– Так скоро? – удивилась Китти.
– Ей уже четырнадцать.
– Подростки – это не про цифры, – вздохнула Мэриэллен. – Это тот возраст, когда они перестают тебе нравиться.
– Тебе не нравятся твои девочки? – спросила Патриция.
– Никому не нравятся собственные дети, – пожала плечами Мэриэллен. – Мы любим их до смерти, но они нам не нравятся.
– Мои дети просто божеское благословение, – сказала Слик.
– Вернись на землю, Слик. – Китти вгрызлась в сырную соломку так, что крошки посыпались ей на колени. Недолго думая, она стряхнула их на ковер Грейс.
Патриция заметила, как их хозяйка вздрогнула.
– Никто не говорит, что ты не обожаешь своих детей, Слик, – сказала она. – Я люблю Бена-младшего, но я буду счастлива, когда он уедет в колледж и в этом доме наконец-то настанет покой.
– Думаю, что они капризничают во время еды из-за того, что видят в разных журналах, – поделилась Слик. – Можете себе представить, они называют это «героиновый шик»[19 - Героиновый шик – направление в моде 1990-х годов, характеризующееся бледной кожей, темными кругами вокруг глаз и субтильным телосложением моделей.]. Я, например, вырезаю из журналов всю рекламу, прежде чем дать их Грир.
– Шутишь? – недоверчиво спросила Мэриэллен.
– И как ты находишь на это время? – удивилась Китти, разламывая соломку надвое, отчего еще больше крошек посыпалось на ковер.
Грейс больше не смогла этого выносить и протянула Китти тарелку.
– Спасибо, не надо, – отмахнулась Китти. – Мне и так хорошо.
Безымянный не-совсем-клуб заседал в гостиной Грейс с ее пушистыми коврами и умиротворяющим светом ламп. Над камином висела гравюра Одюбона[20 - Джон Джеймс Одюбон – американский натуралист, орнитолог и художник-анималист, автор знаменитого труда «Птицы Америки».] в рамке, прекрасно гармонируя с бледными колониальными цветами комнаты – серо-персиковым и пепельно-белым, темная поверхность пианино мрачно мерцала в углу. Все в этом доме было безукоризненно. Каждый раннеамериканский виндзорский стул, каждый столик из каштанового дерева, каждая китайская фарфоровая лампа – все в комнате выглядело так, как будто всегда тут и находилось, а дом был попросту выстроен вокруг.
– Подростки утомительны, – сказала Китти. – И от этого только хуже. Завтрак, стирка, уборка, обед, уроки. И все одно и то же, каждый день. Если что-то меняется, ну, хоть чуть-чуть, они орут как резаные. Честно, Патриция, расслабься. Оставь эти сражения с ветряными мельницами. Ничего особенного не произойдет, если дети оставят что-то на своей тарелке или если вдруг один раз у них не окажется чистого белья.
– А что, если как раз в этот день они попадут под машину? – спросила Грейс.
– Уверяю тебя, – усмехнулась Мэриэллен, – если Бен-младший попадет под машину, состояние его трусов будет волновать тебя меньше всего.
– Не обязательно, – сказала Грейс.
– А я замораживаю сэндвичи, – неожиданно выпалила Слик.
– Что ты делаешь? – переспросила Китти.
– Чтобы сэкономить время, – затараторила Слик. – Я готовлю сэндвичи для детей, по три на каждый день, пять раз в неделю, итого шестьдесят штук. Каждый первый понедельник месяца я делаю их все и кладу в морозилку. Каждое утро я достаю по одному и кладу в их пакеты. К обеду они как раз размораживаются.
– Надо будет попробовать, – задумчиво проговорила Патриция, думая, что это, должно быть, действительно фантастическая идея, но ее слов никто не услышал из-за громкого смеха Китти и Мэриэллен.
– Это экономит время, – упрямо повторила Слик, защищаясь.
– Нельзя замораживать сэндвичи, – сказала Китти. – Подумай, что происходит с их содержимым. А соус?
