Не просто какую-то из… а девушку, о которой господин Заид лично договаривался с ее отцом. И это ты, Амира. Если в скором времени ты не пойдешь на ночь к господину, здесь всем будет мало места. У него очень хорошая память, и то, что он пока еще не позвал тебя, говорит только о том, что у него нет на это времени.
– Так он же зовет других девушек.
– Да, но только чтобы сбросить напряжение. Он не позвал еще ни одну из новеньких. У него нет времени возиться с вами. Но когда оно появится… – Она качает головой и цыкает. – Я не знаю, что мы будем делать. Господин обрушит небо на наши головы.
– И что же делать?
– Пока не знаю. Но то, что рано или поздно ты попадешь к нему – если, конечно, ты не носишь под сердцем ребенка – это факт. И это событие, к которому мы должны быть готовы.
– А как мы будем готовиться?
Она фыркает.
– Мы. Ты будешь готовиться. Но я пока не знаю, Амира. Сейчас нам главное выждать время и убедиться, что ты чиста.
– Я сделаю все, что нужно, – киваю ей.
– Совсем не боишься идти к нему? – прищурившись, спрашивает Хая.
Боюсь. Так сильно боюсь, что слабеют колени. Я теперь в принципе боюсь мужчин. Стоит мне лишь услышать эхо мужских голосов в коридоре, перед глазами встает темная пелена, а сердце пытается выпрыгнуть из груди, и я стараюсь убежать как можно скорее. Этот ужас животный и не поддается контролю. Хая, чтобы помочь, много разговаривает со мной о произошедшем, делится опытом других девушек, которых тоже изнасиловали. Мне становится легче от этих бесед, но когда рядом оказывается мужчина, все мои внутренние установки летят в пропасть. А к господин Заиду я рвусь не в постель. Он тот, у кого власть. Тот, кто поможет мне осуществить мой план мести Малиху. Я правда пыталась простить его за этот грех и забыть, но у меня не получается. И пускай Аллах считает меня недостойной, я уверена, что мне не будет покоя, пока мой обидчик не понесет наказание.
– А что, он такой страшный? – дрожащим голосом спрашиваю я.
Она пожимает плечами.
– Для кого как. Может, тебе еще и понравится, как вчера понравилось Аделе. Ладно, хватит болтать.
Хая толкает дверь, и мы входим в просторную комнату. Красивую до невозможности, роскошную. Она угловая, и на каждой стене по большому окну, слева от одного из которых – выход на балкон. Я подбегаю к стеклянной двери и выглядываю наружу. Широкий каменный балкон с высокой балюстрадой и уютно расставленные там два плетеных кресла и стол на мраморной ножке. Улыбнувшись, возвращаю внимание к комнате. В дальнем углу на постаменте широкая кровать с шелковым покрывалом, слева от нее – подушки с золотой вышивкой и низкий столик. С другой стороны – туалетный столик и две двери. Ведомая любопытством, проверяю, что за ними: ванная комната и шикарный гардероб с огромным зеркалом во всю стену. Я кручусь перед ним, рассматривая уже пожелтевшие синяки на своем лице.
– Прикрой лицо, – беззлобно рычит Хая, и я возвращаю накидку на место. – Так. Это комната для фавориток господина Заида, будешь готовить сначала ее. Завтра сюда должна переселиться одна из девушек. Подготовь комнату полностью, от пола до потолка.
– Она будет жить здесь одна? – шокировано спрашиваю я, на что Хая кивает. – Но должны же по две.
– О, сейчас передам Лутфие, что госпожа Амира недовольна, – потешается Хая, а я закрываю рот, осознавая неуместность своего замечания. – С тобой будет работать Сакина, сейчас я ее пришлю. Поторопитесь. Постельное белье принесут, как и шторы. Выбейте подушки, только не здесь, а на втором дворе.
– На втором дворе?
– Да, – с кивком отвечает Хая. – Тот, который отгорожен от заднего. Ну что ты такая несообразительная? И вообще, почему я с тобой вожусь?
– Наверное, потому что скоро эта комната станет моей, – с улыбкой отвечаю я.
– Э-эх, какая ты скорая. Тебе же сказали: к господину ты не попадешь.
– Но Валид же найдет путь.
Хая цыкает.
– Валид найдет, – повторяет она язвительным тоном. – Мужа тебе Валид найдет.
