Отсмеявшись, идем играть в волейбол, я, Леха, Матвей и Мила против Семы, Олеси, Юльки и Кирилла. Метящий прямо в лицо мяч меня пугает, но я смело подставляю сцепленные кулаки под удары. За счетом уже давно никто не следит, гораздо большее удовольствие всем нам доставляет подтрунивать друг над другом. Наши команды растут за счет присоединяющихся людей с пляжа, и игра становится жестче и динамичней. В какой-то момент я теряю концентрацию и в погоне за мячом жестко сталкиваюсь с незнакомцем из нашей команды.
– Ауч, – потираю ушибленную ногу.
Ко мне тут же побегает Леха. Сквозь сетку я вижу обеспокоенный взгляд Кирилла, он делает шаг вперед, но заметив друга, останавливается.
Глава 6
– Ты как? – Леха рядом падает коленями на песок. – Больно?
– Ага, – киваю я и пытаюсь встать. Голеностоп острой болью сообщает, что его лучше в ближайшее время не беспокоить. – Не могу наступить, – мой голос звучит жалобно, но и чувствую я себя не лучше.
Я собираюсь допрыгать на одной ноге до нашего покрывала, но Леха кричит команде:
– У нас минус один, – и подхватывает меня на руки.
Я дико смущена, но в то же время благодарна. Не знаю, куда деть свои руки – просто опустить их кажется некультурным, поэтому, поколебавшись, все-таки обнимаю своего спасителя за шею. Дым доносит меня до места, где оставлены все наши вещи, осторожно опускает и осматривает ногу еще раз.
– Вроде не опухла, – сообщает мне. – Значит, перелома нет. Скорее всего ушиб. Тебе еще что-нибудь нужно?
– Нет, спасибо, – качаю я головой и тянусь за водой.
– Тогда я побежал играть, пока мое место капитана команды не заняли всякие неумехи, – подмигивает мне Леха и оставляет одну.
Я с жадностью выпиваю полбутылки, устраиваюсь поудобнее и достаю из сумки телефон. Оказывается, вовремя. Звонит мама, но наши разговоры короткие и не похожи на общение двух близких людей. Она разочарована исходом моего романа, а я – отсутствием столь необходимой поддержки.
Мама интересуется, как дела, я рассказываю про работу. Говорю, что чувствую себя хорошо и не болею, передаю привет папе и прощаюсь. Интересно, взрослая жизнь – это сплошь разочарования? Тогда я бы хотела подольше задержаться в детстве. Но для этого не нужно было совершать взрослых поступков, несущих взрослые последствия, так что для меня уже поздно, как ни крути.
Спустя пару минут ко мне присоединяется Кирилл. Плюхается на покрывало, жадно пьет воду и интересуется:
– Как нога? Леха сказал, что вроде ничего страшного.
– Да, – я демонстрирую лодыжку, которая внешне никак не изменилась. – Говорит, что обошлось без перелома. Надеюсь, до завтра пройдет, иначе придется пропускать работу. Начальство и бабушка не будут в восторге, – вздыхаю я.
– Я тебе вечером мазь занесу, только напомни, – Кирилл надевает темные очки, ложится, включает негромко музыку на портативной колонке, и мы безмолвно пялимся в небо.
Его плейлист соответствует моему вкусу на все сто процентов, как будто я сама составляла его. И то лучше подобрать песни я бы не смогла. Сквозь сетку кепки я смотрю на редкие облака и фантазирую, на что они больше похожи. Получается без огонька – с воображением у меня всегда туго было. Наверное, поэтому за школьные сочинения я отродясь выше тройки балла не получала.
– Леха – хороший парень, – вдруг говорит Кирилл, а мне почему-то кажется, что убеждает он в этом больше себя.
– Да, – даже не думая сомневаться, соглашаюсь я. – Он же твой друг.
– Друг… – вторит Кир.
Мы умолкаем, и я принимаюсь гадать: сосед только что таким образом дал мне добро на роман с Дымом? Но Кирилл подсказок не дает, и очень быстро я откидываю эту мысль, ведь сам Леха пока что особых симпатий ко мне не демонстрировал, чтобы я всерьез начала на что-то рассчитывать. А его приколы всерьез воспринимать уж точно не стоит.
Мы молчим с Кириллом, и я отмечаю, что молчание с ним вместе мне дается так же хорошо, как и пение. На редкость похожие состояния двух душ. Но, учитывая наши с ним тяжелые ситуации, это и не удивительно. Если бы мы были музыкой, то он бы был куплетом, а я – припевом.
После игры в волейбол вся компания идет гурьбой купаться, а я остаюсь – не хочу лишний раз тревожить ногу. Когда они возвращаются, мы перекусываем и играем в карты. Нас много, поэтому двоим каждый раз приходится ждать.
– «Десятку» кидай! – азартно подсказывает Леха, сидящий прямо у меня за плечом.
В этот кон он остался не у дел, поэтому предпочел сунуть нос в мои карты. Я сомневаюсь: у Семы, с которым мы остались вдвоем, наверняка есть, чем отбить, а бубновая десятка – мой единственный козырь. На кону стоит желание, поэтому рисковать я не хочу, но Леха, как змей-искуситель, стоит на своем. В итоге я уступаю.
– Если что, ты пойдешь вместе со мной кукарекать, – недовольно шиплю я советчику, все-таки кидая на покрывало «десятку».
Но Семен вдруг забирает карты на руки. Я не верю своим глазам, а Леха выхватывает из моих рук две оставшиеся «шестерки» и с победным кличем вешает «погоны» на плечи другу. Я визжу от восторга и бросаюсь Дыму на шею. Тот с готовностью ловит меня и притискивает к себе.
