– Ты мудак, – выплевывает обиженная дрянь, подрываясь с пола.
Неужели гордость проснулась? Хотя вряд ли. Позови я её сейчас обратно и прикажи ползти на коленях, сделает не раздумывая.
– Сережки сними, – гаркаю вслед, пока она размашистым шагом идёт в холл, – или хочешь, чтобы я сделал это сам?
Замирает и разворачивается. Наверное, её полный ненависти взгляд должен был меня как-то зацепить.
И что могло быть у Рины общего с этой швалью? Моя дикарка хоть и из детдома, а себя ценит.
Худые руки взметаются, выдирают из ушей гвоздики и кидают их на пол.
– Подавись!
Что, блядь? В несколько секунд сокращаю между нами расстояние и, схватив сучку за шею, толкаю носом в пол. Худое тело взвизгнув падает на колени.
– Поднимай!
Быстро похватав серьги, Вика или как там ее выпрямляется и вталкивает золото мне в протянутую ладонь.
– Может еще и вещи снять? – предлагает с вызовом, заставляя меня поморщиться.
– Носить их после тебя никто не станет! Так что оставь как пожертвование.
Потрескавшиеся губы складываются в тонкую линию.
– Что она в тебе нашла, псих?
– Ну явно не то, что ты, когда минуту назад собиралась за три штуки отсосать мой член. Пошла отсюда!
Облив меня ненавистным взглядом, сучка разворачивается и несется к двери. Хлопнув ею, избавляет наконец воздух от грязи.
Пиздец, подружка!
Мало того, что вчера мне мозг проела одна похотливая сучка, так тут еще и эта.
Положив серьги на стол, стаскиваю с себя свитер и, швырнув его на диван, иду в ванну. Денек вчера был мама не горюй. Эта Алла полдня мне мозги мурыжила, доказывая ценность земли, которую я и сам прекрасно осознаю. Не зря же вцепился в нее, как в обетованную. Сколько нервов стоило не заставить ее подписать долбанные бумаги силой. Ходила носом вертела, риелтора позвала, чтобы видимо один на один со мной не оставаться и иметь поддержку в виде упрямой овцы, твердо стоящей на своей цене и тычущей мне в рожу предложениями от других покупателей, готовых расщедриться на такую сумму.
Чуть не придушил обеих прям там. Но нееет, это ж не мужики, с которыми можно говорить другим языком. Тут иной подход нужен был. И пока риелтор свалила на час по какому-то срочному делу, пришлось брать в оборот Аллу. Благо сбил цену пусть не до начального варианта, но из тридцати пяти сверху остались десять. А это уже хорошо. Правда пришлось ее в ресторан тащить и ждать, пока набьет свой голодный желудок деликатесами, которые походу ела первый раз в жизни. Заказала все, что могло в нее поместиться, а потом еще и к себе позвала, помахав перед лицом папкой с «почти подписанными» документами. Поехал. Придурком прикинулся, пока она, уже махнувшая несколько бокалов вина, глаза мне строила. Нервы звенели так, что хоть чечетку на них отбивай. Еще и Рина позвонила как раз, когда та за ручку взялась. Выспрашивать начала что да кто. Пришлось еще ей вина подливать, чтобы наконец подписала бумаги и свалить восвояси. Теперь у земли новый законный владелец, мать её. Кешнов Матвей Дмитриевич. Выдохнул.
Вот только дикарка обиделась, но это ничего. Сейчас порешаю все дела с Михой, а вечером поеду к ней в клуб.
Глава 9
Марина
– А тебе танцевать нельзя выходить? – перекрикивая музыку, допытывается Вадим.
Отправляю по барной стойке парням слева несколько стопок водки и привычным жестом вытираю выступивший пот. Вроде понедельник, а народу как в выходные. Я специально постаралась взять себе дни полегче, но иногда кажется молодежи плевать на день недели, и они приходят накидаться даже по понедельникам, вторникам и средам.
– Нет, конечно, – уделив секунду знакомому, кричу в ответ, – но ты можешь идти. Не обязательно сидеть здесь, ты же развлекаться пришел.
– Я с тобой пообщаться пришел, – прилетает в ответ.
– Не совсем удачное место, не кажется?
