– Ничего, – не глядя на него, я тоже села, подтягивая под себя колени и отползая чуть в сторону. Дурацкие телодвижения, как будто эти дополнительные полметра на что-то влияли. Он по-прежнему был слишком близко, а если бы захотел сократить расстояние между нами, вряд ли бы я смогла его остановить.
Только с чего бы ему этого хотеть? И что за глупые мысли вообще лезут в голову? Сейчас он опомнится и снова скажет какую-нибудь гадость, вроде того, что я сама во всем виновата.
– Что вы делаете здесь ночью? Одна? – голос звучал ровно, но в нем уже послышались осуждающие нотки. Я усмехнулась: значит, правильно подумала. Теперь можно угадывать следующие слова. Наверняка, не ошибусь.
– Возвращалась от Глафиры Кузьминичны. Вы же не дали мне с ней поговорить днем. Вот и пришлось искать другие варианты.
Не удержалась и посмотрела на него. Уже так привычно сдвинутые брови. Суровый взгляд. Плотно сжатые губы.
– Жалеете, что не рассмотрели, кого спасаете? Ко мне можно было бы не торопиться?
Он нахмурился еще сильнее, поднимаясь с земли и протягивая мне руку.
– Не пытайтесь показаться глупее, чем вы есть. И не говорите вещей, о которых будете жалеть.
– С чего бы мне жалеть? – что за бесенок в меня вселился? Вместо того, чтобы признательно молчать, я пыталась зацепить его хоть чем-то. – Вы же ясно дали мне понять, что ничего хорошего меня не ждет, если вам что-то не понравится. А тут – такая удача.
– Я предпочитаю разбираться с неугодными мне людьми другими способами, – процедил мужчина сквозь зубы и кивнул в сторону улицы. – Пойдемте, доведу вас до дома. И не вздумайте спорить, это не предложение.
Глава 5
Нет, он определенно родился не в свое время. Такого бы в кино снимать, про эпоху крепостного права. Этакий красавец-помещик, уверенный, что весь мир вокруг вращается только по его изволению.
«Не вздумайте спорить!» – мысленно передразнила я его. А если бы вздумала, что тогда? Перекинул бы меня через плечо, как мешок картошки, и потащил бы на себе? Интересно было бы на это посмотреть.
Я не удержалась и фыркнула, заставляя идущего впереди мужчину обернуться. Услышать от меня смешок он точно не ожидал.
– Что вас развеселило?
Снова сурово сведенные брови и настороженный взгляд. Ему самому-то не тошно от своей подозрительности?
– Да просто представила, что вы станете делать, если я все же не послушаюсь.
– И что же вы представили? – он остановился, дожидаясь, пока я поравняюсь с ним.
– Ну… – отчетливо нарисованные в сознании картинки оказалось не так-то легко воспроизвести на словах. Все-таки он меня спас. Хотя… – я задумалась, – это не отменяло его наглости и всех прежних грубостей, сказанных в мой адрес. Совершенно не обоснованно. – Как обычно поступают дикари? На плечо – и в пещеру.
– А там приковывают цепями и долго-долго наказывают, не оставляя шанса на освобождение?
Так себе вышла у него шутка. Про цепи я не подумала. Да и про наказание тоже, все же права на это у него не было. Но пока соображала, что ответить на это корявенькое заявление, моя неуемная фантазия подкинула совершенно неожиданную картинку. Ту самую пещеру, где кроме нас двоих нет больше никого. Шкуру на полу, неподалеку от тлеющего огня. Растекающийся в воздухе жар. Мои руки и ноги, обездвиженные какими-то оковами, но совсем не для наказания. И его… недопустимо близко.
Как-то резко кончился воздух в легких, хотя мы стояли под открытым небом. Щеки запылали, будто и впрямь где-то рядом разгорался огонь. И страшно стало, куда сильнее, чем когда на меня неслось сумасшедшее животное. Потому что теперь я еще меньше представляла, что мне делать. И как спастись от этого наваждения.
А он впился в меня глазами так, словно под кожу забраться хотел. В голову проникнуть, все мысли узнать. Или и так их знал. Ведь не мог же не видеть моих раскрасневшихся щек. Стыдоба-то какая! Мало того, что он меня считает бездельницей, так теперь еще и будет думать, что я озабоченная дура.
– Дикарь, значит? – вместо очередной колкости мужчина вдруг усмехнулся. – Да, вы правы. Наверно, я действительно вел себя, как дикарь.
Наверно… Это слово рассмешило, но я не могла не понять, что хочу слишком многого. Он ведь и так почти извинился. И время свое тратит, хотя никакая опасность мне больше не угрожает. Вряд ли взбесившийся конь помчится обратно и снова в моем направлении, а других проблем тут ждать не стоит: мне уже неоднократно говорили, что в Зипунах даже ночами можно гулять абсолютно беспрепятственно.
– Оксана, мы с вами не с того начали. Поверьте, я не хотел вас обидеть. И простите.
Второй раз за короткое время мне пришлось пережить шок. Теперь уже не почти: мужчина на самом деле попросил прощение. А я вместо ответа застыла на месте, разве что рот не приоткрыв от изумления. Он еще и имя мое запомнил?
– Все в порядке, – никогда не была злопамятной, а теперь и вовсе не смогла бы продолжать злиться на него. После всего, что случилось.
– Отлично. Пойдемте, все-таки провожу вас, поздно уже совсем, – он снова улыбнулся, как-то слишком тепло, и мне безумно захотелось поскорее оказаться дома. А еще лучше – в собственной квартире, подальше отсюда. И не думать о том, что этот красавчик-фермер не такой уж противный. Умеет быть лапочкой, когда захочет.
