– Давай-давай, – подгоняю ее и застегиваю ремень. Как же давит все.
А эта… разлеглась. Елозит там ручонками шаловливыми по папкам. Приглашает меня, завлекая красивыми ножками.
– Достала. Сказал же…
Делаю рывок к ней. Хочу выкинуть из кабинета, но не успеваю ни сделать ничего, ни закончить фразу…
Острый каблук внезапно впивается в мое бедро, и я чудом успеваю отскочить, потирая ушибленное место. Эта стерва мне между ног целилась?
– Ты какого…
Рапунцель замахивается – и мне лицо летит какая-то банка. Небольшая, но бьет четко в лоб. Открывается, выплескивая что-то. Так неожиданно, что я назад отступаю, как раненый.
Этой заразе конец!
Пытаюсь рассмотреть, где она, но глаза застилает липкая жидкость. Стекает к подбородку.
Вода?
Чем в меня Рапунцель запустила? И на хрена?
Она ненормальная? Или все-таки… это какая-то ошибка?
Нельзя ее отпускать – надо все выяснить. На чаше весов – свадьба моя.
– Стой, я просто хочу… – хриплю, но в меня летит еще что-то, – поговорить.
Степлер? Рикошетит от плеча и возвращается к нападающей, которая, судя по глухому удару и слабому «ай», ловит его.
Она весь рабочий арсенал Валевского против меня задействовать намерена?
Неопознанная жижа на моей физиономии отвлекает, мешает, каплями забирается в рот.
Сплевываю гадость.
Не вода. Вкус мерзкий. Стягивает губы.
Как слепой, ориентируюсь по цокоту каблуков. Поворачиваюсь на звук, протираю лицо руками – и, проморгавшись, опускаю взгляд.
Какого хрена мои ладони черные, будто в меня осьминог выстрелил?
Бреду к лампе, направляю тусклый свет на себя.
Ох ты ж, мля…
Глава 7
Алена
Не благородный зверь, а дикое, озабоченное животное!
Нападает, пугает, угрожает… А у меня от страха напрочь отрубается инстинкт самосохранения. Иначе зачем я бью его каблуком? Подсознательно понимаю же, что слабым ударом вреда огромной махине не нанесу, а лишь разозлю и раззадорю. Сделаю только хуже самой себе.
Но взгляд устремляется на вздыбленную ширинку, которую маньяк всячески демонстрирует и чуть ли не в лицо мне тычет.
– Давай-давай, – трясет пряжкой ремня.
И нога срабатывает сама. Как подушка безопасности в момент аварии. А у меня не просто авария – катастрофа! Девичья честь в опасности. Я не то чтобы ревностно ее берегу до свадьбы, но хочу самостоятельно выбрать, кому, когда и где себя отдать.
И уж точно моим первым мужчиной станет не он! Не этот похотливый спонсор, у которого настолько чешется в штанах, что он нападает на каждую встречную. Сколько же девчонок через эту самую ширинку прошло, если у него все так просто? Еще заразит меня чем-нибудь.
– Урод, – шепчу возмущенно.
Каблук вонзается в стальную мышцу. Пока недо-насильник хватается за бедро, зло матерясь, я искренне жалею, что промазала. И хочу добавить, но он уворачивается.
Не широкоплечий Муз, а обыкновенный козел!
Нащупав какую-то баночку на столе, большим пальцем лихорадочно сбиваю крышечку – и на панике запускаю в опасного мужика. В состоянии аффекта каким-то чудом попадаю ему в лицо. Мало того что я не ожидала от себя такой меткости, так еще и результат заставляет меня опешить и замереть на секунду.
Ошеломленно наблюдаю, как с широкого лба стекает, заливая лицо, нечто, похожее на чернила. Откуда они здесь? Покосившись на стол, цепляюсь взглядом за свежевскрытую коробку с красками для рисования на ткани.
