– Как это – куда? – спросил Скрипач. – В своём уме вообще? Так наелся, что разум потерял? Вторая группа. Будем смотреть. Нужно понять, ведут ли их, и, если ведут, то сколько народу, на чём приехали, и так далее.
– И провесить нормально машину, в Москве не успели, – продолжил Ит. – Запрись, пожалуйста, никому не открывай. Если попробуют войти… гм… силой, попробуй вспомнить, чему учил Фэб. Хотя если в ускоренном войдут, ни фига ты не успеешь сделать, конечно. В общем, сиди тут, и не высовывайся.
– А когда вы придёте, открывать?
– Мы сами откроем, – хмыкнул Скрипач. – Всё, располагайся. Лучше вообще спать ложись сразу, вставать рано.
– Рано – это во сколько? – нахмурился Ри.
– В четыре, в пять, как получится, – пожал плечами Скрипач. – Всё, чава-какава, мы пошли.
Выйдя на улицу, они кивнули друг другу, и разошлись – начиналась классическая работа, поиск, причем поиск челночный, потому что пройти предстояло не такой уж и большой квадрат. По прикидкам Ита стороны у этого квадрата будут равны примерно двум километрам: вторая группа, разумеется, уже здесь, и сейчас стоит задача её просто обнаружить, при этом не подавая вида, что обнаружили. Конечно, логично было бы сперва проверить машину Гарика, и гостиницу, где остановилась команда, но именно потому что это было логично – от этой модели отказались сразу же. Тула – город не такой уж и маленький, гостиница тут не одна и не две, и, разумеется, второй группе здесь будет довольно просто «потеряться», им нет никакой необходимости находиться поблизости от объекта наблюдения.
Так и получилось. На группу наткнулся Скрипач, во время второго часа поисков, причем наткнулся случайно, и вычислил по уже знакомому запаху: запах он запомнил, когда отбивал Тима у напавшего на него агента. Машина, потрепанного вида «Долорис-вояж», оказалась припаркована в неприметном переулке, на хорошем расстоянии от гостиницы, где жил Гарик; людей в ней не было, но воздушный след вёл в сторону жилого дома неподалеку. Трое, определил Скрипач. Вот даже как. Их, как и нас, трое, а ну-ка… он прошел мимо машины, дошел до конца квартала – попутно определив подъезд, в который эти трое вошли – и вернулся на Первомайскую, кинув сообщение Иту. Нашел, выходим на место встречи. Место, конечно, обозначили заранее – небольшая кофейня неподалеку от входа в парк. Сто против одного, что утром Гарик отправится снимать завтрак именно сюда, тут есть всё, что требуется – и антураж, и высокий рейтинг, и завтраки подают до двенадцати дня. Так что кофейню можно провесить заранее, чтобы потом не светиться поблизости.
– Ну, чего? – спросил Ит, когда они оказались у входа в кофейню.
– Трое, – ответил Скрипач. – Кажется, те же трое, что были в переулке. Нападавший точно там, запах я узнал. Что дальше?
– Пьём кофе, закидываем пару следилок в кофейню, провешиваем машину, идём спать, – ответил Ит. – Или я что-то упустил?
– Да вроде ничего, – Скрипач потёр висок. – Аппаратуру бы как-то провесить…
– Пока никак, потом, думаю, – покачал головой Ит. – Слушай, а у них интересная жизнь, кажется.
– Не то слово, – Скрипач усмехнулся. – И она им нравится. Знаешь, есть в этом всём что-то бесконечно несправедливое, – заметил он. – Что-то грустное и неправильное.
– Ты про что? – не понял Ит.
– Да про то, что гений хочет запихнуть их в Контроль, и лишить этого вот всего. А это не честно. Они же счастливые, ты заметил?