Усмехнувшись, бегло пробегаюсь по народу вокруг стойки. Вроде пока всем все раздала. Нужно бокалы протереть. Рука сама тянется за мобильным, чтобы проверить пропущенные, а потом нервным жестом заталкивает девайс обратно в карман. Специально сегодня не звонила Матвею, думала, говнюк заметит мое отсутствие. Мхм. Черта с два.
Когда днем приехала домой, единственным подтверждением того, что он прилетел, послужил свитер на диване и джинсы на кровати. А еще стакан. Вику тоже не нашла, а номер телефона вчера взять у нее забыла. Я даже не знаю, пересекались ли они, но ради этого набирать все равно не стала. Пошел он к черту!
– Девушка, еще пять стопок текилы, – несется слева пьяным мужским голосом.
Натянув рабочую улыбку, быстро наполняю стопки и протягиваю компании блюдце с нарезанными ломтиками лайма и соль. Хорошо, что сегодня хотя бы душу никто не изливал. Выслушивать чужие проблемы сейчас я не готова. У самой черти что в личной жизни происходит.
– Марин, ты же не каждый вечер работаешь? – голос Вадима снова пробивается сквозь слой музыки, отрывая от неприятных мыслей.
Он сегодня целых полчаса под аудиторией ждал, пока я сдам зачет, а потом еще до остановки провожал, рассказывая о своей жизни и семье. У нас даже нашлись общие темы для разговора. Оказывается, парень тоже вырос без родителей, воспитываемый только бабушкой.
Оборачиваюсь, чтобы ответить, и замираю. Рядом с Вадимом сидит Матвей и смотрит на меня в упор. Руки в замке на барной стойке, на губах едва заметная улыбка. Когда только успел подойти?
Сердце, ожив, дергается, но я быстро затыкаю вспыхнувшую неожиданную радость. Уже и не помню, когда Кешнов приходил ко мне на работу, а сейчас, видимо, решил реабилитироваться после вчерашнего, только пусть подавится.
Сжав губы, перевожу глаза на Вадима, даже не подозревающего, что за ним и мной внимательно наблюдают цепким взглядом хищника. А он сейчас у Матвея именно такой.
– Нет, не каждый.
Демонстративно игнорирую говнюка и тут же слышу, как хриплый голос, не надрываясь на крик, произносит:
– Пиво есть?
На автомате развернувшись, достаю из холодильника банку пива, забыв даже спросить какого именно. Рука машинально открывает его любимое темное. Дура, надо было взять самое паршивое. Но сейчас уже поздно дергаться. Протягиваю Матвею высокий стакан и тут же вздрагиваю, когда мужские пальцы перехватывают его, сжав при этом мои собственные.
– Так может давай завтра погуляем? – продолжает свои попытки вытащить меня куда-нибудь Вадим.
Я же, отдернув руку, схлестываюсь на мгновение взглядом с синими глазами.
Они смотрят на меня со смесью совершенно разных эмоций. В них игра, ожидание, подхлестывание и отчетливая печать хозяина. Мне многое хочется ему сказать, включая матерный поток слов, но я отворачиваюсь и приближаю лицо к Вадиму, чтобы не кричать во все горло. Биты музыки с каждым часом становятся все пронзительнее.
– Не могу. Послезавтра зачет по вышке.
– Аааа, точняк. Я и забыл. Но не проблема, – так же приблизившись ко мне, кричит одногруппник…
Чувствую, как левую щеку жжет, а по коже расползаются колючие искры. Знаю, что Матвей смотрит, и от этого внутри будто лава закипает, опаляя языками пламени живот. Вот почему всегда так? Даже когда злюсь на него, не могу контролировать себя. Одно его присутствие мощными вибрациями проникает в организм и накаляет его. Подчиняет себе.
– Марин, что скажешь?
Что? Тряхнув головой, осознаю, что перестала слушать Вадима.
– Что ты говорил? Я не услышала.
– Говорю, что в вышке я разбираюсь, могу тебя поднатаскать.
– А. Спасибо, но там легкие темы, я пробежалась по ним.
Оттолкнувшись от стойки, иду на зов девчонок справа. Они уже в нужной кондиции и поймались на крючок парней, заказывающих им сейчас коктейли с многоговорящим названием «Секс на пляже».