– Хорошая фирма, – хмыкаю, разобрав логотип в тусклом свете. – Водостойкие.
Проглатываю нервный, глуповатый смешок. Совсем свихнулась от паники. В себя прихожу, когда слышу сдавленные мычания, шорохи и шаги. Все ближе и ближе. Почти рядом…
Мигом соскакиваю со стола. Хватаю коробку целиком – и с размаха высыпаю содержимое в приближающегося маньяка. Однако эффект уже не тот. Баночки просто бьются о крепкий торс и, отрикошетив, падают на пол. А он будто и не замечает. Скала. Надвигается на меня, пошатываясь.
– Стой, я хочу… – рычит грозно.
С ума сойти! Он сейчас похож на большую, мускулистую черную кляксу, но все еще что-то от меня хочет. Извращенец ненасытный!
Неумолимо приближается, на ходу пытаясь протереть глаза, но тем самым лишь размазывает черные следы по лицу. Пусть! Чтобы не казался больше таким красавчиком и не вводил в заблуждение наивных девушек вроде меня.
– Животное, – бросаю себе под нос.
Набираю полные легкие воздуха, чтобы заорать на весь кабинет, однако задерживаю дыхание. Вдруг осознаю, что он плохо видит меня и не ориентируется в пространстве. Лампа слишком слабая и светит вниз, на документы, разбросанные по столу. Вокруг царит «романтичный» полумрак, а усложняет задачу маньяка краска в глазах.
Затыкаюсь, скрипнув зубами и стиснув губы до боли. Нахожу свою папку с эскизами среди десятка других, зажимаю подмышкой.
И срываюсь с места, как спринтер на старте.
Цокаю каблучками к двери, но мужчина находит меня по звуку, выбрасывает руку и едва не ловит за локоть, соскальзывая пальцами по ткани. Хорошая реакция, звериная. Отпрянув, больно врезаюсь плечом в шкаф. Стащив степлер с ближайшей полки, запускаю его в мрачную фигуру, не глядя.
– Ой, – ловлю, когда он бумерангом возвращается ко мне.
Все-таки нащупываю ручку, поворачиваю – и вываливаюсь в пустой коридор, захлопнув за собой дверь. Не замедляя шага, судорожно оглядываюсь. Вокруг ни души. Даже помощи попросить не у кого. Да и сомневаюсь, что Валевский пойдет против спонсора. Это животное еще меня виноватой выставит. Заявит, что соблазнила, сама напала и чуть не ограбила. А если учесть, как он выглядит в данный момент, то поверят явно ему, «пострадавшему», а не мне.
Нет, надо надеяться только на себя. Так что я со всех ног мчусь к лифту. Вызываю его и оставляю, путая следы, а сама лечу к пожарной лестнице. Задерживаюсь в пролете между этажами. Поправляю смятую похотливым козлом одежду – и чуть не плачу, бережно касаясь разорванной юбки.
Мой лучший костюм. Для особого случая!
– Подонок, ненавижу, – хнычу обреченно, пытаясь собрать края юбки вместе.
Кошусь на степлер, который зачем-то все еще судорожно сжимаю в ладони – и сквозь слезы принимаюсь скреплять ткань скобами. Наряд не спасу, но хотя бы не буду светить чулками и бельем по пути домой и провоцировать других извращенцев.
– Где она? – доносится откуда-то сверху, и я, вздрогнув, выпускаю степлер из рук.
Отбиваю его коленом, рискуя опять разорвать юбку – она и так держится на честном слове и кривых скобах. Треск ткани – и я даю сама себе пас. Подбрасываю степлер, набиваю его, как профессиональный футболист чеканит мяч. Лишь бы он не коснулся пола, а звук от удара не привлек зверя. Ловлю на лету, прижимая к груди вместе с папкой.
Каменею, будто меня бетоном облили и вынесли под палящее солнце, чтобы ускорить процесс застывания. Так и стою, затаив дыхание. Как памятник спасенной невинности. Шевельнуться боюсь и вся превращаюсь в слух.