– Пока не очень, – Ит задумался. – Ну, в принципе, я с тобой согласен, да, несчастными они не выглядят…
– Потому что они – не несчастные, – наставительно произнес Скрипач. – Точно так же, как не несчастны сейчас наши, которые морские котики, – заметил Скрипач. «Морскими котиками» он называл вторую часть семьи. – Они делают дело, которое обожают. Что наши, что эти. Ты просто вспомни. Эри, бедняга, про море всю юность, зрелость, и старость мечтала. Оба мужика, что Саб, что Рэд, крокодилы, море тоже обожают. Ну и Пятый с Лином, водоплавающий, блин, подвид рауф, их с яхты за уши не с первой попытки вытащишь. У этих, как я понимаю, было скудное детство, в котором хорошую еду они видели только по праздникам, потом приемные семьи… сейчас они отрываются по полной программе, и преуспели. И счастливы. А гений собирается ради своей сверхзадачи это счастье разрушить, подмять их под себя, и насильно впихнуть в Контроль, в котором им счастья уж точно не будет. Ты же понимаешь.
– Понимаю, – покивал Ит. – Самое печальное здесь то, что он и на наше счастье всегда смотрел искоса, ты заметил? То есть он делал вид, что всё прекрасно, и что он очень за нас рад, но на деле было иначе, а потом, когда он устроил эту свистопляску с архэ…
– Ну, он же сказал как-то, что не может понять, что это за счастье такое – копаться в чужих кишках, – напомнил Скрипач. – Он и сейчас удивляется, что мы взяли, как основную работу, экстренную на Окисте. Особенно его, конечно, Берта удивила, – он усмехнулся.
– Ну, Бертик, положим, взяла только курс по управлению и закупкам, но это тоже хорошо, – кивнул Ит. – При необходимости сможет заниматься снабжением одновременно десяти госпиталей, а то и больше. Гений, конечно, и в этом смысла не увидел, впрочем, куда ему. Никакого пафоса, никакого величия, сплошная рутина.
– Надо будет как-нибудь с Илюхой напроситься в миссию, – мечтательно сказал Скрипач. – Впятером. На годик-другой.
– Некогда, – вздохнул Ит. – Потом, может быть.
– Вот ты нудный, некогда. Ладно. Какой кофе будем?
* * *
В кофейне пробыли недолго, тем более что пришли перед самым закрытием. Взяли по стаканчику кофе на вынос, кинули на потолок пару следилок, и ушли, собственно, задерживаться они не планировали. Кофе, который оказался весьма неплох, с удовольствием выпили, стаканчики, конечно, прихватили с собой (знаем, знаем мы эти фокусы, стара шутка, как говорится), и прогулялись к гостинице, где остановился Гарик с командой. Рядом с машиной Гарика ощущался знакомый запах, и стало понятно – машину проверяли, и, скорее всего, их самих тоже. По крайней мере, искали. То есть мысль не идти к машине сразу оказалась верной – профи снова поступили, как профи. Что ж, это обнадеживает.
– Ну-ну, – заметил Скрипач. – Если им так хочется, пусть побегают.
– Не возражаю, – кивнул Ит. – Старательные такие.
– О, это да…
В этот раз тоже закинули «пыль», точнее, прионные группы, но уже с другой программой – программу эту придумали по дороге, и сейчас порадовались своей же прозорливости. Немая программа, которая ответит только по запросу, причем довольно сложному, и обнаружить «пыль» поэтому будет практически невозможно. Равно как и активировать.
– Ну чего, обратно? – спросил Скрипач, когда от гостиницы отошли на порядочное расстояние.
– Давай, – пожал плечами Ит. – Или пробежимся всё-таки, прикинем, куда они утром пойдут?
– Если честно, мне лень, – признался Скрипач. – Пойдут они сперва снимать завтрак, а потом в парк – тоже снимать, и там же, думаю, снимут обед. Если хочешь, можно проскочить через парк, но…
– Смысла нет, – Ит задумался. – Там всего два варианта, куда можно податься, и выберут они, конечно, тот, который более пафосный, и который не восточный. Восток им не нужен. Меня больше волнует город, потому что они планировали что-то снимать, и пока сложно понять, куда именно они рванут в результате. Придется немножко за ними побегать.
– Ну и побегаем. Давай тогда в гостиницу, гений, небось, уже десятый сон видит, а мы тут шляемся, – решительно произнес Скрипач.
* * *
Ри, к их удивлению, не спал. Он, полностью одетый, сидел в кресле, и напряженно смотрел на дверь – на лице его при появлении Ита и Скрипача появилось заметное облегчение.