«Он – хороший парень, он – хороший парень» – мысленно повторяю я слова Кира, когда чувствую, как из-за чужих объятий мне начинает не хватать воздуха. Внутри все словно цепенеет. «Спокойно» – убеждаю я себя. – «Это всего лишь приятельские объятия».
Не знаю, срабатывает ли моя мантра, но как только мужские руки оставляют мою талию, я снова могу дышать. Приклеиваю к губам улыбку, чтобы никто не заподозрил во мне странностей, и продолжаю смирно сидеть, когда Леха по-хозяйски снова закидывает мне руку на плечи. Теперь мы играем вдвоем. Ловлю взгляд Кирилла, но прочесть его не могу, надеюсь только, что моя улыбка смогла и его обмануть.
Домой возвращаемся уже под вечер. Расставаться друг с другом неохота, как и заканчивать этот чудесный день, поэтому мы переодеваемся и идем гулять на набережную. Летний вечер упоителен, река веет свежей прохладой и блестит в свете уже зажегшихся фонарей. Вокруг люди, они, как и мы, наслаждаются временем, отпущенным природой. Неспешно двигаются парочки, держащиеся за руки, снуют вокруг дети на самокатах и велосипедах, встречаются даже лихачи на электросамокатах и прочей лабуде. Лето радует всех, выгоняет в поздний час из дома и заставляет наслаждаться жизнью. Наша компания занимает одну из освободившихся лавочек, хотя на всех мест и не хватает. Я, как пострадавшая, сижу по центру и грызу початок вареной кукурузы.
– Кирюха, совсем скоро двадцать пятое, – многозначительно играет бровями Сема.
– Да, кстати, Кир! – вскидывается сидящая на коленях у Матвея Мила. – Как в этом году праздновать будем?
Я заинтересованно смотрю на соседа, пытаясь разгадать, о чем речь идет.
– Нет особо настроения праздновать, – отвечает Кирилл, темнея лицом.
– Это естественно, – мягко соглашается Юлька. – Но и оставаться одному в собственный день рождения – тоже не дело. Мы же все равно придем поздравить.
– Двадцать пятое – это же пятница? – подхватывает Леха. – Предлагаю выезд с палатками на выходные. Мы в этом году еще не ездили.
Все радостно поддерживают инициативу, а я молчу. Чувствую себя чужачкой на этом празднике жизни, хотя мысленно делаю себе заметку – не забыть поздравить соседа в ближайшую пятницу. Меня ехать не зовут, но у меня и спальника даже нет, я уж молчу про палатку. Ем кукурузу и стараюсь радоваться за приятелей, пока до моих ушей не доносится Лехино:
– Янка, чур, в моем спальнике спит!
Чувствую, как маленькое зернышко залетает не в то горло, и пытаюсь откашляться. Машу беспорядочно руками и вращаю глазами, а Юлька, сидящая рядом, радостно долбит меня по спине.
– Никакого разврата в мой день рождения! – делано строго говорит Кир. – Вон, Янке от одних твоих слов поплохело. Так что положим ее в палатку к девчонкам. Ты же поедешь с нами? – обращается он уже ко мне.
Я теряюсь. Старательно считаю в уме смены, хотя до выходных остается всего три дня, но мозг отказывается работать в штатном режиме, и два плюс один никак не складываются.
– Не знаю, если на работе смогу поменяться, – наконец выдаю и добавляю растерянно: – Но у меня тут нет совершенно ничего для похода…
– Для похода! – повторяет Леха и начитает уморительно ржать. – Кажется, для девчонки из большого города обыкновенная ночевка на природе видится как настоящий поход.
– Оу, смотрю, у нас тут кое-кто опытный и близкий к природе, – язвительно огрызаюсь я. – Чисто пещерный человек.
Леха рычит и бьет себя кулаком в грудь, и мы смеемся. Дальше все с упоением обсуждают детали будущей поездки, мне же остается только слушать и одновременно придумывать подарок Кириллу. Что-то дорогостоящее я все равно купить не смогу, но хочется сделать приятное человеку, который продолжает с успехом латать мою душу, пусть сам даже и не догадывается об этом.
В кафе мне с легкостью идут на встречу, и я отпрашиваюсь у бабушки. Говорю, что поеду с девчонками и с соседом с четвертого этажа.
– Это с Кириллом что ли? – уточняет ба. По ее интонации непонятно, нравится он ей или нет.
– Да, это как раз его день рождения, – признаюсь. – Ребята очень хотят Кирилла поддержать и поздравить.
– Езжай, дочка, – вздыхает бабуля. – Только будь осторожнее, не простудись. А Кирилл – хороший мальчик, давно я его знаю. И жену его… – многозначительно добавляет, но я никак не реагирую.
Мы еще немного болтаем, бабушка рассказывает о посадках, о том, что сегодня делала, я говорю о работе и немного о том, как съездила на озеро. Мы прощаемся, но такого тягостного ощущения как после разговора с мамой в душе не остается.
Три дня в кафе тянутся неимоверно долго, хорошо хоть поврежденная нога особо не беспокоит. Ноет еще, конечно, но вполне терпимо. На улице стоит жуткая жара, и нет ничего странного в том, что народ предпочитает более интересные места городскому кафе. Я в основном скучаю возле барной стойки и вяло переписываюсь с Милой, она тоже на работе, но, в отличие от меня, едва успевает отбиваться от клиентов. Хорошо хоть у нас есть кондиционер, и мне не приходится плавиться от жары в джинсах и закрытой обуви. Наше заведение без особых претензий, но голые ноги для официанта в любом случае не допустимы.
В четверг в обеденный перерыв я бегу в пункт выдачи, чтобы забрать подарок для Кирилла. Его идея мне пришла в голову неожиданно, и я уже предвкушаю момент, когда смогу вручить его соседу. Почему-то делать это на виду у всей компании не хочется, но как лучше поступить я так и не решила. Лучшим вариантом было бы подловить Кирилла где-нибудь еще до начала поездки.
