– Какая идиллия, – умилился коловерша и тут же всполошился: – Ой, Тая! Смотри! Кошки пропадают. Так это всё был морок…
– Ну конечно. Столько одинаковых котиков в природе не бывает.
– О, какие люди! – Кривда подмигнула Тайке, а её сестра низко поклонилась.
– Спасибо тебе, ведьма. И тебе, славный Пушок-детектив. Особливо – за науку беречь тех, кто сердцу дорог. Впредь мы с сестрицей будем жить дружно. По крайней мере, постараемся… Одёжу-то отдать?
– Оставь себе, – махнула рукой Тайка, и Правда просияла:
– Вот спасибо, удружила! Что ж, пожалуй, нам пора. Волшебные ручьи уж заждались…
– Погодите, а как же баба Валя? Она расколдуется?
– Как только мы уйдём, всё станет по-прежнему. Старуха решит, что всё это ей приснилось.
– Значит, обзываться больше не будет, – обрадовалась Тайка. – Вот и славно!
Они с Пушком помахали сёстрам вслед и с чувством выполненного долга отправились домой. А придя, обнаружили на крыльце свёрток со свежими маковыми бубликами – как раз к чаю. Пушок наелся до отвала и завалился спать, а Тайка ещё долго сидела за столом, грела замёрзшие руки о чашку и размышляла. Да, ссоры случаются у всех, даже у самых близких. Злые слова порой вырываются сами собой. Но если вы друг друга любите и готовы делать шаги навстречу, то непременно помиритесь. Ведь иначе и быть не может!
– Я знаешь, что подумал, Тай? Хорошо быть котиком. Даже наполовину. Все считают, что ты милый, любят тебя, холят и лелеют. А особенно хорошо быть котиком в Дивнозёрье. Они тут у нас особенные.
– Хочешь сказать, не одна Маруся такая умная?
– Ну, я умнее!
– С тобой всё понятно, ты – коловерша. А я про обычных кошек.
– Тая, обычных кошек не бывает. Они все не-о-бы-кно-вен-ны-е! – Пушок наставительно поднял вверх коготь.
– Хотела бы я с ними познакомиться… – мечтательно протянула Тайка.
И вскоре ей такой случай представился.
* * *
– Тай, ты мне как ведьма нужна! – соседка Людочка ворвалась в избу без стука, без приветствий. Тайка от неожиданности выронила из рук веник. Кажется, уборка откладывалась.
– Что стряслось? – она деловито вытерла руки о фартук. – Проходи, садись. Чаю налить?
– Какой на фиг чай! Мурке плохо!
Тайка только теперь заметила, что из-за пазухи гостьи – прямо из-под кожаной жилетки – выглядывает серо-полосатая мордочка.
В Дивнозёрье все знали, как сильно Людочка любит свою кошку. Помнится, в первом классе даже в школу её с собой притащила. Мол, пусть тоже учится. Ребята, конечно, Людочку на смех подняли. Это же кошка! Чему ей учиться? Математике? Чтобы могла мышей не только поймать, но и сосчитать?
Людочка на насмешки не отвечала. Лишь кусала губы, мотала русыми косицами и стояла на своём. Марьиванна еле уговорила её отнести Мурку домой. А одноклассники с тех пор окрестили Людочку Кошкиной мамкой. Прозвище так крепко прилипло, что даже сейчас учителя порой забывали её настоящую фамилию и говорили: «Кошкина, к доске!»
– Так тебе не ведьма, а ветеринар нужен. – Тайка присмотрелась – Мурка выглядела и впрямь неважно: шерсть тусклая, глаза слезятся. – Сходи к тёть Тане, дачнице. Она добрая, не откажет. Ещё и денег не возьмёт.
– Мы там уже были, – Людочка шмыгнула носом. – И даже в райцентр ездили в ветклинику.
– И?
– Ничего не нашли. По анализам Мурка здорова. Посоветовали корм сменить и вычёсывать почаще. Но я-то всё вижу! Ей плохо, Тая. Прямо угасает на глазах. Вот я и подумала: вдруг это порча какая-то?
– Вряд ли. В Дивнозёрье всего две ведьмы: я да Алёнка. Никто из нас порчей не балуется. Дурное это дело.
