Хотя…
Я же не знаю, сколько времени она провела там, у этих тварей. И сколько не спала. Может тут, на контрасте, организм почувствовал себя в безопасности и отрубился?
В любом случае, пока ее можно не будить, пусть подремлет. Силы нам еще понадобятся, когда из машины выходить будем. И к «Шератону» топать. Да и там… У меня ни документов, ни карт… Веселье еще только предстоит…
Пусть отдохнет девочка.
Не удерживаюсь, мягко трогаю ее губы пальцем, хочу оттереть запекшуюся кровь. Эвита облизывает нижнюю острым кончиком языка, морщится во сне.
Я тут же перестаю докучать и укладываю ее голову себе на плечо, устраиваю поудобней.
И сам прикрываю глаза.
Наверно, как раз сейчас надо подумать, как я вообще оказался в такой срани? Надо да… Подумать…
Глава 4
– Эй! Эй! – взволнованный голос мгновенно вырывает из забыться, подпрыгиваю, грюкаюсь башкой о ящик, да так, что искры из глаз летят!
– Тихо! Тихо, ты что? – на меня наваливается буквально тонкое тело, ладонь зажимает рот.
Ошалело впираюсь в большие голубые глаза, сейчас выглядящие на редкость напуганными и растерянными.
– Мы остановились… И стоим… Давно! Что-то там…
Киваю, давая понять, что все усвоил, и Эвита убирает ладонь с моих губ.
А я моргаю, приходя в себя. И параллельно от себя же охуевая.
То есть, я уснул.
Позорно вырубился, как долбоеб-первогодок в армии, которого после семидневных мучений наконец-то загнали в казарму и дали поспать пару часов.
Это просто… Ну, это пиздец, че такое. Даже слов приличных не находится. Да и не надо. Потом себя назову по-всякому, когда будет минутка посвободней на пострадать.
А пока…
Аккуратно отстраняю от себя Эвиту, прикладываю палец к губам и мягко ползу к выходу, попутно прислушиваясь к происходящему снаружи. Там, кстати, явно чего-то происходит, потому что слышится сочный испанский мат, причем, сразу на два голоса.
Дуэтом, блять, поют…
Надо, пожалуй, выбираться…
Голоса слышатся от кабины, не стоит ждать, пока они переместятся к задней двери пикапчика.
Мотнув головой Эвите, чтоб не тормозила и ползла за мной, аккуратно нажимаю на ручку, чуть приоткрываю и, переждав мгновение, высовываюсь наружу. Ну и охереваю сразу же, не без этого.
Потому что мы не в городе. То есть, абсолютно. Ни намека на строения, только дорога, хорошая, асфальтированная, прям на зависть русским дорогостроителям, и совсем неподалеку эта гребанная дорога уходит за резкий поворот.
Голоса затихают, потом слышатся хлопки двери.
Так, надо быстрее сваливать, вообще непонятно, в какие дебри нас этот Сусанин завез, и как выбираться будем.
Торопливо распахиваю дверь и выкатываюсь наружу, тут же разворачиваюсь, ловлю Эвиту, и мы вместе дружно бежим прочь от машины, причем, строго по прямой до резкого поворота, чтоб оставаться в слепой зоне водителя.
И уже там, за поворотом, услышав чавкающий выхлоп машины, тормозим и, тяжело дыша, тупо таращимся друг на друга.
– Мы, вообще, где? – отдышавшись, задает сакраментальный вопрос Эвита.
– Хер. Его. Знает. – Так же коротко и логично отвечаю я и оглядываюсь, – в джунглях, мать их за ногу.
– Это я понимаю… Но как далеко от Буэнос-Айреса?
– Хер. Его… Ну, ты поняла… Пошли-ка, с дороги прочь, а то мало ли, кто тут ездит…
Она кивает, поправляет нелепую шляпу, натягивая ее пониже на нос, и первая идет в сторону обочины, прямо за которой начинается густой тропический лес.