– Ты чего это? – удивленно спросил Скрипач. – Двенадцатый час, ты почему не спишь?
– Ребят, тут кто-то был, – напряженным голосом произнес Ри.
Ит и Скрипач переглянулись, Скрипач нахмурился.
– Здесь никого не было, – уверенно ответил Ит.
Не было, потому что следящая система, которую они оставили в номере, никаких сигналов не подавала. Вообще никаких. И посторонних запахов не было, ни в коридоре, ни у двери в номер.
– Что произошло? – спросил Скрипач.
– Заприте дверь, – попросил Ри.
– Что случилось, я спрашиваю! – рассердился Скрипач.
– Да запри ты дверь, наконец! Хотя… – Ри оглянулся. – Может, это и не поможет.
– Рассказывай толком, что произошло, – Ит защелкнул хиленький замок на двери. – Ну?
– Как вы и сказали, я собирался лечь спать, но… – начал Ри.
Он выбрал себе кровать, вытащил сумку, и принялся копаться в ней в поисках подходящей для сна майки. В это время в ванной раздался какой-то шум, и Ри сперва подумал, что это кто-то безобразничает в соседнем номере – настолько шум был слабый, еле различимый. Он вытащил майку, положил на кровать, и пошел в ванную – умыться и почистить перед сном зубы. И когда взялся за дверную ручку…
– Там что-то упало, – Ри дернул плечом. – Небольшое что-то, я сперва не понял, что. То есть сперва упало что-то одно, небольшое, а потом ещё, и ещё, и… в общем, идите, и посмотрите сами.
В ванной – Ит это отлично слышал – тоже никого не было. И раньше тоже не было, потому что запахов посторонних они не ощущали вообще никаких. Разве что…
– Хм, – сказал Скрипач, открывая дверь. – Забавно.
В гостинице – а это была хорошая гостиница – постояльцам предоставляли полотенца, халаты, одноразовые тапочки, купальные шапочки, небольшие пузырьки с шампунем, гелем для душа, и крошечные, игрушечные кусочки мыла. Сейчас все эти предметы – три халата, все полотенца, все шапочки и тапочки, были свалены посреди ванной комнаты, а пластиковые пузырьки с шампунями и гелями валялись в ванной, впрочем, все вещи оказались целыми и невредимыми.
– Интересно, – протянул Ит, входя в ванную. – И ничего. Совсем ничего.
– Полтергейст, – покачал головой Скрипач. – Наверное, эта гостиница стоит на старом индейском кладбище.
– Ага, как же, держи карман. И потом, где ты Туле видел индейцев? – нервно спросил Ри из-за спины Ита.
– Ну, шутки ты никогда не понимал, – констатировал Скрипач. – Плоховато у тебя с чувством юмора, господин всемогутр.
– Так что это было? – спросил Ри.
– А мы откуда знаем? – спросил в ответ Ит. – Спать придется, видимо, по очереди, потому что что-то явно было, и хрен его знает, что.
– Оно не могло так само упасть? – вслух подумал Скрипач.
– Не могло, – покачал головой Ит. – Присмотрись.
– Ууу… ну да, верно, – Скрипач кивнул.
– Что там? – спросил Ри.
– Посмотри на пояса халатов, – велел Ит. – Если, конечно, это не твоя дурная шутка…
– Какая моя дурная шутка? Издеваешься? Я из ума ещё не выжил, – рассердился Ри. – Так что там такое?
– Пояса связаны, – объяснил Ит. – Узел плоский, если ты понимаешь, о чём я.
– Понимаю, – кивнул Ри. – Это-то я отлично понимаю, у меня тоже яхта есть, замечу. Но я не понимаю, кому и для чего это понадобилось.
– Чёрт знает, – покачал головой Скрипач. – Мне больше интересно, как сюда кто-то попал, вообще не наследив, и не оставил вообще ничего. Ни запаха, ни возмущения в пространстве, ни генетики. Впору действительно в полтергейст поверить.
Ит задумчиво посмотрел на него, затем коротко глянул на Ри.
