Откуда? У меня не было ни одного мужчины. Два месяца назад у меня просто прекратились месячные. Я думала, это из-за смены климата. И стресса, резко накатившего на меня после того…
…как мужчина, в которого я по уши влюбилась, пропал в один день. Вечером мы поужинали у него дома, выпили немного шампанского, а потом… Меня, кажется, развезло, и я уснула. Проснулась уже у себя в номере. В майке, белье…
Скорее всего, именно ОН уложил меня в кровать…
Прошлый вечер не помнила. И не помню до сих пор.
Но он этого не сделал бы. Да и я… Я ведь проснулась и ничего не почувствовала! Да, тело ломило, но… это от похмелья было! Или спала неудобно!
– Это невозможно, – шепчу и растерянно бегаю взглядом по своим дрожащим пальцам. – Я – девственница ещё. И…
Я сама сомневаюсь в своих словах.
– Я пришла к вам попросить таблетки от болезненных критических дней, а вы…
– Девушка! – я резко от испуга поднимаю голову и встречаюсь с недовольным взглядом доктора. – Не верите, давайте обследуем вас повторно. Но, как врач-гинеколог с тридцатилетним стажем практики, могу с уверенностью сказать, что только вчера вы были беременны! Это и анализы показали.
– Беременна? – во рту резко пересыхает. И дышать становится невозможно. Перед глазами на секунду темнеет, но я беру себя в руки, только сильнее округлив от шока глаза.
Не верю! Ни во что!
Я как будто оказалась в фильме ужасов. И в кошмарах, которые преследуют меня некоторое время. И всё везде сходится к одному: я подыхаю, разбиваясь о темноту. Здесь также.
– Да, – кивает. – Но уже нет. Удары были? Или как?
– Вы понимаете, что не было у меня мужчины? – шепчу.
Она вздыхает. Отрывается от стола и откидывается на спинку стула.
– Это бесполезный разговор, – закрывает мою карту. Обрубает все концы. Она меня даже не слушает. – Милочка, вы вспоминайте, с каким невидимкой ночь проводили. Я вам так скажу – это не самое худшее, что вы услышали.
Она резко меняется в лице. Отводит взгляд, но снова возвращает его обратно. Становится серьёзнее и уже не язвит.
– Мне не хочется вам этого говорить, так как я понимаю вас, как женщина, но… – она замолкает. Кусает губу. Её нервозность передаётся и мне.
– Что ещё?..
Я хоть и не слышу, но сердце уже падает в пятки.
И не зря.
Её слова, как рокот грома, бьют, не жалея.
– Так как это ваша первая беременность, ещё и выкидыш… Да и со здоровьем у вас не всё хорошо… Скорее всего, вы больше не сможете иметь детей.
– Как?.. – в груди всё обрывается. Перед глазами всё плывёт от слёз, а я до сих пор не могу отойти от первой информации. Теперь ещё и вторая…
Вместо её ответа, который она озвучивает, шум в ушах стоит. Гудит, бьёт по голове.
Я поднимаюсь на ватных ногах, хватая сумку.
– Да не может быть…
Бред это всё. Бред!
Не было у меня мужчины! Никогда! Как она этого не понимает?!
Я поняла! Это всё врач! Она посмотрела неправильно! Анализы не те! Я пойду в платную клинику и там всё узнаю. Обязательно. Тут оборудование барахлит! Точно. Вот сейчас я запишусь к другому доктору, и тот скажет мне, что всё нормально. Это всего лишь привычные красные дни, а бесплодие…
Миф.
У меня всё нормально!
Нормально!
Я проговариваю эту фразу, как в бреду, пока иду до магазина с водой. Не замечаю, как выхожу из поликлиники и, словно мумия, бреду по дороге. Иду еле-еле – ноги не держат. Дышать забываю, иногда ловя губами воздух.
И диагноз до сих пор звучит в ушах.
Пытаюсь переварить. Всё. До единого слова.
Не может этого быть…
Ладонь сама опускается на плоский живот, где только недавно был мой малыш. А теперь его нет. Нет.
Почему всё наваливается так сразу? То Амир… Теперь ещё и эта неправда, травмирующая душу. А что, если…
Необоснованная и нелогичная догадка бьёт по мозгам.
Нет, он бы этого не сделал. Точно. Я уверена. У него не было ни мотивов, ни времени…
Неожиданно вылетаю из своих мыслей и впечатываюсь больно в чью-то грудь.
Поднимаю испуганно взгляд вверх. И теряюсь. От тёмных глаз, от которых замирают все органы.
– Ты?..
Они слишком напоминают ЕГО глаза. Но это не он.
– Вы, – я быстро исправляюсь. – Простите. Я вас не заметила.
Это какой-то парень, мимо которого я прохожу. И иду домой, собираясь обратиться к новому врачу.
