На светофоре девушка повернулась ко мне с протянутой рукой, я мягко пожала ее кисть.
– Меня зовут София Пронина, я оперуполномоченная по делу убийства Ветровой.
Моя новая знакомая, Соня, стучала чайной ложкой по чашке, перемешивая сахар. Всю дорогу она молчала и сейчас тоже не говорила ни слова.
Я всматривалась в ее лицо, пытаясь разгадать значение нашего тайного общения. Она была молодой, с резкими чертами, грубоватый нос и острый овал, но большие голубые глаза и слегка пухлые губы смягчали весь образ. Приятная внешность.
Соня вытащила из кармана кожаной куртки пачку сигарет с зажигалкой Zippo и положила на стол.
Я сделала глоток кислого американо, и меня прорвало нетерпение.
– Вы хотели сказать мне что-то важное. Или нет? – уставилась я на девушку.
– Да, Татьяна. – Соня отклонилась от меня на спинку стула, создавая для себя безопасное расстояние. – Я бы хотела помочь вам в раскрытии дела.
– Чем подобное можно объяснить? Вы находитесь под начальством Гаврилова. Он не будет рад вашему порыву распространять данные следствия.
– Татьяна…
– Просто Таня, – перебила я Соню, отмахнувшись рукой от ее серьезного тона. – И лучше на «ты».
– Хорошо, – девушка послушно опустила голову и закрутила в руке зажигалку, она явно волновалась. – Таня, скажу откровенно, мне не очень нравится поспешность начальства. Мы не развиваем больше ни одной линии расследования в деле Ветровой, кроме той, где Костя – убийца. Это напрягает. А любая инициатива с моей стороны пресекается… – Соня нервно забарабанила пальцами по деревянной поверхности стола. – Я уже думала развивать дополнительное расследование самостоятельно, но у меня мало опыта. Желающих помочь мне не нашлось. Парни, которых вы… ты… видела в кабинете Сергеича, лентяи и покорные рабы закона, в плохом смысле этих слов. Без указаний высших чинов они и пальцем не пошевелят. Меня подобное не устраивает.
Соня потянулась за пачкой сигарет, но тут же отбросила от них руку, взглянув на меня ясными холодными глазами.
– Вероятно, у меня нет шанса поковыряться в этом деле по-настоящему, но у тебя есть возможность заняться этим. А я помогу, чем смогу.
– У меня возник вопрос… Ты обращалась с подобным предложением к другим детективам и адвокатам, которые приходили?
– Да, я подходила к последнему адвокату. Но он тут же отверг мое предложение. После разговора с Сергеичем с глазу на глаз.
– То есть ты не слышала, о чем они говорили?
– Совсем нет. Сергеич выпроводил нас за дверь.
– Хм, – я облокотилась подбородком на руку. – Интересно… Соня, твое стремление похвально, но ты навлекаешь на себя последствия. Особенно если я не первая, кому поступает подобное предложение о помощи. Ты мало того что нарушаешь волю начальника, так еще и Уголовный кодекс. Вы же наверняка подписывали согласие о неразглашении.
– Да. – Лицо Сони белело, а глаза бегали от моего лица к сигаретам и обратно. – Но я не могу оставить все так, как есть. Мальчик не должен сесть в тюрьму, если он невиновен. Ты бы видела его! – девушка заскользила пальцем по экрану смартфона. – Смотри!
Соня протянула мне телефон с фотографией. С нее смотрел совсем молодой парень, худой и потерянный, с глазами, как у олененка Бэмби из диснеевского мультфильма.
– Он еще ребенок, а его хотят посадить в клетку.
Повисло молчание, я старалась переварить сказанное Соней. Девушка вновь взглянула на пачку с зажигалкой, но не решалась встать с места, как ученица за школьной партой, которая никак не может поднять руку и отпроситься выйти из класса.
Я убрала неловкость:
– Соня, если тебе нужен перекур, то иди.
Девушка благодарно посмотрела на меня и в ту же секунду оказалась на улице. Она напоминала мне меня, когда я только поступила на службу. Неугомонная, топящая за справедливость и правду, неспособная работать в рамках.
