Александра Лисина "Аллира"

А мне неожиданно стало страшно. Страшно, что все это – лишь очередной сон, какое-то наваждение. Страшно, что он снова исчезнет и мне опять придется просыпаться с громко колотящимся сердцем и грызущей тоской внутри. Страшно, что он возьмет и растает, как дым, а я никогда его больше не увижу. Страшно просто разрушить это волшебное мгновение, потому что я уже почти перестала надеяться.

– Трис? – осторожно позвал Рум, так и не дождавшись от меня внятной реакции. – Трис, ты чего?

И этот голос…

Я вдруг разом вспомнила его истинный облик. То удивительное величие и нескрываемый вызов, с которым он встретил приговор. Сама не понимаю, что на меня нашло, но отчего-то стало неловко от мысли, что мой маленький друг на самом деле оказался совсем иным, нежели я всегда представляла. Как будто он вырос из неказистых одежек, превратившись в кого-то совсем другого. Кого-то более сильного, мудрого и величественного, что ли? Не могу объяснить. Просто раньше, во сне, это выглядело само собой разумеющимся. А сейчас, когда он вернулся, когда неподалеку прекрасными изваяниями застыли оба эльфа, а их побратимы судорожно хватанули ртами воздух…

Мне вдруг стало ясно, что я не знаю, как себя с ним вести.

– Трис? – снова спросил дух, неуверенно качнувшись. – Это я.

И снова – это невыносимое молчание, в котором почти ощутимо повисли миллионы вопросов и еще больше сомнений.

Я внутренне сжалась, чувствуя, как грохочет в груди глупое сердце. Часто заморгала и поспешно убрала руки за спину, не зная, куда их еще деть, но при этом стараясь не показать, насколько сильно оказалась растеряна. Наконец тихонько шмыгнула носом и тут же прикусила губу: дура, что же я делаю?! Но это было выше моих сил – прятать нелепые слезы, что уже сами собой задрожали на ресницах.

У Рума из груди вырвался странный звук, а нестерпимое сияние вокруг него угасло.

– Ну вот… опять сырость развела… и не стыдно тебе, а? Я к тебе спешил, летел на всех парах, перышки обтрепал, с того света рвался, а ты… Трис, это форменное безобразие! Настоящее бедствие! Ни капельки сострадания от тебя, ни крошки понимания! Даже не улыбнулась, бессовестная! – его голос мгновенно наполнился прежними ворчливыми нотками и знакомым до боли раздражением. – Я ее растил! Учил! Лучшие годы на нее потратил, а она старого друга не может встретить радостным воплем и улыбкой во все сто зубов… Все! Хватит! Вот не приду больше, и будешь знать, как обижать честных, милых, пушистых… это я о себе, если кто не понял… духов. У которых, между прочим, едва хватает сил, чтобы просто висеть тут и ждать, пока некоторые соизволят… э-эх, что за жизнь пошла нынче? Никому уже не нужен старый, несчастный, всеми позабытый и позаброшенный человек!

Он картинно взмахнул призрачной рукой, которую отрастил себе тут же, прямо у нас на глазах. После чего пошатнулся, будто от страшного предательства, закатил глаза и демонстративно выпал в осадок.

– Рум! – не на шутку испугалась я, ринувшись вперед и подхватив исчезающего хранителя. – Рум, миленький, вернись!

Дух просто стек безвольным киселем по моим пальцам, словно и впрямь вот-вот собирался истаять, но все-таки не упал. А вместо неожиданно завозился, заерзал и, устроившись поудобнее, выжидательно уставился снизу вверх.

– Что, испугалась?

У меня на мгновение дар речи пропал.

– Ты… ты…

На полупрозрачной мордочке нарисовалась гнусная ухмылка, а маленькие ручки демонстративно сложились в неприличную фигуру.

– У меня теперь нет необходимости возвращаться в мир теней, так что не надейся – больше от меня не избавишься. Так и буду надоедать, пока не призовут обратно. А поскольку делать это теперь некому, то боюсь, придется тебе мучиться всю оставшуюся жизнь. Ты рада, дорогуша?

– Ах ты!..