– Не хочу мужа. – Я наконец становлюсь серьезной.
– Это лучшая участь, чем к этому грязному Малиху в руки.
– А я могу остаться прислуживать?
– Ой, не знаю я ничего. Что ты меня допытываешь? И вообще, у меня дел по горло. Все, принимайся за работу. Неси лестницу, снимай пыльные шторы.
С этими словами Хая выходит из комнаты, а я кружусь, представляя себе, как буду жить в ней. Может, это наивно, учитывая слова Хаи, но помечтать же можно? Присаживаюсь за туалетный столик и делаю вид, что крашу глаза и расчесываю волосы.
– Сакина, принеси воды, меня жажда мучает. И не той теплой, что ты принесла в прошлый раз, – наиграно высокомерным тоном произношу я, – а свежей. Со льдом.
– Сейчас все брошу и принесу, – слышу у себя за спиной и ахаю. Поворачиваюсь. В дверях стоит недовольная Сакина и сверлит меня взглядом. – Госпожа желает еще чего-нибудь?
Я смеюсь.
– Прости, я просто представляла, что это моя комната и что я уже фаворитка господина. – Сакина хмыкает. – А твое имя – единственное, чье я знаю, помимо кухарок, Лутфии с Хаей и моей подруги Инас.
– Ну и приказывала бы Лутфии, – фыркает она, осматриваясь точно так же, как я несколько минут назад. – Шикарная комната. Какая девушка не мечтала бы жить здесь?
– А ты почему не в гареме господина Заида?
– Что ты? Я слишком низкого происхождения.
– Даже для гарема? – спрашиваю я, вставая.
– Даже для него. К счастью, меня не отдали какому-нибудь работяге в жены, и я не влачу жалкое существование. Выгодно выйти замуж здесь шансов больше, чем живя в родной семье. Да и кормят здесь получше. Опять же, деньги зарабатываю, а тратить их почти ни на что не надо. Жилье, еда, одежда – все это дают бесплатно, и у меня есть возможность отложить.
– А на что ты откладываешь?
– Я хочу свой дом.
– И ты сама сможешь купить его? – удивляюсь я.
– Конечно. Только мне для этого нужно работать много лет. Но я обязательно исполню свою мечту. Ладно, давай начинать, иначе мы до вечера не управимся. Пойдем за ведрами и тряпками.
Я плетусь за Сакиной по коридору, размышляя о сказанном ею. Получается, женщина сама может купить дом и жить в нем? Для этого ей не нужен муж? Поразительно просто! Что ни день, то открытие. Но папа всегда говорит, что женщина, живущая без мужчины, лишает себя защиты. Это небезопасно в нашем мире. Так что отбрасываю идею Сакины как ненужную. Я буду откладывать деньги, как она, но на что-то другое. Может, на красивые наряды. Или на духи. Или на украшения. Нет. Разочарованно вздыхаю. Все эти вещи должен женщине покупать ее муж. Но мне муж не светит, пока я в гареме Заида. И в этот момент я еще сильнее укрепляюсь в мысли, что должна как-то попасть к нему в спальню. Да, Хая сказала, что Валид может найти мне мужа. Но какая жизнь ждет меня с ним? Что, если такая, о которой сказала Сакина? Влачить жалкое существование после всего, чем обеспечивал меня отец, я вряд ли смогу. Да, мне точно нужно попасть в постель господина Заида. А там я уже примерно знаю, что делать. Лечь, раздвинуть ноги и не сопротивляться. При одной мысли, что мне снова придется пройти через этот ад, ярость клокочет в горле, а в груди болезненно ноет сердце. И снова хочется то ли плакать, то ли крушить все вокруг. Чтобы отвлечься, я спрашиваю Сакину:
– А девушки из гарема выходят на улицу?
– Конечно. Но только во внутренний двор. На заднем отдыхает господин со своими гостями, а передний только для тех, кто входит в дом и выходит из него.
– А второй?
– Для прислуги.
Я киваю.
– А для чего эти вазы?
– Для красоты.
– Ясно. А ты видела когда-нибудь господина Заида?
– Только со спины.
– Какой он?
Сакина пожимает плечами.
– Большой. Он же был в кандуре* и гутре**. Что я там могла рассмотреть?
– Ну да, – соглашаюсь. – Логично.
– Ты так много болтаешь, – попрекает меня Сакина.
