Страница 1 из 3
Мы с Анькой замыслили такое… что подумать страшно, а вслух произносить опасно. Я на всю голову раненая и подругу нашла такую же. Наверное, хорошо, если бы в нашем тандеме хоть одна была рассудительной и трусливой, но такой нет, и я считаю, что мне очень повезло встретить Аньку. Мне всегда не хватало такой подруги – отчаянной, бесстрашной, рисковой. И именно она решилась мне помочь, прикрыть. А зная моих братьев, это настоящий подвиг, ни одна другая не согласилась бы.
– Белое платье спрячем под пальто. Шубку и туфли ко мне, – подруга нервничала, перебирала и складывала мои вещи в большую кожаную сумку.
Вытянув утюжком волосы, разложила перед зеркалом косметику. Невеста должна быть красивой. Макс, глядя на меня, постоянно облизывается, а мне нравится видеть обожание и восхищение в его глазах. Наверное, только слепое обожание могло заставить парня пойти против братьев Чехоевых.
Страшно, но отступать мы не собирались. Воспользуюсь шансом обрести свободу. Не сказать, что в доме сводных братьев мне было плохо. Я ни в чем не нуждалась, но напрягал тиранский контроль. За три года по пальцам можно посчитать встречи с друзьями за пределами университета. Требование в девять вечера быть дома на корню убивало любое желание попасть на вечеринку. Самира и Валида совсем не интересовало, что время-то детское. Я единственная, кто приходил на дни рождения, поздравлял именинника, вручая подарок, и ехал домой, когда начиналось веселье.
Я пыталась несколько раз бунтовать, но Самир строго отвечал, что сначала я выйду замуж. А потом пусть муж берет на себя ответственность за мои поступки, но при этом я не сомневалась, что они открутят ему голову, если со мной что-нибудь случится.
Идею с замужеством подкинул мне старший брат, пусть теперь не возмущается. Идти против семьи было страшно, но я устала от постоянного контроля. Пока была жива мама, я наслаждалась жизнью, хоть средств часто не хватало даже на обычные мелочи. После ее убийства прошло три года. Ладно, первое время меня вечно охраняли, но потом преступников нашли и наказали, а контроль до сих пор продолжался.
Макс классный парень, но вряд ли мои суровые братья признают в нем моего защитника и мужа. Не открутили бы ему голову и мне заодно.
Закончив макияж, осмотрела себя в зеркало. Косметики использовала немного. Внешностью природа не обделила. Рост, фигура, да и мордашка красивая. Большие глаза, которые минимально подвела и пару раз провела тушью по длинным пышным ресницам. Тоналкой и пудрой кожу не трогала, она у меня от природы чистая: ни прыщей, ни угрей. Цвет ровный, сливочно-молочный – от мамы достался. Губы пухлые, яркие. Пара капель блеска – и все, макияж готов.
– Карина, ты уверена, что Макс будет ждать первой брачной ночи, пока ты не созреешь? – присвистнула подруга, рассматривая меня. – Будь я мужиком, сразу после регистрации в номер потащила, – грубые шутки Аньки меня только веселили. Она и сама была красавицей. Яркая высокая блондинка с обалденными зелеными глазами. Не жалко было делать друг другу комплименты.
– У нас договор. Нарушит – имею право дать ему в рожу. Хотя родство с братьями Чехоевыми – лучше любого пояса целомудрия с пятью степенями защиты, – хмыкнула я.
– Не упоминай их, – словно о страшной нечисти услышала Анька и в прикол перекрестилась. Я рассмеялась. – Лучше о Максе думай и о том, как он к тебе ночью лезть не станет, – подмигнула подруга.
Не станет. У нас уговор. Макс вкалывал ночами, чтобы иметь возможность учиться, но из-за такого графика копились задолженности, парню нужны были деньги, а у меня они теперь водились. Была, правда, вероятность, что все счета мне заблокируют со словами «ты теперь замужем, пусть муж и обеспечивает». Будем надеяться, пронесет. План по получению свободы имел много дыр и несостыковок. Но моих сводных братьев не будет еще несколько дней в Москве, и шансом стоит воспользоваться. Это просто невероятная удача, что их зимой в тайгу потянуло. И жен с детьми забрали. Романтики, блин.
– Ладно, идем. Димыч, наверное, нервно на часы посматривает, – мой водитель не любил опаздывать.
– Помоги сумку закрыть. С тебя новая, если у этой замок сломается.