– Да-да, – лениво отмахнулся мелкий наглец, развалившись в моих ладонях с такой царственной небрежностью, что ей позавидовал бы и сам король. – Я знаю, что ты меня любишь. Даже согласен, чтобы ты и дальше носила меня на руках. Можешь и спинку почесать – я не жадный. Но только осторожно, поняла? Я все-таки уникальный. Очень хрупкий! Вдруг чего испортишь?.. Эй, а чегой-то тут остроухие делают? И смотрят так нехорошо? Трис, ты что, сыскала себе наконец женихов? Фу, что за вкус? Эльфы? Не могла кого поприличнее найти?!

Меня аж в дрожь бросило от разглагольствований мелкого стервеца.

– Что ты себе позволяешь?!

– А что? – наигранно удивился дух. – Тебе, между прочим, давно пора – самый срок пришел. Правда, не знаю, как они могли согласиться, да еще двое сразу… иногда ты бываешь такой врединой! Ну да это их проблемы – сами виноваты, что клюнули. Пусть теперь мучаются, коли охота. Но я бы на их месте ни в жизнь не рискнул – с твоими-то способностями…

– Рум!

– А? Чего? Что-то мне не нравится твой взгляд, милая…

– Сейчас он тебе еще больше не понравится! – рявкнула я под ошарашенными взглядами оустроухих. – Ты что городишь?! Какие женихи?!

– А разве нет?

– НЕТ!

– Ну ладно, – слегка поежился Рум, заглянув в мои прищуренные глаза. – Так бы сразу и сказала, что у тебя другой на примете имеется. Эльфам, конечно, страшное расстройство, но пусть не обижаются – иногда полезно знать, что кому-то другому досталось такое сомнительное сокровище…

Лех от костра громко крякнул, только этим и обозначив свое изумление.

– Вот он, что ли? – немедленно ткнул в него пальчиком мой дух, а потом обеспокоенно взлетел. Некоторое время изучал его, затем поцокал несуществующим языком и только после этого с нескрываемым разочарованием отвернулся. – Трис, это несерьезно. Один только нос чего стоит. А уши! У эльфов и то красивее! Да он же совсем сопляк! Даже сороковник не разменял! Как ты вообще могла на него позариться?! Неужели не было никого поприличнее?! Вот тот молоденький, по-моему, смотрится лучше!

Лицо Леха приобрело непередаваемое выражение, а Рум тем временем деловито закружил вокруг стремительно свирепеющей меня.

– А вообще, не спеши. Подожди пару годиков, а потом уже… Ой, только не говори мне, что ты уже нарушила все, что могла? – вдруг испугался Рум. – Надеюсь, ты им ничего не позволила лишнего? А то нравы сейчас вольные, дикие. Я разве тебя так воспитывал… Э-э-э, Трис? Ты зачем так на меня смотришь?

Я еще не говорила, что иногда готова разорвать его на части?!

– Трис, деточка, что у тебя с лицом? – вдруг занервничал этот мерзавец.

Я зловеще улыбнулась и, призвав на помощь все свои способности, одним движением цапнула его за шкирку. Как уж у меня это получалось – ума не приложу, ведь он же дух. Призрак. Невесомый и бестелесный. Но подобный фокус мне всегда удавался, если, конечно, я успевала догнать этого негодяя. Главное – не промахнуться и иметь достаточно желания отвернуть ему болтливую башку. А такое желание у меня сейчас было, ого-го какое огромное.

– Уй! – взвизгнул дух-хранитель, моментально подцепленный на острые коготки. – Трис, что ты желаешь?!

– Буду тебя сейчас убивать! Медленно и страшно!

– За что?! Что я сделал плохого?! Только правду ведь сказал! Вот уж действительно, как в поговорке: не пеняй на зеркало…

– Ах, правду?! – прошипела я, от души тряхнув истошно вопящего призрака. – А тебе никогда не говорили, что свое мнение стоит временами придержать при себе? За три тысячи лет не научили быть более воздержанным на язык? Или считаешь, это умно – оскорблять моих друзей?! Тех, кто шкурой своей рискует, чтобы я наконец добралась до Летящих пиков, куда, кстати, ТЫ мне посоветовал идти?!