А вечером, когда я после работы залипаю в телефоне и смотрю смешные видосики, закинув гудящие ноги на подлокотник дивана, неожиданно приходит короткое сообщение.
«Приходи на балкон:)» – три простых слова заставляют подскочить резко, а мое сердце – забиться в удвоенном темпе. Только сейчас я осознаю, как соскучилась по нашим вечерним посиделкам, и как же мне их не хватает.
Глава 7
Рысью несусь к холодильнику, вытаскиваю торт и беру маленький аккуратный пакетик с подарком. Потом зачем-то подхожу к зеркалу в коридоре, приглаживаю волосы и отмечаю, что шорты и простая футболка без принта, к счастью, не измялись. Сую ноги во вьетнамки и выхожу на лестницу. Волнуюсь, как будто не поздравлять соседа с днем рождения иду, а главный экзамен в жизни сдавать. Даже самой смешно немного.
Из-за двери балкона уже доносится гитарный перебор. На руках автоматически выступают мурашки, и я точно знаю, что сейчас мне станет хорошо. Толкаю локтем дверь и вижу склоненную светлую макушку. Кирилл извлекает что-то грустное, светло-печальное и пока не замечает меня, а я дарю себе несколько мгновений и откровенно любуюсь сильным духом молодым мужчиной, который не дает отчаянию сломить себя, а еще вдобавок вытаскивает и меня из черной бездны, что обещала поглотить с потрохами.
– Привет, – я подхожу ближе и протягиваю коробку с тортом. – С наступающим! – под серьезным взглядом голубых глаз я отчего-то робею и пускаюсь в объяснения. Получается путанно: – Скоро двенадцать, а значит, уже почти твой день рождения, вот я и решила… В общем, поздравляю! Я заказала его специально для тебя в кафе. Ты сам, наверное, не купишь, а ведь у каждого в день рождения должен быть торт… – я вязну в своих словах, как муха в сиропе, и беспомощно смотрю на Кирилла. Как же все это нелепо! Кажется, поздравлять его – было дурацкой затеей…
– Спасибо, – наконец отмирает он, перекладывает гитару на колени и забирает торт. Недолго рассматривает сквозь прозрачную крышку. – Торт – это здорово, я действительно рисковал в этом году остаться без него. Еще раз спасибо, – сосед улыбается, но как-то натужно.
– Это еще не все, – признаюсь виновато, дарить вторую часть подарка уже не хочется.
Из-за своей инициативы чувствую себя скверно. Не так я представляла сегодняшнее поздравление. Странная реакция Кира заставляет думать, что только что я по недомыслию переступила невидимую черту. Без спроса залезла к своему кумиру в душу, натоптала там, куда не звали. Как будто только сейчас увидела огромную сияющую табличку с надписью «ЗАКРЫТО!»
Делать нечего, и я протягиваю блестящий пакетик. Кирилл оставляет коробку с тортом рядом с собой и забирает подарок. Вытаскивает наружу набор из двух медиаторов с надписью «Music is life», какое-то время разглядывает, а я чувствую такую неуверенность и почему-то уязвимость, что неосознанно обнимаю себя за плечи.
– Вау! – искренне выдыхает Кир, и гора, все это время давившая на плечи, растворяется под легким дуновением этих звуков. Я чувствую, как щеки покрывает румянец, и прикладываю к ним ладони, заодно унимая дрожь в пальцах. – Спасибо, – сосед поднимает на меня взгляд, и в нем я вижу самую настоящую признательность. Похоже, в отличие от торта, с этой частью подарка я попала в яблочко. – Эпоксидные, да?
– Не знаю, – тихо признаюсь. – На них отзывы были хорошие, и надпись мне понравилась. Я, наверное, зря все это? Не стоило навязываться…
Вместо ответа он берет один из медиаторов и начинает с его помощью играть, но так легко и открыто, что я без труда улавливаю в этом ответ на свой вопрос – нет, не зря. Этим вечером песни не рвут душу. В них нет печальных строк, не звучит в каждом аккорде безнадега. Мы поем про себя, про надежду и про то, что все у нас непременно наладится, нужно лишь время.
Ровно в двенадцать я заставляю Кирилла сыграть мелодию Happy birthday to you, а сама пою. Мой одинокий голос слабый и дрожит, но, когда к нему присоединяется мужской, набирает уверенность и силу. После мы расходимся по домам – на утро обоим вставать на работу.
Пятница проходит веселее. Я летаю по залу, окрыленная предвкушением выходных, а песни Кирилла, кажется, до сих пор звучат в голове, посылая тепло в самый центр грудной клетки. А к вечеру в кафе набивается столько народа, что мне и присесть некогда. К концу смены я обнаруживаю три сотни сообщений в беседе, посвященной поездке, и диву даюсь активности новых приятелей. Пишу, что все честно прочла, и обещаю быть готовой к девяти утра. Все продукты закупают парни, так что мне остается только собрать личные вещи.
Несмотря на ранний час, солнце уже припекает, вкусно пахнет цветами. Любопытный воробей нашел что-то на асфальте возле бордюра и пытается это склевать, не замечая рыжего местного пройдоху, кота Ваську, что наблюдает за ним из-за дерева. Птицы щебечут на своих языках, поют с такой интенсивностью, будто до этого слишком долгое время были вынуждены молчать. И гомон этот чествует лучшее время года – лето.
Я сижу на скамейке возле подъезда, рядом полностью набитый рюкзак и сумка вдобавок. Кажется, я немного перестаралась, но, как говорится, лучше уж перебдеть, чем страдать от отсутствия чего-то важного. И конечно же я никак не могу отделаться от противного ощущения, что что-то забыла.