Поднимаю только взгляд и устремляю в стеклянную дверь наверху, за которой бродит хищник. Вынюхивает свою жертву. Слышу тяжелые шаги, сигнал вызова лифта, глухой удар по панели – и сдавленный мат.
Звукоизоляция здесь отвратительная. Каждый шорох эхом разносится по пустому этажу. И пробирается сквозь щели на лестничный пролет.
Шаги резко обрываются. И в повисшей тишине слышу гулкий стук собственного сердца. Слишком громко! Оно же выдаст меня.
– Алло, – раздается, как разряд грома.
Зверь звонит кому-то? Наверняка Валевскому…
– Вы мне недавно шлюху привели, – выплевывает с заметным отвращением в голосе. – Да-да, модель, я так и назвал, – тянет пренебрежительно.
Его слова закладывают заряд, а гадкий тон срабатывает как детонатор. И внутри меня все взрывается, разлетаясь на осколки. Щеки вспыхивают, а в груди разгорается пожар. Да меня никто серьезно не ругал за всю мою сознательную жизнь, не то чтобы оскорблять ТАК.
Какой же он мерзавец! Кобель спермотоксикозный!
Однако я хрупкая и слабая по сравнению с ним. Поэтому с трудом, но все же подавляю пламя внутри, чтобы не выдать свое местонахождение.
– Она украла у меня кое-что очень ценное и сбежала. Найдите мне ее, – рычит яростно.
Распахиваю рот в немом возмущенном крике.
Украла? Я?
Лживый говнюк! Максимум, что я могла у него украсть, так это уязвленную мужскую гордость. И то заляпала краской и сбросила по дороге, как ненужный балласт…
Что еще у этого животного было ценного?
Покосившись на степлер, аккуратно приседаю и оставляю его на полу. Морщусь от слабого стука – и медленно выпрямляюсь. Делаю шаг назад. Подальше от «улики».
Мало ли, насколько мелочным окажется этот похотливый спонсор. А мне чужого не нужно. Мне бы свое сохранить.
Бережно обнимаю папку с эскизами. Еще один шаг. И предательский: «Цок!»
Замираю в неудобной позе. Проклинаю некогда любимые туфли и внимаю каждому звуку, летящему сверху.
– У вас имя и фамилия есть? – доносится с надеждой и ликованием. Рано радуется! – Прекрасно. Найдите ее и ко мне на ковер!
А почему не сразу в постель? Называл бы вещи своими именами, маньяк.
Так и знала, что он подставит меня перед Валевским. Теперь путь в дом моды для меня закрыт. А заодно и для Полины Королевой, кем я представилась. Впору ждать еще один бумеранг за свою подлость?
– А с вами у меня отдельный разговор, – угрожающе рявкает на Валевского.
С известнейшим модельером разговаривает как с прислугой. Неспроста. Влиятельный спонсор и, наверное, очень богатый. Мне нечего делать под его руководством.
Закусив до боли губу, осторожно снимаю туфли, стараясь не шуметь. Цокот каблуков рассекретит меня и усложнит побег от чуткого хищника, поэтому решаю нести обувь в руках. Если что-то пойдет не по плану, ею даже отбиваться можно.
Аккуратно крадусь к ступенькам. Касаюсь ногой первой… Второй…
Получается идти бесшумно.
Преодолев пролет, оглядываюсь и, убедившись, что позади никого нет, срываюсь на бег. Безудержный, сумасшедший, бешеный. Словно у меня передозировка адреналина – и мне необходимо срочно выплеснуть лишнюю энергию.
Перескакиваю через несколько ступенек, опять подвергая юбку опасности. Но плевать. Дома сниму и сожгу этот костюм. Он невезучий. Уничтожу все, к чему прикасался порочный спонсор. И с себя его запах смою. Только тогда успокоюсь и почувствую себя в безопасности.