– Вот что, – сказал он. – Ложитесь оба спать, я покараулю. Потом последишь ты, гений.
– А я? – вскинул брови Скрипач.
– А ты отсыпайся, потому что завтра мы тебя за руль посадим, – предложил Ит. – Должен же хотя бы один из нас быть выспавшийся.
– Он будет думу думать, – сдал Ита Скрипач. – И скрипеть мозгами. Знаю, проходили много раз. Ладно, сиди, чего уж там. Не забудь только гения вовремя разбудить, а то он обидится, ведь так?
Ри тяжело вздохнул.
– Нет, а что ты хотел? – возмутился Скрипач. – Чужими руками, что ли? Заварил кашу, натворил дел, наврал с три короба, и под одеяло? Дудки! В три часа подъем. Ясно?
– Всё ясно, – обреченно вздохнул Ри. – Да ладно тебе, рыжий, я же понимаю.
– Вот если понимаешь – молодец.
…Ночь, однако, прошла совершенно спокойно – никто больше в ванной ничего не ронял, не шумел, и пояса у халатов не связывал. Да и вообще, на всём этаже в гостинице до рассвета царила мирная сонная тишина, потревожить которую сумел лишь прошедший под окнами в половине шестого утра самый первый трамвай…
5
Тульский лапоть
– Чего они там делают?
– Ты не видишь, что ли? Снимают сырники. Хочешь сырники? – спросил Скрипач.
– Хочу, – тут же оживился Ри.
– Тогда одевайся, и пошли, – приказал Ит.
– А где вторая группа? – спохватился Ри.
– Чёрт их знает, – махнул рукой Скрипач. – Скорее всего, едят сырники в каком-то другом месте. Возможно, они уже в парке.
– Может, и нам тогда в парк? – предложил Ри.
– Не надо, – покачал головой Ит. – Мы сегодня иначе поработаем, пожалуй. Вот что, гений, скажи, как у тебя с личинами дело обстоит? Сколько по времени можешь таскать?
Ри задумался. Он стоял перед дверью в ванную (надо сказать, что заходить туда он до сих пор опасался), и крутил в пальцах зубную щётку.
– Час, два, – ответил он. – Наверное. Я давно не практиковался.
– Мало, – покачал головой Ит. – Хотя если менять… так. По ходу дела посмотрим. Учти, есть вероятность, что тебе придется уйти с маршрута, и ждать нас в машине. Точнее, охранять машину. И мы очень надеемся, что ты с этой задачей сумеешь справиться.
– Сумею, – сухо ответил Ри. Во взгляде его мелькнуло знакомое Иту презрение. – Не сомневайся.
– Не могу не сомневаться, – вздохнул Ит. – В последние годы ты слишком сильно привык полагаться на других. А здесь, как ты понимаешь, это не получится.
– Ит, я понимаю гораздо больше, чем ты можешь себе представить, – так же сухо ответил Ри.
– Особенно хорошо ты понял, кто там ночью колобродил в ванной, – заметил Скрипач. – Хватит, гений. Не время, и не место.
– Интересно, почему тебя ещё не грохнули? – спросил Ит. – Агентов убивали, тебя нет… тоже, знаешь ли, повод задуматься.
– Может быть, потому что я – это я? – предположил Ри. – Мой геном…
– Наш геном не помешал мне подраться с товарищем, который напал на Тима, – напомнил Скрипач.
– Так это не он на тебя, а ты на него напал, – пожал плечами Ри. – Ладно, поехали есть, правда. Чего-то я голодный.
– Зубы иди чисти, – приказал Скрипач. – Иди, иди, посторожим, так и быть. И побыстрее. Личину по дороге тебе поможем подснять какую-нибудь. Посимпатичнее.
* * *
Личину сняли неподалеку от кофейни, в которой прекрасно позавтракали вкуснейшими сырниками, но пользоваться этой личиной Ри отказался категорически. В принципе, его можно было понять. Полностью седая, со слегка подкрашенными в фиолетовый цвет волосами, благообразная старушка в модном осеннем плащике лимонно-желтого цвета, с зеленой сумочкой, и в лаковых ботиночках ему почему-то не понравилась, юмор Скрипача Ри не оценил. Когда ему скинули личину, он насупился, сжал губы в нитку, и процедил что-то скабрезное.
