От меня жутко несло божественным запахом немытого тела, ну и ладно, некогда мне было купаться. Тем более, что до реки путь неблизкий, а просто так меня туда никто из надсмотрщиков не отпустит.
– Святозар, ты знаешь, зачем я тебя позвала?
– Не могу знать, блистательнейшая госпожа.
– Шалунишка, все ты знаешь. Ты понимаешь, что об этом тебе нельзя будет рассказывать никому!
– Амброс, поганец, всё и так узнает. У него какой-то нюх на сплетни.
– Амброс! Да, мелкая гнида. Я его запорю, если он что-либо произнесёт лишнее.
– Давно пора – гнилой человек.
– Он полезен. Иди же ко мне, что ты «как не родной».
Я потопал к ней, попутно гремя цепью.
– Боже мой, как эта цепь мешает.
– Это точно, госпожа.
– Если я распоряжусь тебя расковать, ты же убежишь.
– Куда же я от вас убегу-то?
– Ах, льстец. Иди же и возьми меня.
В общем, чего греха таить, заниматься сексом – это не траншею копать, а гораздо более приятное занятие. Главное в этом деле, чтобы тебя в момент экстаза с голой попой не застал почтеннейший господин Гармах. Ибо Диодора с какого-то момента соития орала, как ненормальная, и все мои попытки её заткнуть успехом не увенчались. Она кивала головой, соглашалась и тут же снова забывалась и «улетала» в громкий экстаз.
– Ах, мой лев, ты подобен героям прошлого, ты словно Геракл в постели.
«А я такой, парнишка заводной!» – я процитировал слова из песни.
– Возьми же меня ещё раз.
– Подожди, блистательная, дай дух перевести, мне ещё запруду делать.
– Забудь о запруде, я – твоя главная работа.
– Госпожа, вернулся господин Гармах.
– А! Что? Да пошёл он … Ах да, мой муж пришёл. Иди раб, ты хорошо поработал. Я довольна тобой.
Я выперся из дома, а Агния всунула мне пустую амфору в руки со словами.
– Наполни её водой и принеси. Свят, ты же сделаешь со мной такое, как с госпожой?
– Сделаю, крошка, сделаю!
Я набрал свежей колодезной воды и отнёс амфору ко входу в дом, передав Агнии.
На стройке меня встретили улыбающиеся лица товарищей.
– Чем это ты разозлил госпожу, что она так орала на тебя? Бу-га-га!
– Зависть – плохое чувство. А вам, добры молодцы, скажу на будущее, что женщина, как и автомат Калашникова «АК-47», по своей природе трудолюбива и неприхотлива, но требует ласки и своевременной «смазки». Не будете этого дарить женщине, она пойдёт искать другого, а вам на память о себе оставит рога.
Наутро Гармах с Афиногеном, своей и его жёнушками, ещё какими-то родственниками и Агнией стояли и разглядывали систему поливной механизации.
– Головастый ты, северянин. Порадовал меня. Но раз ты такой умный, то должен мне ещё построить чего-нибудь такое, чтобы мне понравилось!
– А что может понравиться великолепнейшему господину Гармаху?
– Не знаю, придумай сам.
– Будет сделано, о почтеннейший господин Гармах.
После этого разговора, когда Гармах с Диодорой и толпой родственников-прихлебателей удалился, я стоял и думал: «Ну и какую же хрень тебе тут можно построить, учитывая, что с материалами и инструментом не очень?»
Парни тоже разбрелись по полю, выполняя прополочные работы. А я как пугало так и стоял посреди дороги, размышляя. За этими мыслями я и не заметил, как ко мне подошла девушка.
– О чем задумался, Свят?
– А, Рада! Рад видеть тебя! Да вот думаю, какую бы конструкцию построить Гармаху, которая у него будет, а у соседей нет.
– А помнишь, как ты рассказывал о бассейнах.
– Тут бассейны есть, причём очень даже хорошо построенные, я так не сделаю.