– В общем, скоро можно будет возвращаться, – рассказывала я следующим утром Максу. Снова пришлось идти в центр, чтобы поймать связь, но на этот раз настроение было намного лучше: ведь я имела результат. Наконец-то. – Еще пару дней побуду здесь, доделаю черновик, а основную часть уже в городе напишу.
– Я соскучился, – отозвался Максим. – Без тебя в редакции тоска смертная, еще и работы невпроворот. У Мурзина, похоже, какие-то проблемы, и он просто озверевший. С утра до вечера рычит на всех. Я уже почти созрел, чтобы взять отпуск за свой счет и свалить подальше от города. В твой деревенский рай. Примешь?
– Я не планировала надолго здесь задерживаться, – пришлось повторить то, что уже было сказано раньше. И постараться не обидеться, что первый раз Макс прослушал. За ним такое водилось. Говорил он часто и много. В редакции даже шутили, что Максим Корецкий любого способен заговорить. Как кот Баюн. На людоеда он не тянул, конечно, но утратить бдительность благодаря его болтовне было вполне возможно.
– Да куда спешить, Ксю? – мое стремление поскорее оказаться дома и вернуться к работе парень не оценил. – Пользуйся своим шансом отдохнуть, когда такой еще предоставится. Купайся в речке, пей парное молочко, дыши свежим воздухом. Только на мужиков там местных не заглядывайся! – видимо, решив, что сказал что-то смешное, он сам и расхохотался. – Поняла меня? Приеду, проверю! А то знаю я таких деревенских гопников, которые только и ждут, чтобы утащить красивую девушку на сеновал.
Гопники мне не попадались. Да и поползновений в мой адрес вообще не было. Никто не звал ни на сеновал, ни вообще куда-либо. Разве что фермер Влад не слишком удачно пошутил про пещеру и цепи. Но не рассказывать же об этом Максиму. Посмеется вряд ли, а вот повод ревновать себе придумает: это он тоже умел.
– Честно говоря, я бы лучше по старинке, в бассейне искупалась. В реку как-то не хочется. Да и прохладно уже. И действительно хочу домой. В нормальную ванну. Эти ведра-рукомойники поднадоели уже. И чтобы никакие петухи под окнами не кукарекали.
Максим снова засмеялся.
– Ладно, малыш, дописывай свою статью, а там посмотрим, что делать. И звонить не забывай, помни, что я скучаю!
А что тебе самому мешает позвонить? – подумала я, уже отключив телефон. Действительно, что? Всегда первой набирала именно я. По его просьбе и вроде бы радуя такими звонками, но разве нормально для девушки постоянно самой проявлять инициативу?
Я вздохнула, ненадолго позволяя себе задуматься о давно наболевшем. Определения для наших отношений у меня не находилось. Нам было хорошо вместе, но даже очень сильно постаравшись, я бы не смогла назвать это любовью. И в который раз спросила себя: а стоит ли продолжать то, без чего вполне можно обойтись?
Но предаться подобным размышления и начать себя жалеть мне не дали: за спиной раздалось многозначительное покашливание. Кого я увижу, обернувшись, даже гадать не пришлось: все было слишком предсказуемо.
– Зипуны, конечно, маленькая деревня. Но мы все равно встречаемся слишком часто, – фермер смотрел в упор, кривовато улыбаясь. – И это наталкивает на определенные мысли. Вы совершенно уверены, что не преследуете меня?
То, что его не портит даже дурацкая улыбка, я постаралась не думать. Опять двадцать пять. Вот ведь бывает самомнение у людей! С тем же успехом я могла бы заявить, что это он ходит за мной по пятам. Рано обрадовалась, что в нем проснулся здравый смысл.
– Вы правда считаете, что весь мир вокруг вас одного вращается?
Здесь вроде бы немного молодых женщин, все больше старики. Но это и понятно: кому в наше время хочется прозябать в деревне? Даже странно, что этот тип тут застрял. И явно испытывает нехватку женского внимания, раз ему мерещится такое.
– Знаете, вы, конечно, эффектный мужчина, – я на самом деле это вслух сказала? Ужас какой… Но останавливаться было поздно, тем более что фермер прищурился, уставившись на меня и явно приготовившись слушать дальше. Пришлось продолжить. –Но я совсем не уверена, что моим читателям будет достаточно информации о красивом мужике. Так себе мотивация при выборе места для отдыха. Не на кусочки же вас разбирать между желающими. Если такие вообще найдутся…
Последнюю фразу я пробурчала себе под нос, но красавчик услышал. Приподнял бровь, а уголки его губ как-то странно дернулись. Как будто он… сдерживал смех?
И ничего смешного! Павлин самоуверенный! С таким триста раз подумаешь, прежде чем связываться.
– Вы такая забавная, когда злитесь. И такая красивая.
Красивая? Я не ослышалась? Он именно это сказал?
Не то чтобы я переживала по поводу собственной внешности. Вовсе нет. Но услышать подобные слова от человека, которого совсем недавно считала невоспитанной деревенщиной, было очень неожиданно.
Оказывается, он мог быть очень разным. Грубым и жестким – и таким вот любезным и обаятельным. И комплименты умел говорить. Даже слова про «забавную» из его уст прозвучали почти мило, так что мне и в голову не пришло обидеться.
– Впервые встречаю девушку, с которой так сложно, – фермер снова улыбнулся. – Но встречаю ее снова и снова. Неужели это сама Судьба раз за разом подкидывает мне урок, который я должен усвоить?
Я рассмеялась.
– Как-то слишком пафосно звучит. Не думаю, что стоит примешивать судьбу. Скорее всего, вы живете где-то неподалеку, а мне приходится ходить сюда, чтобы поймать сеть. В других местах она просто не ловит. Вот мы и встречаемся. Ничего сверхъестественного. А у дома бабы Глаши я делала фотографии. Природы, не вас, – поспешила уточнить на всякий случай. Вдруг ему опять придет в голову что-то там себе накрутить.