– Да ладно тебе, – доброжелательно улыбнулся Скрипач. – Ну прикольная же бабка! Чего тебе не нравится?
– Издеваться вздумал? – зло спросил Ри. – Вы не могли снять что-то приличное?
– Она вполне приличная! – запротестовал Скрипач. – Ухоженная, модная. И очень достойно смотрелась бы в парке. Не понимаю я тебя.
– Посижу в машине, – сдался Ри. – Могли бы просто сказать.
– Что сказать? – округлил глаза Скрипач.
– Ртом сказать, что не хотите брать меня с собой! – рявкнул, теряя терпение, Ри. – Рыжий, ты дебил, да? Или как?
– Или как, – пожал плечами Скрипач.
– Вы хотите отыграться, – сказал Ри. – Вы мстите. Пытаетесь выставить меня идиотом нелепым, или…
– Или, – отрезал Ит. – Скажи спасибо, что добрый рыжий просто прикалывается. Если честно, у меня лично нет никакого желания не то, что смеяться рядом с тобой, мне больше всего хочется треснуть тебя сытой мордой обо что-то потвёрже. Или ногу тебе сломать, как ты мне тогда в горах на Берегу её сломал. Ну, так, для понимания, что это такое. Или глаза тебе зашить, и выдать в таком виде Джессике… не волнуйся, мы, в отличие от тебя, на подобное не способны, но учти, разозлил ты меня так, как никому в этой жизни раньше не удавалось. Есть вещи, которые прощают. Есть вещи, которые простить невозможно. И если ты хотел добиться…
– Я понял, – ледяным голосом произнес Ри. – Ты меня ненавидишь.
– До Амрита и Фламма я думал, что сумею тебя простить, – тихо произнес Ит. – После… нет. Ненавижу – это не совсем то слово, Ри. Презираю. До глубины души. И учти, это откровение от меня – последнее. Потому что ситуация, по сути, практически безвыходная, а это значит, что нам придется терпеть друг друга столько, сколько потребуется. Рыжий, не надо больше над ним так шутить. Во-первых, он не понимает. Во-вторых, он относится к нам в разы хуже, чем мы к нему… ведь так?
Ри промолчал. Опустил взгляд, вздохнул.
– А правда, так или не так? – с интересом спросил Скрипач.
– Не так, – покачал головой Ри. – Я сумел осознать то, что никогда не сумеете осознать вы. В некотором смысле мне вас, пожалуй, жаль…
– Давно хотел спросить. Тех, кто погиб в результате реакции Блэки тебе тоже жаль? – беззвучно спросил вдруг Ит. – Твоих ведь рук дело.
– Не совсем, – Ри снова отвернулся. – Отчасти да, пожалуй. Но это событие было неизбежно, и…
– Давайте сейчас не будем, – попросил Скрипач. – Ит, надо идти. Ри, отгони машину к выходу, который за прудами, и встань там, на стоянке, где получится. И будь на связи. Ит, пошли. Пошли, сказал, иначе вы сейчас договоритесь до того, что перережете друг другу глотки, а объектам в это время кто-нибудь что-нибудь нужное оторвёт.
* * *
День выдался поистине великолепный, тёплый, солнечный, к тому же команда отлично выспалась, и сейчас все жаждали действий. Гарик в предвкушении даже руки потирал. Сперва, разумеется, сняли завтрак, как и планировали. Кофейня приятно удивила – и ценами, и меню, потому что по фиксированной, и весьма демократичной, цене можно было взять два блюда на выбор, и напиток – чай, кофе, какао трёх видов. Сперва сняли, как Гарик пробует, потом реакцию, потом наскоро перекусили всё теми же сырниками Тим и Рэм, а потом Гарик принялся раздавать ценные указания.
– Так, – начал он. – Сперва пробегаемся по центру, снимаем Пряник, снимаем Кремль, поднимаем дрон, снимаем панораму.
– Река, – напомнил Тим, дожевывая сырник.