Металлическая дверь подъезда открывается, и я вижу Кирилла. В одной руке он тащит сумку с палаткой, в другой – спортивную сумку, а на его широкой спине висит огромный рюкзак с прицепленной к нему скрученной пенкой.
– Ого, – оцениваю я. – Чувствую себя сопливой дилетанткой по сравнению с тобой.
– Большой опыт не скрыть, – сосед играет бровями, и я заливаюсь смехом. Вчерашней неловкости, возникшей между нами из-за торта, и в помине нет. Не могу передать, как я счастлива по этому поводу.
Через несколько минут нас забирают Матвей с Милой. Мы грузимся в машину, и в ветерке, что залетает в салон сквозь открытые окна, я чувствую обещание праздника. Я как пятиклашка, которому посулили поездку в Диснейленд – никак не могу перестать улыбаться.
– Еще в гараж надо заехать, – оборачивается Матвей. – Столик со стульями возьмем, – и я снова поражаюсь размаху предстоящего отдыха.
С остальными встречаемся уже на трассе на ближайшей заправке. Мы затариваемся вкусняшками, а Леха берет для меня еще кофе и хот-дог, когда видит, как я залипаю на плакат с аппетитной рекламой. Мне немного неловко, но отказываться сил нет, слишком уж хрустящей и свежей выглядит булочка и слишком уж заманчиво пахнет торчащая из нее сосиска.
Два часа дороги пролетают незаметно. Мы шутим, слушаем радио и машем друг другу в окна. Парни забавляются тем, что показывают неприличные знаки. Я с любопытством осматриваю окрестности, деревни, мимо которых мы проезжаем. Жизнь там совсем не такая, как я привыкла, и заметить это можно по мелочам. По непременным спутниковым «тарелкам», висящим почти на каждом доме, по крашенным резным наличникам, по свеженьким столбам с почтовыми ящиками…
По пути к озеру мы заезжаем в одну деревню и покупаем у местных куриные яйца.
– Яичница с утра на природе – самое то! – с видом знатока заявляет Леха, а я уже хочу ее попробовать.
Понимаю, как сильно на самом деле благодарна этим людям за то, что не просто, сами того не зная, возвращают меня к жизни, а каждый раз открывают для меня что-то новое. Как фокусники вытаскивают из шляпы очередное обыкновенное чудо.
На самом берегу озера мы ставим лагерь. Оно такое огромное, что соседей у нас практически нет. Серебристая гладь уходит далеко вперед так, что противоположный берег скрывается в сизом тумане. Все занимаются делом, и только я стою в стороне, не зная, куда себя приложить. К счастью, вскоре активный Леха припахивает меня и заставляет вставлять дуги в полотно палатки, а я и рада стараться. Палатку я ни разу в жизни не ставила, так что даже такая рутина вызывает неподдельный интерес. Да и работа несложная, справится даже младенец.
Потом при помощи насоса-лягушки я накачиваю надувной матрас, на котором нам с Юлькой и Олесей предстоит спать ночью. Кирилл уже возится с мангалом, Матвей обустраивает стол, Леха таскает какие-то вещи, а девчонки достают продукты. Из портативной колонки уже звучит негромкая ритмичная музыка.
Не проходит и получаса, как все у нас готово. Пока Леха с Кириллом занимаются шашлыком, мы успеваем искупаться. Аромат поджаривающегося мяса приятно щекочет ноздри, а мы ударяемся пластиковыми стаканчиками.
– С Днем рождения, Кирюха! – кричит Сема, и остальные подхватывают:
– Поздравляем! Ура! С Днем рождения, брат!
Мы снова купаемся, играем в волейбол, загораем, едим шашлыки и конечно же поздравляем именинника.
– Эх, жалко сегодня без торта, – сетует вдруг Леха, а я вся вдруг подбираюсь.
– Да, – поддерживает Семен. – Катюха каждый год такие шедевры тебе пекла, ни один магазинный с ее не сравнится.
– Давайте за то, чтобы в следующем году поесть ее торт! – Мила протягивает стаканчик, и все молча берут свои.
В этом тосте больше, чем тоска по сладкому, в нем – скорбь, поддержка друзей, желание, чтобы маленький человек победил смертельную болезнь, а все наконец вернулось на круги своя. Я пью вместе со всеми, но после ухожу купаться. Самобичевание – мое все. Стыд заливает с головой – могла ли я придумать что-то хуже, чем подарить Кириллу дурацкий торт? Теперь стала понятна его реакция тогда на балконе. Лучше бы мне и правда не дарить ему ничего. Захотела отблагодарить человека, сделать ему приятное, а получилось, что невольно со всего маху сыпанула соли на кровоточащую рану… Я улучаю момент и подхожу к Киру.
– Прости за торт, – шепчу покаянно. – Я не знала про вашу традицию и не хотела тебя обидеть. По-дурацки все получилось…
– Да брось, – он легко обнимает меня и прижимает к себе. – Торт был вкусный, я с удовольствием его съел, зато не пришлось ни с кем делиться. Как тебе тут? Не жалеешь, что поехала с нами? – Кирилл переводит тему, и я не настаиваю, следуя нашему негласному правилу: не лезть друг к другу в душу.
– Здорово, – улыбаюсь. – Я еще никогда не ночевала на природе, так что для меня это целое приключение.
– А рыбу ловила? – хитро щурится именинник. Я теряюсь.
– Не знаю. В детстве, наверное…
– Тогда я просто чувствую себя обязанным научить тебя бросать спиннинг, – он тянет меня к палаткам. – Сейчас вечером самый клев!