– А бабушка сказала, я сама виновата. Хвасталась своей Мурочкой – и сглазила. Ещё и сатанисткой меня обозвала, прикинь? Это всё из-за футболки с «Айрон Мэйден».
– Перестань. Никого ты не сглазила, – Тайка заметила, как Людочка выдохнула с облегчением.
Вот так всегда. Ляпнет баба Ира ерунду – вроде понимаешь, что бред, а осадочек остаётся. Засядет в голове и разъедает хуже уксусной кислоты.
Людочке в последнее время часто от бабки доставалось. Мол, как исполнилось внучке четырнадцать – словно подменили родную кровиночку. Майки с черепами носит, музыку слушает адскую. Учителя тоже цеплялись. Сколько раз Людочка из-за них ревела…
– Тогда это нечисть напакостила! – осенило Людочку. – Может, твои кикиморы Мурку сглазили? И не надо мне тут изображать недоумение! Я в курсе, что они существуют.
А Тайка по привычке глаза закатила. Потому что привыкла скрывать от простых жителей Дивнозёрья, что у них тут в березняке лесавки резвятся, а в каждом озерце по мавке сидит. Но Людочка всё знала. С тех пор как прошлой осенью повстречалась с крадущими время часоглотами. Ещё и Тайке их в рюкзак подложила. Не со зла, конечно, а по глупости.
– Во-первых, это не мои кикиморы, а свои собственные. А во-вторых, даже нечисть не станет мучить кошку. Не водится у нас никого настолько злого.
– А ты всё-таки проверь.
Если уж Людочка что-то вбила себе в голову – спорить с ней было бесполезно. И Тайка махнула рукой.
– Ладно. Давай взгляну на твою Мурку.
Она была настолько уверена, что ничего не найдёт, что протараторила заклинание, не особо стараясь. Потом сложила пальцы колечком и сперва не поверила своим глазам. Неужто и правда порча? На кошке! Как такое вообще возможно?
– Ну? – Людочка от нетерпения подпрыгивала за её плечом.
– Похоже, ты права, – Тайка поджала губы.
Признавать ошибки непросто. Особенно когда ты в своих ведьминских силах до сих пор не уверена.
– Я же говорила! – Людочка произнесла это тоном бабы Иры, очень похоже вздёрнув острый носик.
Ох… Именно этих слов Тайка и боялась. Сомнения приходили всегда некстати – вставали в горле удушливым комом, не давая вдохнуть. Она сглотнула. Так, без паники. Столько раз уже справлялась, значит, и сейчас справится. Никакое «я же говорила» не собьёт с толку настоящую ведьму.
– Подожди тут, – Тайка взяла кошку на руки. – Надо кое-что проверить. В комнате.
– Я с тобой!
– Говорят тебе: жди! – пришлось даже прикрикнуть. – Хочешь, чтобы я помогла? Тогда не мешай.
На удивление, это подействовало. Людочка послушно опустилась на табурет и принялась мять край футболки.
А Тайке с Муркой правда нужно было поговорить наедине. Хотела познакомиться с дивнозёрскими котиками – что ж, теперь придется разгадывать загадку. А то, что ведьма понимает язык животных, Людочке знать было совершенно ни к чему.
* * *
Оказавшись в Тайкиной комнате, Мурка со скучающим видом огляделась, а потом свернулась калачиком на любимой подушке Пушка. Хорошо, что тот гулял где-то с дикими коловершами, не то непременно разбухтелся бы.
– Ну, рассказывай, – Тайка погладила кошку по свалявшейся шёрстке. – Что с тобой приключилось, пушистая?
– Толку-то? Ты всё равно не поймёшь, – Мурка недовольно фыркнула.
Любой человек услышал бы недовольное «мяу-мяу», но только не Тайка.
– А вот и пойму.
На неё уставилось два жёлтых глаза. Очень изумлённых.
– Очевидно, совпадение… – задумчиво протянула Мурка. – Дылды любят болтать с котиками и придумывать за нас ответы.
– Дылды – это люди? Вы нас так называете?
Мурка вздрогнула и навострила уши.
– Или не совпадение… а, всё ясно: я брежу. Ох, видать, недолго мне осталось.
– Я правда понимаю язык животных, – Тайка улыбнулась, предвкушая, как восхитится гостья. Но не тут-то было.