А пока озираюсь испуганно. И мчусь дальше, толком не разбирая пути. Сознание в туманной дымке, а я ориентируюсь на голоса.
Оказавшись на первом этаже, ныряю в спасительную толпу. Протискиваюсь мимо моделей, которые не попали на кастинг и сейчас недовольно бубнят, собираясь уходить. Знали бы они, какой участи избежали!
Замедляюсь, переводя дыхание. Натягиваю туфли и иду спокойнее, чтобы не привлекать лишнего внимания, а при этом важно держу папку.
Что ж, честь и талант по-прежнему при мне. Все самое ценное сберегла. Из лап хищника вырвалась. Теперь можно забыть это собеседование, как страшный сон. Заодно распрощаться с мечтой о должности ведущего дизайнера. Потому что озабоченный спонсор точно узнает меня при встрече. И завершит начатое. Не зря ведь он так рьяно меня ищет сейчас…
– Ты!
В гардеробной нос к носу сталкиваюсь с той самой моделью, у которой увела бейдж. Нет, сегодня определенно не мой день. Даже свое легкое пальто забрать не могу без приключений. А оно мне нужно, чтобы порванную юбку скрыть!
Глава 8
– Это ты! – вопит Королева и тычет маникюром в направлении моей груди. Царапает папку, которой я прикрываюсь. – Стерва, заняла мое место! Верни бейдж.
– Зачем он тебе? Кастинг закрыт, – качаю головой и пытаюсь обойти рассерженную девушку.
Закатываю глаза, удивляясь ее глупости. Я бы охотно отдала бесполезный пластик, но он остался у кастинг-менеджера, когда меня к боссу вызвали. Знала бы я тогда, для чего, сверкала бы пятками.
– Отдай, – упрямо загораживает мне путь. – Ты все испортила!
Вздыхаю шумно. Эта модель начинает меня раздражать. А я и так на грани истерики после «собеседования». Прибью ее ненароком или волосы повыдергиваю.
– Поверь мне, я спасла тебя от…
– Полина Королева! – острым лезвием прорезает густую толпу голос кастинг-менеджера.
Одновременно с моделью подпрыгиваем на месте. Она от счастья и предвкушения, а я – от дикого страха. В панике хватаю настоящую Королеву за запястье и тащу за собой к выходу.
– Пусти, сумасшедшая! – визжит Полина, как резаный поросенок. Чуть ли не переходит на ультразвук, выкручиваясь из моей цепкой хватки. Ее писклявый голос как смертельное оружие. Бьет по ушам, причиняя почти физическую боль, и я невольно зажмуриваюсь.
Может, и стоит отпустить Королеву к похотливому животному? Взорвет ему барабанные перепонки криком Банши и все желание надолго отобьет? Хотя… уверена, что тот козел настолько неразборчив в связях, что просто наденет беруши – и продолжит.
Дикарь! Оглядываюсь на хрупкую, худенькую, как тростинка, модельку. Он ее в два счета под себя подомнет. Девчонка пикнуть не успеет и уж точно не отобьется.
– Королева! – доносится громче. Или ближе?
Полина спотыкается, едва на падает с высоченных каблуков, но я ловлю ее, оберегая от синяков и разбитого носа.
– На таких туфлях покалечиться можно, – фырчу недовольно. – От высоты голова не кружится? – ехидничаю.
– Чего? – запыхавшись, сипло стонет она. – Каблы для кастинга, а что не так?
Отвлекается на мыслительный процесс, чтобы мои слова проанализировать, зато при этом прекращает сопротивляться. Оперативной памяти, видимо, на несколько дел одновременно не хватает.
Не разжимая хватки на ее тонком запястье, я замедляюсь, чтобы восстановить дыхание.
Но различаю в редеющей толпе кастинг-менеджера, который осматривается суматошно. Изучает окружающих пристально, внимательно, будто рентгеном просвечивает. Почти цепляется взглядом за нас, но в тот же момент я вылетаю на улицу.
