Я бросила на него выразительный взгляд – мы вроде ночью не в куличики играли, откуда столько нетерпения?!
– Ты постоянно занята, нам тебя не хватает, правда, сын?
А вот это нечестно. Матвей смотрел на нас обоих и не знал, что ответить: он любил меня и не мог не скучать, но не настолько нуждался в опеке. Женя знал, что сын – моя драгоценная слабость и иногда пользовался этим. Мы много раз обсуждали это, причем на повышенных, но в итоге я оставалась не правой, а муж просто заботился о наших семейных интересах.
– Матвей, тебе нормально до семи в школе? Не устаешь? – заботливо поинтересовался.
– Да я привык, – ответил и принялся за завтрак.
Я достала свежевыжатый апельсиновый сок и поставила перед мужем блюдо с яйцами, семгой и мягким сыром с зеленью. Он обычно любил пашот, но я не захотела заморачиваться и сварила всмятку. Я тоже бунтовала против домашней диктатуры!
– Матвей, рюкзак бери и одевайся! – крикнула, прыгнув в туфли и набросив короткое пальто. Весна наступила, но вместо солнца у нас тучи мглою небо кроют.
– Пообедаем сегодня? – спросил Женя, снова притягивая к себе.
– Не могу, у меня с заказчиком встреча.
– А вечером? Втроем поужинаем, м?
– Мне над проектом поработать нужно будет, не могу.
– Тогда ночью, – тонко улыбнулся. – Знаешь, мне кажется, что нам нужно подумать о прибавлении.
Что? Нет, ЧТО?!
– Но как же… – не поняла я. – Мы ведь…
– Прекращай пить противозачаточные, – и настойчиво в губы поцеловал. – И сходи к гинекологу, узнай, что и как, ок?
– Хорошо… – медленно проговорила.
– И еще, красавица моя, не крась так ярко глаза. Это реально перебор.
– Офигеть! – воскликнула я, когда за ним дверь захлопнулась. Слава богу нас ждать не стал. На горизонте маячила еще одна ссора, а мне нельзя заводиться – день важный и сложный.
– Мам, – сын с рюкзаком вышел, – вот почему тебе можно говорить «офигеть», а мне нет?
– Будем считать, что вопрос риторический, а ответ ты и так знаешь. Поехали, опаздываем уже.
Утро у меня было бурным: мы с командой начали реализацию новой маркетинговой стратегии для сети пекарен. А я лично занялась аналитикой – в нашем деле без анализа никуда. Хорошо, что бухгалтерия у нас на аутсорсинге: поступления выросли в разы и соответственно заработок стал больше, а это налоги, проводки и прочая «прелесть».
– Да, Галина, я получила документы, – позвонила бухгалтеру. – Подпишу и готово. Спасибо вам.
Она была женщиной толковой и финансово-грамотной. Женя посоветовал ее. Они работали когда-то вместе. Ему не очень нравилась моя занятость, но в этот раз помог. И от души.
Утром я совсем не думала о пожелании мужа. Нет, яркий макияж – мелочи. Но ребенок! Признаться, сейчас я уже не хотела рожать. Поначалу, да. Ну как поначалу: в первые годы был только Матвей и его реабилитация. Но потом хотела родить. Порадовать и отблагодарить Женю. Но сразу не вышло, потом решили выдержать разницу между детьми, да так и осталось. Мне иногда казалось, что он в принципе не хочет больше детей. А может, и не хотел никогда, просто вышло так: женился на женщине с младенцем, признал своим. Меня сейчас тоже все устраивало.
Я вышла из типографии довольная. Новые буклеты-меню просто изумительные! Екатерина Полонская будет довольна. И по цене удалось хорошо договориться. У меня оказывается дар переговоров! Кто бы знал! Надеюсь, вечером с мужем тоже удастся решить вопрос прибавления миром. Было у меня ощущение, что еще один ребенок – это либо прихоть, либо способ воздействия и удержания меня рядом. Нам давно пора сходить к психологу. Нет, Жене надо бы, но он никогда не согласиться: адекватный и рациональный – себя он считал именно таким. Я полностью согласна, только к этому еще необходимо добавить – манипулятор. Это есть и с этим нужно работать, потому что так нельзя. Это становится невозможно: с каждым годом поводок, который на меня набросили, натягивали крепче. Я выходила замуж за другого человека.
Черт, кажется, мне тоже нужен специалист: ведь понимала, что у нас обоих проблемы, но ничего не делала.