– Никто не жалуется.
– Потому что никто их не ест, – парировала Мэриэллен. – Они либо выбрасывают их в мусорку, либо продают каким-нибудь дурачкам. Спорим, что они не съели ни крошки из этих твоих фирменных обмороженных сэндвичей.
– Дети любят мои обеды. – Слик явно обиделась. – Они не стали бы мне врать.
– О, Патриция, у тебя новые серьги! – сказала Грейс, меняя тему разговора.
– Да. – Патриция повернулась так, чтобы свет из окна упал на ее новые сережки.
– И сколько же они стоят? – спросила Слик, и все несколько оторопели. После Бога вопросы о деньгах были следующей темой, которую не следовало затрагивать в приличном обществе.
– Картер подарил их мне на день рождения.
– Выглядят дорого, – продолжала Слик, удваивая свою бестактность. – Хотела бы я знать, где он их раздобыл.
Обычно Картер дарил всякую ерунду, которую покупал в ближайшей аптеке[21 - В американских аптеках продаются переходники для розеток, чипсы, орешки, сэндвичи, газировка, а также предметы галантереи и бижутерия. И книги в мягкой обложке.], но в этом году Патриция получила серьги с жемчугом. Сегодня она надела их, так как страшно гордилась, что наконец-то получила настоящий подарок. Теперь она подумала, что кто-то может решить, что она воображает, и заговорила о другом.
– Тебя не беспокоят болотные крысы? – обратилась она к Грейс. – На этой неделе я видела двух на заднем дворе.
– Когда Беннетт устраивается снаружи, он всегда держит под рукой дробовик. А я не вмешиваюсь. Но нам следует начать разговор о книге, если не хотим уйти отсюда за полночь. Слик, я полагаю, ты хочешь начать?
Слик выпрямилась, пошуршала своими записями и прочистила горло.
– Книга этого месяца – «Хелтер Скелтер» Винсента Буглиози[22 - «Хелтер Скелтер» (Helter Skelter: The True Story of The Manson Murders) – книга Винсента Буглиози и Курта Джентри, рассказывающая о преступлениях так называемой Семьи Мэнсона. Helter Skelter – словосочетание, почерпнутое Мэнсоном из «Белого альбома» The Beatles, написанное на домах некоторых из его жертв. Изначально helter skelter – это внезапно начавшаяся суматоха, бардак и неразбериха, и еще так в Британии называют спиральные горки на аттракционах; в философии Мэнсона это расовая война между черными и белыми, которой он решил помочь развязаться.]. Я думаю, это самый настоящий обвинительный акт так называемому лету любви, во время которого и произошли те трагические события, после которых Америка сбилась с пути.
В этом году в поле интересов «не-совсем-клуба» попала криминальная классика: «Helter Skelter», «Хладнокровное убийство», «Зодиак», «Незнакомец рядом со мной» Энн Рул и новое издание «Рокового видения»[23 - «Хладнокровное убийство» (In Cold Blood: A True Account of a Multiple Murder and Its Consequences) – роман Трумена Капоте, написанный на основе реальных событий – убийства в 1959 году Перри Смитом и Ричардом Хикоком семьи Клаттеров в Холкомбе, Канзас; «Зодиак» (Zodiac) – документальная книга Роберта Грэйсмита о неустановленном серийном убийце, действовавшем в Северной Калифорнии по крайней мере с конца 1960-х до начала 1970-х годов; «Незнакомец рядом со мной» – биографическая книга Энн Рул 1980 года о серийном убийце Теде Банди, которого она знала лично до и после его ареста за серию из как минимум 36 убийств; «Роковое видение» (Fatal Vision) – бестселлер журналиста и писателя Джо Макгиннисса 1983 года о капитане Джеффри Р. Макдональде, докторе медицины, и убийствах его жены и двух их детей в Форт-Брэгге, Северная Каролина. Макдональд подал в суд на Макгиннисса, и дело было улажено во внесудебном порядке. Книга и ее выводы были оспорены в нескольких последующих публикациях.] с дополнительным эпилогом, рассказывающим читателю о вражде автора с его главным героем. Среди приятельниц только Китти еще до 1988 года читала отчеты о реальных преступлениях, потому в этом году остальные решили восполнить пробелы в своих знаниях о самых громких расследованиях.