Глава 8
Там Кир придирчиво выбирает удочку, хотя для меня все они на одно лицо, так сказать, и ведет к берегу. Я все еще чувствую неловкость из-за торта, поэтому веду себя тихо и послушно. Надеваю чьи-то резиновые сапоги и встаю рядом с соседом. Он крепит к леске серебристую блесну с тремя крючками, что-то нажимает на катушке, лихо замахивается и отправляет снасть в полет. Я слежу за идеальной дугой, которую она описывает в воздухе, вижу, как блесна плюхается в воду вдали, и Кирилл начинает вращать рукоятку катушки, накручивая леску обратно. К моему разочарованию блесна возвращается пустой. Если честно, я ждала чуда. Не золотой рыбки, конечно, но хоть какой-нибудь, пускай и самой маленькой и невзрачной.
– Теперь ты попробуй, сейчас объясню, как забрасывать надо. Вот эту дугу откидываешь, – он со слабым щелчком передвигает металлическую загогулину на катушке. – Здесь прижимаешь леску к удилищу пальцем, – длинный палец музыканта фиксирует волокно, наглядно показывая, что нужно делать. – Замахиваешься и хлестко бросаешь, – я смотрю, как серебристая блесна снова красиво летит в воздухе, а потом плюхается в воду и скрывается из виду. Кирилл щелкает катушкой и начинает крутить ручку, сматывая леску. – Главное – выдерживать определенную скорость, – со знанием дела наставляет он. – Не слишком быструю, чтобы рыба могла догнать, но и не слишком медленную, чтобы крючки не зацепились за дно или за корягу. Вряд ли ты захочешь плыть туда, чтобы спасти блесну.
Я завороженно смотрю на то, как работают его руки, которые, оказывается, не только с гитарой виртуозно обращаются, как скользит леска по поверхности озера, будто играя, и, наконец, как выпрыгивает из воды, к моему огорчению, вновь пустая приманка.
– Ну во-о-от, – разочарованно тяну я. – А где рыба? Ты точно уверен, что тут вообще что-то водится, кроме водорослей?
Кир смеется, сует мне в руки спиннинг.
– Я бы очень удивился, если бы мы с первого раза вытащили щуку. Попробуй ты, говорят, новичкам везет.
Я беру снасть неумело и осторожно, будто только что сосед предложил мне как минимум заряженное ружье, а не безобидную удочку.
– Ух ты, я думала, она тяжелее, – говорю и неуклюже потрясаю снастью, ее верхушка забавно колеблется.
– Ты помнишь, что я тебе говорил? – Кир не дает позабавиться вдоволь. – Сначала освободи леску, – он отщелкивает дугу на катушке. – И прижми ее, – сосед берет мои пальцы в свои и ставит их поверх лески. Легкая и веселая атмосфера, царившая до этого момента между нами, ощутимо меняется. Пальцы Кирилла теплые и касаются моих так бережно и нежно, что я чувствую, как от этого контакта волоски на задней поверхности шеи наэлектризовываются, а живот скручивает спазмом. Такая неожиданная реакция сбивает с толку. Я стопорюсь на долгие секунды, пытаясь осмыслить происходящее, как-то объять его и вернуть себя в норму. Кажется, с Кириллом тоже творится похожая ерунда, потому что он как завороженный смотрит на наши руки и меня не торопит.
– А теперь замахивайся, – отмирает он первым.
Я делаю слишком резкое, нервозное движение, и блесна позорно стреляет прямиком в воду. Никакой аккуратной дуги не получается. Приманка под косым углом входит в озеро метрах в пяти от нас, и, пока я смотрю на то место и пытаюсь сообразить, что теперь, Кир хватает спиннинг и начинает быстро крутить рукоять. Вытаскивает какую-то палку с нависшей на ней коричневой тиной.
– Фу-у-у, – морщусь я вполне натурально, и мы смеемся. Тот мыльный пузырь, что заключил нас в тесное пространство, наполненное странными, неправильными чувствами, лопается, и я чувствую облегчение.
– Попробуй еще раз, городская девчонка, – подкалывает меня сосед и пихает локтем в бок.
Его голубые глаза горят азартом, и я подхватываю этот настрой. Беру из его рук удочку, фиксирую леску, как показывал Кирилл, замахиваюсь и пускаю блесну в полет. Мой бросок не такой идеальный: блесна летит куда-то в бок, – но описывает вполне приличную дугу, пускай и не такую длинную. В общем, вторым броском я могу по праву гордиться.
– Йес! – кричу я и подпрыгиваю от восторга. Вот теперь все идет как надо. Кручу рукоятку катушки и пританцовываю от нетерпения. – Ну вот, опять ничего, – складываю губы трубочкой и тяну обиженно: – В этом озере точно есть рыба? Может, мы неправильно ее ловим? У тебя есть динамит?
Кирилл снова смеется, и меня раздувает от гордости и того, что смогла развеселить своего кумира с грустными глазами.
– Давай, ты закидываешь спиннинг пятнадцать раз, и если ничего не поймаешь, то я выполню твое желание? – предлагает он, искушая.
– А если поймаю? – загораюсь азартом и поддаюсь.
– Тогда ты выполнишь мое, – хитро щурится сосед.
Ради его хорошего настроения в этот день я готова швырять дурацкую блесну хоть до самого утра, поэтому киваю с дерзким видом и снова замахиваюсь. Блесна снова летит прямой наводкой в воду, и этот раз мы не засчитываем. Броски получаются разные, но с каждым новым у меня выходит все лучше и лучше. Чувствую, что рука понемногу начала уставать, но виду не подаю. Я беззаботно болтаю, подтруниваю над Киром, предлагая самые нелепые желания, и чувствую себя заправской рыбачкой. Ровно до тех пор, пока на тринадцатом броске не чувствую что-то неладное. Катушка стопорится, натягивается леска, и я дергаю спиннингом.
– Кажется, зацепилась за дно, – признаюсь неохотно. А ну как и правда отправит вплавь вызволять драгоценную блесну? – Она туго шла, и вот совсем встала.