– Сама ты животное! – обиделась Мурка. – Дылды ужасно невежливые. Иногда так и хочется вас цапнуть. Но не буду. Это ниже моего достоинства.
М-да, характер у неё, похоже, был не из лёгких.
– Простите, – Тайка настолько смутилась, что на всякий случай решила обратиться к Мурке на «вы». – Я ничего плохого не имела в виду. Кстати, человек тоже животное. Ну, в какой-то мере. В этом нет ничего зазорного.
– Мала ты ещё, чтобы старшим перечить! Между прочим, в древние времена люди кошкам поклонялись.
– Я знаю. Мне Пушок об этом постоянно напоминает, хотя сам даже не кот, а коловерша.
– Половина кота – лучше, чем ничего, – важно заметила Мурка.
Хорошо, что Пушок её не слышал. А то непременно поспорил бы, кто тут лучший, а кто – единственный.
– Вы лучше скажите, как к вам обращаться? – Тайка придвинула себе стул и села.
Мурка глянула на неё с оценивающим прищуром.
– Для тебя я Мурианна Тимофеевна. Ты ведь ещё котёнок человечий, а я – дама почтенная. И заруби себе на носу, девочка: никакого лечения! Хватит с меня дохтуров. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.
Тайка мысленно призвала на помощь всё своё терпение.
– Я не ветеринар, а ведьма. На вас кто-то навёл порчу. Но её можно снять, если позволите. Это совсем не больно. Я позову нашего домового, он в два счёта справится.
– А ну стоять! – Мурка щёлкнула зубами. – Не люблю домовых. С тех пор как наш разленился, мне приходится выполнять его обязанности. Я и сама знаю, что порча. И серьёзная. Чай не в первый раз уже.
– Ого! А не подскажете, откуда она взялась?
Если бы Мурка могла пожать плечами, она бы, наверное, так и сделала.
– Скажу одно: зло было предназначено не мне, а моей дылде. Людмиле.
– Ну конечно! Вы защищаете хозяйку! – Тайка хлопнула себя по лбу. И как она раньше не догадалась? Известное же дело, что кошки умеют забирать себе чужие болезни. Значит, и порчу забрать могут.
– Спорный вопрос, кто чья хозяйка, – проворчала Мурка. – Мы смотрим на эту связь несколько иначе. Люди порой неразумны, но очень милы. Они поднимают настроение, за ухом чешут, ещё и дары приносят. Но когда заводишь себе человека – это большая ответственность. На всю жизнь, понимаешь? Человек может предать, а кошки – никогда. Я сама выбрала Людмилу, значит, должна быть готова за неё умереть.
Мурка говорила это так величественно, что впору было поверить в божественное происхождение котиков. Тайке даже захотелось поклониться.
– Ваша самоотверженность достойна уважения. И всё-таки я настоятельно рекомендую…
– Не беспокойся, – перебила её Мурка. – У кошки девять жизней.
– Так вы уже умирали?
– Пока не доводилось.
– Может, не стоит хоронить себя раньше времени? Вам сколько лет? Двенадцать? Ещё жить и жить. Позвольте Никифору снять порчу! Пожалуйста! – взмолилась Тайка.
Благородство обычной серой кисы впечатлило её до глубины души. Тайке подумалось: а она сама могла пожертвовать жизнью ради друга? Наверное, да. Но проверять не хотелось, если честно.
– Порча всё равно вернётся. Всегда возвращается. Если ты такая хорошая ведьма, как говорят, – найди причину. Может, дело в какой-нибудь вредной вещице. Людмила тащит в дом всякое барахло, как сорока. Зачем люди увешивают себя побрякушками? Вот мы, кошки, и без того хороши.
– Мурианна Тимофеевна, а может, в Людочкиной коллекции появилось что-то новое, когда вы начали болеть?
Мурка призадумалась, вспоминая.
– Перстни, браслеты, феньки… О, знаю. Упыриный клык!
– Да ну? – Тайка аж присвистнула, хотя бабушка всегда ругала её за эту привычку. – Прямо-таки упыриный?
– Людмила его так называет. Стоит проверить.
– Да, вы правы. Оставайтесь пока здесь, хорошо? Еды и воды я принесу.