– Может, вытащить шубку? – глядя с сочувствием на ее саквояж.
– Невеста должна быть во всем белом.
Некогда с Анькой спорить, она может быть очень упрямой. Я старалась гнать от себя нервозность, повторяя про себя, что все у нас получится.
– Я тебе даже чулки белые купила, но наденешь перед ЗАГСом, – удивила меня подруга.
– Беспокоишься о моем женском здоровье? – погода на улице точно не для чулок.
– Беспокоюсь о затяжках, которые ты оставишь, если в таком коротком платье на казенных стульях будешь сидеть.
– Пошли, – накинув на себя пальто.
– Димыч, а машина где? – растерянно оглядывая пустой двор. Он за час обычно ее выгонял, старался прогреть, чтобы я в теплый салон села.
– А Самир Булатович вам не звонил?
– Нет, – заподозрив что-то неладное. У старшего Чехоева чуйка как у зверя.
– Амир Русланович к вам приставлен, он и будет возить на учебу.
– Кто? – имя мне было хорошо известно, но я зачем-то переспросила, будто надеясь, что ослышалась.
– Амир Русланович – заместитель вашего брата, – терпеливо пояснил Димыч. Мы с Анькой переглянулись. На ней лица не было. Вряд ли за несколько минут она сумела так замерзнуть, что с нее все краски сошли.
– А зачем приставили? Мне какая-то опасность угрожает? – все еще стараясь говорить ровно, но с каждой секундой понимая, что наш «гениальный» план трещит по швам.
– Мне ничего неизвестно. Вам лучше с Амиром Руслановичем переговорить.
«Амир Русланович…»
Говорить я с ним не собиралась. Смысла не было. Он еще хуже моих братьев. Тех хоть жены делали человечными. Самир и Валид могли шутить и улыбаться, а этот пугал до дрожи в коленях. Еще и взгляд такой пронизывающий, опасный, хочется сквозь землю провалиться, если он на тебя смотрит. Наделила матушка-природа красотой, а душу вложить забыла.
– Это тот, которого я на развороте мужского плейбоя мечтаю увидеть? – спросила Анька, как только мы отошли от Димыча. Топай теперь до ворот!
– Он самый, – тяжело вздохнув, даже не думая скрывать разочарования. – Аня, он может все испортить, – слишком быстро подруга пришла в себя, глазки заблестели, как только поняла, кто сегодня наш телохранитель.
– Как он может что-то испортить, Карин? Ты зря паникуешь. У нас все готово.
Мне бы немного ее уверенности.
– Если ты будешь вести себя так, словно тащишься на эшафот, то точно ничего не получится. Вспомни лучше, как вчера Рыбаков на лекции у Васиной захрапел на всю аудиторию, а та чуть удар от возмущения не схватила, – подействовало, вышла я из ворот с улыбкой на лице.
Полностью тонированный внедорожник с высокой посадкой ждал нас. Бессмысленно было пытаться рассмотреть водителя. Все равно что смотреть через сварочную маску в темное время суток. Открыв заднюю дверь, я села за спиной водителя. Анька, не стесняясь, полезла на середину.
– Здравствуйте, – поздоровалась она.
– Доброе утро, – холодно. Я проигнорировала.
– А вам не холодно? На улице зима, – принялась забалтывать Амира подруга.
Сидит в одной футболке, обтягивающей торс. Куртка на переднем пассажирском сиденье. Вместо ответа он завел мотор. Анька еще несколько раз пыталась завести разговор с мужчиной ее грез, но получала лишь сухие ответы. А я все время думала о Максе и о том, что в десять часов у нас регистрация. И если все получится, мои братья открутят голову Амиру. При этом почему-то испытывала лишь злорадное удовольствие, а не сочувствие.
Амир первым вышел из машины, когда мы подъехали к университету. В глаза я ему не смотрела: опасно встречаться с хищниками взглядом. А он был именно хищник. Ауру мужчины можно почувствовать за несколько метров. Темная и подавляющая. Его даже холод не берет, стоит в одной футболке, а на улице минус пятнадцать.
– Еще увидимся, – закидывая на локоть сумку-чемодан, Анька помахала Амиру.
– Наберешь, заберу, – это уже мне.
– Хорошо.
– Будь послушной девочкой, – прилетело в спину. Сбилась с шага, услышав издевку в голосе. В детстве папа мне так говорил, когда в школу провожал. Иногда Валид шутил, но ни разу при посторонних.