– Я был непростительно груб, – он манерно опустил голову, изображая покаянный поклон, а затем, взяв мою руку в свои ладони, коснулся ее поцелуем. Это случилось так быстро, что я не успела отреагировать. Ни одернуть руку, ни воспротивиться хоть как-то. Застыла, впитывая незнакомое пьянящее тепло, растекающееся по телу от его губ.
Мне никогда в жизни не целовали рук. Да и никому в моем присутствии. Я вообще считала, что такое только в фильмах и старомодных книжках бывает. Не в наше время. Но этот пережиток прошлого оказался невероятно волнующим. Всего лишь мимолетное касание – а я самой себе уже напоминала тягучую медовую лужицу, в которую готова была превратиться. Или начала превращаться, прислушиваясь к потрясающим ощущениям.
Откуда у деревенского мужика такие манеры? Он был одет как большинство других здесь, но при этом разительно отличался от всех. И не только потому, чтобы выглядел куда привлекательнее, чем положено мужчине. Знал, как произвести впечатление. Манипулировал, без труда обнаружив слабое место, через которое можно было воздействовать на меня. Ну, какой девушке в наше время это не понравится? Если бы на колени встал – эффект был бы меньшим. А сейчас я себя почти принцессой из сказки ощутила.
Накопившееся в его адрес возмущение растворилось, растаяло без следа, сменяясь приторно-сладким восторгом. Вот и как это понимать? Веду себя, будто школьница на первом свидании! Еще влюбиться в него не хватало, попав под очарование момента.
– Непростительно, – кивнула, осторожно высвобождая руку. – Но я все же постараюсь вас простить. Исключительно по доброте душевной.
Он поднял на меня глаза, обжигая полыхнувшим там огнем, и показалось, что где-то на задворках сознания предупредительно загудела сирена, возвещая об опасности. Я умела справляться с грубостью и ставить на место хамов. И с ним бы справилась… прежним. А что делать вот с таким – обходительным, внимательным и до дрожи в коленках обворожительным – не знала.
– Помнится, вы меня в безделии обвиняли, – я старалась смотреть куда угодно, лишь бы не на него. Вон, сколько цветочков вокруг. И главное, что, если их разглядывать, это ничем не грозит. – А сами-то почему не на работе? Разве можно хозяйство без присмотра так надолго оставлять?
Попытка его смутить и одновременно саму себя отвлечь с треском проварилась: мужчина совершенно спокойно заявил, будто ждал моего вопроса:
– А я как раз работаю. Ищу того коня, что напугал вас вечером. Он так и не вернулся домой. Молодой и необъезженный, его опасно надолго оставлять без присмотра. Да вы и сами убедились в этом. Надо найти – и побыстрее. Не хотите мне помочь?
Глава 6
Ему в очередной раз за короткое время удалось изумить меня. Не то чтобы я горела желанием носиться по деревне в поисках взбесившегося животного. Да и вряд ли от меня мог быть какой-то толк. Я и в лучшие-то времена не подошла бы к коню, а после вчерашнего и подавно боялась даже думать об этом.
Но о предложении мужчины не могла не задуматься. Мне ужасно хотелось согласиться. Каким бы глупым это ни казалось, я как будто чувствовала, что должна так сделать.
Такое иногда случалось раньше, когда внезапно просыпались все мои журналистские инстинкты, и интуиция кричала о том, что нельзя упустить что-то важное. Что-то, поджидающее меня совсем рядом. Надо только присмотреться повнимательнее.
Но теперь я спорила сама с собой. Одно дело, когда речь идет о чем-то действительно важном и перспективном: пойти по запаху на жареное и действительно это жареное обнаружить любой человек моей профессии мог только мечтать. Но умом-то я понимала, что сейчас рассчитывать ни на какую сенсацию не приходится. Достаточно и того уже, что мне удалось накопать про полумистическое прошлое здешних мест. Вряд ли найдется что-то еще. А вот мысль о том, что, прикрываясь профессиональными интересами, я, возможно, хочу подольше побыть в компании красавчика-фермера, волновала не на шутку. Ведь настоящая причина, скорее всего, была именно в этом.
Конечно, он понравился мне, глупо отрицать. Не мудрено после столь щедро выданной порции любезностей. Но это все равно не повод терять голову. Я здесь совсем по другой причине. Скоро допишу статью – и все закончится. Вернусь в город, приступлю к работе и думать забуду об этом…
Мужчина ждал моего ответа. Стоял, чуть склонив голову и внимательно рассматривая меня. Ветер растрепал его волосы, добавляя облику небрежности и одновременно соблазнительной притягательности. И стилист никакой не нужен, сама природа превратила его в ходячий соблазн. Смуглый от загара треугольник кожи в вороте рубашки, что расстегнута на одну пуговицу больше, чем обычно принято. Наверняка он сделал это неумышленно, но было очень тяжело удержаться от желания дотронуться до крохотных пуговок и проверить, так ли он хорош без одежды, как рисует мое воображение. Я подумала о том, что именно такие лица нужно размещать на обложку. Идеальная картинка – красивый, статный мужчина на фоне деревенских пейзажей, такой доступный и далекий одновременно – представить реакцию восторженных читательниц не составляло труда. И рейтинги бы наверняка возросли.
А что, если… я машинально нащупала в кармане телефон. Снимать без разрешения нельзя, тем более что мужчина ясно дал понять мне на реке, что не желает оказаться в кадре. Но вдруг мне удастся его убедить? Или, на крайний случай, можно немножечко нарушить правила. Он мне еще и спасибо скажет, когда увидит, как шикарно смотрится в нашем журнале. Другие о таком только мечтают.