Оформив выпивку, подмигиваю пританцовывающим девушкам и тут же начинаю разливать пиво только подошедшим. Моего плеча касается рука Артема, что означает, что подоспела замена. Моя смена закончена.
– Привет. Сейчас я уже доделаю, – киваю коллеге в знак приветствия.
– Понравилась? – вдруг слышу вопрос Матвея и, не совсем поняв кому он адресован, вскидываю глаза.
Вадим улыбается, смотря на меня и отпивая из стакана свой коньяк. Поворачивает голову на Матвея и озадаченно тычет себе в грудь пальцем.
– Ты мне?
Только не это! Сверлю Кешнова глазами, заставляя замолчать, но когда он это делал?
Взгляд Матвея на секунду перемещается на меня и тут же возвращается на Калинина.
– Говорю, понравилась? – кивнув в мою сторону, говнюк спокойно отпивает свое пиво.
Вот же! С громким хлопком ставлю пустую банку на стол, но он не реагирует.
– Ну, вообще-то это не твое дело, – без злости отвечает Калинин, изучая довольно спокойное внешне лицо Матвея.
Молодец, Вадим. Вот только это очень даже его дело. Напрягаюсь, готовясь к чему угодно, потому что от этого ненормального можно ожидать абсолютно любой реакции.
Но Кешнов удивляет. Лениво бросает взгляд на часы и, как будто потеряв интерес к разговору, несколькими глотками допивает пиво. Я выдыхаю. Кажется, пронесло. Только червяк внутри все равно не дает расслабиться. Быстро осматриваю серьезное лицо, не веря, что он способен вот так все спустить на тормозах и не показать того, что я принадлежу ему. Может, вчера не удалось подписать контракт? Или еще что-то случилось?
Подтверждения догадкам найти не получается. Он не смотрит на меня. Неприятное ощущение заполняет грудную клетку.
Одернув себя, вручаю пиво клиентам, снимаю фартук и краем глаза замечаю, как Вадим снова опирается на барную стойку, видимо собираясь что-то спросить, когда прямо напротив доносится твердое:
– Справилась?
Поднимаю голову, встречаясь глазами с Матвеем. Вадим озадаченно замирает.
– Ты решил наконец со мной поздороваться? – прищуриваюсь, бросая мобильный в сумку.
Уголок чувственных губ медленно ползет вверх.
Протягиваю руку, чтобы забрать пустой стакан, когда мужские пальцы ловят мое запястье. Кешнов резко перегибается через стойку и, явно догадываясь, что я готова убить его, предусмотрительно фиксирует мою голову, обхватив затылок ладонью, а потом впивается губами в мои. Ненадолго. Всего секунда, которой хватает, чтобы расставить все точки над «и» и пометить территорию.
Отстраняется, кивнув в сторону выхода:
– Поехали домой!
Вот же говнюк!
Глава 10
Судя по взгляду Вадима, сказать, что он в шоке, ничего не сказать. Объяснять ему сейчас что-либо, перекрикивая орущую музыку глупо, поэтому я, просто крикнув: «Потом поговорим!», машу ему на прощанье рукой. Может, с моей стороны неправильно вот так уйти, но я ему ничего не обещала. Он сам захотел прийти, оправдываться не вижу смысла. Разве только в том, что не познакомила его с Матвеем.
Кешнов целенаправленно двигается к черному выходу, я иду следом. Едва мы оказываемся на улице по ту сторону клуба, как он резко оборачивается. Маска спокойствия похоже осталась внутри, потому что сейчас синие глаза опасно прищурены, а скулы напряжены.
– Это что за камикадзе там был, и какого хера он ведет себя так, словно не знает о моем существовании?
Достав из сумочки пачку сигарет, чиркаю зажигалкой и затягиваюсь едким дымом, смотря Матвею прямо в глаза.
– Тебе не кажется, что вопросы сейчас должна задавать я? – Вместо ответа широкая бровь только вопросительно заламывается. Кто еще из нас злиться должен? Выдыхаю в сторону серую струю. – Это мой одногруппник. Он учится у нас уже месяц.
– То есть уже на протяжении месяца он подкатывает к тебе свои яйца?
– Если бы он знал о существовании других яиц в моей жизни, катил бы свои в ином направлении, – язвлю, озвучивая чистую правда.