Это я чтобы не сойти с ума, потому что, как только замолкаю, внутри меня снова что-то с треском ломается, и я вспоминаю о том, что надо мной надругались. Не могу об этом не думать. Даже тоска по дому отошла на задний план. Я уже три недели в гареме и почти каждый день прошусь в хаммам, чтобы смыть с себя позор, очистить тело и душу, но сердце все еще болит. Молюсь, прося Аллаха избавить меня от ночных кошмаров и вечного страха. На том пока и держусь, хоть меня и не покидает ощущение, что я сорвусь, как только в поле зрения окажется какой-нибудь мужчина. Ведь за время, проведенное в гареме, я привыкла, что меня окружают только женщины, и потому немного расслабилась. К тому же со мной много разговаривает Хая, иногда Инас, когда не занята подготовкой к ночи с господином. Оказывается, девушек особенным образом готовят, чтобы они не испытывали страха, не робели. Их учат танцевать, а также правильно ухаживать за волосами и наносить макияж. Иногда я подглядываю за их уроками, а иногда Инас показывает, чему ее научили. И я бы тоже с радостью училась всем этим женским премудростям вместо того, чтобы драить комнаты для одной из счастливиц.
– Последний вопрос, – произношу я, а Сакина закатывает глаза и ускоряет шаг. – А сколько здесь таких комнат для фавориток?
– Я слышала, что пять, и изначально они предназначались для беременных фавориток и тех, кто с детьми.
– А та, которая сюда завтра переедет, беременна?
– Ты говорила, что тот вопрос был последним.
– Ну еще один. Самый последний.
– Самый последний, – фыркает Сакина, повторяя мои слова. – Не беременна. Наш господин не может иметь детей, – шепчет она.
– А я рожу ему, – отзываюсь с уверенностью.
– Ну да, двадцать шесть девушек не родили, а она родит.
– И рожу, – повторяю тверже.
– Ну-ну. Хватит болтать, пришли, – осекает меня Сакина, распахивая перед нами дверь в хозяйственное помещение.
Не знаю, откуда во мне эта уверенность, но я точно знаю, что мой сын станет первенцем господина Заида. Сегодня во время вечернего намаза я буду просить Всевышнего об этом особенно рьяно. Теперь у меня появилась еще одна цель, и я мысленно пополняю список: попасть в постель к господину Заиду, забеременеть от него, отомстить Малиху. Я полна решительности достигнуть каждой, но от последней – точно знаю – получу самое большое удовольствие.
___________
* Кандура – мужское длинное платье из натуральной ткани.
** Гутра – мужской головной платок.
Облегченно выдыхаю, когда приходят регулы. Врач осмотрела меня еще до них, потому что особые дни месяца в этот раз задерживались, но я все равно была очень решительно настроена, а потому начала донимать Хаю вопросами о том, как избавиться от ребенка. Мне, как и всякой женщине, хочется иметь детей. Но если уж не суждено родить от любимого мужчины, то это должен быть хотя бы тот, с кем я лягу по собственному желанию. Хотя даже от малейшей мысли об этом меня начинает тошнить и знобить. Не знаю, как собираюсь воплотить в жизнь свои задумки, когда еще слишком живы ощущения в теле, на которое теперь стараюсь не смотреть. Мне противно рассматривать себя. Как будто я стала грязной и недостойной не только господина Заида, но и самой себя.
Я стучусь и, получив позволение войти, толкаю деревянную дверь.
– О, уже время уборки? – спрашивает Адела, фаворитка господина Заида. Она чаще остальных ходит в его спальню, а потому к ней в гареме особое отношение.
Я невольно застываю на входе и любуюсь ею. Понятно, почему она чаще других бывает в спальне господина. Она ослепительно красивая. Высокая, с шикарной фигурой, подчеркнутой приталенным черным платьем с филигранной золотой вышивкой. Невероятная копна блестящих волос, ниспадающих на плечи крупными волнами. А взмах руки – просто образец изящества, поворот шеи, наклон головы… все в ней безупречно. Вздыхаю, осознавая, что мне никогда такой не стать. По меркам нашей страны я не красавица. Мужчины засматриваются на меня только лишь из-за экзотической внешности. Мои глаза – вот что их манит.
– Я не выспалась, так что сильно не греми, – сжимая виски, произносит Адела.
– Может, вам принести чай?
– Я уже послала за ним Назиму.