«Соня может навлечь на себя большую беду – службы лишится, еще и под статью попадет. Но я не могу решать за нее. Если не я ее выслушаю, оберегая тем самым, то она все равно расскажет кому-то еще, навлекая еще большие неприятности. Себе я доверяю – другим нет. Она поможет мне, а я ей и ее синдрому спасателя. Может быть, наш тандем сыграет не последнюю роль в раскрытии преступления? Она своя в этом городе, много знает и многое может сделать, несомненно, такой человек нужен мне для скорейшего закрытия дела. Засланный казачок. Потому что в Следственном комитете точно творится что-то неладное, я это чувствую нутром, и Соня, по всей видимости, тоже. Удача сама идет мне в руки, я не должна упускать возможность, и надо воспользоваться помощью. Разве не я ныла полчаса назад о том, что мне предстоит большое количество работы? Мне надо отблагодарить Соню за ее стремление добиться истинного правосудия. Так будет легче и сподручнее», – противостояние в моей голове пришло к единственному здравому решению.
Вернувшись, Соня аккуратно села на стул напротив и сделала глоток травяного чая.
– Хорошо. Я не могу отказаться от твоей помощи, она значительно сократит мои заботы. Но ты должна понимать последствия собственных действий.
– Я понимаю, – ответила Соня дрожащим голосом.
– Каким образом я могу узнать детали дела? – вернулась я к важным вопросам.
– У меня есть копии материалов… Я вышлю тебе с личной почты.
– Ого! – удивилась я. – У тебя даже есть копии?
– Я всегда делаю так. Дома мне лучше думается, – пожала плечами Соня.
Я ее в этом хорошо понимала.
– Это упрощает многое. – Я вытащила из сумки ручку и начеркала на салфетке кафе свою почту.
Соня скрупулезно сложила ее в несколько раз и спрятала во внутренний карман кожанки.
– Мне нужно каким-то образом пообщаться с Костей. Ты знаешь, как это можно сделать?
– Ты слышала Сергеича, тебе явно никто этого сделать не разрешит… Даже я не общалась с Костей после его заточения в следственный изолятор. Доступ к допросам имел только Анатолий Сергеевич. Всю информацию узнаю через адвоката.
– Адвоката? – я приподняла бровь.
– Ну… – девушка начала подбирать слова. – Адвокат Кости – мой старый знакомый, мы в школе учились вместе. И я имею некоторое влияние на него, поэтому задавала личные вопросы через него, получая ответы в устной форме. – Соня поджала губы.
– Понятно. Умно, – я улыбнулась девушке в знак поддержки, знаю я эти приемчики «влияния». Один Гарик чего стоит. – А почему ты не с ним развиваешь это дело?
– Он туповат, – резко бросила Соня. – Ой, ну… Хороший парень, но малоспособный. Мне кажется, его вообще не интересует юриспруденция.
Я рассмеялась. Девушка усмехнулась в ответ. Мне нравилась ее честность.
– А это идея! – воскликнула вдруг я.
Соня вопросительно посмотрела, ожидая продолжения.
– Мы засунем твоему адвокату прослушку. И наушник. У нас получится поговорить с обвиняемым, минуя эффект «сломанного телефона». Будем задавать вопросы и получать ответы, так скажем, онлайн! – мое лицо вспыхнуло. Сначала я увидела, что Соня испытала восторг от идеи, потом испуг, но после – принятие. И я поняла, у нас есть шанс провернуть подобный шпионский трюк.
– Если что, у меня есть прослушка. Это чисто для работы! – Я подняла руки в знак капитуляции, а то вдруг доверие Сони поубавится, по факту я для нее темная лошадка.
Но оперуполномоченная Пронина не придала моим словам никакого значения.
– Значит, надо достать микронаушник. – Ее решительность меня подкупала. А отсутствие вопросов и стремление идти к цели без лишних сомнений вовсе сроднило меня с ней.
Соня посмотрела на руку с часами.
– Мне нужно быть на работе. Таня, – девушка пронзительно взглянула на меня потеплевшими глазами, – я надеюсь, что у нас все получится. Я созвонюсь с адвокатом и достану наушник. Копии по делу пришлю вечером, – Пронина легонько постучала по карману с салфеткой. – Остальные детали дальнейших действий обсудим там же в электронном письме.