***
Он говорит мне те же самые слова. Один в один. Я ухожу от него такая же пустая и безжизненная, как и в первый раз.
Меня захватывает самая настоящая депрессия. И через какие-то две недели… Я всё вспоминаю. Абсолютно. До каждого вздоха, мольбы и… Крика.
Глава 6
*флюорит – почти самый хрупкий драгоценный камень.
Амир
– Что ты сказала? – цежу сквозь зубы.
Сжимаю в своих руках тонкое тело. Она такая же маленькая, как и прежде. Могу легко обхватить одной рукой. Миниатюрная, хрупкая, как долбаный флюорит*. Который от малейшего толчка может рассыпаться.
Но я сдержать себя не могу. Три года её не видел. Не чувствовал её запаха. Не смотрел в эти пугливые глаза, наполненные детской наивностью и жизнерадостностью.
Не мог наблюдать за ней даже издалека.
Хотя хотел. Зависим был. От встречи с ней.
И тогда еле ушёл. Стиснув зубы и кулаки. Оставив ей подарок. И перечеркнув её личную жизнь.
Беременные, и тем более девушки с детьми никому не нужны. Для многих они – балласт. И я оберегал её от таких дебилов. Для себя. Что когда решу проблемы и вернусь… Увижу её. На руках с сыном или дочерью. Лучше дочерью.
– А на что ты рассчитывал? – говорит потухшим голосом. – Что внезапно появишься, а я тебе: «На, держи ребёнка?».
Почти.
– После того, как изнасиловал меня?
Ярость переполняет от одного только слова. Настолько, что я рывком прижимаю её к стене и смотрю на распахивающиеся губы, хватающие воздух.
Маленькая дрянь!
– Изнасиловал? – шиплю ей в лицо. Буря внутри просыпается. – А не ты ли, Ева, стонала подо мной? Раздвигала свои стройные ножки? Звала меня по имени, а?
Её глаза слезятся сильнее.
И клянусь – если бы эти слёзы вызвал кто-то другой – я бы его убил.
– Я просила остановиться! – кричит мне в лицо. – Ты опоил меня! Именно поэтому мне было хорошо! А потом ты взял меня! И тогда…
Она проглатывает слова и плачет. Опять. Голос дрожит. Я буквально слышу стук её бешено колотящегося сердца. Вижу как вздымается её грудь на каждом всхлипе.
– Мне было больно! И я просила перестать! Ты не послушал!
Не мог. Ни оторваться, ни насытиться. Только терзать это маленькое тело, зная, что потом оно всецело будет принадлежать мне. Как и её душа.
Но она и так принадлежала мне.
– Всем девственницам больно, – рычу.
И ничего подсыпать ей не пришлось бы. Сама бы легла под меня.
Но я подстраховался. Боялся, что её, такую хрупкую, порву. Ждать больше не мог, чтобы её подготавливать. Ни морально, ни физически.
Ева для меня – как кусок свежего мяса перед хищником. Соблазнительна, аппетитна. Невозможно устоять.
– Не в этом дело! После всего этого, бросив меня, ты возвращаешься и спрашиваешь, где твой ребёнок?
Её толчок – как комариный укус.
– Нет его. Умер. Представляешь?
– Знаешь, что делают за такие шутки, женщина? – шиплю ей в лицо. И злюсь от одной растекающейся по лицу улыбки. От её слов.
Решила меня позлить?
Ей удаётся!
Я выхожу из себя!
Настолько, что хочу обхватить её шею руками и сломать!
– Шутки? Если бы он нужен был тебе… Ты хотя бы раз поинтересовался моей жизнью, после того как бросил, – она резко становится смелой. Слишком. Переходит грань дозволенного, чего я ей не разрешал. – Но ты разве сделал это?
Нет. Не мог.
– Если бы да… То ты знал бы, что твой ребёнок – мёртв.
Глаза сами превращаются в два блюдца. А пальцы на её талии сжимаются крепче, желая разжаться и повернуть её к двери. Вжать в неё Еву. Задрать платье и проучить. За такие слова.
Долго. Мучительно. Сладко.
Не жалея ни секунды.
Слышать те стоны, крики и своё имя из её рта.
– У меня был выкидыш, – выплёвывает. – И теперь благодаря тому, что тогда ты поступил как самый настоящий подонок… Я не могу больше иметь детей. И тем более терпеть мужчин. Любых. Благодаря твоим играм. Спасибо тебе, Амир. Ты действительно бесповоротно изменил мою жизнь!
И снова этот толчок. Слабый. Сопротивляющийся.
Носом воздух втягиваю. Задыхаюсь. И улавливаю запах лаванды, который до сих пор скручивает всё, вплоть до органа в штанах.