– И Никифора своего позови, – вздохнула Мурка. – Я раздумала помирать.
Уф! Тайка оставила гостью на попечении домового, а сама вернулась к Людочке.
– Мурке стало получше, но теперь ей надо немного отдохнуть. Давай пока сходим к тебе в гости?
* * *
Всю дорогу Людочка переживала за любимицу.
– Тай, я с ней вместе росла. Она котёнком в мою кроватку приходила, колыбельные на ухо урчала. Ты уж помоги, а? Это не просто какая-то там кошка, а лучшая кошка на свете. Она мой друг, понимаешь?
Конечно, Тайка понимала. У неё тоже был верный пушистый друг, с которым они через многое прошли вместе, даже в волшебной стране побывали.
Когда они дошли до калитки, Людочка приложила палец к губам.
– Только тс-с, бабу Иру не разбуди. Она после обеда всегда ложится. Проснётся – нам обеим влетит.
– За что?
– Ой, да за что-нибудь! Вредная она у меня. Я стараюсь не спорить, но порой срываюсь. И ругаю себя потом. У неё ведь сердце больное, нервничать нельзя. А она говорит, со мной «одни нервы».
– Хм… В прошлый раз, когда я заходила, мы вроде поладили. Баба Ира подумала, что я тебе с учебой помогаю. Но ты права, людей будить плохо.
На цыпочках они прошмыгнули в дом и сразу же направились в Людочкину комнату.
С прошлого раза тут кое-что изменилось. На стенах появились плакаты с любимыми музыкантами. Тайка знала «Айрон Мэйден» и «Металлику», но были и другие. Лохматые, с гитарами, все в коже – словно созданные для того, чтобы нервировать бабу Иру. Настольную лампу украшали подвески с черепами и розами, какие-то бусины, фенечки, перья. Но ничего похожего на упыриный клык Тайка не заметила, а все прочие украшения – она убедилась – были безобидными.
– Порчу искать будешь? А как она выглядит? – Людочка понизила голос до шёпота, словно пресловутая порча могла их услышать.
– Ты всё равно не увидишь.
– Да мне просто интересно.
Как бы ей объяснить? Тайка подёргала себя за кончик тёмной косички, собираясь с мыслями.
– Представь себе черную редьку. Вот сидит внутри такая штука, а от неё корешочки тянутся, всё больше опутывая человека. Ну или в нашем случае – кошку.
– Редька? Вот это поворот! – Людочка хихикнула.
– Говорят, у тебя есть упыриный клык? – Тайка решила спросить прямо. Чего ходить вокруг да около?
– Кто говорит? – подозрительно прищурилась Людочка.
– Да так… – Тайка сделала неопределенный жест рукой. Не выдавать же Мурку?
Людочка покосилась с подозрением, но достала из ящика письменного стола деревянную шкатулку, порылась в ней и извлекла подвеску. Это действительно был клык в оправе из латуни. Только не упыриный, в лучшем случае волколачий. А скорее всего, просто волчий.
– Откуда он у тебя? – Тайка осторожно тронула подвеску. Что-то волшебное в ней определенно было.
– Заказала через интернет. У одной ведьмы. Не знаю, настоящая она или нет.
– Ведьма?
– Да не. Зуб этот.
– Он точно не упыриный.
Людочка разочарованно вздохнула, но в следующий миг в её глазах загорелся интерес.
– А ты что, живого вампира видела? Они всё-таки бывают? А какие? Как в «Сумерках»?
– Живых – не бывает, – фыркнула Тайка. – Упыри, знаешь ли, по определению мёртвые. Но да, видела. Не красавчики. Тебе бы не понравились.
– Кругом обман, – Людочка поколупала клык ногтем. – Сейчас окажется, что он вообще пластмассовый.
– Кстати, нет. Похоже, это и впрямь оберег. Правда, слабенький. Можешь носить, если хочешь – хуже не будет.
Но Людочка уже потеряла к клыку интерес. Подвеска вернулась в шкатулку.
– Может, ты мне другой сделаешь? Посильнее. О, знаю! Заколдуй лучше противоблошиный ошейник. На Мурку его наденем, чтобы к ней порча не липла. Кстати, а кто нам пакостит-то? Ты уже поняла?