– А поющие фонтаны?
– Это нужен электродвигатель, подсветка и музыка, где ж я тебе его возьму?
Но тут меня осенила одна идея. Пару дней я ходил загадочный, вынашивая её. Как-то вечером после очередной ночной сказки ко мне подошла Рада.
– Свят, кто ты? Вы, северяне, совсем другие, чем мы и те люди, кто жил со мной в нашем селе. Но ты совершенно отличаешься даже от своих соплеменников.
– А ты тут родилась или нет?
– Нет, я фракийка, жила в Болгарском ханстве, а мой отец был тысячником у хана. Шесть лет назад пришли византийские войны и захватили наше село и отцовское поместье, угнав нас всех в рабство. Мне уже 18 лет и скоро выдадут замуж – засиделась в девках, а я не хочу. Пока удаётся оставаться свободной. А сейчас так вообще не хочу ни за кого из местных выходить.
Я легонько приобнял девушку.
– Все может измениться, и ты снова получишь свободу.
– Забери меня отсюда…
– Рада, мы сами попали в эту западню. Так что пока все мы живём и работаем на Гармаха.
– Ты же не смирился с пленом?
– Нет, конечно, но пока я не увижу путей, как освободиться, буду приспосабливаться к ситуации.
Пока мы стояли с Радой у околицы за нами наблюдали маслянистые глаза одного человека. А вечером, когда госпожа Диодора изволила пить чай, этот человек докладывал ей.
– Несравненная госпожа Диодора, раб по имени Свят обнимал и приставал к Раде.
– А что эта болгарка?
– Я не видел, но точно знаю, что она позволяла себя целовать этому северянину. Они задумали побег, я уверен в этом!
– Значит, непокорная Рада оказывает внимание этому варвару, хм. Это надо исправить. Живо у меня замуж отправится, иначе от её красоты не останется и следа.
Я же был поглощён новой идеей, которую подкинула мне девушка. Почему не сделать Гармаху бассейн с надгробием, а как его ещё назвать? Будет бассейн, сверху сделаю площадку, обложенную декоративным камнем, и подачей воды, имитирующей водопад. А подъем воды сделать с помощью резервуаров-накопителей воды по принципу сообщающихся сосудов.
Глина, известь, камень есть, рабочие руки тоже, голова, точнее сказать, умная голова в количестве «одна штука», плюс менее знающие, но вполне сообразительные головы товарищей тоже есть. Значит, раз мы такие головастики, то рассчитаем объем резервуаров и толщину трубок. Как рассчитывать их диаметр в зависимости от давления я не помнил, но есть же руки моих товарищей. Вот и будут лепить трубки в уменьшенном масштабе, а я смотреть, как поднимается вода. Естественно, надо сделать уклон бассейна к водопаду, чтобы вода больше заполняла этот угол, в нем собирался бы больший объем, а значит, и давить она станет сильнее, выталкивая воду по трубкам вверх. Так что сварганим «шедевру».
Ну что, средневековый цемент, то бишь, смесь глины, извести и жирной земли у нас есть, облицовочный камень типа «плитка» тоже наломаем, не было гидроизоляции и клея. Чтобы её устроить на «объекте» пришлось использовать глину и казеиновый клей. А вот клей мне же приходилось изготовлять следующим образом: створаживать коровье молоко, смешивать продукт с кислым уксусом, промывать в воде и ощелачивать полученный творог в соде. После этого снова закисливал его, пока не избавился от жира, после чего полученную массу снова перемешивал с известью. Как тут не вспомнить добрым словом порошковое «пустое» в 0% жирности молоко будущего. Молоко, точнее творог, в соединении с едкой известью даёт нерастворимый в воде клей. Соорудив эту клейкую жижу, добавил в него уксуса, что по идее, должно было предотвратить его набухание и загнивание в воде.