– Быстрее! – подгоняю Полину и грубо дергаю на себя, захлопывая за нами дверь.
Я нас обеих отсюда вытащу! Хватит мне одного бумеранга за подлость с бейджем. Я обязательно реабилитируюсь и задобрю судьбу, когда помогу одной туповатой модели избежать насилия.
Правда, спасать ее очень сложно.
– Отпусти, меня вызывают! Это мой шанс! – топает ногами капризно и вырывает руку.
Я пошатываюсь и удивленно оборачиваюсь: откуда в ней столько силы?
– Ты мне завидуешь и пытаешься устранить конкурентку! – делает неожиданные выводы. – Сначала бейдж мой украла, но тебе он не помог, да? – заставляет меня остановиться. Оценивающе проводит взглядом по моей фигуре, задерживается на порванной юбке. И когда я начинаю думать, что она все поняла, вдруг выдает: – Не понравилась ты им? Не прошла кастинг, да? Конечно, в таком виде! И фигура не модельная, и рост, – брызжет ядом, пока я глаза закатываю. – Пусти! Им нужна я!
– Нет же, дуреха! – озираясь с опаской и убедившись, что наш преследователь еще в здании, беру Королеву за плечи. – Им девочка на ночь для спонсора нужна, не более того. Заставят тебя в его постели «дефилировать», понимаешь?
– Врешь, – упрямо взмахивает длинными темными волосами. – Да и ты хоть видела, какой у них спонсор шикарный? Я хорошо рассмотрела, когда он с Валевским мимо проходил.
– Видела-видела, – бурчу с отвращением. – И не только…
– Красавчик! И богатый! Его протекцию получить любая будет рада, – обезоруживает меня уверенной фразой. – Сомневаюсь, что он по своей воле тебя бы выбрал. Так что врешь ты все, – свысока смотрит на меня, пристреливает надменным взглядом и победно ухмыляется.
– Вот дура, – вздыхаю обреченно.
Идеальная пара для кобеля с деньгами и чесоткой в штанах. Кажется, бумеранг в меня прилетит за то, что я Королеву от мечты забираю.
Кусаю губы, рассматривая девушку. Как мне поступить? Я совершенно запуталась и не могу решить, что с ней делать?
Хнычу разочарованно, когда на крыльцо вываливается кастинг-менеджер и повторяет, как попугай: «Полина Королева». Но секунду спустя понимаю, что у меня есть проблема серьезнее…
– Алена Ильинична, у вас все в порядке?
Сердце останавливается и сжимается в крохотный комочек, когда я слышу за спиной спокойный мужской голос. Поворачиваю голову, как в замедленной съемке, нервно улыбаюсь амбалу из службы охраны моего брата.
– Вася? – противно попискиваю я, создавая достойную конкуренцию звонкой Королевой.
Молюсь, чтобы он приехал один…
Опять бумеранг?
Значит, все-таки ошиблась я с моделькой. Зря спасала.
– Да! Я Полина Королева! – выдергивает запястье из моей ослабленной ладони. И, припечатав меня ненавидящим взглядом, цокает каблуками ко входу. – Документы могу показать. Это я!
Миниатюрная фигурка довольно быстро отдаляется от меня. Заодно отвлекает парня, продолжающего высматривать настоящую беглянку.
– Случилось что? Вы почему в таком виде? – охранник аккуратно берет меня под локоть.
Потираю плечи, замерзая на свежем прохладном воздухе, и жмусь к машине. Вася замечает мой жест и распахивает пассажирскую дверь. Не дожидаясь особого приглашения, шустро запрыгиваю в теплый салон. И через тонированное стекло наблюдаю, как переговариваются кастинг-менеджер и Полина. Он же видел меня и лично «доставлял» спонсору. А теперь с недоумением осматривает настоящую Королеву, вчитывается в ее документы, чешет затылок. Подумав, все-таки ведет ее за собой.