– Так что, вы согласны? – фермер прервал мои размышления, снова одаривая медовой улыбкой. Интересно, сколько сердец деревенских простушек он разбил? И скольких утащил на сеновал, заманивая такими вот сладкими взглядами? Я умела читать интерес в глазах мужчины. И сейчас видела именно его. Прекрасно понимала, что резко изменившееся ко мне отношение, скорее всего, лишь попытка ненадолго привлечь внимание. Ну, захотелось ему разнообразия, приелись местные красотки. А почему бы и нет? Пусть поиграет, если он именно это собрался сделать, а я воспользуюсь ситуацией в свою пользу. Как всегда.
– Тогда расскажите мне, что делать. И чем я могу помочь. Потому что я ни разу в жизни не ловила диких коней.
– Вы подумали, что я именно это вам предлагаю? – он звонко, заливисто рассмеялся. – Нет, такого и в мыслях не было. Просто есть довольно много мест, куда мог броситься вырвавшийся на свободу конь. И мне одному потребуется в два раза больше времени, чтобы все их обойти.
– Так он ваш? – вчера я подумала, что это совершенно чужое, никому не принадлежащее животное, но теперь стало ясно, что в деревне в принципе подобного не могло быть. Здесь ведь не прерии, а вполне себе цивилизованное место. Хоть и не оснащенное современными благами.
– Можно и так сказать, – согласился мужчина. – Его привезли на ферму только два дня назад. Привыкнуть не успел. И под седлом не ходил еще, а мальчишка-конюх поступил небрежно, не закрыл загон, как следует.
Я вспомнила несущееся на меня накануне вечером чудовище и поежилась. Может, зря согласилась на эти поиски? А что, если он опять бросится навстречу?
– Это опасно? Я имею в виду, он может кому-то навредить?
Фермер сделался серьезным и кивнул.
– Себе – в первую очередь. Местные жители умеют обращаться с животными, вряд ли кто-то пострадает. Но все равно его надо поскорее найти.
Мы свернули с улицы на грунтовую дорогу, ведущую в поле. Пустое – ни единого человека – бескрайнее золотое полотно, растянувшееся до самого горизонта и сливающееся там с прозрачной синевой неба.
– Как красиво, – я не удержалась, вытаскивая телефон. – Можно сделать несколько кадров? Я быстро.
Ему это явно не понравилось – слишком очевидным стал вмиг потяжелевший взгляд. Но мужчина лишь пожал плечами, типа: делай, что хочешь. Свернул с дороги прямо в густую траву.
– Догоняйте, как освободитесь.
Убедивший, что снимки получились, я задумалась. Что-то было явно не так. Второй раз при виде камеры этот человек менялся – и не в лучшую сторону. Исходящее от него напряжение становилось осязаемым.
Мне уже приходилось с таким встречаться прежде, но тогда речь шла о невзрачной девушке-подростке. Она страшно переживала по поводу недостатков своей внешности и ни за что не соглашалась фотографироваться. Но если в ее случае причины аутогонистофобии* (*страх перед объективом камеры – прим. автора) были налицо, то что смущало этого красавчика, я даже представить не могла.
Неужели он тоже не лишен страхов? Считает себя недостаточно привлекательным для того, чтобы быть запечатленным? Да ну, полный бред! Я покосилась на все еще хмурящегося мужчину, вышагивающего справа от меня. Нет у него никаких комплексов и быть не может. С такой-то внешностью и практически идеальной фигурой.
Мышцы играли при ходьбе, заметные даже сквозь одежду. Он закатал рукава рубашки до локтей, обнажая сильные, загорелые руки. Широкая ладонь с красивыми длинными пальцами сжимала рукоятку кнута так уверенно и властно, что остатки моих сомнений тут же растаяли. Вряд ли этому человеку вообще свойственно смущение. Он слишком хорошо владеет ситуацией. Собой владеет и прекрасно знает, какое производит впечатление на окружающих.
– Влад, расскажите мне… – его имя из собственных уст прозвучало настолько непривычно, что я оборвала фразу на середине. А ведь оно подходит ему. Как полностью: Владислав, Владимир? Хозяин жизни. И как я могла предположить, что он чего-то там боится?
– Что рассказать? – мужчина повернулся ко мне. Суровости во взгляде больше не было, но он и не улыбался. Смотрел серьезно и вопросительно. А еще источал странную смесь опасности и уверенности, и эта смесь завораживала. Кружила голову, причем в буквальном смысле.
Может, здесь просто воздух такой? Никаких тебе выхлопов, газов и прочей грязи, которой полно в городе. Надышалась – вот и накрыло непонятной эйфорией. Ну не может же так действовать на меня практически незнакомый мужик!
– Что вы имеете против фотографий? – я все-таки решилась. Лучше получить прямой ответ, чем гадать, выискивая варианты, которые могут не иметь ничего общего с действительностью. – Неудачный подростковый опыт? Кто-то когда-то снял вас недостаточно хорошо?
Он уставился на меня с таким выражением лица, будто всерьез засомневался в моей нормальности. Даже обидно стало. Я же не виновата, что у него там какие-то тараканы в голове, которые заставляют прятаться от камеры. Лучше бы объяснил, в чем дело, чем смотреть на меня, как на умалишенную. В конце концов, что такого особенного в моем вопросе?
– А вы любопытны, как настоящая журналистка, – наконец, отозвался мужчина. – И так же бестактны. И непредсказуемы. Никогда не знаешь, чего от вас ждать в следующую минуту.
– Я и есть настоящая журналистка, – мне очень захотелось отказаться от похода с ним. Пусть ищет своего бешеного коня один. Тем более что сам… почти такой же.
Пока я размышляла, уйти ли прямо сейчас или все-таки задержаться еще на какое-то время, фермер неожиданно рассмеялся.
– Вы так выразительно сердитесь, что я прямо-таки представляю, какие мысли бродят сейчас в вашей голове.