Соня взяла со стола пачку с зажигалкой и вытащила одну сигарету.
– Была рада знакомству! – улыбнулась она мне.
– И я, Соня. Будь теперь осторожна, – предупредила я.
После короткого кивка оперуполномоченная Пронина отправилась обратно в Следственный комитет.
Я заказала еще одну порцию кислого американо и выпила ее в несколько глотков.
Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Наташи:
«Как успехи, Ивашка? Следователь пошел навстречу? J»
Я усмехнулась наивности Наташи, да и своей сегодня утром. Наряд даже выбирала, чтоб впечатление произвести на этого усатого эгоцентрика. Как глупо. Но я ответила Наташе коротко, но содержательно:
«Нет. Я нашла единомышленницу. Успех обязательно будет».
«Разве у меня бывает иначе?» – продолжила я про себя.
Глава 4
Весь вечер и следующий день после посещения Следственного комитета города Твери я увлеченно штудировала материалы дела, бережно скопированные оперуполномоченной Прониной. Проводила изучение в уютном номере гостиницы «Ольга» или в кафе, под пристальным взглядом знакомого бармена.
Мне нравились в этом месте вид из окна на спокойную речушку, приветливый персонал, некоторые из которого одаривали меня большим вниманием и заботой. Я перестала рваться домой, успокоила разум, сосредоточилась на деле, и все заработало, как слаженный механизм часов.
В полдень следующего дня я задумчиво кусала карандаш, записывая и подмечая нужные детали расследования, когда мне написала Соня.
«Завтра я заеду за тобой в 9:00. В 10:00 встречаемся с адвокатом. Подготовь вопросы к подозреваемому. До встречи!»
– Дело в шляпе! – ударила я в ладоши на радостях на глазах у трапезничающих в кафе людей.
Бармен Антон, заметив мое мимолетное веселье, улыбнулся. Я в упор посмотрела на него, подобный знак подействовал на него моментально, он тут же схватился за приготовление кофе. Как приятно, когда тебя понимают с одного взгляда!
Дурманящий сознание напиток слегка плескался в руках бармена по пути до моего стола. Несколько капель сползли в блюдце.
– Что же вы, Антон, не бережете свое творение? Каждая крупица на вес золота! – съехидничала я.
– Я готов сделать для вас еще, если есть шанс, что вы подольше посидите в нашем заведении и послужите ему украшением. – Парень явно осмелел.
– Поверьте, мне не составляет труда наслаждаться прекрасным кофе и работать на этих мягких диванах. Но все остальные функции в качестве украшения и других подобных вариантов могут выходить за пределы дозволенного, – кокетливо прищурившись, я уперлась в стол руками, демонстрируя лицо.
Антон засмущался.
– Шучу я! – Мне стало ужасно смешно, глядя на него. – Спасибо за комплимент. И за кофе.
Неловко натянув улыбку, бармен попятился назад за стойку. Славно, больше никто не будет мешать.
Я проработала весь материал дела и знала его вдоль и поперек. Оставалось только в последний раз разложить все по полочкам, ведь завтра меня ждал допрос подозреваемого.
Начнем сначала.
Ирина Ветрова, мать-одиночка, переехала в город Тверь из Кашина около года назад с сыном и собакой. Мальчик Костя поступал в университет. Семья Ветровых купила небольшой дом в частном секторе у берегов реки Тверцы. Если верить карте, то от гостиницы до поселения около 7 километров. Ирина решила не бросать сына в большом городе и перебралась вместе с ним. По словам родственников, обладала излишним желанием контролировать собственное чадо. Отношения у матери с сыном не ладились, чего и требовалось ожидать, и мальчик стал жить в общежитии при университете.
Ближайшими соседями Ветровых были:
Дом справа – женщина пожилых лет Нина Ивановна Мизурина. Живет одна (не считая старой болонки). Дети с внуками давно съехали поближе к центру города. Пенсионерка.
Дом слева – семья Вороховых. Николай Валерьевич является бизнесменом мебельной компании, его жена Светлана Юрьевна – домохозяйка. Дочь живет отдельно от родителей.
По словам соседей, Ветрова поддерживала со всеми хорошие отношения, часто бывала в гостях. Именно поэтому многие знали о проблемах с сыном. Часто из дома Ветровых доносились крики и ругань.