Мысленно перекрестив эту овечку, радостно бегущую на заклание, желаю ей удачи. Я со своей стороны сделала все, что могла. Устало откидываюсь на спинку кресла и поворачиваюсь к Васе. И пугаюсь его мрачного лица.
– Почему вы без верхней одежды? И… – запинается, цепляясь за мою юбку, кое-как скрепленную скобами, многие из которых разошлись.
– Нет, Вася, нормально все, – отмахиваюсь и смущенно прикрываю бедро папкой.
Мысленно продолжаю ругать спонсора. Я ему столько проклятий уже отсыпала, что наверняка у него отсохнет что-нибудь к утру. Хотя лучше бы прямо сейчас, чтобы идиотке Королевой ничего плохого не смог сделать.
– А это?.. – поднимает с сиденья отвалившуюся скобку, выбрасывает через приоткрытое окно со своей стороны.
– А это вообще-то костюм модный. Эксклюзивный! Мое смелое дизайнерское решение. Я сама придумала и воплотила, – лгу безбожно и вздергиваю подбородок. – Сомневаешься в моем таланте? – перехожу в наступление и молюсь, чтобы охранник не вспомнил опять про пальто. Я забыла его в гардеробной, когда сбегала, и сейчас не могу придумать убедительную отговорку.
– В ваших талантах грех сомневаться, – тянет укоризненным тоном. Цокает неодобрительно и обхватывает руль огромными лапами.
– Это сарказм? – искренне удивляюсь и подаюсь ближе к Васе, изучая его лицо кирпичом. Не помню, чтобы он шутить умел. – А ты вообще как здесь оказался? – прищуриваюсь с подозрением.
Задаю вопрос небрежно, всем своим поведением и тоном демонстрируя, что водитель совершенно мне был не нужен. Но внутренне я ликую: теперь точно спонсор и его шавки меня не догонят. А если даже и смогут, то получат от Васи. Все-таки быть Тумановой неплохо.
– Валерия Михайловна попросила проверить, как вы, и какие-то сумки передала, – кивает на заднее сиденье, заваленное свертками. Не сдержав порыва, радостно хлопаю в ладоши: моя Леся продолжает заботиться обо мне даже на расстоянии. – Но я не застал вас в общежитии, а соседка сказала, что вы на собеседовании, – отчитывается Вася. – И адрес назвала, – окончание фразы тонет в шуме двигателя, а машина выезжает на трассу.
Еще раз покосившись на подарки от жены брата, я с трудом подавляю любопытство и расслабленно съезжаю в кресле, устраиваясь удобнее. Услышав предательский треск ткани и звяканье очередной отскочившей скобки, я выпрямляюсь. Краем глаза слежу за Васей. Вроде не заметил ничего – по-прежнему смотрит на дорогу.
– А мы куда едем? – растерянно оглядываюсь, когда мы вдруг поворачиваем в противоположную от общаги сторону.
– Хозяйка приказала везти вас домой немедленно, если мне покажется, что с вами что-то не так, – невозмутимо бросает Вася.
– Когда кажется, Вася, это старость и галлюцинации, – начинаю ему дерзить, борясь с накатившей паникой. – Мне в общагу надо. Завтра на пары рано вставать.
– Домой, – отрезает он. – Вы без пальто. И вся одежда разорвана. Пусть хозяева разбираются.
Чувствую, как легкие парализует от страха, а по спине прокатываются холодные бисеринки пота. Если брат застанет меня в таком виде, то запрет дома. И не видать мне ни диплома дизайнера, ни работы в доме моды. Ни-че-го! Или вообще депортирует в Италию к родителям, а мне туда пока рано. Сначала выучиться надо и модельером стать, а потом покорять Европу.
– Я скажу Лесе, что это ты мне юбку порвал, – выпаливаю и зажмуриваюсь, потому что самой от своей лжи мерзко становится.