Я хмуро посмотрела на него.
– И какие же?
– Что-то вроде того, что хозяин так же ненормален и дик, как его конь. И, пожалуй, стоит оставить его в одиночестве. Угадал? – его глаза лучились весельем, но мне было совсем не смешно.
– Какая проницательность… – буркнула я, снова принявшись разглядывать сложенные по всему полю скирды.
– Простите, я не хотел вас обидеть, – мужчина подошел ближе, вставая так, чтобы оказаться прямо передо мной и вынудить смотреть на него. – У меня действительно не самый лучший опыт общения с фотографами. И с журналистами. Иногда реагирую не очень адекватно.
Я задумалась. Чем, интересно, ему не угодили журналисты? Да их тут сроду не было, наверно. Такой чокнутый, как у меня, главред, раз в сто лет попадается, вряд ли прежде кому-то приходило в голову приезжать в Зипуны и копаться в местных достопримечательностях.
– У вас потрясающий талант, – призналась я. – Портить о себе впечатление. Только я начинаю думать, что вы вполне сносный тип, как тут же убеждаете меня в обратном.
– Виноват, – он склонил голову к плечу, рассматривая меня и продолжая улыбаться. – Но вы же будете настолько великодушны, чтобы простить меня? И не бросать в одиночестве.
– Если только пообещаете не превращаться в пещерного человека… хотя бы до вечера, – добавила, понимая, что рассчитывать на его полное преображение не приходится. Все равно ведь уступит своим привычкам и вскоре снова начнет рычать. А пока…
Добродушный смех отозвался где-то глубоко внутри странным теплом. Я снова таяла от его взгляда, звуков голоса, того, что он находился рядом, так близко ко мне. Злилась – и одновременно не хотела уходить.
– Вы не устали? – Влад осмотрел бескрайние просторы вокруг, внезапно становясь серьезным. – Я так понимаю, наши поиски могут затянуться.
– Почему? – я тоже с недоумением посмотрела по сторонам. Ни следы же коня он высмотрел в высокой траве. С чего тогда такие выводы?
– Честно говоря, рассчитывал, что он будет где-то в поле. А раз здесь его нет, значит, может оказаться, где угодно. И неизвестно, сколько понадобится времени, чтобы его найти. Давайте немного передохнем и двинемся дальше.
Пройдя к высоченному стогу сена, стоящему неподалеку, мужчина опустился прямо на землю. Похлопал ладонью рядом с собой, приглашая меня тоже присесть. Совершенно некстати вспомнился разговор с Максимом и его глуповатые намеки на сеновальную любовь. Конечно, фермер ничего такого не имел в виду. Сказал же: просто передохнуть. Вот только моя фантазия снова ожила, подкидывая до неприличия соблазнительные картинки. Высокое небо над головой. Как в песнях про любовь. Закрой глаза – и они зазвучат в ушах мелодичным звоном, раздразнивая еще больше. Теплый запах хлебных колосьев и душистая сухая трава, в которую так хотелось упасть. Почувствовать ее мягкость, пропитаться прямым, дурманящим ароматом. И кроме нас здесь никого нет. Ни одной живой души поблизости. И как тут не растерять остатки здравого смысла?
Глава 7
– А ведь я ехать сюда не хотела, – проговорила задумчиво, рассматривая проплывающее над головой пушистое белое облако. Последний раз я смотрела на небо вот так спокойно, наверно, еще в школе. А потом – только, чтобы узнать погоду. Просто так любоваться красотой мне не то, чтобы казалось странным, – и в голову не приходило. И время это продлить подольше хотелось. Не только потому, что находящийся рядом мужчина как-то странно действовал на меня, но и из-за всего удивительного окружающего мира, с которым я прежде совсем не была знакома.
– Почему? – Влад откинулся назад, упираясь спиной в стог. – Здесь отличное место и для отдыха, и для работы. Спокойно, тихо и множество источников вдохновения. Просто рай для журналистов.
– Скорее, для писателей, – рассмеялась я, тоже придвигаясь к душистой травяной стене. – Это им надо смотреть на окружающую красоту, чтобы подкармливать свою музу. Или муза. А журналисты все больше по скандалам и сенсациям. Деревенский рай – это немного не для них.
Что-то неуловимо изменилось в его лице, блуждающая на губах улыбка стала жестче, а у меня снова зазвенели в глубине сознания предупреждающие колокольчики. Я упускала что-то важное. Вроде бы и сложилась уже четкая картинка, но из нее выпадали отдельные звенья, и это не давало покоя.
Всякий раз, когда меня одолевали подобные ощущения, это приводило в итоге к каким-то проблемам. И не только в работе. Интуиция отзывалась далеко не всегда, но когда она напоминала о себе, игнорировать ее голос точно было нельзя.
– А вы? – осторожно поинтересовалась я, заранее уверенная, что подробностей о жизни мужчины не услышу. – Почему решили поселиться именно здесь? Хозяйством можно и на даче заниматься. Условия лучше, к городу ближе. Зачем выбрали такую глушь? Ни за что не поверю, что тут работать прибыльнее.
Он повернулся ко мне, впиваясь взглядом в лицо.
– Ну, не одними же деньгами все измеряется.
Его глаза потемнели, а от былого дружелюбия не осталось и следа. Я была почти уверена, что он вообще с трудом сдерживается, чтобы снова не начать рычать.
– Меркантильность вам не свойственна, да? И деньги лишние не нужны? – Мурзин бы уже заявил, что я веду себя совершенно не профессионально. Задавать горячие и каверзные вопросы иногда надо, конечно, но если только это заранее предусмотрено и нужно вывести собеседника, как говорится, на чистую воду. Сейчас же такой потребности не было и, выспрашивая Влада, я руководствовалась только своим любопытством и какими-то неопределенными предположениями. В любом случае, плохая основа для откровенного разговора.