– Бля… Блин! – громко выругалась, вовремя заменив крепкое словцо. Чертов внедорожник окатил меня из лужи! Как мне ехать к заказчику?! – Блин, – повторила и ступила на пешеходный переход, но глаз зацепился за стоп-сигналы черного «Ровера». – Сейчас я ему выскажу все!
Я воинственно дернула пассажирскую дверь и выдала:
– Вас кто за руль пустил?! – мужчина за рулем голову вскинул. – Козел… – на автомате вырвалось, но на последней букве мой запал сдулся. Яркие-голубые глаза на строгом, даже жестком лице единственное, что делало его прежним, знакомым. Твердый подбородок, плотно сжатые губы, хмурые густые брови… Максим Барсов не изменился до неузнаваемости, но стал мужчиной с холодным тяжелым взглядом незнакомца. Шестнадцать лет с первой встречи и десять со второй… Наверное, не вспомнит меня даже.
Кто-то громко посигналил, и оцепенение спало. Я захлопнула дверь и пошла. Сама не знаю куда. Подальше бы. Готовилась-готовилась, а предстала перед ним в грязных пятнах и разводах.
– Дина.
Помнит, значит.
– Дина, – меня за локоть поймали и мягко, но настойчиво развернули. Мы снова молча застыли, изучая друг друга.
Макс всегда был высоким, но стал шире в плечах, мощнее и крепче. Исчезло все от упорного и улыбчивого парня, который добился моей любви. Передо мной стоял суровый и чужой мужчина. Я его не знала. Тот, который оскорблял меня в приват-комнате тоже был незнакомцем, но я запомнила его. Каждое слово помнила.
Шлюха…
Посредственная гимнастка, которая хорошо трахается…
Ты разбила мне сердце…
– Привет, – произнес и платок мне протянул.
У меня еще и лицо грязное.
– Привет, – я приняла его, стараясь не касаться длинных пальцев.
– Прости, что так вышло.
Интересно, он о сегодняшнем случае, или в принципе?
– Ты, наверное, торопился? – сухо проговорила. – На пожар или на похороны? – куда же без иронии.
– На похороны. Отец умер.
Ну кто меня за язык тянул!
– Извини, я не… – конечно, не знала. Откуда бы! – Соболезную тебя. Извини, что ляпнула. Возьми, – платок всучила. – Тебе ехать нужно.
– Ты совсем не изменилась, – улыбнулся одними уголками губ. – Дюймовочка.
Я смутилась, глаза отвела. Как коварна судьба: мужчина из прошлого смотрел на меня горящим и очень говорящим взглядом. Но я не поддамся. Это слишком многого будет мне стоить. Самого большего. Сына.
– Прости, – в сумке телефон завибрировал. Я достала. Женя поразительно тонко чувствовал, когда я в смятении. – Муж. Нужно ответить.
– Дина, под…
– Не нужно, – тряхнула волосами. – Прими еще раз мои соболезнования. Прощай, Максим.
Бежать. Поспешно и быстро ретироваться. Руки дрожали, сердце оглушительно ребра ломало – дурной знак.
Я посмотрела на иконку с фотографией мужа. Не буду отвечать. Иначе поймет. И будет плохо. Очень плохо.
Глава 11
Женя
Занята она. Работы много. Я раздраженно вышел из машины и направился в клинику. Мне совершенно не нравилось, как дело обернулось с агентством. Оно и раньше время отнимало, а сейчас львиная часть внимания там. Еще у Матвея, конечно же. Мне же – остатки с барского стола!
Еще этот Полонский вызывал сомнения. В сети много информации о нем лично, бизнесе, семье. У него дочь практически одного возраста с Матвеем – сомневаюсь, что он отец. Да и не похожи они совсем. Это, естественно, не генетическое заключение, но такой блондин от мамы брюнетки и такого же папы вряд ли получился бы. Матвей не похож ни на кого из родни Дины, которую я знал. Значит, в отца пошел.
Но в любом случае я узнаю, почему этот Полонский помог моей жене с контрактом. Что между ними было? И что происходит сейчас? Спрошу обязательно, но только тогда, когда она будет наименее готова и наиболее уязвима.
– Здравствуйте, Евгений Борисович! – поприветствовали девушки-администраторы. Обе молодые, модельной внешности, ухоженные и привлекательные.
– Здравствуйте, – обаятельно улыбнулся я. – Оксана, тебе очень идет новая укладка.