– Да, точно, – согласился Гарик. – Река обязательно. Первая подводка как раз будет у реки. Дальше – двигаемся в парк. Оттуда тоже снимаем панораму, снимаем подводку у пруда, где будет картинка получше, потом…
– Я тебе текст накидал, – Рэм протянул Гарику планшет. – Глянь, пойдёт?
– Спасибо, Космос! – расцвел Гарик. – Вот это замечательно просто, а то у меня голова уже кругом.
– Тебе не надоели эти детские прозвища? – нахмурился Тим. – Луна, Космос, Солнце… Гарь, ну ведь ерунда же.
– Не надоели, – повернулся к нему Гарик. – У меня, может, ностальгия.
– О временах, когда мы в той больнице лежали? – хмыкнул Тим. – Да ну тебя.
– Текст лучше глянь, – Рэм отхлебнул какао, поморщился. – И чего ты его так хвалил? Оно же слишком сладкое.
– Это тебе оно слишком сладкое, другим будет в самый раз, – отмахнулся Гарик. – Так… ага… угу… нормально, – покивал он. – Самую малость разве что подправлю. Кстати, Олег звонил. Рассказал много интересного.
– Это когда он звонил? – удивился Тим.
– Вы ещё дрыхли. Часов в семь утра. Разбудил меня, собака такая, но оно того стоило, – Гарик понизил голос. – В общем, так, ребята. Во-первых, я был прав. Народ реально ломанул по Золотому Кольцу, там уже даже кто-то с кем-то подрался, прикиньте?
– Подрался? – удивился Рэм.
– Кабак делили, в котором снимать собирались, – объяснил Гарик. – Это кто-то мелкий был, две команды, приперлись одновременно в один ресторан, и устроили махач на стоянке. Здорово, да? – он улыбнулся. – Конкуренция, она такая. Во-вторых, Олег напомнил, что туров два. Первый – шесть позиций, второй – тоже шесть, но там уже надо что-то такое… чтобы совсем этакое.
– А точнее? – спросил Рэм. – Какое такое этакое?
– Ну, этакое, – Гарик щёлкнул пальцами. – С изюминкой. Необычное что-то. Экстрим.
– Экстрим в обзорах на кабаки? – удивился Тим. – А он не уточнил, какого рода экстрим они хотят?
– Нет, – вздохнул Гарик. – Но я понял так. Есть основные туристические маршруты. А есть – предполагаемые, планируемые. Направления, по которым только предстоит работать. Сами же понимаете, что в мире делается, а у нас, простите, страна такая, что за всю жизнь не изучишь.
– Что правда, то правда, – покивал Тим. – И они хотят, чтобы мы показали что-то действительно оригинальное и необычное?
– Ну да, не самим же им возиться. Поэтому и две части. Первая – по известным и раскрученным местам, как Тула, например. Чисто, красиво, пряники, самовары, традиции…
– Рёбра в квасе, – добавил Тим.
– Да хоть бы и рёбра, – кивнул Гарик. – И вторая часть… как там было… там на неведомых дорожках следы невиданных зверей…
– Там Гарик с ложкой-поварёшкой их ждёт в тарелку поскорей, – покивал Тим.
– Бедный Пушкин, – вздохнул Рэм.
– Кстати! – Гарик замер. – А где похоронен Пушкин?
– Поисковик говорит, что в монастыре, посёлок Пушкинские горы, – Рэм снова протянул Гарику планшет.
– Отлично! Ставь в план, пока что предварительно, – приказал Гарик. – Ого! А это что?
– Деревня, наверное, – нахмурился Рэм. – Тебя что-то смущает?
– А тебя разве не интригует название Приворот? Так, вокруг этих самых гор тоже покатаемся, – решил Гарик. – Там должно быть безумно интересно.
– На севере, и в октябре? – уточнил Тим. – Ты смерти нашей хочешь? Гарь, ау, там же дубак будет адский, дожди постоянно, и вообще…
– Чего – вообще? – рассердился Гарик. – Там будет всё как надо, уж поверь мне. Для всяких загадок и прочего получится в самый раз. Всё, сказал, и Пушкинские горы, и Приворот этот, и Псковскую область всю в план. По ходу дела разберемся.