Казеин – главный составной элемент молока. Свернувшееся при скисании молоко – творог – есть казеин, но не чистый. В обыкновенном твороге, получающемся натуральным скисанием молока, содержится значительное количество жира, молочного сахара и бактерий. Это информация для любителей молочной диеты – хотите склеить кишечник казеином – кушайте и пейте больше молочных продуктов промышленного производства. Правда, это в меньшей степени касается кисломолочных производных молока – кефир, тан, айран и аналогичные продукты благоприятны для живота, особенно, когда ему неуютно.
Я с Митяем и Любомиром делал разметку будущих водопроводных трасс. С помощью сварганенного на коленках нивелира и длинной линейки определяли высотные отметки, чтобы выяснить: с каким уклоном копать траншею для размещения в ней труб, подводящих воду к бассейну, где надо было делать запруду, где бетонировать и ставить каменные заслонки, чтобы вовремя перекрыть или открыть подачу воды из ручья.
– Значит так, сюда мы подтянем трубу от ручья, здесь сделаем ёмкость из камней на растворе и обмажем её изнутри глиной. Она будет заполняться водой, в которую самотёком будет стекать вода из бассейна, образуя замкнутый цикл. А здесь будет вторая ёмкость, соединяющаяся трубчатым каналом с первой, тоже заполненная водой, из которой будет течь водопад. Так они и будут, поддерживая общий уровень выше уровня водопада, выталкивать излишки воды в бассейн. Надо ещё правильно углы наклона труб подобрать, чтобы создать нужный сток. Иначе хрен она вверх поднимется, а растечётся по бассейну, просто подняв в нем уровень воды, и никакого водопада не будет в помине.
– Ты голова, Свят, такое удумать.
– Удумать, Горыня, несложно, сложно реализовать.
В помощь нам выделил ещё одного раба – Мамона. Был он толи румыном, толи венгром, толи кем-то средним между ними. Попал в плен на берегах Дуная во время походов в Болгарское ханство базилевса Константина Пятого. Ростом он был под 190 сантиметров и физически очень сильным. При спокойном характере, как я уже сказал, парнем он был необщительным и, похоже, что действительно недоразвитым – весь ум в бицепсы ушёл. Правда, наблюдая за проявлениями его силы, я не знал, кто сильнее – он или наши Горыня, Донвой, Вьюн, Медведь или Добрыня. Вообще, все эти воины действительно выглядели, как былинные богатыри, если их упаковать в доспехи.
На глиняной лепёшке-табличке я изобразил рисунок водопровода. После этого подозвал выделенного нам в помощь Мамона и стал ему объяснять его задачу.
– Вот смотри на рисунок и копай на два штыка вглубь. Трасса пойдёт от меня с левой стороны вдоль этих уровневых отметок, то есть вдоль установленных столбиков. Мамон, ты все понял?
Он начал вертеть головой влево-вправо так усиленно, что я понял, что он ничего не понял, поэтому стал объяснять ему ещё раз.
– Вот смотри: вон столбики, вот вдоль них отсюда, где мы стоим, и до ручья пойдёт водопровод. Ты должен выкопать траншею глубиной в два штыка лопаты отсюда и до ручья вдоль этих столбиков, с левой стороны от меня и от них, естественно. Ты все понял?
Он закивал вверх-вниз головой.
– Раз понял, то молодец. Вот кирка, вот лом, вот лопата – копай!
Я же занялся подготовкой труб. Ничего великого тут не требовалось, поэтому делали лотки из цемента, они высыхали, периодически поливаемые водой, затем планировалось, наложив их друг на друга, сделать трубу, а стыки обмазать раствором.
Вернувшись к вечеру проверить траншею, я увидел, что она выкопана на всю длину, отчего я присвистнул от радости. Правда, был и конкретный минус – копал Мамон её справа от столбов, причём, сместил на полтора метра в сторону от разметки, то есть она никак не попадала в размеченный мною будущий резервуар.
Я чуть не озверел от такого издевательства.