А это, чтоб вы понимали, вообще не русские березки. Тут даже подлеска нет – влажная зелень сплошной стеной, крики птиц на разные лады и странное уханье совсем неподалеку, больше похожее на вопли удавленника.
Майка сразу мокнет и на спине, и на груди, но снять ее нельзя, потому что нет ничего опаснее незнакомого тропического леса.
Тут на каждом дереве такая адская срань может сидеть, от которой будешь всю жизнь лечиться и не вылечишься.
Тропический лес – это практически то же самое, что и какая-нибудь африканская дружелюбная саванна, где воды некипяченой хлебнешь глоток, а через неделю у тебя в животе метровые черви будут свадьбы справлять…
Потому я прекрасно осознаю, что нам, так или иначе, придется возвращаться на дорогу. И топать по асфальту. Только понять бы для начала, в каком направлении?
Прикидываю, может, забраться на дерево повыше, да глянуть, что тут рядом есть, но потом смотрю на уставшую и измученную Эвиту и решаю немного отдохнуть. В любом случае, далеко уходить нет смысла, лучше чуть-чуть перевести дух, а потом думать, в какую сторону топать.
Нахожу относительно милый участок тропиков, по крайней мере, тут можно даже присесть, сажусь и хлопаю рядом с собой, приглашая Эвиту присоединиться.
Она падает неподалеку, опирается о мое плечо своим. Уже вполне привычно. По-свойски так.
Пару минут тупо сидим и молчим, пытаясь осознать произошедшее в полной мере.
Мы были в откровенной жопе. Но выбрались. Куда-то. Не факт, что тоже не в жопу, но, по крайней мере, пока что свободны. Пока что.
– Ну, что будем делать? – нарушает наше обоюдное тяжелое молчание Эвита.
Нетерпеливая, как и все бабы.
– Тебя когда должны начать искать? – спрашиваю я первое, что приходит в голову.
– Не будут меня искать, – тихо отвечает Эва, – некому.
– Ни родных, ни друзей?
– Нет.
– И никто не знает, что ты подписала контракт?
– Нет.
Понятно. Интересно, ее сразу с такой установкой вербовали, чтоб сирота, без связей, или это просто она такая везучая?
Ну да ладно.
Надеюсь, что я, несмотря на общую сволочность моих приятелей, все же уже в розыске.
Припоминаю, что вроде как Егерь мне мозг сушил ровно в минуту перед тем, как я отключился.
Телефон у меня забрали, а значит, я сейчас вне зоны доступа.
Вряд ли Егерь или Кот ломанутся сюда, все же, Мася беременная, да и Сашка там тоже… Но то, что будут тормошить все службы, которые ответствены за нахождение туристов здесь, это точно. Правда, я не как турист приехал, по заданию от журнала «Спортстайл», снимать репортаж о местной футбольной команде, главных звездах сезона. Но, есть ощущение, что просто подальше сплавили, чтоб не отсвечивал своей вечно пьяной харей на местных тусовках. Сейчас почему-то богема не в моде, все на зоже, все на стиле, все в моменте… Мать их…
Поймав себя на внутреннем стариковском брюзжании, резко торможу процесс.
Это все тоже потом.
А сейчас прикинуть, сколько времени меня уже ищут.
Скорее всего, с сегодняшнего утра. Ночь еще Егерь мог потерпеть, но утром его точно Мася двинула по тупой башке и заставила поднять тревогу.
Если меня ищут, хотя это надо знать аргентинскую полицию, чтоб понимать, что никому я нахер не сдался, долболобы еще те, но все же… Вполне вероятно, что те, кто хотел за меня бабки, обычные грабители-вымогатели, уже притихли, как мыши под веником.
И не будут наводить шухер… И на Эвиту плюнут, скорее всего… Не настолько лакомый кусок, чтоб за ней… Хотя…
– А ты не девственница? – уточняю на всякий случай. Если девственница, и ее везли сюда под личный заказ, то…
– Нет, – хмыкает она, сжав губы, отчего начинает казаться гораздо старше, чем я подумал сначала. Лет на двадцать пять примерно.