– Детям своим советовать будешь, – буркнула я. Растревожили его слова. Неужели о чем-то догадывается? Нет, этого не может быть…
Я до сих пор не верила, что все выгорело. Мы стояли у дверей торжественного зала ЗАГСа. Макс в костюме стального цвета, я в белом платье и в туфлях жемчужного оттенка. «Красивая пара» – звучало в нашу сторону. Макс лыбился, наверное, предвкушая поцелуй.
– Макс, кольца у тебя? – спросила Анька.
– У меня, – ответил парень, когда мы переступили порог зала.
Я нервничала, хотя вроде и повода уже нет. Сейчас нас распишут, и я обрету долгожданную свободу.
Вместо того, чтобы слушать торжественную речь, я мысленно подгоняла тетку, которая заунывным голосом рассказывала о важности семьи.
«Давай быстрее расписывай!»
– Согласны ли вы, Максим?..
– Да! – не колеблясь, на меня с обожанием посмотрел.
– Согласны ли вы, Карина?..
Всего на долю секунды у меня возникло сомнение, правильно ли я поступаю? Но я честно уже собиралась сказать «да», когда за спиной раздались громкие неспешные хлопки, отлетающие от стен и повисающие в глухой тишине зала…
Я не могла повернуться. Страхом сковало мышцы и сознание. Знала, кто стоит в нескольких метрах за спиной. Чувствовала подавляющую энергетику этого мужчины. Хищник! Настоящий хищник, а не человек! Он все знал! Позволил расслабиться, поверить в то, что у меня получится их обмануть. Играл, как кот с мышкой! Глупой мышкой, которую загнал в капкан. Злые слезы брызнули из глаз, но жестко утерев их, пообещала себе не плакать перед этим…
– Молодой человек, рано поздравлять молодых, – менторским голосом произнесла женщина, регистрирующая наш брак. Единственная, кто не выглядела растерянной и испуганной.
– Продолжайте, не отвлекайтесь, – первой пришла в себя Анька и как-то нервно махнула женщине, выглядело смешно, словно королева отдала приказ слуге. В другое время я бы рассмеялась, а сейчас пыталась отмереть.
Почти неслышные шаги. Амир стоит возле стола и смотрит женщине в глаза. А дальше происходит что-то непонятное.
– Конечно, конечно, – улыбнувшись, она сложила журнал, громко хлопнув, сунула его под мышку и ровным шагом направилась к двери.
– Подождите, вы куда? – наконец-то отмерла я. Так жестко меня еще не игнорировали.
Амир развернулся и посмотрел на Макса. Он отступил от меня, отпустил руку, которую секундой ранее сжимал в успокаивающем жесте. Внутри неприятно царапнуло. Все-таки хочется верить, что есть мужчины, которые могут прикрыть тебя грудью, даже если заранее понимают, что проиграют в схватке. Я не могла винить Макса. У него хорошо развит инстинкт самосохранения, парень понимает, что физически я никак не пострадаю, вот и отступил, чтобы не злить Амира. Вроде пыталась оправдать Максима, но внутри что-то умерло. Один короткий жест изменил все. Появись сейчас здесь мои братья и дай добро на свадьбу, я бы ответила «нет». Пусть мы не совсем обычная пара, но ведь мы были друзьями…
Я не имею права его винить. Каждый поступает так, как считает лучше для себя, а если меня что-то не устраивает, это мои проблемы.
– Свободны! – глядя только на парней. Макс и Пашка немного помялись, но потом последний потянул моего бывшего жениха за рукав, а тот не очень сопротивлялся.
Теперь Амир смотрел на Аньку, молча вынуждая уйти, но у подруги больше храбрости, чем у наших друзей вместе взятых. Повыше вздернув подбородок, Анька упрямо смотрела в лицо Амира.
– Мавр сделал свое дело, мавр может уходить, – зло бросила ему в лицо. Схватила подругу и потащила к выходу.
– Не так быстро, – в несколько шагов оказался возле нас и прихватил меня за локоть. Я пыталась вырваться. Бесполезно рыпаться, силы неравны. – Я отвезу тебя домой, – холодно проговаривая слова.