Матвей выдирает из моих пальцев сигарету и делает глубокую затяжку. Не отрывая от меня взгляда, с секунду держит дым в легких, мне кажется, таким образом пытаясь успокоиться, а потом резко выдыхает его вверх.
– А ты не была так любезна и не предупредила его о том, что это чревато инвалидностью?
– Он в курсе, что у меня «кто-то» есть. Но знаешь, ни разу не видя этого самого «кого-то», можно сделать выводы, что я просто вру, и продолжать переть на таран. Ты и сам так делал.
Сигарета в пальцах Матвея переламывается напополам и летит на асфальт. Он с силой сжимает челюсть, вероятно прекрасно осознавая, что я права.
– Нечем крыть, да? – продолжаю, чувствуя, как вчерашняя злость начинает бурлить и находит выход. Предъявляет он тут свои права! Ха! – Конечно, потому что у тебя всегда столько дел, что на меня совсем не хватает времени.
– Ри, хватит!
– Хватит? Тебе вчера так сложно было позвонить мне? Ладно уже позвонить, хотя бы написать, что ты прилетел, что все в порядке, мать твою, и самолет нигде не разбился?!? Почему я должна полдня ходить и думать, как ты? – бросаю ему в лицо, внутренне полностью накалившись.
– Ты же позвонила!
– А ты был так занят распитием вина, что даже не нашел нескольких секунд, чтобы со мной поговорить! – с силой толкаю его в грудь и лечу вперед.
Вчерашние картинки всплывают в памяти и как те пираньи вгрызаются в воспаленный фантазиями мозг. Маленькими острыми зубами терзают изнутри, заставляя отчаянно качать головой, пытаясь прогнать их, только ни черта не получается.
Уже почти дохожу до машины, как меня рывком разворачивают за локоть. Кешнов буквально врезается в меня и обнимает с такой силой, что дышать становится тяжело. Толкаю его в грудь, но он стоит как глыба льда, просто держа меня в кольце своих рук. Легкие заполняются родным запахом, распространяя по организму его вместо кислорода, но легче не становится. Обида душит. Сволочь!
Иногда мне хочется сказать ему, чтобы перестал так много работать. Что хочу прежнего говнюка – раздолбая, который был со мной днями напролет, но понимаю, что не сделаю этого. Добиться самому чего-то очень сложно, а у него это получается. Кто я такая, чтобы ставить крест на его будущем? Ревнивая дура, эгоистично желающая видеть его рядом?
– Вчера я так быстро свернул разговор, лишь бы быстрее избавиться от компании похотливой бабы, Ри! – звучит мне прямо в макушку. – А вино как нельзя лучше работает в данной ситуации.
Естественно, баба была похотливой. Кто бы мог сомневаться?
Мое сердце колотится так сильно, что я еле слышу его голос. Все еще упираюсь ладонями в стальные мышцы, но вырываться почему-то перестаю.
– Это временно, Рина, – успокаивающе говорит Матвей, а под ладонями бегут вибрации от его голоса, – Потерпи немного. Сейчас сложный период, который нужно перетерпеть. Как только все устаканится, станет легче. Я не могу разорваться, но ты мне нужна рядом, чтобы я знал, что делаю все не зря.
Матвей обхватывает мой хвост и тянет голову назад, заставляя посмотреть на него. Свет фонаря освещает серьезные синие глаза, в отражении которых я вижу себя. Всего пара слов, после которых пульс постепенно успокаивается. Знаю, что нужна ему, верю. Я никому еще никогда не была так нужна, как этому засранцу. Собственно, как и он мне. Где-то в глубине души понимаю, что нужно поддержать, просто это тяжело. Будучи знакомой с его прошлым, с тем, каким Матвей может быть, сложно держать собственные мысли под замком.
Медленно выдыхаю, а пальцы сами жадно сгребают кофту на мужской груди.
– Если ты еще раз будешь так долго меня игнорировать, Кешнов, я клянусь, что закину тебя в черный список.
Ожидаемой улыбки не следует.
– Я никогда тебя не игнорирую, Ри!
– Ты понял о чем я!
Кивок.