– Вы чего? Я? – возмущенно пыхтит амбал. – Я вообще женат, – в подтверждение демонстрирует кольцо, которое я лет девять уже на нем вижу. – И двое детей. А вы мне тут такое предъявляете, – дышит тяжело. – Вам не поверит никто.
– Значит, по пути придумаю что-нибудь убедительней, – не отступаю. – И извращенней.
– Господи, за что мне это? Что Валерия, что вы… В могилу меня загоните обе, – сокрушается Вася. – На пенсию уйду!
– Рано на пенсию, – лепечу тихо.
– С вами год за два! А то и за пять!
Он давно работает в нашем доме. Почти член семьи. Меня с детства знает, настрадался от моих шалостей, да и от жены брата не раз получал.
– Извини, пожалуйста, – меняю тактику, превращаясь в милую Аленушку. – Вась, да в порядке я. Попу отъела – и юбка треснула, когда я нагнулась резко. Я из-за этого конфуза на собеседование не попала. Не говори никому, мне стыдно, – принимаю невинный и жалостливый вид.
– Пальто где? – поднимает бровь.
– В общаге, – отвожу взгляд, чтобы не врать ему в лицо. – Днем тепло было, а я боялась костюм помять. Хотела красивая приехать на собеседование, – сочиняю на ходу и ресничками взмахиваю. – Ну, Вась! Сам подумай, была бы я такой спокойной, если бы произошло что-то страшное?
Он зависает, погружаясь в размышления. Жаль, нет прямой трансляции того, что сейчас происходит в его голове. Мне остается лишь покорно ждать приговора.
– Значит, в общежитие? – бросает на меня быстрый взгляд.
– Ага, – киваю довольно, когда Вася разворачивает машину и едет обратно. Перестраивает маршрут, а я в душе праздную победу.
Глава 9
Паркуемся вплотную к обшарпанному, неприметному старому зданию. Выскальзываю из салона и собираюсь испариться в лучших традициях профессиональных иллюзионистов, но грозный оклик припечатывает меня к земле.
– Куда?
Вася следует за мной, провожает до двери комнаты, игнорируя косые взгляды комендантши и других студентов, заносит все сумки. Застывает огромной скалой и медленно осматривает помещение, будто высматривая затаившихся врагов.
Благо, соседки нет на месте, а то вдруг бы он ее обыскал, уложив лицом в пол. Переигрывает с образом секьюрити.
– Ну все, Джеймс Бонд, оставь меня. Я переоденусь, – смеюсь я, выпроваживая амбала. – Спасибо, пока, – захлопываю дверь перед его лицом.
Упираюсь в нее спиной и некоторое время внимаю звукам, доносящимся из коридора. Вася, потоптавшись на месте, все-таки шагает прочь, а по пути звонит Лере, чтобы отчитаться. Надо бы самой с ней поговорить, но я сейчас не в состоянии. Стоит мне остаться одной, как паника возвращается. Застревает комком в горле, горит румянцем на щеках, срывается с ресниц солеными каплями.
Всхлипывая, плетусь к кровати. Скидываю с себя пиджак, который пахнет… ИМ. Звериный шлейф перебивает мой нежный аромат, подавляет его. Я будто меченая. Берусь за пояс юбки, чтобы избавиться от нее. Дергаю яростно, срываю чудом сохранившиеся скобки. Касаюсь кромки чулка и островка кожи, где были ЕГО пальцы. Растираю бедро, будто они все еще там и я пытаюсь их сбросить.
И в таком виде меня застает Кристина.
– Ты поздно… И какая-то потрепанная, – задумчиво произносит, рассматривая меня.
– Да юбку случайно порвала, – пытаюсь ответить бодро, но голос предательски дрожит. Да и соседка замечает, как я смахиваю слезы со щек.
– Хм-м, – мгновенно становится мрачной. – Я думала, там все по согласию. Хочешь особых условий, даешь. Не хочешь, уходишь… – опускается на край моей кровати. – А вон оно как, оказывается.