Моргаю, и взрослое жесткое выражение исчезает с ее лица, и опять передо мной – нежная девочка с наивно хлопающими ресничками. Интересная ты мадам, Эвита…
Я раньше никогда не бывал в Аргентине и про джунгли знаю мало. Зато с логикой вроде порядок. Ну, раньше был, по крайней мере… Хотя, исходя из истории с Масей… Но ладно, не будем о грустном.
Часов у меня нет, но солнце еще высоко. Сиеста кончилась, конечно, и сейчас, навскидку, примерно около пяти вечера. А это значит что? А это значит, что я – тупое существо, нихера не рубящее обстановку.
Потому что от Байреса, со всеми прикидками и накидками, мы отъехали, получается, километров на сто. Ну, плюс минус. И получается, что никаких джунглей тут быть не должно. Пампасы – вполне вероятно. А вот до джунглей еще лететь надо пару часиков, а не на разболтанном пикапе чехлить.
Мы где-то в пригороде. Вполне вероятно, в парке каком-нибудь национальном, на которые так богата эта страна.
И, значит, опасности заблудиться нет. И умереть от голода и жажды. Надо просто идти в любом направлении по асфальтированной дороге, и будет нам счастье.
Мысль эта озаряет меня мгновенной вспышкой, и удержать облегченный выдох не удается.
Только теперь понимаю, насколько сильно напрягала ситуация остаться в диких джунглях, полных неведомой хрени, с нежной блондинкой на руках.
Прямо пипец, как напрягала. Аж сжималось все внутри, причем настолько, что даже мысли какие-то бешеные в башке носились, и постоянно мелькал образ Индианы, мать его, Джонса… Как он, кстати, так успешно лазил по джунглям в своем прикиде? Мне в футболке-то жарко до охерения…
Смотрю на устало привалившуюся ко мне Эвиту, отмечая, что ее нежная кожа уже покрылась красными пятнами от солнца. Блонди, говорят, к ультрафиолету чувствительные…
Еще немного – и сгорит, нахрен, моя спутница.
Хорошо, хоть шляпу не потеряла.
По уму, надо бы пересидеть тут и двигаться в полутьме, по холодку, но меня откровенно пугает идея остаться в незнакомом месте ночью.
Вроде как пришел к нужным выводам, и понятно, что селение близко, какое-нибудь… Но все равно страшно. Не, не Индиана я нихера…
И пить хочется. Дико просто. И башка опять болеть начинает.
Эвита, словно услышав мои мысли, сухо сглатывает, я отслеживаю движение ее горла, моргаю…
И шевелюсь.
Она вскидывается, отодвигается, я встаю, подаю ей руку.
– Пошли, Эвита.
– Куда?
– Куда-нибудь. Тут, наверняка, селение какое-нибудь близко.
– Почему ты так думаешь? – удивленно округляет глазки.
– Есть причины, – мне не то, что туману напустить охота, просто рассказывать о своих соображениях лучше в пути, отвлекая от все возрастающей жажды и ее, и себя.
Мы выбираемся из кустов на асфальт, топаем по дороге.
Я объясняю Эве свои вычисления, она спокойно кивает, соглашаясь.
– Да, я тоже думаю, что мы где-то неподалеку от населенного пункта…
Мы идем немного под уклон, вниз, потому довольно легко.
Кошусь на Эвиту. Щеки, несмотря на поля шляпы, красные.
– Надвинь пониже, – советую, а затем останавливаюсь и корректирую посадку так, как считаю правильным. – Вот…
Почему-то ладони остаются лежать на плечах, ощущаю пальцами их тонкость и хрупкость какую-то, что ли…
Эвита приподнимает подбородок смотрит на меня удивленно и немного настороженно.