Ну разве можно продолжать злиться, когда мне даже вдоха нормального сделать не дают? Сглатываю под внимательным взглядом, которым Матвей изучает мое лицо, скользит по губам, скулам и возвращается к глазам.
Сдаюсь под его напором и только головой качаю вместо того, что еще вчера собиралась с ним сделать по возвращению.
– Тебя можно поздравить? Договор подписал?
Снова кивок.
Я и не сомневалась.
– Ты сегодня бросил свитер на диван, – говорю на выдохе в знак того, что остыла и заметила все же, что вещи не были раскиданы по полу.
Тут лицо Матвея светлеет. Губы разъезжаются в привычной наглой манере.
– Не благодари.
Я хочу фыркнуть, но не успеваю. Нахальный язык, раскрыв мои губы, врывается в рот и отбивает любое желание разговаривать. Перемещаю руки на крепкую шею, целуя в ответ, впитывая как и всегда его жгучую страсть, жесткий напор, и неслабо кусаю его за нижнюю губу. Кешнов знает за что, но без ответа не остается. Мужские руки обхватывают мой зад, ладони сильно сжимают ягодицы и тянут меня вверх, заставляя оплести торс ногами. Что я и делаю с большим удовольствием. С готовностью трусь промежностью о твердую выпуклость на джинсах. Боже, это сумасшествие какое-то! Мне кажется, я иногда ненавижу его так же сильно, как люблю, и от этого становится дико страшно за нас обоих!
Глава 11
Моя поясница упирается в его Панамера, а из горла рвется надрывный стон, когда дерзкие пальцы тянут молнию моих джинс вниз, а потом я резко касаюсь ногами асфальта. Не успеваю опомниться, как перед глазами мутнеет. Между ног вспыхивает от того, как Матвей без подготовки врывается в меня сразу двумя пальцами. Проглатывает мой крик, что-то рычит на ухо, но я не разбираю. Мое тело во власти умелого искусителя, под ладонями натянутые словно струна мышцы. Опускаю руку вниз и сжимаю через плотную ткань штанов твердый член. Хочу его немедленно! Обхватываю пальцами ширинку, но Матвей откидывает мою руку и вжимает собой в Порше. Бешеный горящий взгляд, пока его пальцы внутри меня таранят, гладят, терзают. Контролировать стоны почти невозможно, а он упивается ими. Приоткрыв рот ловит мое рваное дыхание, а потом вдруг останавливается и по-хозяйски сжимает лобок.
– Это мое! – рычит, вызывая мощный разряд под кожей. Не знаю почему, но каждый раз когда он так делает я готова кончить только лишь от одних слов и этого собственнического захвата.
Ломка становится невыносимой. Внизу неудовлетворенно болит.
– Собственник чертов! – сиплю севшим голосом и, сгребая ворот его кофты, тяну напряженное лицо к своим губам.
Целую так жадно, насколько могу. Конечно, его! Только его! Это ведь и так ясно.
В доказательство своих же слов Матвей доводит дело до конца. Пальцы умелыми движениями ласкают напряженный клитор, поглаживая его, надавливая именно так, как мне нужно сейчас, размазывают влагу по складкам, а потом проскальзывают внутрь. Громкий стон пулей летит изо рта. Ох, Боже! Кешнов мгновенно находит внутри меня ту самую точку, от давления на которую меня уже через несколько секунд буквально взрывает на части в крепких руках. Тяжелое дыхание греет висок, пока он продолжая мою агонию, постепенно замедляет ласки. С ним так легко потеряться во времени и пространстве. Именно это сейчас со мной и происходит. Чувствую себя потерявшейся в своем ненормальном психе.
Не знаю сколько бы длилось еще мое состояние, если бы не звук открывающейся массивной двери черного выхода и вырвавшиеся на улицу голоса.
Похоже, кто-то из персонала вышел покурить.
– Блядь, – ругань Матвея озвучивает и мои мысли тоже. Нашли когда выйти, чтоб их!
Рука быстро покидает мои штаны, а я все еще чувствую как между ног тянет после яркого оргазма.
Быстро поправляю кофту, пока Матвей опирается локтями на крышу Порше. Роняет в ладони голову, а пальцы нервно ерошат волосы. Напряжен как гранитное изваяние.
Он возбужден. Даже очень. Да и мне катастрофически мало одного раза.