– А теперь уйди. Иначе я испорчу все твои взаимоотношения с сыном. Вот же он удивится, когда он узнает, что его отец опоил студентку, а потом воспользовался ею, зачав ей ребёнка. Да так красиво, что та ничего и не поняла. А когда поняла – поздно уже было. Это же из-за того препарата, что ты мне дал, да? Спасибо, я вспомнила ту ночь не сразу!
– Пор-рть, – выпаливаю, рыча. Опять всё полыхает. Убить её готов. – Мне насрать.
Три года назад я так не сказал бы.
Из-за Аяза я уехал. Это он всё разрушил. Если бы держал своего дружка в штанах, а мозг в голове – не натворил бы дел. А мне не пришлось бы бросать Еву, делая всё это с ней. У меня не было выбора. Я даже из страны выбраться не мог из-за подозрений государства в сторону нашей семьи.
И только решив этот вопрос…
Я здесь.
Смотрю в карие, заплаканные глаза, от которых душу выворачивает. Мою. И не только из-за него.
Ребёнок, которого я желал увидеть три года… Его нет.
Я не знал. Вообще думать о ней боялся. Чтобы не сорваться.
Я и так два года терпел до встречи в Дубае. Ждал, пока ей восемнадцать исполнится. А потом терпеливо ожидал, пока она сама придёт ко мне. Еле сдержался, чтобы в той арке на неё не наброситься.
Она – мой алкоголь, который кружит голову. Вырубает мозг. И только вдали от неё могу думать.
А с ней – вообще невозможно.
Я не сразу понимаю, что она говорит.
Бесплодие. Боязнь мужчин.
Первое особо врезается в слух.
– Тебе лечиться, Саидов, надо…
Я ещё раз втягиваю носом её запах. Веду ладонью по волосам. И резко сжимаю их, злясь на самого себя. И на неё.
Потому что родилась такой. Притягательной. Дико соблазнительной.
– Я тебе не верю, – стойко отвечаю. – Ты ответишь за свою ложь, Ева. Знаешь как?
Усмешка сама озаряет моё лицо.
– Повторим ту ночь, – вспоминаю её. Сладкую. Мучительную. Грёбаную ночь. Белые простыни. И её изгибы на ней. Я помню всё до секунды. Как одежду рвал и всё остальное. – Всё до мельчайших подробностей. Родишь мне. Снова.
Она застывает и словно не дышит.
– А если я не вру? Ты уйдёшь?
Я резко отстраняюсь. Еле отпускаю. Челюсти от неё сводит. Зубы сжимаю так, что те чуть не крошатся.
Не могу рядом с ней больше быть.
Выводит.
Всем.
Поведением, манерой общения. И собой.
Я сейчас сорвусь и снова возьму её. Прямо здесь.
– Не уйду, – говорю честно. – Как бы ты ни хотела, что бы ты ни сделала… Я тебя в покое не оставлю, Ева. Считай, что время без меня – было для тебя курортом и отдыхом.
Разворачиваюсь, сжимая кулаки.
– Вспоминай это каждый раз, когда захочешь избавиться от меня.
И ухожу.
Даю время на размышления. Ей.
И знаю, что мы встретимся завтра с утра. Дом она не покинет – я позаботился об этом.
Глава 7
– Доброе утро, милая, – Аяз подлетает ко мне, целует в щёку. Я нахожу его на кухне, перебрасываю через плечо сумку и отстраняюсь, как он только подходит ко мне.
Знаю, что несправедлива по отношению к нему.
Но я больше не хочу находиться в этом доме. И так с трудом пережила эту ночь, ворочаясь от страшных снов. Мне снился тот день и та ночь. От которой мне было противно. И дико больно.
Потому что Амир был прав.
Мне понравились те минуты близости.
До того момента, пока он не навис надо мной. Не сжал мои бёдра мощными и нетерпеливыми пальцами.
Дальше – начался ад.
Поэтому болело всё тело после того случая. А я-то думала, похмелье… И продолжила бы так думать, пока не напилась. А я сделала это один раз в жизни. Прямо в дрова. Я не помнила себя, никого и не понимала, что творю.
Действия были неконтролируемы, как и мысли.
Зато в этом беспамятстве я всё увидела.
Сначала подумала, что это всего лишь фантазия моего больного сознания. Потому что скучала по Амиру, зная, что мы больше не встретимся.
А потом…
Они были такими реалистичными.
Что я вспомнила всё, вплоть до каждого его касания и моего вздоха.
И это снилось снова.
Так, что я проснулась ночью в поту.
И находиться в этом доме не могу.
Как и с этими людьми.
Аяз не виноват в том, что его отец сделал, но психологически не могу это принять. Воротит. От понимания, что он – его плоть и кровь.
– Ты чего?
– Прости, – говорю неискренне. Не могу в его сторону смотреть. Отторжение. – Я поеду. У меня дела, и мигрень надоела. Я опять не в духе.