– Дай-ка мне, – говорит Кирилл вкрадчиво, забирает удочку, упирается ногами в песок и начинает крутить.
Катушка проскальзывает, но все же поддается понемногу. Сосед пятится назад, тянет на себя спиннинг, его верхние тонкие части сгибаются все сильней, а Кир отходит все дальше от кромки воды. Я ничего не понимаю, но на всякий случай следую за соседом. Слышу плеск воды и оборачиваюсь в ту сторону. На песке, гневно трепыхаясь, пытается изо всех сил освободиться от крючков щука. Настоящая, живая щука, размером с половину моей руки.
– А-а-а-а!!! – начинаю кричать я, и в этом победном вопле сплелись восторг, неверие и страх. – Мы поймали-и-и! – вдобавок я принимаюсь прыгать – настолько переполняют эмоции.
К нам сбегаются остальные, равнодушные к рыбалке, но любопытные, чтобы заценить, кого мы там вытащили.
– Ого, – уважительно тянет Леха. – А я в вас не верил.
– Отец в том году здесь таких же наловил, – кивает Сема.
– Что делать теперь с ней будете? – ставит меня в тупик Мила, и я, растерянно хлопая глазами, перевожу взгляд на Кира.
– Сейчас снимем с крючка и деревяшку какую-нибудь найдем, оглушим ее, чтобы не мучилась, – спокойно говорит он. Я несколько мгновений осмысляю услышанное и уточняю:
– То есть убьем ударом по голове?
– Можно еще позвоночник переломить, но как по мне, это уж слишком кровожадно, – пожимает плечами Кир.
– Кирилл, – жалобно тяну я и наблюдаю, как яростно скачет щука, борясь за жизнь и свободу. – Давайте отпустим ее? – произношу в полной тишине.
– Чего? – явно не понимает, что это со мной приключилось, сосед.
А я и правда не могу позволить убить эту несчастную рыбину, хотя прекрасно понимаю, что она – еда. Да мне кусок потом в горло не полезет!
– Меня вытошнит, если вы долбанете ей по голове или будете ломать позвоночник, – честно признаюсь под хохот парней и продолжаю умолять на соседа жалобным взглядом. Ну не может он не отреагировать, я же знаю. Я же пела с ним столько раз на балконе.
– Фу-у-у, я тоже не хочу на это смотреть, – поддерживает меня Юлька, а Мила с Олеськой согласно кивают.
– Неженки, – глумится Леха, явно не разделяя девичьих убеждений.
А Кирилл уже придавливает щуку к траве и каким-то специальным приспособлением с шариками на концах освобождает ее пасть от крючков. Берет двумя руками и несет к воде. Я счастливо выдыхаю, понимая, что он делает, и чувствуя непередаваемую легкость во всем теле. Экзекуция над несчастным созданием отменяется.
– Спасибо! – я прижимаю кулаки к груди, чтобы не кинуться к Киру на шею от переполняющего воодушевления, когда тот возвращается.
– С тебя два желания, – подмигивает тот, а меня в жар бросает.
– Так, а как нужно эти желания зарабатывать? – интересуется Леха, сбивая накал. – Мне тоже нужны. Давай, я их у тебя перекуплю?
– Эй, я не продаюсь, – толкаю я наглеца кулаком в плечо.
– Но участвуешь в пари, – хитро щурится он. – На одном таком я тебя и подловлю, щучка, – подмигивает и щелкает меня по носу. – Идемте к столу, шашлык уже готов.
Мы снова едим, провозглашаем тосты имениннику, а когда темнеет, жжем костер. Не знаю, что такого сделали парни, но он взвивается чуть ли не до самого неба, посылая сноп искр вверх. Мы как дети радуемся этой простой забаве, фотографируем на телефоны. Много смеемся, играем в Крокодила, а устав, просто болтаем. Ближе к полуночи на другом берегу, там, где во множестве расположены туристические базы, начинают пускать фейерверки. Разноцветные шары лопаются в небе, оставляя после себя сотни искрящихся брызг, раздаются глухие хлопки, а мы завороженно наблюдаем за праздничной картиной.
– Кто заказал салют для Кирюхи? – шутит Матвей.
– Это выпускники, – добродушно поясняет мне Кир.
Вечер теплый, и мы безмятежно наслаждаемся им. Впитываем в себя, как и чернильную темноту, расцвеченную яркими звездами и огнями фейерверков, как блеск воды и лунную дорожку, пролегшую по ее поверхности, как запах костра и чистую, ничем не испорченную дружбу.
Как-то так получается, что в итоге мы остаемся с Кириллом вдвоем. Сидим плечом к плечу в раскладных походных креслах и смотрим вперед, на темную гладь озера. Нам обоим есть о чем помолчать, о чем задуматься, о чем попросить у неба. И, я уверена, кое в чем наши мысли сходятся. Вижу, как сосед устало начинает клевать носом, и поднимаюсь на ноги. Тянусь после долгого сидения на одном месте и негромко говорю, чтобы не потревожить остальных:
– Спокойной ночи. Спасибо, что пригласил на свой день рождения, я никогда еще так не отдыхала.
– И тебе спасибо, что приехала, – отзывается Кир. – С кем иначе я ловил бы рыбу.
– Мы ее отпустили, так что, считай, ты ничего не поймал.
– Зато заработал целых два желания, – подмигивает, а я спешу скрыться в палатке у девчонок. Такой Кирилл меня смущает, вызывает странные реакции, и что с этим делать, я понятия не имею.
Глава 9
Утро начинается с воплей Лехи. Вчера он ушел раньше всех, потому что нехорошо себя чувствовал, зато теперь решил наверстать. Я слышу, как Леха криками подгоняет Сему и Кира в воду, обещая бодрое утро. Матвею повезло – он ночует с Милой, и потому, следуя негласному кодексу, его не трогают.