– И потащит он нас за полтыщи вёрст от Москвы, в гребеня, – простонал Тим. – Ну вот зачем? Хорошо же всё было.
– Надо, – отрезал Гарик.
– Ну вот почему не в Крым? – Тим тяжко вздохнул.
– Потому что в Крым тоже попрутся все, – Гарик задумался. – Хотя… знаете, это мы тоже подумаем. Не в сезон там тоже можно найти что-то любопытное. Так, доели оба быстро, и бегом, бегом, снимать, время.
– Погоди, – Рэм отобрал у Гарика планшет. – Выезжаем следующим утром?
– Вечером, – отрезал Гарик решительно. – Полдороги проскачем ночью, поспим где-нибудь, утром приедем в Рязань, и успеем отснять за день максимально.
– Давай ты сейчас позвонишь Олегу, и попросишь, чтобы он узнал, сколько сумеет, чего там конкуренты делают, – предложил Рэм. – Потому что я лично не хочу ни с кем драться на стоянках у ресторанов. Лады?
– Лады, – согласился Гарик. – Доедайте, и пошли.
* * *
Со съемкой локаций управились в рекордно короткий срок, полюбовались Пряником, подивились Кремлю, посетовали друг другу, что в этот раз не успеют пройтись по музеям, потом Гарик записал трогательную доброжелательную подводку с обещанием обязательно ещё раз посетить Тулу, и после этого отправились в парк, благо, что время было уже почти обеденное. На прудах, однако, слегка задержались – Тиму всё никак не нравился ракурс, а когда понравился ракурс, не понравился свет. В результате разделились: Тим и Гарик пошли на другой пруд, а Рэм запустил среднего дрона, и принялся снимать панораму для самой первой подводки, знакомство с городом. Дроны, кстати, все имели собственные имена, которые Тим, прикола ради, написал на их кейсах. Мышкой звали самый мелкий дрон, который использовали нечасто, потому что с ветром он был ну совсем не в ладах, Лисичкой – средний, с которым сейчас и работал Рэм, самый же большой дрон называли Горынычем, и пользовались им только в безлюдных местах, потому что если Горыныч рухнет кому-то на голову, проблем не оберешься. Маловероятно, но не исключено, любая техника имеет свойство ломаться. Для задачи, которую требовалось отработать, Лисичка подходила как нельзя лучше, поэтому Рэм гонял сейчас ярко-оранжевый дрон метрах в пятидесяти над своей головой, в поисках максимально красивых видов.
– Молодой человек, а чего это вы делаете? – спросил вдруг женский голос. Рэм в этот момент был поглощен происходящим на экране, и даже не заметил, что к нему кто-то подошел. – Игрушку запускаете?
– Чего? – Рэм поднял голову. – А, нет. Кино снимаем.
– А можно мой сын поиграет? – спросила женщина, и Рэм, наконец, обернулся, чтобы на неё посмотреть. А когда увидел, тяжело вздохнул.
Этот тип женщин ему был знаком более чем хорошо: яркая, безвкусная одежда, неуместный днём, тоже слишком яркий, макияж, аляпистая сумка, туфли на каблуках – и это на газоне, на секунду; рядом с женщиной – полный мальчик, с интересом разглядывающий пульт в руках Рэма. С нехорошим таким интересом, отметил про себя Рэм.
– Нельзя, – покачал головой Рэм. – Это не игрушка.
– Вам жалко, что ли? Для ребенка жалко? – пошла в атаку женщина. – Чего от вас, убудет?
– Ещё как убудет, – покивал Рэм. – Это не игрушка, повторяю, это дорогая техника. Летающая камера. До-ро-га-я.
– И чего? – женщина удивилась. – Ну он немножко совсем.
– Нельзя, – снова повторил Рэм. – Если он немножко эту камеру в пруд уронит, вы платить будете?
– Не буду я ничего платить, – возмутилась женщина.
– Вот, – кивнул Рэм. – Поэтому, если можно, отойдите, пожалуйста, у меня работы ещё много.
«Только бы они свалили, – взмолился он про себя. – Я же доснять не успел».