Он понимающе кивает. Гладит по плечу своей ладонью.
И я напрягаюсь, вытягиваясь словно струна.
Не от движения.
А от чужого присутствия за спиной.
– Вы ранние птахи.
Прикрываю глаза и перевожу дыхание.
Я его всем телом ощущаю. Словно на него радары стоят.
Отстраняюсь от Мирзоева и до сих пор не могу поверить в то, что они родственники. У него, кажется, фамилия матери?
– Я пойду, – кидаю резко и разворачиваюсь. – Было приятно…
– Куда же вы, Ева? – меня корёжит, когда он называет меня по имени. Я помню тот шёпот, доносившийся до моих ушей на огромной кровати.
– Дела, – отвечаю сухо и иду вперёд.
Я жду того, что он будет меня останавливать. Но нет. Амир не делает этого.
– Ещё увидимся.
А я надеюсь, что нет.
И скоро он вернётся обратно в Дубай, где проживёт счастливую жизнь в одиночестве. Как и я тут.
А пока иду на выход, чтобы поскорее убраться отсюда. И слышу за спиной заботливый голос Аяза:
– Позвони, как будешь дома, чтобы я не волновался.
Поджимаю дрожащие от одних только слов губы.
Нет. Всё же я не заслуживаю такого хорошего человека. Поэтому… Завтра я скажу ему, что между нами всё кончено. Или сегодня вечером. Не знаю, пока не решила. Но это нужно сделать. Пока не стало слишком поздно…
***
– Ты сама не своя, – подруга толкает меня в плечо. И только посылаю в неё гневный взгляд и тру по плечу.
– Со мной всё нормально, – огрызаюсь.
Зачем вообще на работу пришла? Хотела отвлечься. Помогает. Но коллеги явно не дают этого сделать в полной мере.
– Да я вижу, – язвит. – Вот так всегда.
Я вздыхаю. Всё, нет здесь больше смысла сидеть. У меня выходной, и я могу спокойно уйти.
Хватаю сумочку и выхожу из тесного кабинета. Не такой, в котором я работала в свои девятнадцать. Намного хуже.
После того диагноза я впала в депрессию. Из-за чего и потеряла работу. Пришлось искать новую… Хоть Аяз и просил уйти с неё. Сам сказал, что обеспечит меня. Но нет.
И любимая работа не приносит удовольствия.
Выхожу из офиса и достаю трезвонящий телефон из сумочки.
Аяз звонит.
И я, как последняя дрянь, сбрасываю от него звонок. Закидываю телефон обратно в сумочку. Глубоко и надолго. Сама иду до метро.
До дома доезжаю за двадцать минут. Покупаю бутылочку вина. Для смелости. Потому что сегодня вечером, как только Аяз придёт с работы, я собираюсь расстаться с ним. Но перед этим нужно собрать вещи, чтобы переехать к бабушке и Асе. Они явно будут рады, что их блудная кровиночка вернулась спустя полгода…
Открываю двери, зная, что Мирзоева там нет. Он на работе обычно в это время. Возглавляет компанию.
Я захожу в нашу уютную двухкомнатную квартиру, скидываю с себя шпильки. Хочу пойти включить электрический чайник на кухне, но сразу же сворачиваю в ванную. Скидываю с себя всю одежду, залезаю в ванну, включаю горячую воду.
А потом нещадно натираю те места, где трогал меня Амир. С тремя разными гелями для душа. И хоть знаю, что уже достаточно проходила с ними… Мне не по себе.
Прикрываю глаза, смываю с себя пену и неожиданно слышу звук открываемой двери.
Я не закрывалась, зная, что я одна.
Может, от сквозняка открылась? Там замок шаткий и вообще…
Смываю пену с лица и поворачиваю голову на лёгкий шум.
– Квартира так себе, – резюмирует Амир, стоя в проёме. Опирается ладонью о косяк. И явно чувствует себя хозяином, раз так дерзко стоит у меня дома и без стеснения осматривает мои голые плечи.
– Какого?.. – срывается с губ. Откуда у него ключи от нашей квартиры?
Я цепенею, не зная, что сделать. Не шевелюсь под его ледяным, но в то же время горящим взглядом.
– Я ожидал от Аяза большего. Хотя бы трёшку. И совсем в другом районе. А он выбрал этот.
Потому что школа недалеко. Детский сад. И магазин с аптекой прямо в этом доме. Парк под окном и…
Стоп!
– Ты что здесь забыл? – чаша моего терпения переполняется, и я резко встаю. Мне плевать, что он видит моё голое тело. Амир и так подробно успел его изучить в одну из ночей. А вчера буквально вдавливал меня в себя.
Я не дам себя обидеть. И тем более изнасиловать, если вдруг это животное так легко набросится на меня.