– Мамон, твою дивизию, я же тебе по-русски объяснил, что надо слева копать! Ты что, совсем тупой?
Он закивал головой вверх-вниз и сказал: «От меня слева я и копал».
Тут я вспомнил, что этот идиот стоял ко мне лицом, поэтому «от него слева» было «от меня справа». А ещё вспомнил о том, что жители Болгарии известны на весь мир своими странностями. Самой известной из них является кивание головой, если человек говорит "нет", и кручение ею влево-вправо, если человек говорит "да". Ведь во всём остальном мире люди делают наоборот. Многие туристы, которые спрашивают у местных жителей дорогу, потом часами блуждают и не могут попасть по нужному им адресу. А всё потому, что болгарское слово "направо" переводится на русский как "прямо". Поэтому узнав дорогу у болгарина можно отправиться в долгое и увлекательное путешествие по неизведанным местам.
Подошёл управляющий поместьем Папас.
– Как идут дела? Господин Гармах сказал, чтобы ты поторопился и успел сделать бассейн к празднику города. Свят, почему ты кричал на Мамона?
– Да этот баран прокопал совсем не там, где я все разметил.
– Значит, из-за него остановится стройка? Двадцать плетей этому идиоту. Ахалес, займись им.
Лицо Мамона побелело, став примерно такого же цвета, как стоящая недалеко разведённая известь. Руки у него задрожали, и сам он как-то весь сжался, словно маленький ребёнок, который ждёт наказания. Я же подумал, что если будет бить Ахалес, то за двадцать ударов реально спустит шкуру с человека, превратив спину в кровавую кашу. Вот же не вовремя этот Папас припёрся.
– Господин Папас, в принципе, ничего смертельного не произошло, все-таки перерисовать и провести новые измерения гораздо легче, чем прокопать такую траншею, а Мамон в одиночку за один день с ней справился. Думаю, что он будет полезнее здоровый, чем избитый. К тому же предстоит поднятие тяжёлых каменных глыб для фундамента, и он в паре с Добрыней очень даже пригодится.
– Защищаешь этого тупого осла?
– Защищаю. Его оплошность не такая непоправимая.
– Смотри, Свят, опоздаешь к сроку, Ахалес с тебя шкуру спустит.
– Придётся успеть.
Что-то произошло в Мамоне, но после этого разговора он стал относиться ко мне с какой-то щенячьей преданностью, став как бы моим телохранителем, всегда стоящим за спиной.
Парни посмеялись над этим, но как-то естественно приняли его в нашу компанию. С Мамоном стали разговаривать по-взрослому, чего раньше никто из нас и челяди не делал, относясь к нему, как к здоровому тугодуму.
Все последующие дни мы усиленно строили, превратив часть двора в стройплощадку, где что-то варилось, шлифовалось, вырубалось или копалось. Глину и землю брали в поместье у ручья, а вот камень таскали за несколько километров от виллы по направлению к Солуни, где находился выход кряжа песчаника на поверхность, там же была и известь. Ломами и кирками отбивая куски камня, вытаскивали их, зубилом и молотком подравнивали и тащили во двор.
– Эх, сюда бы домкрат, живо бы эту плиту приподняли, а то уродуйся тут ломами. Мамон, вот камень, подложи под него лом и этим рычагом выворачивай булыган.
Мамон напрягся, поднатужился и с криком приподнял каменную плиту, погнув лом. В проем вставили ломы Добрыня и Горыня, а Медведь и Мамон потянули её вверх руками.
– И домкрат не нужен, раз у нас Мамончик есть с Мишкой.
– А что такое домкрат?
– Домкрат, Мамон, это такой механизм, который приподнимает тяжёлые вещи. В общем, вы сейчас побывали домкратами.
– Механизьмь, домкрат, дом-крат, до-о-о-мкрат.
Мамон ходил и бурчал это слово, обсасывая его со всех сторон.
– Чего это с ним?
– Ума-разуму набирается, новое слово выучил.