Он придвинулся ближе, продолжая сверлить меня взглядом. Любого другого осадила бы уже и точно бы отодвинулась, а ему… почему-то позволила. Ждала ответа на свою дерзость, но и представить не могла, каким именно этот ответ окажется.
Влад вздохнул, неожиданно подняв руку и убирая мне за ухо выбившуюся из прически прядь волос. Задержал пальцы у виска, едва касаясь кожи. Легонько, чуть ощутимо царапнул, ведя по щеке к подбородку. Тронул губы, обрисовывая их контур.
А мне внезапно стало трудно дышать. Воздух застрял где-то в горле, и в груди стало тесно. И как бы сильно я не ненавидела фразу про мурашки по телу, сейчас не смогла бы подобрать другую. Потому что это были именно они. Целый рой, или стадо… или как там называется их нашествие?
Он не должен меня так трогать. И смотреть тоже не должен. А мне нельзя так реагировать, словно…
– Что вы…
– Непростительно болтлива, – снова вздохнул мужчина, надавливая подушечкой пальца и заставляя рот приоткрыться. А в следующее мгновенье склонился ко мне, накрывая мои губы своими.
Что делают в таких ситуациях нормальные девушки? Когда им попадаются на пути самоуверенные типы, убежденные, что имеют право абсолютно на все? В том числе, распускать руки. И не только руки.
Теплые губы продолжали исследовать мой рот. Пальцы мужчины запутались в волосах. Погладили затылок, перебирая растрепавшиеся пряди, задели шею легким движением, подозрительно напоминающим ласку. Но ведь он не мог меня ласкать. Не должен был! Так не ведут себя люди, которые почти незнакомы. Тем более, что у меня есть Максим, а у него…
Тут я поняла, что не знаю ответа на этот вопрос. Да и вообще – ничего о нем не знаю. Только имя и некоторые несносные черты характера. И еще то, что даже с таким характером он умудряется быть фантастически притягательным.
Может, здесь травы какие-то растут, выделяющие специальные фитонциды? Вернее, феромоны. И я ими надышалась, вот и делаю одну глупость за другой. Вместо того, чтобы залепить наглецу пощечину, млею от прикосновения его губ. И даже не пытаюсь остановить. А ведь была уверена до сегодняшнего дня, что я нормальная и вполне адекватная. Хорошо, что главред не видит, он сейчас с удовольствием бы поспорил со мной.
Отстраниться от мужчины оказалось непросто. Он обнимал достаточно крепко, а мне не хотелось прерывать наш контакт. Нравился этот совершенно неуместный поцелуй!
– Вы всегда так… отдыхаете? – я на всякий случай отодвинулась в сторону. Подальше от искушения. Еще бы перестать думать об этом и жалеть, что пришлось остановиться.
Влад рассмеялся низким, гортанным смехом.
– Вообще-то нет. Сам не знаю, что на меня нашло. Ничего подобного и в мыслях не было.
Он перехватил мой насупленный взгляд.
– Почему вы так смотрите?
Еще и прикидывается, что не понимает!
– Извинений жду, – призналась я. – Или хотя бы слов о том, как сильно вы сожалеете.
Мужчина замер на секунду, изучая мое лицо, а потом снова засмеялся. Покачал головой.
– Это вряд ли.
– Не поняла, – я очень пыталась выглядеть строгой и обиженной, но получалось плохо. Трудно притворяться, когда на самом деле хочется вести себя совсем по-другому. Забыть про коня, бродящего непонятно где, про то, что красавчик-фермер напрочь лишен хороших манер, – и придвинуться обратно, возвращаясь в его объятья. Снова заполучить такой упоительно сладкий поцелуй.
– Не люблю врать, – пояснил он. – Поэтому не могу извиниться. Я не жалею о том, что случилось. И не уверен, что не захочу повторения. Как раз наоборот.
Я приоткрыла рот, собираясь выплеснуть поток возмущенных слов и все-таки заехать ему по физиономии. Хотя бы для того, чтобы саму себя привести в чувство и перестать так откровенно им любоваться. Но на его губах вдруг появилась теплая и такая уютная улыбка, что мое сердце пропустило удар. В конце концов, что плохого в поцелуе? Особенно, если нам обоим понравилось.
– Такой ты мне нравишься больше, – он коснулся кончиками пальцев моей щеки. Снова едва ощутимо. Но в этом касании было столько всего: удовольствия, нежности, желания. Я не понимала, как такое возможно, почему меня тянет к малознакомому человеку, но воспринимала это как что-то само собой разумеющееся.
Может, вместо статьи стоит написать любовный роман? Про красавчика-фермера, вскружившего голову приезжей туристке, и про то, что они вытворяли на лоне дикой природы? Правда, такой результат моей поездки будет очень сложно объяснить главреду. Он вряд ли захочет читать женскую писанину, как сам называл много раз подобные произведения.
Но зато у меня останется что-то удивительное на память об этом времени. Ведь продолжения в любом случае не случится, каким бы привлекательным и потрясающим ни был этот деревенский принц. Я закончу свою работу и уеду, а он останется здесь. И с кем-то другим будет целоваться в ароматном стоге.
– Какой такой? – осторожно уточнила, еще немного отодвигаясь от него. Но не потому, что жалела или хотела быть подальше. Просто на расстоянии могла видеть его целиком. Не только потемневшие глаза, но и упавшую на лоб челку, и подчеркивающую скулы черноту щетины, и широкие плечи, и гладкую кожу на груди в вырезе рубашки. Всего. Такого соблазнительного и такого близкого сейчас.
– Улыбчивой. Ласковой, – он сплел пальцы вокруг моего запястья и потянул к себе, опять сокращая расстояние между нами. – Отзывчивой.