– Нет пока, – Тайка виновато развела руками. Надежды на упыриный клык не оправдались, а других версий у неё не было.
– Жа-а-аль, – протянула Людочка. – Ух я бы этому гаду! Или гадине – не суть.
– Скажи, может, у тебя есть враги? Или недоброжелатели?
– Нет вроде. Разве что… математичка меня чмырит.
– Меня она тоже не любит. Просто вредная тётка. Порчу на учеников не наводит, за это могу ручаться, – Тайка вздохнула, вспомнив свои вечные проблемы с алгеброй.
– Постой. Ты сказала, «на учеников»? И про моих врагов спросила? Хочешь сказать, на мне тоже порча? – ахнула Людочка.
Надо же, какая сообразительная. Пришлось признаваться:
– Именно что на тебе. А Мурка защищает, как умеет.
– Ох, кися моя любимая… – Глаза Людочки заблестели. Но вскоре слёзы уступили место страху. – Что же нам делать?
– Будем искать источник. За Мурку не беспокойся. Я с ней Никифора оставила. А если домовой берётся защищать гостью в своём доме – никакое зло не пройдёт.
Людочка хотела ещё что-то спросить, но тут скрипнули половицы, и в комнату вошла баба Ира.
– Девчонки, может, чайку?
– Я же просила стучаться! – рявкнула Людочка.
– Ой, подумаешь, ба не постучала. Тук-тук! Довольна? Ты прости, Таюшка. Людка совсем от рук отбилась. Ты девочка хорошая, уж вразуми её. Пусть снимет со стен своих чертей лохматых.
– Хватит меня позорить перед подругами!
– А ты на бабушку не ори! Бабушка тебе добра желает. Ишь, разоделась, как на погост. И черепа кругом. Тьфу! Что люди скажут?
– Мне всё равно.
– Тебе-то всё равно, а бабушке перед соседями оправдываться. Ох и стыдно мне за тебя, Людмила! Так бы и проучила крапивой по заднице, как в детстве.
– Только попробуй! Я тогда из дома вообще уйду!
– Ой, напугала! Тебя и так вечно нет. По хозяйству помочь не дозовёшься. Одни гулянки на уме. Фьють – и упорхнула к ребятам на лавочки. А я, старуха, должна горбатиться.
Тайка тихонько, пока никто не слышал, снова прошептала заклинание и сложила пальцы в колечко – если посмотреть сквозь него, можно увидеть незримое. Она ожидала обнаружить покрытые серой паутиной заросли, которые так любят растить кикиморы-раздорки. Но увидела совсем другое. Вокруг Людочки и бабы Иры колыхались сгустки чёрного тумана, от которых тянулись тонкие, но очень цепкие корешки. И чем громче бабушка с внучкой кричали друг на друга, тем больше становилось этих корешков. Это была не всамделишная порча. В смысле, не со зла наведённая. Но корни пустила совсем как настоящая.
– Перестаньте ругаться, пожалуйста! – что было мочи крикнула Тайка. – Разве не видите? Вы себе же хуже делаете.
Людочка послушно замолчала, а вот баба Ира тоненько запричитала:
– Ой, как неловко-то. Ты не подумай, Таюшка, мы живём дружно.
Людочка фыркнула, а Тайка покачала головой.
– Баба Ира, зачем вы постоянно ругаете внучку?
– Чтоб она человеком хорошим стала. А то на чёрт-те кого похожа.
– А знаете, какую силу наши слова имеют? Скажете что-то в сердцах, может, даже не желая плохого, а оно раз – и проклятием обернётся. Начнутся всякие мелкие неприятности, болезни, неудачи. Кому это надо?
– Выходит, это ба на меня чёрную редьку наслала? – Людочку, похоже, впечатлило Тайкино объяснение про порчу.
– Да вы тут обе целый огород насадили. Может, пора извиниться друг перед другом?
Людочка привычно вздёрнула нос и сплела руки на груди.
– Ха! Она никогда не извиняется. У меня уже крыша едет от её придирок. Даже домой возвращаться не хочется. Вот закончу девятый класс и уеду. В училище поступлю. Уж лучше в общаге жить.
Баба Ира мяла в руках передник. Губы её дрожали.