Бросаю взгляд на ребят, но понимаю, что прямо здесь помочь засранцу вряд ли получится, хотя нам не впервой.
– Поехали. Дома продолжим, – требует хриплый голос, а я оспаривать этот царский тон совсем не хочу. Наэлектризованное тело требует продолжения.
Заняв пассажирское место, замечаю, как Матвей, приподняв бедра, поправляет ширинку. Мне кажется, в нем никогда не гаснет огонь этого ядерного желания. Он как граната без чеки. Стоит прикоснуться, разрывает в мгновение.
– Только поехали быстрее, – выразительно задираю бровь и кладу руку на выпуклость в его джинсах, ярко представляя, что нас ждет дома.
Стоп. Дома…
– Слушай, ты когда прилетел, Вика была у нас еще?
Матвей заводит машину, стартует с места и круговым движением руки проворачивает руль, разворачивая ее к выезду.
– Была. Но больше не будет.
Метнув в меня взглядом, возвращает его на ночную дорогу.
Хмурюсь, возвращаясь на свое сидение.
– В смысле?
– Она жаждала сделать мне минет.
– Что???
Получается громче, чем обычно, но слова Матвея кажутся абсурдом.
– За три штуки встала на колени и уже облизывалась на мой член.
Не может этого быть. Меня впечатало в сиденье силой немыслимости происходящего. Как же так?
– Что значит облизывалась на твой член?
– Он был в штанах, не волнуйся, – синие глаза искрятся, а мне не до шуток.
– Ты что хотел ей заплатить?
Пожимает плечами, а потом внимательно смотрит на меня, пока мы стоим на светофоре.
– Проверку на вшивость она не прошла.
Ошарашенно мотаю головой, не готовая верить в услышанное. Но смысл Матвею врать?
– Она не могла…
– Могла. И с удовольствием бы сделала это, сразу свалив в твоей же одежде и сережках. Золото я отобрал, а про джинсы и футболку решил, что после этой суки носить все равно не станешь.
Так вот почему сережки сегодня лежали на столе в холле. Я подумала, что вчера вечером давала померить их Вике, но забыла после косяка, а получается….
Становится жутко неприятно. Не больно, потому что по сути мы уже давно разные. Пошли в противоположные стороны, и точек соприкосновения, кроме как общих воспоминаний, у нас нет. Вчера я в этом окончательно убедилась. Просто неприятно и гадко. Я привела ее в свой дом, а она…
– Эй, – голос Матвея разгоняет мысли, от которых хочется помыться, – забей на нее.
Кешнов тянет меня к себе и утыкается губами в висок. Наверное, хорошо, что он всегда такой бескомпромиссный. Возможно, я бы долго еще жалела Вику, ведь даже утром собиралась ей дать денег на еду.
– Надеюсь, ты не сильно расстроилась?
– Я бы расстроилась больше, если бы она все же сделала тебе минет.
Матвей ржет и, продолжая левой рукой удерживать руль, а правой обнимать меня, притягивает ближе к себе за шею и рычит хищным зверем на ухо.
– Мой член только для одной ревнивой дикарки.
– Пошел ты! Я не ревную тебя!
– Ну дааа. Как и я тебя!
Не могу не улыбнуться. Говнюк!
Глава 12
Марина
– Ооо, дай глотнуть кофе, – Ася падает на стул и, не дожидаясь позволения, отпивает кофе из моего бумажного стаканчика. – Спасибо, Маринка, не успела забежать в буфет, теперь буду всю пару зевать.
Улыбаюсь тому, как она опомнившись чмокает меня в щеку и с ходу начинает трещать о том, как провела вчерашний вечер со своим любимым Данилом.
С Асей мы познакомились на первом курсе, и она сразу же взяла меня в оборот. В хорошем смысле слова. Помню, как непривычно было огромное количество студентов вокруг, я сторонилась всех поначалу, да и не скажешь, что сейчас обзавелась большим количеством друзей. Я слишком избирательна в знакомствах. Подпускать к себе кого-либо не привыкла. Детство, проведенное в детдоме, надолго откладывает отпечаток, отбивая желание открываться людям.
В моей жизни это удалось лишь некоторым. Ася своим позитивом и искренней щедростью тоже смогла сломать замок в мое сердце, и теперь я считаю ее лучшей подругой. После Ланы.