Да, вот еще один плюс быть фавориткой – собственная служанка, которая в режиме нон-стоп прислуживает тебе. Наверное, это здорово, но мне вряд ли такое светит.
Разворачиваюсь и иду в ванную комнату, где сразу же приступаю к уборке. Дверь оставляю немного приоткрытой, чтобы не задохнуться от паров химических средств. Пока я натираю мраморные стены, слышу, как в комнату сначала входит Назима, а потом, как только она покидает ее, появляется еще одна фаворитка господина, Ясмина. Странно, но девушки дружат между собой, что в таком гареме, как этот, в принципе нонсенс, потому что слишком высока конкуренция. Но этим двоим как-то удалось построить дружбу.
– Что-то ты сегодня совсем не выходишь в гарем, – говорит Ясмина, и по шуршанию ее одежды я догадываюсь, что та присела рядом с подругой не невысокий диванчик.
– Голова болит. Господин не давал спать полночи.
Они хихикают, а я хмурюсь. Пожалуй, мне не стоило бы слушать такие разговоры. Мало того, что они не способствуют моему психологическому здоровью, а даже пугают больше, так еще и скажут, что я шпионю для своей подруги Инас, если поймают за подслушиванием. Начинаю тереть стену усерднее, создавая больше шума, чтобы заглушить доносящийся до меня разговор, но, когда смываю пену и начинаю вытирать мрамор насухо, невольно все равно становлюсь свидетелем продолжения.
– Я слышала, Валид сказал, что господин приболел, – негромко говорит Ясмина, а Адела фыркает.
– Для меня Заид всегда здоров. По крайней мере, вчера ночью был.
– Не называй по имени, Адела, – шипит подруга. – Накажут.
– Да откуда они узнают? – Наступает короткая пауза. – Кто? Амира? Да она и не вздохнет лишний раз без приказа. Ты же слышала, на каких условиях ее взяла Лутфия? Мне стоит только пальцем щелкнуть, и девка тут же вылетит из гарема и из особняка.
Я крепко сжимаю челюсти. Ах вот как, значит? Во мне крепнет решимость вытолкать эту красавицу Аделу из покоев фаворитки. Выпрямляюсь и бросаю тряпку на пол. Нет, не нужны мне ее покои! Я буду жить в комнате господина! Да, именно так и будет! Глянув на пятно на стене, со вздохом поднимаю тряпку и продолжаю тереть мрамор.
Вечером я лежу на матрасе, не в силах пошевелиться от усталости. И уснуть не могу, что поразительно. Чем сильнее устаю, тем сложнее отправиться в царство Морфея. Рядом со мной садится Инас. Вот кто бодр и полон сил. Я лениво моргаю, глядя на подругу.
– Целый день тебя не видела, – говорит она, а я кривлюсь.
– Чуть тише, пожалуйста.
– Ты что, тоже заболела?
– В каком смысле – тоже?
– Говорят, господин Заид болен. И Адела на вечер слегла. Врач осмотрела ее, говорит, грипп.
– Нет, я здорова, просто очень устала. Адела словно специально разбрызгивала по стенам ванной масла и средства для купания, чтобы мне было чем заняться. А потом я драила полы на кухне. Щеткой, Инас, – восклицаю севшим от усталости голосом. – Каждый стык. К такому меня жизнь не готовила.
– Ну да. Ты же у нас практически принцесса.
– Как минимум, любимая дочь, которая раньше не знала таких нагрузок. Я, конечно, трудолюбивая, но всему есть предел. Ох, не хочу об этом. Расскажи лучше, чем ты сегодня занималась.
– Нас сегодня учили танцевать и… – она подается вперед и продолжает шепотом: – угождать господину.
– Угождать? – Инас кивает. – Это как?
– Давай я сначала танец покажу, – краснея, говорит она. Кто бы мог подумать? Инас и краснеет. Это должно быть нечто из ряда вон выходящее, раз она так смущается.
– Давай начнем с танца.
Я слежу за каждым движением подруги. Она красиво извивается, кружа в тесном пространстве площадки для сна, демонстрируя свои новые умения. Мозг сам запоминает каждое движение, хоть изображение перед глазами уже немного размытое. Закончив, Инас снова приземляется рядом со мной и при этом тяжело и часто дышит.