Склонился к моему лицу, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, так что губы при движении задели мои. Но не остановился, не начал снова целовать, лишь выдохнул, оставляя на коже тепло своего дыхания. А мне этого тепла ничтожно мало стало, так что я невольно потянулась навстречу, сама находя его губы. Зарылась пальцами в растрепанные ветром волосы.
От него пахло… умопомрачительно. И я вроде бы не ощущала запаха парфюма – да и зачем он на ферме? – но тот аромат, что обволакивал в его присутствии, хотелось вдыхать снова и снова. Дремучий хвойный лес и влажная земля после дождя, с распустившимися цветами. Пряность и терпкость, и свежее дыхание ветра, добавляющего какие-то удивительные нотки. И сено, в которое мы уже почти упали. Теплое и душистое.
Я закрыла глаза, углубляя поцелуй, и позволяя мужчине усадить меня на свои колени. Все потом. Пожалею и стану сокрушаться, что так легко позволила себя обаять. Потом подумаю, как мало знаю о нем, и как скоро всему придет конец. А сейчас мне просто хотелось еще немного побыть рядом. Впитать его тепло и такое откровенное желание. Насладиться неожиданно случившимся в жизни.
Его касания изменились, сделавшись резче и настойчивее. Мышцы под моими руками закаменели, а от жадности поцелуя я едва окончательно не потеряла голову. И уже потянулась к крошечным пуговицам на рубашке, мечтая поскорее добраться до загорелой бархатистой кожи и ощутить ее вкус, как вдруг совсем рядом раздалось тихое ржание.
Глава 8
Влад как-то в один миг собрался, стал серьезным и сосредоточенным. Ссадил меня с колен, вскакивая на ноги.
Конь находился метрах в пятидесяти от нас. Смотрел внимательно, шевеля ушами, будто прислушиваясь. И выглядел очень спокойно, совсем не так, как вчера.
И вроде бы радоваться надо было, что поиски наши к концу подошли, а я расстроилась. Все заканчивалось слишком быстро, даже толком не начавшись. Теперь придется возвращаться. А мне этого совершенно не хотелось.
Влад медленно приблизился к животному, протянул ему раскрытую ладонь. Конь ткнулся в нее носом, переступил с ноги на ногу, позволяя себя погладить. Чуть повел головой, когда мужчина накинул узду, но не стал противиться.
Я осторожно приблизилась к ним, все еще поглядывая с опаской.
– Такое ощущение, что это совсем другое существо. Вчера он меня чуть не затоптал, а сегодня такой смирный. Я и не знала, что так бывает.
Влад снова погладил шею коня, улыбаясь.
– Такое иногда случается. Особенно, если конь молодой и не прирученный. Необъезженный. Он не знает пока, как вести себя с людьми. И поверь, стресс вчера не ты одна пережила. Он испугался не меньше.
– Ты с такой любовью говоришь о нем… – я не удержалась, озвучивая то, что было слишком очевидно. В словах мужчины действительно чувствовались забота и тепло. Говорят, люди, любящие животных, априори не могут быть плохими. У них широкое сердце, они внимательны и чутки. Я смотрела, как Влад гладит коня, как разговаривает с ним, угощая специально припасенным лакомством. И сердце мое, уже и без того расположенное к этому человеку, таяло еще сильнее.
– Их нельзя не любить, – произнес мужчина. – Они же настоящие. Верные. Не способны на предательство. В отличие от людей, – по его лицу пробежала тень, будто внезапно подступили дурные воспоминания. Может, я поспешила подумать, что в деревне ничего особенного не происходит? Здесь, конечно, все отличается от того, к чему мы привыкли в городе, но люди-то те же самые. Тоже любят, страдают, переживают чье-то предательство. И я понятия не имела, что могло случиться в жизни Влада.
– Иди сюда, не бойся, – он снова улыбнулся. Протянул мне руку, приглашая ближе. – Хочешь угостить его?
Я неуверенно посмотрела на крошечный кусочек сахара, который оказался в моей ладони. Этот, по словам мужчины, молодой и безобидный конь, все-таки был огромным. И выглядел довольно грозно. Что, если он почувствует мой страх? Как бы вообще руку не оттяпал! Но животное только вновь повело ушами, склоняясь и тыкаясь в мою ладонь, как прежде Владу, осторожно потянуло губами, забирая сладость. Я ойкнула от неожиданности и спрятала руку за спину. И, не удержавшись, рассмеялась вместе с фермером, когда конь смешно фыркнул, словно благодаря за угощение.
– Он почти милый.
– Почти? – приподнял бровь мужчина, и я кивнула.
– Да. Мне все-таки немного страшно находиться рядом с ним.
– Это с непривычки, – усмехнулся Влад. – На самом деле они правда удивительные. Тебе обязательно надо прокатиться верхом. Ведь раньше не ездила?
У меня только от одного этого предложения ухнуло сердце.
– На нем? – уточнила с нескрываемым ужасом, кивнув на коня.
Влад покачал головой, продолжая смеяться.
– Не-ет, на этом рановато. С ним еще поработать придется, прежде чем безопасно сесть в седло. А вот на других – пожалуйста. Если хочешь, можем прогуляться вечером. Верхом.
– Даже не знаю… – меня привлекала возможность снова оказаться в компании мужчины, да и предложение было заманчивым, но я сомневалась, что у меня получится. Никогда ведь не делала ничего подобного.
– Не бойся, – Влад ободряюще сжал мои пальцы. – Я помогу. И буду рядом.
Узенькое зеркало в дверце старого деревянного шкафа позволяло увидеть совсем немного. А надеяться рассмотреть себя в полный рост вообще не приходилось. По этому поводу я сокрушалась еще в день приезда, хотя сдавшая мне дом хозяйка была в явном недоумении по поводу того, зачем мне нужно большое зеркало. Как выяснилось потом, у основной массы жителей вообще висел совсем крошечный квадратик над уличным умывальником. Для того, чтобы проверить, не осталась ли на лице зубная паста после умывания, расчесаться, ну, и побриться для мужчин. Все остальное считалось роскошью.