На лице никаких эмоций. Взгляд нечитаемый. Смотришь – и тонешь в бездонной темноте. А ведь Амир красивый. Наверняка женщин полно. Одна фигура чего стоит, а он опять без куртки. Рисуется в своей тонкой футболке. Морж противный! От моржа у него только морозоустойчивость. Лицо же вылеплено скульптором. Каждый изгиб подчеркивает мужественность. Ровный от природы нос сейчас имел небольшую горбинку. Работа такая, что наверняка не раз ломал. Вечно хмуро сведенные брови вызывали желание разгладить складку между ними. Ярко выраженные скулы, твердый подбородок. Большие омуты темных глаз и губы… Красивые губы, четко очерченные. Не узкие и не пухлые. Такие, какие должны быть у мужчины. Щетина нескольких дней абсолютно не портила.
– Отпусти, – еще раз дернула рукой. Спорить не было смысла. Мне все равно ехать в дом Самира. Испортил все планы, так пусть хотя бы отвезет. – Я сама пойду, – не хватало, чтобы меня тащили, а люди смотрели и оборачивались.
На заднем сиденье стояла большая коробка. Мы с Анькой переглянулись, как-то не очень веря, что поместимся там вдвоем.
– Ты вперед, – кивнул на меня, обошел машину и сел за руль.
«Вперед так вперед!» – Анька, наверное, раздражает этот кусок льда своей болтливостью и восторженностью.
Ехали мы в гробовой тишине. Анька молчала, что ей совсем несвойственно. Амир даже радио не додумался включить, а я не собиралась просить. Не удивилась, когда мы подъехали к подъезду Анькиного дома, хотя адрес Амир не спрашивал. Наверное, в курсе всего – и даже когда у моей подруги ПМС! Как же это все бесит! Не заглушив двигатель, стоял и ждал, когда она выйдет.
– Анют, я наберу, – поспешила успокоить нервничающую подругу. Бить по попе никто не станет, а это было бы меньшее из зол. За мою выходку обязательно последует наказание, и оно будет жестче любого физического.
– Позвонил уже моим братьям, отчитался? – как только отъехали от Анькиного дома. При ней ругаться не хотелось. Я давно усвоила, что воевать с такими мужчинами нужно наедине. Оскорблений при свидетелях не терпят.
Он смотрел на мои ноги. Короткое платье задралось, открывая кромку чулок. Взгляд тяжелый, острый. Заставляет кожу гореть в том месте, где задерживается. Одернуть бы надо, но то ли руки ослабели и не слушаются, то ли я специально продолжаю провоцировать.
– Меня пытаешься обвинить? – голос глубокий, бархатный. Вызывает непонятную дрожь в теле. – А я ведь просил тебя быть послушной девочкой, – слышится в голосе насмешка, хотя внешне никак себя не выдает.
Получается, он обо всем знал и просто играл. Ждал финального аккорда, чтобы грубо его оборвать.
Амир что-то недовольно произносит под нос, увидев, что впереди большая пробка. Мы стоим уже минут двадцать. Чувствую на себе его взгляд. Удивительно, как кружево чулок еще не вспыхнуло.
– Долго еще пялиться будешь? – не скрывая насмешки.
– А ты не предлагай себя, чтобы не смотрел, – чистое, ничем не прикрытое оскорбление.
– Да ты… – от ярости серое вещество в мозгах закоротило, я замахнулась, чтобы дать пощечину. Выплеснуть на него то унижение, которое он заставил испытывать. Играючи перехватил мою ладонь и дернул к себе. Распласталась на каменной груди. Даже подумать ни о чем не успела, как его губы впились в мои…
– Карин, ну ты где? – бурчала Анька в трубку. – На улице мороз, если ты не заметила.
– Подъезжаю, через две минуты буду.
– Ты это мне уже говорила, – поворчав еще немного, подруга сбросила вызов.
Вернувшись вчера домой, я почему-то сразу вырубилась и проснулась под будильник. Неужели из-за стресса? А как же подумать, пострадать? Позвонить лучшей подруге и перетереть кости всем мужикам? Не то чтобы я очень расстроилась из-за сорванной свадьбы, но и не сказать, что вмешательство Амира оставило меня равнодушной. Да и Макс разочаровал, хотя я и старалась его понять. Я же вчера только о том и думала, что как только останусь одна, позвоню Аньке. Ага, позвонила. Утром. И полчаса убеждала взволнованную подругу, что я просто заснула. Никто меня не линчевал.
В университет вновь повез Амир. Выйдя во двор и не увидев машины Димыча, сопя под нос, потопала к воротам. Буркнув приветствие, села назад. Крутая магнитола, как всегда, молчала, но сегодня я лучше подготовилась – сунула наушники в уши и открыла читалку в приложении.