– Буглиози вообще стал рассматривать это дело не с того конца, – заявила Мэриэллен. Так как ее муж, Эд, служил в полиции Норт-Чарлстона, она считала, что знает о расследованиях все. – Если бы они с самого начала не отнеслись к уликам столь небрежно, то могли бы выстроить обвинение на вещественных доказательствах и не застревать в стратегии, придуманной Буглиози[24 - Автор книги Винсент Буглиози занимал должность заместителя прокурора округа Лос-Анджелес и представлял обвинение в процессе Чарльза Мэнсона и трех девушек, входивших в его «Семью», которых судили за убийство актрисы Шэрон Тейт и еще шестерых человек. Буглиози выиграл дело, обвиняемые были приговорены к смертной казни, которая позже всем была заменена на пожизненное заключение.]. Это просто везение, что судья вынес приговор в его пользу.
– А как еще они могли выдвинуть обвинения против Мэнсона? – спросила Слик. – Его не было ни на одном месте преступления. Самолично он никого не убивал.
– Кроме Гари Хинмана и супругов Ла-Бьянка, – возразила Мэриэллен.
– За это ему бы не дали пожизненное заключение. Стратегия заговора сработала. Мэнсона я бы в первую очередь убрала с улиц города. Остерегайтесь лжепророков.
– Вряд ли Библию можно назвать лучшим источником для юридической стратегии, – сказала Мэриэллен.
Китти наклонилась вперед, выудила новую соломку, упустила на ковер, потом подняла и с хрустом вгрызлась в нее. Грейс отвернулась.
– А эта первая глава, слушайте-ка, – разжевывая соломку, проговорила Китти. – Розмари Ла-Бьянку сорок один раз ударили ножом. Как вы думаете, что она чувствовала? Я каждый удар переживала вместе с ней, вы нет?
– Вам всем нужно установить тревожную кнопку, – сказала Мэриэллен. – Наша напрямую связана с полицией, а отделение в Маунт-Плезант реагирует в течение трех минут.
– За три минуты тебя вполне могут сорок один раз ударить ножом, – сказала Китти.
– Не хотелось бы, чтобы на моих окнах красовались эти уродливые наклейки, – сказала Грейс.
– Ты предпочтешь получить сорок один удар ножом, чем немного испортить фасад дома? – спросила Мэриэллен.
– Да, – ответила Грейс.
– Мне кажется, это так замечательно – увидеть разные стороны человеческой жизни. – Теперь уже Патриция попыталась сменить тему разговора. – Я тогда училась в школе медицинских сестер и сожалела, что движение хиппи проходит мимо меня.
– Все это чепуха, – сказала Китти. – В шестьдесят девятом я училась в колледже – поверь мне, «лето любви» проскочило Южную Каролину. Вся эта свободная любовь была за ее пределами, в Калифорнии.
– А я в «лето любви» следила за животными в лаборатории в Принстоне, – сказала Мэриэллен. – Покорнейше благодарю, но некоторым из нас пришлось платить, продираясь сквозь дебри знаний.
– Все, что я помню из шестидесятых, это как отвратительно обошлись с Дагом Митчеллом после того, как он вернулся с войны, – сказала Слик. – Он пытался поступить в Принстон по закону о льготах для бывших фронтовиков, но все плевали на него и спрашивали, сколько детей он убил. Ему пришлось вернуться домой в Дью-Уэст и работать в магазине хозяйственных товаров своего отца. Он хотел быть инженером, но хиппи не позволили ему осуществить свою мечту.