– Бли-и-ин, – стонет Юлька и переворачивается на другой бок, в то время как Олеся беззаботно посапывает в расстегнутом спальнике. – Сколько времени?
Тянусь за телефоном и давлю ответный стон.
– Восемь, – в моем голосе столько осуждения, что, услышь его Леха, тут же помчал бы в палатку и как минимум до обеда не показывался.
– И чего им в выходные не спится? – недовольно бурчит Юля, но вставать не спешит. Расстегивает спальный мешок – палатка уже прилично нагрелась от солнца – и устраивается поудобнее.
Я следую ее примеру и пытаюсь заснуть. Но духота, яркий свет и задорные вопли Лехи – не лучшие в этом помощники. В итоге промучившись минут двадцать выползаю наружу. Активный Леха и меня хочет загнать в озеро, но я слишком раздраженная этим утром. Кофе со сгущенкой и обещанная яичница слегка спасают ситуацию, но зевота все равно одолевает. В итоге переодеваюсь в купальник и ложусь загорать. Энергия на нуле.
На помощь приходит Кирилл. Торжественно объявляет утреннюю зорьку и сует в руки удочку – оказывается, у него с собой целый арсенал. На этот раз с ярко-оранжевым поплавком. Обещает, что такую огромную рыбу, как вчера, я не поймаю, и всю до единой мы выпустим. Я вяло отбиваюсь от приглашения и мычу что-то в покрывало – вставать совершенно не хочется, даже ради Кира. Досада на ранний подъем буквально прижимает к земле. Чувствую себя тяжеленным камнем, что никакая сила не способна сдвинуть с места.
– Придется потратить свое первое желание, – хитро заявляет он. – От сегодняшней рыбалки ты не отвертишься.
Я возмущенно рычу, но вспоминаю вечерний азарт, а так же то, что долг платежом красен, и иду за ним.
– Жаль, только червя не накопали, придется на хлеб ловить, – явно глумится сосед. – Опарыша еще можно было купить…
Я крою брезгливое лицо и заверяю, что с радостью использую батон. С поплавком у меня получается лучше, чем со спиннингом. И пусть рыбешки нам попадаются сплошь крошечные, моего восторга это не умаляет. Мы стоим по колено в воде рядом с камышами и соревнуемся. Снова на желание. Как только Леха узнает правила, берет третью удочку и присоединяется к нам.
– Так, а если я большущую поймаю, это будет за две считаться? – деловито уточняет он. День ясный и теплый, на мне чья-то кепка, чтобы защитить глаза от солнца, а по бокам два симпатичных молодых мужчины. Это утро определенно удалось, несмотря на ранний подъем!
– Нет, – уверенно заявляю я. – Хоть акулу поймай. Считается только сам факт. И если сорвется – тоже не считается, – подумав, добавляю и взвизгиваю: – Ах-ха! Уже третья! – на крючке трепыхается серебристая рыбешка, названия которой я не знаю, а Кирилл уже снимает ее с крючка, чтобы выпустить на волю.
Второй день проходит не так активно, как первый, но все равно здОрово. К слову, утренняя рыбалка окончилась тем, что Кир и Леха должны мне теперь по желанию. Леха накидывал варианты, но все они заставляли краснеть, поэтому я пообещала позже что-нибудь придумать. На обед с опаской пробую гречневую кашу с тушенкой, которую приготовили наши парни на костре, а потом даже прошу добавки.
Домой возвращаемся к вечеру. Я уставшая, но загорелая и довольная. Полученных впечатлений от поездки хватит надолго. Впереди ждут два долгих рабочих дня, но это меня не пугает – какая разница, если я знаю, что после меня обязательно ждет опять что-то веселое в новой компании. Перед сном болтаю с бабушкой, рассказываю про поездку и про то, сколько я рыбы поймала. Она хвалит и говорит, что рада за меня, и ей я верю.
Потом отправляю сообщение маме – на разговор сил нет, не хочется перекрывать положительные эмоции, что наполняют доверху, очередным разочарованием. Родители избавились от меня, стоило только совершить мало-мальски серьезную ошибку, но все равно хотят, чтобы я продолжала перед ними отчитываться и общаться так, словно я просто уехала погостить на лето к бабушке. Совсем как в детстве.
Только вот детство мое закончилось в стационаре, где мою матку чистили от последствий прервавшейся беременности. И где я встретила девушку, с таким жизнелюбием и отвагой несущую смертельную болезнь, словно та была не более чем затянувшейся непогодой, за которой обязательно наступят ясные дни. Катя стала для меня образом воина, мужественного и стойкого, с которого следует брать пример и не очернять собственными поступками его великого подвига.
Еще я там видела любовь двух людей с привкусом горечи и надежды, зато честную, безо всяких грязных тайн. Вспомнила свою, первую и неудавшуюся, и, наконец, поняла, что там и страдать-то особо не из-за чего. Подумаешь, избранник женат оказался. Противно, конечно, мерзко и больно до кровоточащих шрамов на сердце, но не смертельно. В жизни есть много замечательных вещей, способных помочь пережить горе. Как и много вещей, в разы моего горя страшнее.
На работе в понедельник я в приподнятом настроении – сказываются хорошо проведенные выходные и море новых впечатлений. А чаевые, что щедро оставляют довольные клиенты, поддерживают высокую планку настроения вплоть до самого вечера. Несмотря на усталость, домой отправляюсь пешком. Мне нравится никуда не спешить, лизать мороженое на палочке и всем телом, от ушей до кончиков пальцев, впитывать тепло летнего вечера. Оно приятно оседает на коже и волосах, щекочет ноздри и даже будто касается самого сердца, обещая, что впереди ждет что-то непременно чудесное, а может быть даже и волшебное.