Я не смотрела на Амира, но ощущала на себе его взгляд. Какое-то знакомое чувство щекотало под ребрами, но я не могла понять, откуда это ощущение. Не замечала на себе его взгляда. Я бы так или иначе обратила внимание. Но распахнутое пальто, открывающее ноги, я все-таки поправила. Неуютно стало в короткой юбке, хотя из-за плотных колгот не видно ни грамма тела.
– Вечером прилетают твои братья, – как только машина остановилась, сухо произнес Амир. Постаралась ничем не выдать, что новость меня расстроила.
Спрашивается, чего рванули обратно в Москву? Свадьбу их цербер расстроил. Отдыхали бы себе дальше. Я надеялась, что у меня будет еще несколько дней в запасе, чтобы подготовиться морально к взбучке. В любом случае ее не избежать, но за пару-тройку дней братья могли сменить гнев на милость.
Покинув салон, захлопнула дверь и поплыла к Аньке, которая стояла у входа и пританцовывала. Дорожки расчистили ночью, но снега опять намело. Под пышной подушкой образовался лед. Я старалась идти ровно, но чувствовала себя коровой на льду, у которой расползаются ноги. С какой головой надела сапоги на высоком тонком каблуке? Перед кем красоваться? Макс теперь стопудово во френдзоне застрянет.
Ноги в какой-то момент поехали, остановить это движение было невозможно. Доля секунды, чтобы упасть красиво и ничего не сломать. Красиво не получилось… Сломать ничего не сломала, но задницу отбила.
– Каринка, ты чего? – подскочила Анюта. – Поднимайся давай.
Тянет меня за руку, а у самой ноги в стороны разъезжаются.
От злости лицо горит. Пацаны мимо проходят, ржут. Ни один руку помощи не протянул. На них плевать. Злит Амир, который еще не отъехал и наверняка все видел. В доказательство этот плохой человек поморгал фарами. Зачем я только обернулась?
– Что ты там под нос бурчишь? – спросила Анька, с трудом удерживая меня и себя на ногах. При этом еще умудрялась от снега и грязи отряхивать мой отбитый зад. Точнее, пальто, которое этот самый зад прикрывало.
– Желаю одному хорошему человеку легкой дороги, красных светофоров, часовых пробок и гайцов, – на одном дыхании.
– Он тебя обидел?
«Обидел?» – задумалась. Было такое ощущение, но ведь Амир ни словом, ни делом не оскорблял… странно.
– Рассказал все братьям, вечером они будут в Москве. Перед Ясминой и Леей неудобно, испортила им отдых.
– Знаешь, отдых зимой в тайге – то еще приключение. Есть ведь Куршевель, Сант-Мориц, да, на худой конец, горы в Сочи. Зачем тащиться в такую глушь, чтобы в снегу поваляться? Я бы на месте девчонок тебя благодарила.
С Анькой я была согласна. Лучше совсем без отдыха, чем такой.
– Ты вчера правда уснула?
– Да, представляешь? Никогда со мной такого не было. Даже не разделась.
– Это все стресс, – важно заявила Анька, делая первый шаг на скользкую ступеньку лестницы. – Макс тебе вчера не звонил?
– Звонил. Утром увидела среди пропущенных.
– Обломалась вчера у кого-то брачная ночь, – хмыкнула подружка.
– Она ему и не светила.
– Но он сто пудов надеялся, – выразительно Аня посмотрела на меня.
– Надеяться он мог только на поцелуй.
При слове «поцелуй» что-то внутри отозвалось. Волнение, трепет, дрожь. Что за ерунда? В голове крутилась какая-то мысль и тут же ускользала…
– Что с тобой? Ты чего застыла? – остановилась и Анька.
– Не знаю… Да ничего, – отмахнулась от какой-то навязчивой раздражающей мысли, которую никак не удавалось ухватить, но она, словно назойливая муха, постоянно жужжала в голове.
Дойдя до корпуса и больше ни разу не упав, мы сразу направились в аудиторию, хотя была мысль забежать в буфет и взять стаканчик кофе с шоколадкой.
– Макс тебя ждет, – чуть толкнув в бок, прошептала Анька. – Остаться с тобой или сами разберетесь?
Я бы предпочла компанию подруги, но Макс слова при ней не скажет, а потом будет выслеживать, пытаться остаться наедине, посочувствовать. Вряд ли он собирается объяснять свой немужской поступок. Макс не из тех людей, которые замечают у себя недостатки.