– А я всегда считала хиппи такими очаровательными, – призналась Патриция. – В комнате отдыха, что была у нас в медицинской школе, я рассматривала журналы «Лайф» с фотографиями этих девушек в длинных платьях, и мне казалось, что жизнь – это там, у них. Но в «Хелтер Скелтер» это все выглядит настолько убого. Они жили на грязном ранчо, бо?льшую часть времени не носили одежду и не мылись, никогда не мылись.
– Какой толк от свободной любви, – заявила Мэриэллен, – если никто не принимает душ?
– Представляете, какие мы старые? – спросила Китти. – Все думают, что движение хиппи было миллион лет назад, а ведь все мы могли быть хиппи.
– Не все, – возразила Грейс.
– Они по-прежнему среди нас, – сказала Слик. – Вы видели в сегодняшней газете? Про события в Уэйко? В Техасе существовала подобная секта, так же слепо повинующаяся своему лидеру, как те девушки повиновались Мэнсону. Эти лжепророки ходят из города в город, промывают людям мозги и направляют их по кривой дорожке. Без твердой веры в сердце люди падки на слащавые посулы.
– Со мной это не прокатит, – усмехнулась Мэриэллен. – Если кто-то новый селится со мной по соседству, я следую совету Грейс: пеку пирог и заявляюсь на порог его дома. Когда ухожу, уже знаю всё: откуда эта семья, чем ее глава зарабатывает на жизнь и сколько людей живет в их доме.
– Я тебя этому не учила, – запротестовала Грейс.
– Научилась на примере себя самой.
– Я просто хочу, чтобы люди почувствовали, что им здесь рады, – попыталась пояснить Грейс. – А если и расспрашиваю об их жизни, то только потому, что мне это интересно.
– Ты шпионишь за ними, – сказала Мэриэллен.
– А это необходимо, – вмешалась Китти. – Так много новых людей приезжает сюда. Раньше на бамперах можно было увидеть лишь наклейки «Бойцовых петухов», Клемсона или Цитадели[25 - «Бойцовые петухи» – спортивная команда Университета Южной Каролины, который находится в городе Колумбия; Клемсон – город и университет в Южной Каролине; Цитадель – государственный высший военный колледж в Чарлстоне.]. Теперь повсюду ездят машины с наклейками университетов Алабамы, Вирджинии и прочими. Хозяин любой из них, насколько нам известно, вполне может оказаться серийным убийцей.
– Хотите знать, что я делаю? – спросила Грейс. – Если вижу по соседству незнакомую машину, то сразу записываю ее номер.
– Зачем? – удивилась Патриция.
– А затем. Если потом что-то случится, я предоставлю номер машины, ее описание и дату ее появления в нашей местности. Это может быть использовано как улика.
– А кому принадлежит тот большой белый фургон, что припаркован у дома миссис Сэвидж? – заинтересовалась Китти. – Он стоит там уже три месяца.
Старая миссис Сэвидж проживала в полумиле отсюда по Миддл-стрит, и, хотя она была довольно неприятной особой, ее дом очень нравился Патриции. Деревянные ставни были покрашены в пасхально-желтый цвет с ярко-белой отделкой, а над парадным крыльцом висел планер. Всякий раз, проезжая мимо этого дома, невзирая на то, насколько отвратительно вела себя в этот день Мисс Мэри или насколько было грустно оттого, что Кори с возрастом отдаляется все дальше и дальше, Патриция всегда с восхищением смотрела на этот маленький, идеально пропорциональный домик и представляла себя свернувшейся клубком в уютном кресле где-нибудь в глубине, читающей книгу, продирающейся сквозь хитросплетенный мистический сюжет. Но она никогда не видела у дома никакого фургона.
– Что за фургон? – спросила она.
– Это белый фургон с тонированными стеклами, – пояснила Мэриэллен. – Очень похож на тот, в котором могли бы ездить похитители детей.
– Я заметила его благодаря твоему Пёстрику, – сказала Грейс. – Он просто обожает его.