– Беллри, ты подал Трис скверную идею, – сухо выразил свое отношение к происходящему Лех.

– Поддерживаю, – угрюмо покосился на Рума Крот, а Рес согласно кивнул.

– Шиалл, у тебя про запас, случайно, нет никакого заклятия, чтобы загнать это наглое создание обратно? Или нам поискать более привычный способ отправить его к праотцам?

– Нет, – хмуро отозвался Шиалл. – Без приказа хозяина такого духа обратно не загонишь.

– Почему? – подозрительно ровно осведомился Лех, любовно оглаживая рукоять меча.

– Потому что он свободен. И может приходить и уходить, когда заблагорассудится. Однако через волю хозяина не переступить даже ему – они слишком тесно связаны. В первую очередь через истинные имена.

– Значит, дело за малым. Трис, ты желаешь его и дальше тут видеть?

– Уже не уверена, – процедила я. – Честно говоря, у меня есть громадное желание вернуть его туда, откуда взялся, лет этак на сто.

Рум вяло качнулся из стороны в сторону и на удивление промолчал. Только уставился исподлобья крупными желтыми глазами и неслышно вздохнул.

– Трис…

– Что?!

– Не надо, я больше не буду. Че-э-эстно.

– Кто-то обещал мне это в прошлый раз! И в позапрошлый! И позапозапрошлый!

Он виновато шмыгнул носом.

– Ну я… это… как лучше хотел. Кто ж знал, что на тебя еще никто не позарился… Ой, нет! Стой! Погоди! Не надо! Я не это хотел сказать! Я только имел в виду, что очень рад, что ты все еще одна… в смысле, что никому не позволила… а! – Рум шарахнулся прочь от занесенной руки со зловеще поблескивающими когтями и, к моему огромному сожалению, сумел-таки вырваться. После чего взлетел золотистым облачком и уже сверху возмущенно крикнул: – И не надо так волноваться! Найдем мы тебе мужа! Неужто никому не понадобится такое чудо?

– Ну все, держите меня семеро! Сейчас я ему устрою!

– Может, стрелой? – деловито предложил Лех, выискивая глазами арбалет.

– Нет, не поможет – он бестелесный. Мимо пролетит, и все.

– Тогда заклятие какое? Шиалл? Беллри? Идеи есть?

– Разве что огнем его подпалить, – отозвались эльфы. – Говорят, духи его терпеть не могут. Вроде холодно в их мире. Намного холоднее, чем здесь.

– Я те щас дам «огнем»! – погрозил сверху кулачком Рум, не решившись, впрочем, снизиться. – Я те щас как дам, ушастый! Потом полжизни будешь ходить, вжимая морду в плечи!

Он карающим ангелом возмездия закружил над поляной, то и дело возмущенно вспыхивая и разбрасывая вокруг золотистые искры. Словно рассерженный шмель, гудел, нудел и ворчал, мстительно следя за тем, как поворачиваются следом за ним наши головы. Но вниз, как мы ни ждали, так и не спустился.

– Гады! Смазливые остроухие гады! Ишь совсем страх потеряли! Огнем они меня собрались пугать! Да огонь – мой дом родной! Огонь – моя стихия!

В подтверждение своих слов Рум вдруг на полном ходу спикировал в разгоревшийся костер. Оттуда тут же взметнулось облако черного пепла, во все стороны брызнули искры. Пламя неожиданно взревело, вспыхнув чуть ли не небес, а потом так же быстро опало, выпустив наружу объятого жарким огнем призрака. Вот только это уже был не мой дух-хранитель. А нечто могучее, с сильными жилистыми руками и широкой грудью, с искаженным неподдельной яростью лицом, в котором нетрудно было узнать того самого великана из моих снов. С острыми когтями на руках, готовыми вонзиться в податливую плоть врага. Одним словом – кошмар.

Все с тем же зловещим смехом Рум отрастил себе широкие кожистые крылья, разом сделавшись похожим на огромную летучую мышь. И, победно взмыв над верхушками деревьев, с торжествующим воплем выпустил изо рта длинную струю пламени.

– ТЕПЕРЬ УЗНАЕТЕ?!