– Привет, я вчера звонил, – в голосе сквозит то ли обида, то ли недовольство.
– Я спала, – извиняться и не думала. – У тебя нормально все? – вопрос был риторическим. На самом деле он подразумевал вот что: «может, отвалишь?». Что-то я с утра агрессивная.
– Твой охранник вчера ко мне с разговором приезжал, – а вот теперь стало интересно. Так интересно, что злой, обиженный голос Макса нисколько не смущал.
Следов побоев на лице однокурсника не было, что не говорило ни о чем. С ним ведь Амир разговаривал, а боец элитного подразделения способен убить без малейшей отметки на теле. Но если Макс жив и спокойно дышит, то с ним просто побеседовали.
– Что хотел? – очень хотелось узнать суть беседы, которая проходила за моей спиной.
За последние два года я привыкла, что братья постоянно рядом, вмешиваются в мою жизнь. Стоит кому-то из друзей пойти по наклонной – попробовать какую-нибудь гадость, пропагандировать свободные отношения, открыто поддержать неформалов – и все… друзья становятся бывшими. Порой кажется, что Аньке со мной не запрещают дружить лишь потому, что она до сих пор невинна, не курит и не приемлет алкоголь. А то, что с сумасшедшинкой – моих братьев не смущает. Еще бы их смущало. Они с такими же живут.
– Если не оставлю тебя в покое, то пропаду на просторах нашей необъятной страны и буду подпольно приносить пользу обществу.
«А цербер умеет витиевато угрожать…»
– Макс, давай проясним. Я правильно понимаю, ты сейчас мне предлагаешь с тобой не общаться? Обходить десятой дорогой и не здороваться?
Раньше только братья моих друзей разгоняли, теперь еще один выискался. Ну, подожди! Не то чтобы я была очень расстроена из-за потери Макса как друга. Вчера он дал понять, что каждый сам за себя. Словом не попытался вступиться, не то что делом. Но послать его зимой за грибами должна была я!
– Карин, ты не думай…
– Я и не думаю, Макс, – перебила его. – Звонок уже был, не хочу отработку получить, – развернулась и направилась в аудиторию.
Разговор с Максимом тут же вылетел из головы. Неприятно не было. Я еще вчера в ЗАГСе смирилась с тем, что потеряла друга, просто он об этом еще не знал. А вот с некой личностью очень хотелось поговорить… Как дождаться окончания пар? Злость может к тому времени перегореть…
Сидя на парах, я не лекции слушала, хотя методично записывала, а настраивала себя на разговор с Амиром. Злил. Двух командиров мне мало, еще один в ряды записался! Обложили со всех сторон! Анька, как верная подруга, несмотря на то, что плыла от Амира, меня поддерживала:
– Не, ну он не прав. Однозначно. Ладно бы Валид Максу нос сломал, все было бы понятно, а Амир зачем к нему поехал?
Валид не любил долгих разговор. Раз предупредил – не понял, пеняй на себя. Может, и хорошо, что среднего брата в этот момент не было в Москве. Впрочем, как и старшего. Самир для меня до сих пор загадка. Про него столько легенд ходит, не знаешь, во что верить. Не человек, а супергерой какой-то. Наши отношения со старшим братом назвать родственными можно с натяжкой. Он скорее опекун, перед которым стоит какая-то только ему понятная задача. Самир так и остался черствым сухарем, истуканом без эмоций. Хоть Лея и говорит, что таким он был в прошлом. Тут бы я поспорила. Его взгляд оживает и теплеет только при виде жены и дочери. Наверное, сложно быть человечным, когда врагов у тебя в разы больше, чем друзей, а голова постоянно забита тем, как спасти мир и уберечь родных. С Валидом проще, он тоже не мальчик-одуванчик, но хоть эмоции бурно выражает. Это мне понятнее и роднее.
– Карина, я знаю этот взгляд, – заглядывая в лицо. – Ты собираешься объявить войну красавчику? – по тону Аньки не понять, на чьей стороне она хотела бы оказаться.
– А ты хочешь, чтобы я забыла, как он вчера посмеялся надо мной в ЗАГСе? Он ведь специально позволил церемонии случиться. В тот момент, когда я готова была радоваться, что все получилось, самым гадским образом все обломал. Я до сих пор не знаю, что он сказал тетке, которая должна была нас расписать. Даже не извинилась, захлопнула журнал и ушла. Тебе не кажется это подозрительным? – Анька лишь пожала плечами. – А после ведь не поленился поехать к Максу. Мог ведь предупредить его прямо там.