– Чё это мы должны отходить? Парк общий, где хотим, там и стоим, – ехидно произнесла в ответ женщина. – Ты кто такой, чтоб нам командовать?
Рэм, который совершенно не хотел конфликтов с кем бы то ни было, с тоской огляделся – нет, Гарика и Тима поблизости не было. Зато через лужайку в их сторону быстрым шагом шёл какой-то молодой парнишка, и Рэм с надеждой посмотрел на него. Может быть, это спасение? Может, это будет хотя бы что-то…
– Дамочка, машина 783, «Октава», это ваша? – спросил парень, подходя поближе.
– Моя, – тут же утратила интерес к дрону и Рэму женщина. – А что?
– А её там эвакуатор забирает, вы на инвалидном месте встали, – жизнерадостно сообщил парнишка. Худенький, лет шестнадцати на вид, белобрысый, в джинсах с прорехами, и с майкой, на которой виднелась основательно застиранная надпись «Ilove physic». – Бегите быстрее, а то увезут.
– Павлушик, бегом! – женщина рванула мальчишку за руку. – Ах ты ж твари, я же с ребенком, а они!.. Да я их сейчас…
– Спасибо, – с чувством произнес Рэм, глядя вслед стремительно удаляющейся женщине. – Избавитель.
– Да не за что, – улыбнулся парнишка. А чего вы снимаете? – он кивнул на пульт.
– Фильм. Про то, где вкусно поесть в Туле, и про город немножко, – не стал вдаваться в подробности Рэм. – Гарик Рестик, слышали?
– Офигеть! – обрадовался парень. – Круто! Я вас смотрю. И как вам в Туле?
– Хорошо, – Рэм снова улыбнулся. – Только Гарик никак не может найти, где тульские лапти попробовать можно. Пирожки такие.
– Так в «Чашке», на Ульянова, – пожал плечами паренёк. – Отсюда недалеко совсем. Давайте бумажку, я вам напишу, как туда проехать. А чего вам эти пирожки понадобились?
– Аутентичные, местные, – объяснил Рэм.
– Но они же дешевые.
– И что с того? Главное, что они родом отсюда. Давай, рисуй, Гарик обрадуется. И напиши своё имя, в титрах будет обязательно. Сам знаешь, Гарик всегда благодарит за помощь в съемках, всех пишем.
– Ну вообще, – покачал головой паренек. – Кому расскажу, не поверят.
– Ещё как поверят, когда титры увидят, – Рэм протянул парнишке блокнот. – Пиши. И спасибо тебе ещё раз.
* * *
Обед снимали в парковом кафе, которое называлось «Берёзка», и которое Гарика слегка разочаровало, потому что блюда там подавались, во-первых, слишком маленькими порциями, во-вторых, были слегка устаревшими по концепции. Однако выехала «Берёзка» за счёт невысоких цен, и более чем уютной атмосферы, да и располагалась удачно – и от входа в парк не очень далеко, и вид из окон красивый. Да ещё и музыка приятная. Тим и Рэм ограничились в этот раз одной порцией бефстроганова с жареной картошкой на двоих (есть им не очень хотелось), обед сняли рекордно быстро, и засобирались.
– Ай да мы, – радовался Гарик. – И всего-то полчетвертого. Лихо получается, вот это скорость, вот это я понимаю.
– Главное, чтобы при монтаже чего-то не вылезло, – напомнил Рэм. – Хотя вообще не должно. Снимаем эти твои лапти, и погнали?
– Ох. Ну да, – кивнул Гарик. – Хорошо бы ещё в порядок себя привести успеть…
– Объелся? – с сочувствием в голосе спросил Тим.
– Пока нет. Но на ужин обойдусь пирожком, пожалуй. Пирожков с собой возьмем, если там можно, – предложил Гарик. – Вы как? Ещё способны на пирожки?
– Мы специально место оставили, – пояснил Тим. – В отличие от тебя.
– Надо будет Кирилла этого в титры вставить, – добавил Рэм. – Без него мы бы искали лапти чёрти сколько.
– И это странно, – Гарик задумался. – На этом надо сделать акцент. Потому что туристы любят аутентичную кухню, а её тут готовят всё-таки мало.