– Спасибо, Евгений, – и глазками стрельнула. Мне льстило, что двадцатилетние девочки облизывались на меня, а ведь сорок уже. Приятно. Но не настолько, чтобы таскаться по профурсеткам.
Я зашел в лифт, и улыбка сползла. С агентством нужно что-то решать. Хватит херней заниматься! Дина – жена и мать, пусть о семье заботится. Не хотелось бы снова проходить через младенца, орущего и сопливого, но если это удержит ее рядом – готов принести эту жертву.
Вошел в кабинет, компьютер включил – нужно расписание посмотреть. В дверь робко постучали.
– Евгений Борисович, можно, – заглянула Тома.
– Можно.
Она еще не переоделась, поэтому выглядела эффектно и сексуально. Платье закрывало горло, руки, ноги до колен, но облегало каждый изгиб. Удлиненное темное каре блестело, на ногах шпильки, губы ярко-коралловые.
Тома демонстративно оперлась спиной о дверь, и щелкнул замок.
– Вы какой-то напряженный, – медленно подошла и склонилась ко мне, выпуклость в паху погладила. На свой счет приняла. Напрасно. Я возбужден еще с утра. Я думал о жене, злился и хотел. Когда меня что-то бесило или раздражало, возникала странная потребность трахнуть Дину. Особенно сегодня: эти блядские синие глаза в окружении длиннющих ресниц, губы влажные и сочные. Крепкая грудь с острыми сосками, таранившими шелк сорочки…
– Сколько времени до приема Градского? – хрипло спросил.
– Пятнадцать минут.
– Справишься? – кивнул на вздыбленную ширинку.
– Для вас, Евгений Борисович, все, что угодно.
Тома расстегнула болты и умело взяла в рот. Я откинулся в кресле и руки за головой сложил. Мне нравилось, как на меня Тома смотрела: с любовью и жаждой. С какой охотой доставляла наслаждение. С щенячьим восторгом в глаза заглядывала. Уже год как взял ее ассистенткой и плотно работал с ней. После того, как уволил Дарью. Она на большее начала напрашиваться, а мне этого не нужно.
Здесь у меня схема отработанная: втереться в доверие, очаровать, предложить заработать в обход кассы, – налогов меньше, денег больше, – а потом делай, что хочешь. Если начинали вякать или в мою жизнь за этими стенами лезть – на выход с вещами. И с полицией, если потребуется. Я образцовый муж. У моей супруги нет причин подозревать меня, а если кто-то захочет встать между нами – будет плохо.
По стволу пробежалась первая волна удовольствия – хорошо. Тома хорошая ученица, способная: я учил ее не только тонкой работе челюстной хирургии, но и как меня ртом ублажать. Полгода, и профессиональная соска. В жизни пригодится.
– Дальше я сам, – и голову ее обхватил. – Расслабься.
Оргазм подступал, и мне нравилось контролировать его: на последних секундах жестко вдалбливаться, чтобы слезы по женскому лицу, распахнутые глаза на меня смотрят, а горячая струя прямо в горло.
– М-ммм, – я кончил ей в рот, и Тома сглотнула, медленно губы облизнув.
– Женя… – попыталась на колени ко мне сесть.
– Приведи себя в порядок, – я поднялся. Мне тоже переодеться нужно. – И подготовь кабинет.
Тома только кивнула и побежала исполнять. Я – король в этих стенах. Мое слово здесь закон. И дома тоже. Только, кажется, моя жена забыла об этом.
– Пообедаем вместе? – заикнулась Тома, со спины меня обнимая.
Я звонил Дине уже раз пять. Она так и не ответила. Какого черта вообще?!
Перезвони
Набрал в мессенджере. Тома прочитала.
– Жене звонишь? – выдохнула и в шею меня поцеловала. – Когда ты ее бросишь уже?
Не понял. Это сейчас про что?
– Ты о чем вообще? С чего вдруг?
Тома быстро оглянулась на дверь, вероятно, убеждаясь, что та плотно закрыта, и тихо, очень рационально, на ее взгляд, естественно, заговорила:
– Ты ей изменяешь, значит, она не удовлетворяет тебя.
Я усмехнулся. Какая же фееричная дура! Изменяют те, кто хер в штанах удержать не может. Я пользовался женской доступность в своих целях, но это абсолютно не значило, что мне хотелось развестись с женой, что нет чувств к ней или что у нас плохой секс.