– Людок, я же того… хотела как лучше… чтоб всё было правильно, как у людей. Предостеречь от ошибок.
– Но это моя жизнь, ба! – Людочка всё ещё смотрела волчонком. – Ты ничего не понимаешь, потому что старая.
Ох, как же сложно бывает людям достучаться друг до друга. Вроде на одном языке говорят, а всё равно не слышат.
– Вот я в твои годы!.. – Баба Ира вдруг осеклась и задумалась. – Ох, что ж это?.. Неужто от меня и впрямь доброго слова не дождёшься?
– Угу.
– Правда, что ль, уехать хочешь?
– А что ещё остаётся? Ты ведь меня совсем не любишь. Зачем тогда друг другу глаза мозолить?
– Да что ты такое говоришь? – у бабы Иры дрожали губы.
Она на некоторое время задумалась (а может, просто пыталась не заплакать?), потом насупилась.
– Неужто из-за меня и впрямь несчастье могло приключиться?
Баба Ира неверяще смотрела на Тайку. Пришлось ей пояснить.
– Да. Каждое дурное слово – как камешек. Один или два легко нести, а когда их десятки, то под ношей сгибаешься, злишься и добавляешь ближнему ещё камней. Пока доверие окончательно не переломится.
– Ох, прости меня, Людок… Я тебя очень люблю, – баба Ира сказала это очень тихо, но Людочка услышала. Её глаза округлились.
– Серьёзно?
– Можешь оставить своих чертей волосатых. Пущай висят. И стучаться я буду, если для тебя это так важно. Только не уезжай.
Некоторое время Людочка молчала, теребя цепочку на джинсах. Потом всё же выдавила:
– И ты меня прости, ба. Я буду по хозяйству помогать, обещаю. Хочешь, прямо сегодня начну? Пропущу разок тусу на лавочках. Ничего страшного.
– А давай вместе пирог испечём? – обрадовалась баба Ира.
Тайка улыбнулась. Она видела, как чёрный туман начал понемногу рассеиваться. Весь сразу не исчезнет, конечно. Но начало было положено.
Украдкой она выскользнула из дома. Бабушке с внучкой и без неё было о чём потолковать.
* * *
Придя домой, Тайка поведала обо всём Мурке. Та очень внимательно выслушала и промурлыкала:
– Отличные новости, ведьма. Теперь я могу вернуться домой?
– На вашем месте я бы подождала пару дней. Со здоровьем шутки плохи.
Но Мурка уже всё решила.
– Я им помогу. Лягу рядышком и буду урчать, чтобы чёрный туман побыстрее ушёл. Мы умеем создавать уют. А дылды пускай учатся говорить и слушать друг друга. Уже пора, не котята всё-таки. Доброе слово – оно и кошке приятно. А уж человеку тем более. Заруби это себе на носу, ведьма. Почаще говори хорошие слова своим близким. Хвали их, радуйся успехам. И тогда в доме будет царить мир.
Похоже, Мурке нравилось поучать неразумных «дылд». Но Тайка не стала напоминать, что вообще-то это она нашла причину порчи, а значит, не нуждается в наставлениях. Вместо этого важно кивнула.
– Конечно, Мурианна Тимофеевна. Я с вами полностью согласна.
Она ожидала новых поучений, но кошка вдруг опомнилась:
– Прими мою благодарность, ведьма. Приятно встретить такую необыкновенную дылду. Нашим расскажу – не поверят.
– Маруся поверит, мы с ней тоже недавно разговаривали, – улыбнулась Тайка.
– Это та, у которой старая Валентина живёт?
– Она самая.
– Ну дела! – в глазах Мурианны Тимофеевны впервые появилось уважение. – Знаешь что? Я хочу тебя отблагодарить. Сейчас ведь март, а значит, скоро большой кошачий праздник. – Она произнесла название, но Тайка услышала только мяуканье. Видимо, перевести его на человеческий язык было невозможно. – Ты приходи. Но сразу предупреждаю: угощать будут мышами.
– И мне придётся их есть?
Кошка рассмеялась, глядя на её перекосившуюся физиономию.
– Шучу-шучу, просто приходи. И коловершу своего бери. Все необыкновенные создания должны держаться вместе. Тогда мир выстоит, и небо не рухнет.