Я уже подхожу к дому, огибаю огромную яму с раскопанными трубами, как до ушей доносится чей-то жалобный писк. Кручу головой, пытаясь найти источник беспокоящего звука, а печальное мявканье не прекращается. Наконец, догадываюсь заглянуть в яму и на дне ее, в самой грязи вижу котенка. Он черненький с белым пятнышком на лбу и такой беззащитный в своей крошечности, что сердце сжимается от жалости. Я понимаю, что просто-напросто не могу оставить это чудо в беде. А если крыса прибежит или собака? Он же там совершенно беспомощен на дне! Я надеваю лямки рюкзака на оба плеча и подхожу к земляному краю. Хорошо хоть на мне сегодня джинсы, и, залезая в яму, я не рискую засветить чего-нибудь жизненно-важное.
– Кис-кис-кис, – мурчу я дружелюбно, двигаясь навстречу котенку и стараясь не испугать маленького зверька. Достаю ногами до дна и отряхиваю колени. – Иди сюда, мой хорошенький, я спасу тебя, – воркую и протягиваю руки к несчастному комку, но тот вдруг издает гневное и совсем нестрашное шипение, а после стрелой взлетает по отвесному краю наверх.
Перед глазами тут же проносятся все те видео, где коты прекрасно карабкаются к потолку по занавескам, и я чувствую себя полной дурой, стоя в одиночестве в глубокой грязной яме. Издаю негромкий, раздосадованный стон, шлепаю себя ладонью по лбу и примеряюсь к рыхлой стене, которую мне теперь предстоит преодолеть.
– Яна? – слышу вдруг удивленное и резко сажусь на корточки. Может, пронесет? Может быть, мне показалось, и это вообще не меня зовут, а какую-то другую Яну? Ну мало ли Ян на белом свете… Не хватало еще опозориться перед Кириллом, ведь это его голос только что раздался во дворе. Уж я его ни с чьим не перепутаю. – Это ты? – голос приближается. – У тебя все в порядке? Что ты тут делаешь? – Кирилл заглядывает в яму и хмурится. – Потеряла чего?
– Эм-м, привет, – блею я и стараюсь остаться невозмутимой. – Поможешь вылезти?
Кирилл протягивает руку, я хватаюсь за нее, и пулей вылетаю из ямы. Мы стоим близко, даже слишком, потому что я могу видеть свое отражение в глазах соседа и чувствовать тепло, исходящее от его тела.
– Такая легкая, – улыбаясь, замечает Кир, а я понимаю, что моя рука все еще находится в его. Чувствую, как кожу начинает колоть иголочками, и выдираю свою кисть из крепкой хватки. Уж лучше показаться неблагодарной, чем позволить себе осознанно наслаждаться касаниями женатого мужчины. Мое сердце удваивает ритм, а щеки горят от смущения. Надеюсь, Кир спишет это на стыд за то, что нашел меня в яме. – Так что ты там делала, расскажешь?
Я мнусь, но все же не хочу врать своем кумиру, только не ему! Поэтому признаюсь нехотя:
– Полезла спасать котенка.
– И как? – сосед смеется, пока мы медленно бредем в сторону дома. Как-то так вышло, что мы не торопимся, и ни один не спешит набрать хода.
– Как видишь, она ему не понадобилась, – развожу руками. – А вот я оказалась в затруднительном положении. Если бы не ты, не знаю, как карабкалась бы наверх и во что превратились бы мои джинсы. Хотя их и так придется стирать.
– Ты думала, что кот не сможет выбраться оттуда?
– Котенок, – по-деловому поправляю я, будто это на самом деле играет ключевую роль. – Он так жалобно мяукал, я не смогла пройти мимо.
До самой моей двери Кирилл подкалывает меня, а вместо того, чтобы попрощаться, почему-то кидает:
– Не ложись пока спать, я скоро забегу в гости.
Его последняя фраза заставляет нервничать. Я постоянно гадаю, что он задумал, и нервно подбираю все вещи, которые, как мне кажется, лежат не на местах. Мою оставленную с утра в раковине чашку из-под кофе, застилаю кровать, хотя совсем скоро собираюсь ложиться, а подумав, и вовсе закрываю дверь в свою спальню. Если действительно придет, провожу его на кухню – нахожу оптимальное решение. Вообще, до этого дня мы ни разу не были друг у друга в гостях, ограничиваясь лестничным балконом, и что сегодня вдруг изменилось, ума не приложу.
Кирилл появляется примерно через час, когда я уже вся извелась и всерьез подумываю сбежать к бабушке на дачу. От звука дверного звонка, разрезавшего тишину, подпрыгиваю, сердце заходится в ошалелом скаче, а я приказываю себе успокоиться. Пара глубоких вдохов нисколько не помогает, и я бреду отпирать замОк.
Глава 10
– Привет еще раз, – Кирилл улыбается так обезоруживающе, что в первые мгновения я любуюсь этой улыбкой и не обращаю внимания на его руку, явно прячущую что-то от моих глаз за спиной. А потом он аккуратно выводит руку вперед, и я теряю дар речи. Даже пискнуть не могу. Красивые, загорелые пальцы держат за пузико маленькое тельце. Абсолютно белый пушистый комочек, перевязанный красным бантом, с детским любопытством смотрит прямо на меня. – Пустишь нас? – торопит Кирилл, и я отодвигаюсь с прохода. Пока еще ничего не понимаю и пытаюсь сформулировать вопрос, но он сам собой отпадает, когда Кир говорит: – Решил тебе подарить, – он отдает котенка мне, и я с трепетом прижимаю тепленький комочек к самому сердцу. – Ты была такой расстроенной из-за того убежавшего кота, а я как раз вспомнил, что у моей одноклассницы были котята. Это мальчик, и он уже приучен к лотку и когтеточке, со всеми прививками и точно без блох. Тебе остается только придумать ему имя.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