– Не выдумывай, ты чего? – выдавливаю из себя смешок. Но он получается каким-то рваным, безумным.
– Ну, ты правильно реагируешь, – болтает головой, как собачка на лобовом стекле. – Заявлять нет смысла. Ничего не добьешься, зато себе карьеру испортишь. У спонсора бабок столько, что откупится легко, а Валевский тебе порчу своего имиджа не простит. Постарается, чтобы тебя потом ни на одну нормальную должность не приняли. Так что верно мыслишь. Веди себя так, будто ничего не было, – жалостливо улыбается мне.
– Так ничего и не было! – фыркаю я, хватаю халат и полотенце.
Пролетаю мимо чересчур любопытной Кристины так быстро, что мои локоны подскакивают и хаотично развеваются по пути.
– Ты куда? В душевой горячая вода по часам. Ты пропустила время, теперь только утром дадут, – кричит мне в спину, но я стремительно удаляюсь.
Холодный душ – это как раз то, что мне сейчас нужно.
Стою под обжигающе ледяными струями, подставляю лицо к воде, что смывает мои слезы. Но на смену им выступают новые. Яростно намыливаю все тело. Это похоже на паранойю, но мне кажется, что следы зверя до сих пор на мне. Пытаюсь избавиться от них, вымыться дочиста.
И только сейчас, когда опасность отступила, я даю волю эмоциям. Осознание того, что едва не случилось со мной, волнами накатывает и накрывает с головой. Погружает в пучину безысходности, смешанной с гневом.
Меня чуть не изнасиловал какой-то мудак! Прямо на столе в кабинете!
Гадко. Противно. И обидно до боли!
– Да чтоб тебя…
Не жалея проклятий, натираю кожу еще сильнее, оставляя красные пятна.
Наревевшись вволю, беру себя в руки. Страх сменяется злостью. Укутываюсь в длинный халат. Заталкиваю любимый костюм, превратившийся в тряпки, в мусорное ведро. С ненавистью прижимаю крышку, бью по ней ладонью. И возвращаюсь в комнату.
– Ален?
Отмахиваюсь от Кристины, не желая обсуждать «собеседование». Я только успокоилась и хочу все переживать опять.
Устраиваюсь с ногами на постели, беру спасенную из лап хищника папку. Бережно провожу пальцами по обложке. Ощущаю незнакомые шероховатости.
– Эм-м, – хмурюсь, но не понимаю, что именно меня настораживает.
Зажав карандаш между пальцами, пытаюсь поймать вдохновение. Надеюсь, что это поможет мне отвлечься. Но перед глазами почему-то всплывает зверь. Его мощное накачанное тело облачается в классический костюм, но с современными модными детальками. Мысленно разрываю его в лохмотья. Но образ возвращается. Навязчиво влезает в мой уставший мозг, требует его перенести на бумагу. Создать. Оживить.
Похоже на Стокгольмский синдром. Сбежала от маньяка, но по-прежнему думаю о нем. Подбираю костюм, хотя ему больше бы подошли цепь, ошейник и клетка.
Он бешеный и должен быть взаперти. А я… ненормальная, если не могу бороться со своей одержимостью и машинально раскрываю папку.
Сдаюсь. В конце концов, я просто сделаю набросок! Не для зверя, а для абстрактного мужчины.
Наношу на лист пару штрихов карандашом – и замираю, моргая часто.
– Что это? – лепечу себе под нос, листая бумаги.
Различаю итальянские слова, вчитываюсь. Я знаю язык – родители заставили выучить, да и часто брали меня с собой за границу. У отца на меня большие планы. Ждет, что я так же, как и Алик, вольюсь в семейный бизнес. Знал бы он, чем я тут занимаюсь в его отстутствие и как меня на столах спонсоры зажимают…
Нет-нет. Не дай бог!
– Так… – обращаю все свое внимание на папку.