– Если бы ты видела этот букет, Мариш, – мечтательно закатывает глаза Чернова и тут же спохватившись хватает телефон, разблокирует его и тычет мне в лицо фотографией с внушительных размеров букетом роз. – Прикинь, притащил его дурак, такой дорогущий, – сама с любовью косится на цветы, я же просто отпиваю кофе и качаю головой.
Не понимаю всех этих телячьих нежностей в виде цветов и прочей ерунды. Пусть бы росли себе в горшках, зачем тратиться на букеты?
Но Ася более романтичная натура. Она обожает любые знаки внимания, даже самые банальные в виде смсок с сердечками.
– Потом мы пошли в кафе, ели мороженое, гуляли по набережной, – перечисляет воодушевленно, а потом понижает голос, – ну а после мы полночи занимались сексом.
Я хмыкаю.
– Теперь понятно, почему ты волком смотришь на мой кофе, только больше не дам. Самой нужен.
– Тоже активно провела ночь? – светло-голубые глаза вопросительно распахиваются.
Мои губы растягиваются в улыбке, а между ног приятно тянет. Даже не знаю, во сколько мы уснули с Матвеем. Кажется, уже начинало светать, когда он сгреб меня под себя и наконец отключился. Собственно, как и я.
– Оооо, можешь не говорить, и так вижу. Вон как глаза сияют.
– Я бы и не сказала, – толкаю ее в плечо, а Ася только закатывает глаза.
– Да знаю. Из тебя фиг что вытащишь. Но за это и люблю тебя, Шведова. Ты как партизан. Слушаешь мои рассказы, и я всегда точно знаю, что ни с кем не пойдешь их обсуждать.
– Привет, – мужской голос прерывает нашу болтовню и заставляет синхронно поднять головы.
Вадим стоит в проходе и приветливо улыбается.
– Привет.
– Привет, Калинин. А ты что как выжатый лимон выглядишь? Тусил всю ночь? – допытывается Аська, с интересом осматривая парня с ног до головы.
Надеюсь, это не мой вчерашний уход так на него повлиял. Под глазами действительно синие круги.
– Нет. Друзей встретил вчера. Под утро только разошлись, – его глаза натыкаются на мой стаканчик, и в них вспыхивает порыв, а мужская рука уже нагло тянется вперед, – о, кофе, дашь глотнуть?
Резко отодвигаю стакан по парте, успев соприкоснуться при этом с ним пальцами.
– Не дам.
Пить из одного стакана это только между мной и Матвеем. Ася не в счет. С ней это действие имеет совершенно другую окраску.
Калинин усмехается, но глаза при этом остаются серьезными.
Пока подруга отвлекается на телефонный разговор, я встаю из-за парты, чтобы не разговаривать с ним снизу-вверх. Надо бы объясниться по-человечески. Он неплохой парень, а я привыкла быть честной.
– Слушай, по поводу вчерашнего…
– Не надо ничего объяснять, – качает головой Вадим, – я и сам все понял.
Надеюсь, это правда, потому что если Калинин продолжит свои поползновения, Матвей ему с рук это не спустит. Вести переговоры не в его правилах, особенно когда оппонент упрямо не хочет понимать озвученные условия мирного существования.
– Хорошо. Ты классный, но…
– Я понял, понял, – Вадим смеется, – но ведь общаться нам это не мешает?
– Нет, общаться не мешает.
Время тянется мучительно долго. Кто вообще придумал такое безбожное расписание, чтобы студенты шесть пар отсиживали свои пятые точки? Ася действительно каждые пару минут зевает, но окончательно отрубиться ей не дает постоянная вибрация извещений. Она со своим Данилом переписывается сутки напролет. Только и вижу, как краснеет всякий раз, когда ей приходит сообщение. Улыбается, строчит что-то в ответ, а на каждой перемене созванивается с ним. На последней паре я и сама проверяю мобильный, но на нем, как всегда, пусто.
Кешнову не до переписок, я это прекрасно понимаю. Аськиному Дане двадцать лет, и он так же, как и мы, сидит на парах. Матвей давно прошел этот рубеж.
Вздыхаю и, чтобы не раздражать саму себя, запихиваю смартфон в сумку.