В день исчезновения Ирины, а далее, по мнению следствия – убийства, рано утром Нина Ивановна видела, как с участка соседей выезжает машина, за рулем которой сидел Костя в капюшоне, на нем была его красная ветровка, его часто видели в ней. Позже в лесу очевидцами был найден автомобиль, неподалеку от реки. Двери были открыты, на заднем сиденье кровь. Поиски тела в лесу ничего не дали. Следственные органы предполагают, что Ветрову выбросили в реку, потому что благодаря мокрому грунту было возможно увидеть движение автомобиля убитой по следам протектора шин.
Опрос соседей слева, семьи Вороховых, ничего не дал. Светлана в ночь пропажи находилась у дочери, ей предстояло лечение в городе, а Николай был дома, занимался ремонтом подвала, утром к 9:00 был на работе. Слышал только ругань между Ириной и Костей вечером прошлого дня. Нина Ивановна подтвердила его показания. После вскрытия дома были выявлены пятна крови хозяйки на полу в прихожей, как говорила Наташа, слизанные собакой. Также при обыске был обнаружен взлом сейфа, внутри ничего не оказалось.
Собрав всю информацию, следствие направилось в общежитие к Косте. Опера нашли парня под наркотическим опьянением и забрали в участок до его протрезвления.
Опросив вахтершу, следствие выяснило, что парень пришел в общежитие вечером прошлого дня около 22:00 и утром убийства в 8:00.
При допросе парня было установлено, что у Кости на фоне наркотиков провалы в памяти за последние сутки, вину отрицал. На Костю повесили клеймо обвиняемого в убийстве Ирины Ветровой.
На этом, в принципе, все. Мне необходимо пообщаться с соседями убитой и воочию убедиться в их показаниях. Интересно, насколько они будут любезны помочь мне? На память могу вспомнить случаи сопротивления свидетелей общаться с частным детективом, надеюсь, что соседи пойдут на контакт, особенно Нина Ивановна. Наташа отзывалась о ней хорошо, значит, есть шанс. Я приняла решение посетить их в выходные. Расслабленная, домашняя атмосфера. Думаю, так всем будет проще.
Я размышляла, стоит ли заготавливать вопросы для обвиняемого Кости в письменном виде, вроде бы подобным жестом я покажу свой профессионализм Соне и ее подвластному адвокату, но это не по мне. Всегда плывущая по течению, я не стремлюсь быть другой в работе. Да и память у меня не как у рыбки.
Единственный вопрос, который меня волновал, это насколько нужно быть предвзятой и жесткой в допросе мальчика? С одной стороны, это может его испугать, наверняка общение в СИЗО с представителями власти проходит не в легкой форме: с поеданием кексов на полдник и прочтением анекдотов; но с другой – у него явно триггер на фоне контролирующего типа женщины – спасибо его неугомонной маме, – который может поспособствовать раскаянию (если подобное имеется), ну или другим версиям признания. Но так как, к большому моему сожалению, мне не удастся пообщаться с Костей один на один, придется вновь положиться на случай. Сомневаюсь, что адвокатишка сможет уловить мои интонации для выражения вопросов.
Копаясь в подобных рассуждениях, я уснула в номере с включенным светом.
Будильник прозвенел около восьми утра. Быстро собравшись, я побежала в ресторан на завтрак, который держал высокую планку с первого дня.
На улице вновь было пасмурно, но дождя не было, и я не стала облачаться в обычные неприметные вещи с капюшонами. Яркий желтый топик, дожидавшийся этого дня с конца весны, обтянул мою талию. Светлый мягкий кардиган и брючки с босоножками на танкетке завершили образ. Меня ожидала машина, значит, можно было позволить себе больше, чем балетки и кроссовки. Беговые кроссы в погоне за преступником не были запланированы на сегодняшний день. Губы стали розовыми от помады, а волосы были уложены в воздушную прическу со шпильками.
Я посмотрела в зеркало и смахнула с лица выбившуюся прядь волос:
– Ну красота, – я подтерла край нижней губы. – Стоит заскочить вечером в кафе, порадовать бармена.
Телефон пиликнул. Соня была на месте, корейский автомобиль вишневого цвета ожидал на стоянке.