– Что? – спросила Патриция, обуреваемая чувством стыда оттого, что сейчас один из ее недосмотров будет раскрыт.
– Когда сегодня вечером я ехала мимо, он делал свои дела на переднем дворе миссис Сэвидж, – сообщила Китти и расхохоталась.
– Я не единожды видела, как он рылся в ее мусорных баках, – сказала Грейс.
– И я как-то видела, как он поднимал лапку на колесо этого самого фургона, – добавила Мэриэллен. – Когда не спал под ним.
Все рассмеялись, и Патриция почувствовала, как густой румянец заливает ее щеки и шею.
– Послушайте, – попыталась возразить она. – Здесь нет ничего смешного.
– Тебе следует посадить Пёстрика на цепь, – посоветовала Слик. – Или выводить его гулять на поводке.
– Мы никогда не делали этого. Никто в Олд-Вилладж не держит собаку на цепи.
– Девяностые, – сказала Мэриэллен. – Вновь приехавшие могут засудить тебя только за то, что твой пес их облаял. Ван Дорстенам пришлось усыпить Леди за то, что она облаяла судью.
– Олд-Вилладж меняется, Патриция, – вздохнула Грейс. – Я знаю по крайней мере трех животных, на которых миссис Сэвидж натравила догхантеров.
– Но посадить Пёстрика на цепь или поводок будет так… – Патриция замешкалась, подыскивая нужное слово. – Будет так жестоко! Он привык бегать на свободе…
– Фургон принадлежит племяннику, – сообщила Грейс. – В данный момент Энн очень больна и не встает с постели. Члены семьи отрядили его ухаживать за ней.
– Конечно, конечно, – подмигнула Мэриэллен. – Что было на этот раз? Пирог с пеканом? Лаймовый кекс?
Грейс не удостоила ее ответом.
– Надо ли мне пойти к ней и поговорить насчет Пёстрика? – растерянно спросила Патриция.
– Не бери в голову. – Китти взяла еще одну сырную соломку и разломила ее пополам. – Если Энн Сэвидж что-то не понравится, она сама к тебе придет.
Глава 4
Двумя часами позже женщины покидали дом Грейс, всё еще переговариваясь о скрытых посланиях в альбомах «Битлз», о том, является ли самоубийство Джоэла Пью[26 - Джоэл Пью – лабораторный техник из Калифорнии, чье тело было найдено 1 декабря 1969 года в отеле «Талгарт» в Лондоне. Его смерть квалифицировали как самоубийство, но на этот счет было и особое мнение, так как его возлюбленная примкнула к «Семье Мэнсона», от чего Джоэл пытался ее отговорить, а в Лондоне в одно время с ним мог находиться один из соратников Мэнсона.] в Лондоне недоказанным преступлением Мэнсона, и об образцах крови, найденных в особняке Шэрон Тейт. Пока остальные, спустившись с крыльца, шли к своим машинам, Патриция остановилась на поросших мхом каменных ступенях и вдохнула сладкий запах камелий, кусты которых аккуратными рядами были высажены по обе стороны парадного входа.
– После такого полного приятных волнений вечера трудно идти домой и собирать школьные обеды на завтра, – произнесла она.
Грейс встала рядом с ней на крыльце, прикрыв дверь, напрасно стараясь, чтобы наружу не утекал кондиционированный воздух. Это напомнило Патриции о доме. Она сделала мысленную заметку, что нужно вызвать мастера по ремонту кондиционеров.
– Все это хаос и беспорядок. – Грейс печально покачала головой. – Я жду не дождусь, когда снова приступлю к своим домашним заботам.
– Неужели тебе никогда не хотелось, чтобы где-то рядом произошло что-то поистине захватывающее? – спросила Патриция. – Хоть разочек?
Грейс в удивлении подняла брови.
– Ты хочешь, чтобы банда грязных хиппи вломилась в твой дом, убила твою семью и человеческой кровью написала на стенах «смерть свиньям», потому что ты больше не хочешь готовить детям еду?