И я почти смирилась с тем, что подобной роскоши у меня в Зипунах не будет. Но только до сегодняшнего дня. Сегодня же мне ужасно не хватало возможности посмотреть на себя со стороны. Я дергала туда-сюда скрипучую деревянную дверцу, приседала, вертелась и подпрыгивала, пытаясь захватить в зеркале как можно больше себя. Но получалось не очень. Цельная картинка не складывалась, и потому мне казалось, что выбранная блузка не смотрится с джинсами, и прическа нужна другая. А когда переодевалась и укладывала волосы иначе, начинала думать, что теперь и джинсы тоже нужно сменить.
Я так тщательно не собиралась ни на одну встречу вот уже много лет. Наверно, еще со школы. Всегда была вполне уверена и в себе, и в своей внешности, и каких-то особых ухищрений не требовалось.
Но приглашение на прогулку верхом красавчика-фермера сотворило со мной что-то странное. Я с почти маниакальной настойчивостью хотела ему понравиться. Ругала саму себя, то и дело напоминая и про Максима, и что из деревни уеду уже совсем скоро, но это мало что меняло. Теплые, жадные губы, умело ласкающие мой рот, и обещание чего-то запредельного, неведомого прежде в завораживающей темноте глаз не позволяли прислушаться к голосу рассудка.
Я старалась не думать о том, каким будет этот предстоящий вечер. Не разрешала себе представлять и мечтать. Знала, что мои фантазии могут зайти слишком далеко и так рисковать не стоит. Но и не ждать новой встречи не могла.
Переодевшись в шестой раз и так и не удовлетворив самолюбие, я вздохнула и отправилась на улицу. Еще было достаточно светло, хотя солнце медленно двинулось к горизонту, окрашивая небо в удивительные золотисто-оранжевые оттенки. Я залюбовалась этой красотой и вытащила телефон, чтобы сделать несколько кадров. И тут же рассмеялась, запоздало понимая, что вполне могла использовать селфи, чтобы охватить себя в полный рост. Но не мудрено, что сразу не догадалась об этом: от избытка впечатлений явно стала хуже соображать.
С Владом мы договорились встретиться на краю того самого поля, где днем обнаружили беглеца. Места для езды верхом там и правда было предостаточно, но я вдруг подумала о том, что до сих пор не знаю, где живет мужчина. Даже приблизительно. Меня-то он провожал до дома и адрес ему был известен, но своим делиться он не торопился. Да и встречу назначил на более чем нейтральной территории. Интересно, почему?
Он определенно что-то скрывал, и, хотя вроде бы и был расположен к общению со мной, все равно оставался на расстоянии. Не физическом, нет. Не появись сегодня днем конь, кто знает, до чего бы довели наши поцелуи у сеновала. Но разве не так поступают большинство мужчин, обнаружив доступную девушку? А я показала себя более чем доступной. Еще бы, через два дня знакомства уже с готовностью распростерла объятья. Но ведь ничего не знала о нем. НИ-ЧЕ-ГО. И кажется, он был совсем не расположен раскрывать свои тайны.
Но я ведь была не только девушкой, которая внезапно увлеклась невероятно привлекательным мужчиной. Еще и журналисткой. И именно как журналистка понимала, что далеко не всегда секреты открываются при первой попытке их разгадать. Иногда требовалось приложить намного больше усилий. Да и выбирая между вероятными тайнами Влада и им самим, я почти наверняка выбрала бы его.
Вечер в компании потрясающего мужчины – когда еще у меня будет такая возможность? Скоро вернусь домой и, возможно, мы вообще больше с ним не увидимся. Поэтому пусть все идет, как идет. Если он хочет скрываться или что-то скрывать – его право, я не стану лезть туда, куда меня не приглашали.
– Сейчас ты еще красивее, чем была днем, – Влад подошел так неслышно, что я вздрогнула, оборачиваясь на голос. И с трудом сдержалась, чтобы не вернуть ему комплимент.
Мужчина переоделся и теперь был во всем черном. Казался выше и строже, но эта мрачность ему удивительным образом шла. А я, как школьница на первом свидании, чуть рот не приоткрыла от восторга. Сама себя одернула в последний момент, когда губы уже дрогнули, и спохватилась, понимая, как бы нелепо это выглядело.
Чтобы спрятать смущение, старательно отвела глаза в сторону. Вокруг, как обычно, бегали куры, смешно кудахтая, но сейчас их присутствие не раздражало. Наоборот, вроде как проще стало, когда удалось немного отвлечься. Я посмотрела вокруг, обнаруживая, что никаких коней поблизости не наблюдается.
– Разве мы не поедем верхом? – надо было обязательно о чем-то говорить, чтобы побыстрее сгладить возникшую между нами неловкость.
– Он ждет за поворотом, – пояснил Влад, – не тащить же его во двор было.
– Один? – я слегка растерялась. То есть он собирается усадить меня в седло и катать, как ребенка, потянув коня за узду?
– Доверься мне, – улыбнулся мужчина, чуть приобнимая за талию и увлекая за собой.
Уже через несколько минут я убедилась в том, что он прав. И даже готова была согласиться на то, чтобы меня прокатили, как катают малышей в детском парке. Только бы не остаться одной на этом страшном животном. Было высоко и неудобно. И некуда деть руки. Хотелось вцепиться не в тоненький кожаный ремешок, наброшенный на коня, а во что-то более надежное. И чтобы он не шевелился, потому что при первом же шаге показалось, что я уже через мгновенье окажусь на земле.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