– Прости, Карин. Но от этого загадочного красавчика я голову теряю, не могу на него долго злиться. От Амира за версту мужиком несет. Этакий альфа-самец. Ну, ты меня понимаешь? Вряд ли бы он позволил кому-нибудь расстроить его свадьбу.
– Да кто за него замуж пойдет? – фыркнула я. На самом деле я так не думала, наверняка у Амира полно женщин, готовых ради него на все. Вон, даже подруга предает. Просто злил он невероятно.
– Я бы пошла, но не позовет, – громко вздохнула подруга, изображая расстройство.
– Он тебя недостоин, – искренне и с улыбкой.
– Успокоила. Буду искать достойного, – посмотрели в сторону Макса и Пашки, которые, сидя за соседней партой, грустно вздохнули.
Вроде дорожки посыпали реагентами, но гололед никуда не делся. Только бы не опозориться второй раз, распластавшись на снегу. Утреннего приключения хватило, до сих пор отбитый зад болит. Завтра наверняка вообще сесть не смогу.
Благополучно дошли до машины. Анька первой запрыгнула в салон. Поздоровалась, мило улыбнувшись своему кумиру. Я только глаза закатила.
– Добрый день, Анна, – вежливо, но холодно. Прежде чем выехать с парковки, Амир посмотрел в зеркало заднего вида, и наши взгляды пересеклись.
Резко отвернулась, но странное волнение, которое ощутила в области солнечного сплетения, долго не отпускало. Будто воздуха не хватало, я жадно втягивала его, но так, чтобы не было слышно. Оставалось списать это на переживания. Скоро приедут братья и устроят мне воспитательную экзекуцию. Трусливая мысль позвать в гости Аньку постоянно крутилась в голове, но я знала, что Самира посторонние не остановят. Еще и с подругой может запретить общаться. Ему ничего не стоит отправить ее среди ночи домой на машине, а я вряд ли это прощу. Лучше не обострять и без того непростую ситуацию.
Анька всю дорогу просидела в инстаграмме, переписываясь с кем-то в директе, почти не обращая внимания на Амира.
– Может, на чай зайдете? – пригласила подруга, когда мы остановились у ее подъезда.
– Не сегодня, Анна. У нас еще много дел.
Брови сами вверх поползли.
– Интересно, что за дела… у нас? – Анька уже захлопнула дверь и помахала на прощание рукой.
– Мне с Дмитрием нужно ехать в аэропорт встречать твоих братьев, а тебе – молиться, – ухмыльнувшись. Этот гад, оказывается, умеет шутить! Но почему-то, глядя на Амира в зеркале заднего вида, я не спускала взгляда с его губ. Четко очерченных, твердых, но в то же время нежных… имеющих вкус кофе и морозного утра… Откуда я это знаю?..
Вновь это ощущение, будто я что-то упускаю. Вертится на краю сознания, но никак не удается уцепиться за него. Раздражающее чувство. Никак не получается от него избавиться.
– Кто тебя позволил ездить к Максиму и угрожать ему? – высокомерно. Я росла в простой семье, и все эти мажорские штучки мне непривычны, но сейчас хотелось задеть охранника.
– А у кого я должен был спрашивать разрешение? – без капли раскаяния в голосе. По-настоящему высокомерно и жестко, поднимая во мне новую волну гнева. Мне такому тону никогда не научиться.
– Не помню, чтобы кто-то давал тебе право лезть в мою личную жизнь! – раздраженно выговорила я.
– Мне не нужно твое разрешение. Я поступаю так, как считаю нужным, – наши взгляды в зеркале сцепились, и я первой отвела глаза. Не выдержала давления.
– И зачем тебе нужно было вмешиваться? – правильнее было замолчать и сделать вид, что его здесь нет. Бесит! Снисходительный тон, ухмылка на лице, прожигающий темный взгляд, который он никогда не отведет.
– Считай это актом милосердия, спас глупую девчонку, не позволил ей исковеркать свою судьбу.
«Спокойно, Карина. Дыши. Считай до десяти…»
– Сам себя в благодетели записал или кто-то подсказал? Буду благодарна, если в следующий раз ты кинешься спасать кого-нибудь другого, кто действительно в этом нуждается.
– Будь хорошей девочкой, посиди с закрытым ртом, мы скоро приедем, – не пытаясь скрыть грубость.