– Ты только не усни, я ведь не рассказала самое интересное. – Она подается вперед и наклоняется к самому моему уху, а потом начинает шептать: – Есть несколько способов доставить мужчине удовольствие. Сегодня нас учили делать это ртом…
Под конец рассказа и примерной наглядной демонстрации на пальцах, Инас замолкает, а я пылаю вся до кончиков пальцев и волос. Ужас какой! Разве такое может быть приятно мужчине, а уж тем более женщине? Это же отвратительно! Как они такое делают и до сих пор улыбаются, и нормально живут? Та же Адела. Наверняка она умеет доставлять господину такое удовольствие. И после всего этого она так непринужденно болтает с подругой? Мне кажется, я бы уже умерла от стыда и не смогла бы никогда поднять взгляд, даже на саму себя в зеркале.
– Ну что ты так скривилась? – спрашивает Инас. – Это же все естественные процессы.
– Естественные? – переспрашиваю я. – Инас, это ужасно.
Она небрежно пожимает плечом.
– Как бы там ни было, мы должны уметь это делать. Но тебе все равно не грозит попасть к господину Заиду, так что можно не переживать.
– Тебе почем знать? – ощетиниваюсь я.
– Сегодня слышала разговор Лутфии с Валидом. Он сказал, что тебя заменят другой девочкой, она уже на пути сюда. Зато больше тебя ни один мужчина не тронет.
Внутри меня поднимается буря. Как это – заменят? Меня невозможно заменить! Я одна такая!
– Что за девочка? – выдавливаю из себя.
– Русская какая-то. Говорят, тоже с голубыми глазами, только она шатенка.
Я едва сдерживаю ярость и панику, клокочущие внутри. Резко поворачиваюсь спиной к Инас и укрываюсь тонким покрывалом.
– Эй, ты чего? Обиделась, что ли? – Она трогает меня за плечо, а я еще выше натягиваю покров.
– Нет. Устала очень, спать хочу, – сухо отвечаю я.
Инас медлит пару минут, а потом встает.
– Ну как знаешь. Хоть бы спасибо сказала, что я поделилась.
– Спасибо. Прости, я и правда хочу спать.
– Ну ладно, – снисходительно отвечает она и покидает зону сна, а потом и вовсе выходит из комнаты прислуги.
Я слышу тихие разговоры девушек на другой стороне комнаты, и под этот мерный гул пытаюсь уснуть. Но в мысли то и дело врываются слова Инас о том, что меня хотят заменить какой-то русской. Да какой бы национальности она ни была, меня невозможно заменить! Это мое место! Рядом с господином должна быть только я! Иначе как я отомщу Малиху? Это ведь мой единственный шанс, неужели они не понимают? Но если я что и узнала о гареме, так это то, что здесь каждый сам за себя. Невозможно сопереживать и дружить в настолько конкурентной среде.
Хмурюсь, пытаясь сложить в голове план. Судя по словам Инас, Валид мне теперь не помощник. А Шуджа? Он ведь правая рука господина. Но я никогда его не видела, он совсем не заходит в гарем. И если Валид появляется в женской половине хотя бы изредка, то второй помощник обитает только на мужской половине особняка. На Лутфию мне тоже рассчитывать не стоит. Несмотря на то, что я уже месяц изо дня в день покорно доказываю ей, что она не ошиблась в решении оставить меня, распорядительница все равно слишком предвзята ко мне. Я могла бы попросить Хаю, но у нее нет столько влияния, чтобы организовать мне поход в спальню господина. Но беру себе на заметку поговорить об этом с ней после завтрака.
Но утром в особняке полный переполох. Господин Заид серьезно заболел, а следом за ним слегли обе его фаворитки и оба помощника. Все девочки в комнате прислуги ждут указаний от Лутфии или Хаи, потому что из-за болезни наши планы наверняка изменятся. Мы негромко переговариваемся, обсуждая главные новости. Каждая из нас боится идти в комнату любого из заболевших из страха подхватить вирус, но мы понимаем, что кого-то из нас все равно пошлют туда.
Наконец в комнату, словно вихрь, врывается Хая.
– Так, девочки, мне нужно по одной к заболевшим. Это на целый день: приносить еду, питье, контролировать температуру. Давайте.
Она щелкает пальцами, пытаясь спровоцировать нас вызваться самим, но никто даже не дергается.
– А куда идти? – негромко спрашиваю я.
– Сказала же, к заболевшим.