Беллри с проклятием отпрыгнул, лишь чудом избежав появления лысины на макушке. Упал, перекатился, проворно вскочил на ноги, провожая ошалелыми глазами уподобившегося настоящему дракону призрака. Тот, в свою очередь, снова оглушительно расхохотался, будто вырвавшийся на свободу демон Иира, а потом грациозно развернулся и, зависнув над поляной огненной птицей, широко улыбнулся. Той самой улыбкой, которая больше походила на оскал хищного зверя и которая на фоне пылающего неба выглядела довольно жутко.

– Ромуаррд Тер Ин Са Ширракх! Прекрати немедленно!

Рум вздрогнул, как от пощечины, у эльфов разом вытянулись лица, а я свирепо выдохнула:

– Еще одна такая выходка, и я отправлю тебя обратно!

– Ой… – Не по делу разошедшийся дух ошалело помотал головой и как-то разом ужался. Куда-то развеялись багровые крылья, исчезли зловещие отблески в глазах. А недавний гигант вновь превратился в крохотный светящийся шарик, в котором едва можно было подозревать что-то ужасное. – Бр-р-р… извини, занесло. Иногда как вспомню, так просто с ума начинаю сходить. Особенно если увижу таких же вот остроухих гордецов… Трис, ты куда? Ты что, сердишься?

У меня перед носом с поразительной скоростью метнулось желтоватое облачко и бесстрашно зависло прямо перед глазами – скорбное, несчастное, ужасно виноватое.

– Трис… ну честное слово, я нечаянно!

– Брысь отсюда. И чтобы я тебя не видела.

– Три-ис… постой! Не уходи! Не надо! – совсем испугался дух, когда я решительно отвернулась и направилась прочь. В лес. Подальше от этого негодяя, который вдруг лихорадочно заметался между деревьев, то и дело выскакивая у меня перед носом, и явно не на шутку струхнул. – Я же хотел как лучше! Чтобы ты поняла, что я остался прежним!

Сердито фыркнув, я лишь прибавила шагу, довольно быстро скрывшись среди деревьев. К счастью, у мужчин хватило ума не соваться следом, потому что я действительно была расстроена. И очень-очень зла.

Да, Рум мой друг. Я его уважаю и по-прежнему люблю, но… знаете, еще немного, и я бы точно не сдержалась, потому что этот вечно ворчливый, бурчащий и недовольный нахал перешел всякие границы.

– Прости меня, Трис, – вдруг раздалось тихое над самым ухом. – Я действительно виноват. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, старею?

Тяжело вздохнув, я все-таки остановилась и хмуро взглянула на виновато съежившееся облачко.

Рум выглядел таким маленьким и несчастным, таким жалким и слабым, что у меня, несмотря на недавние его выходки, болезненно сжалось сердце. Точно так же он смотрел на меня во снах, с такой же тревогой и мукой. Таким же голосом умолял уйти и не ранить руки о невидимую преграду. Как он мучился тогда, как боялся, с какой болью говорил о том, что предал меня, хотя на самом деле этого никогда не было…

– Прости, что обидел тебя, – едва слышно уронил Рум. – Не сердись на старого дурака. Я не хотел никого напугать.

– Я не испугалась, – буркнула я, все еще сердито глядя исподлобья.

– Испугалась, – мягко возразил дух, и мне вдруг стало не по себе от его уверенности. – В первый момент, когда увидела, очень испугалась. Я почувствовал. Но и я тоже растерялся, не зная, как сказать, что… я по-прежнему с тобой. Как раньше. Веришь?

Я растерянно промолчала.

– Твои сны – не совсем обычные, девочка: в них слишком много от правды. Даже когда ты видишь не мой мир, а Мглистые горы, Летящие пики, Чистые озера… ты ведь видишь их, верно? Вспоминаешь иногда? И где-то внутри все равно чувствуешь, что твое место – совсем не здесь, а там. Вдалеке. У вершины Белого солнца. В доме Танцующих лун.

Я вздрогнула, потому что он действительно задел за живое – у меня и правда бывают очень странные сны. Особенно один, тот самый, где я все время стою на краю пропасти и тихо танцую под мертвенным светом полной луны. А потом делаю последний шаг и с ужасом падаю в разверзшуюся бездну.