Да больно надо разговаривать с тобой! Включила клипы в телефоне, чтобы не ехать в раздражающей тишине. Наушники остались дома, поэтому Амиру придется слушать музыку, даже если он не хочет. Никаких комментариев не последовало, а я не отрывала взгляд от экрана, на котором герои страстно целовались. Рука актера лежала на бедре певицы, ползла под край короткой юбки, открываю кромку черных чулок. Эта картинка до скрипа в мозгах показалась знакомой. А в следующий миг я вспомнила ощущения, которые оставляет мужская рука на бедре. Томление в груди, но в то же время стыд, смущение. И чулки… не черные, а белые. Как и платье. И руки знакомые… мужские – красивые, с длинными пальцами… которые так умело заставляли откликаться на ласку. А потом я вспомнила поцелуй, который случился после того, как я хотела ударить Амира. Заслуженно ударить, за оскорбление. Перехватил руки и впился в мои губы.
Продолжала смотреть на экран телефона, клип сменился другим, а я по-прежнему видела вчерашнюю картину. Она словно живая стояла перед глазами. Это было чистым безумием. Амир меня целовал! Бессовестно, дерзко, не спрашивая разрешения! Какой стыд… я ведь ему отвечала. Вот откуда вкус его губ казался таким знакомым… А потом, когда я приходила в себя…
– Посмотри мне в глаза, – тихо приказал он еще более хриплым голосом, чем всегда. Впервые на его лице можно было увидеть живые эмоции, и я, словно завороженная, смотрела в его лицо. – Ты забудешь, что я тебя поцеловал. Услышишь щелчок и все забудешь. Приедешь домой и сразу ляжешь спать…
А потом был щелчок пальцами…
Он… подверг меня гипнозу? Сначала всю исцеловал, а потом приказал забыть?! А если бы не остановился? Я бы даже не узнала, что стала женщиной? А если бы забеременела, то поверила б в еще один случай непорочного зачатия!
Это же… преступление против личности. Слов нет, как мерзко Амир со мной поступил! Защитник фигов! Верит в свою безнаказанность! И как часто он соблазняет невинных девиц, а потом требует все забыть? Только бы ничем себя не выдать. Только откуда взяться спокойствию, когда меня всю изнутри от возмущения раздирает? Вы только посмотрите на него! Делает что хочет, и никто с него не спросит. Мне еще повезло, что я отделалась одним лишь поцелуем!
Нужно обдумать все на спокойную голову. Амир ведь не подозревает, что я вспомнила. Значит, можно будет использовать это против него…
Как можно успокоиться, когда перед глазами застыла картина нашего поцелуя?.. Ну, и всего остального, что не позволяло мне расслабиться и не думать об этом. Дома я обследовала свое бедро и нашла синяк от пальца, что подтверждало – я не сошла с ума.
«Поцеловал без спроса, а потом заставил забыть!» – эти слова раз пятьсот повторила, а все равно никак не могла успокоиться. Словно недовольная кошка, протаптывала дорожку в ковре, шагая туда-сюда. Отвлекалась только, чтобы выглянуть в окно.
А самое обидное, что я Аньке не могу позвонить и рассказать, какая он сволочь! Стыдно признаться лучшей подруге, что я целовалась с Амиром. До сих пор не пойму, как я могла ему отвечать? Ну как? Я же его терпеть не могу! Только Анька ведь не поверит, что это помутнение на фоне стресса, ничем другим мое падение не объяснить.
Во двор въехали две машины. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мой поступок сорвал братьям отпуск, наказание не заставит себя ждать. Перед смертью не надышишься, нужно идти встречать братьев с их семьями. Кара в любом случае падет на мою бедную голову.
Сбежав с лестницы, нацепила на лицо самую радостную улыбку, о том, что сердце пытается сбежать из груди, старалась не думать. Вдох-выдох, вдох-выдох. Не помогает!
Первыми в дверях появились Лея с Ясей, а за ними братья с переносками, в которых дружно сопел маленький бабский отряд.
– Карина, – кинулась первой Яся, мы обнялись. Тут и Лея подоспела, сплелась с нами в клубок.
– Мы пытались за тебя заступиться, – шепнула Яся.
– Максима твоего ждет кастрация и служба на подводной лодке, – добавила Лея. Что-то такое я и предполагала…
– Не сдавайся! Кричи, плачь, чтобы мы могли вмешаться, – классные у меня невестки. Мы дружили, но не так, как с Анькой. У Леи и Яси были любимые мужья, дети. А это накладывает определенные рамки.