– Ты удивительная, Беатрис Ас Илт Миисса, – тепло улыбнулся Рум. – Последняя из своего рода. Первая, кто слышит прошлое. И единственная, кто еще умеет танцевать. Ты – дитя войны, взращенное лишь для того, чтобы ее продолжить, но чудом оказавшееся от нее вдалеке. Ты – нечто новое, Трис, о чем я прежде никогда не догадывался. Последний лучик света для нашего мира. Крохотная надежда на возрождение. Единственный промах, который они допустили…

– О чем ты говоришь, Рум? – прошептала я, невольно покрываясь холодными мурашками.

– О тебе, девочка. И о том, что ты очень нужна своему народу, которого ты… к сожалению или к счастью… никогда не знала. Если позволишь, я покажу туда дорогу. Я вспомнил ее недавно. И теперь могу исполнить то, что поклялся сделать много лет назад, – я приведу тебя домой, Трис. Ты бы хотела туда попасть?

– Домой? – неверяще вздрогнула я. – Ты знаешь, где это? Где мои родители? Семья?

– Да, Трис. Некоторое время назад ее посчитали полностью уничтоженным. В вихре бесконечных войн о ней почти забыли, но теперь пришло время напомнить. Пришло время показать, что династия Аллир все еще существует. Я лишь охранял тебя все эти годы, берег, учил… ну как мог. Но теперь, когда время пришло и ты выросла, я должен помочь тебе вернуться.

Я судорожно сглотнула, опасно шатаясь на резко ослабевших ногах.

– В твоем мире идет война, Трис, – невесело пояснил дух. – Долгая, кровавая и непрекращающаяся война, в которой бьются все против всех и в которой никогда не будет победителя. Ее нельзя выиграть, понимаешь? Но и отказаться от нее твой народ тоже не может – слишком много жизней на это было потрачено. Слишком много жертв принесено. И слишком много крови пролито во имя единственной, но недостижимой цели… Ты – то самое знамя, которого им так не хватает. Когда-то я этого не понимал. Когда-то мне казалось, что другого пути нет, но я ошибался, Трис. Страшно ошибался тогда. И не хочу, чтобы теперь ошибалась ты.

– Рум…

– Я отведу тебя домой, Трис, – неожиданно отвердел его голос. – Много лет назад я поклялся. И сделаю это, чего бы оно мне ни стоило.

– Но я не хочу никакой войны!

– Я знаю, дитя, – в золотистых глазах снова промелькнула грусть, – но вернуться вовсе не означает продолжить ее вместе с теми, кто уже увяз с головой. Вернуться – значит попытаться все изменить, помочь им увидеть истину. Вернуться – это значит спасти свой народ от вымирания.

– Хочешь сказать, нас спрятали среди людей, чтобы уберечь от тех, кто уничтожил мой род?

– Да, Трис, – печально вздохнул Рум. – Меня создали для того, чтобы ты была в безопасности и чтобы никто раньше времени не узнал, что в мире осталась еще одна девочка из рода Аллир. К сожалению, я сам долго не помнил правды – заклятие добровольного посмертия отняло слишком много сил. После того как тебя закрыли от внимания чужаков с помощью родовой магии и отправили к людям, мы оказались отрезаны от прежней жизни. Затерялись. Бесследно исчезли, хотя такого не должно было случиться. Нас наверняка искали – долго и безнадежно. Но, живя среди людей, ты и ауру приобрела совсем иную. Почти неотличимую от человеческой. И лишь последнее время она начала понемногу меняться. Ты выросла среди смертных, девочка. Ты стала сильной. Ты независима и свободна от того греха, который когда-то навис над твоим народом. Это счастье, Трис. Поверь, просто несказанное везение, потому что оно позволило тебе стать другой. Не такой, как рассчитывали наши с тобой палачи. Хотя, признаться, я тоже непростительно долго искал выход из этого плена. И почти позабыл, кто я и зачем на него согласился. Лишь совсем недавно, увидев твой риал и почувствовав его силу, я смог наконец начать вспоминать. Но только тогда, когда ты обрела свою силу, у меня получилось добраться до него по-настоящему.

Я нерешительно прикусила губу.