Контракт с итальянским производителем кожи и меха. К слову, довольно известным.
– Ого, – округляю глаза, зацепившись за крупную сумму. – Лев Романович Царев, – нахожу имя рядом с размашистой подписью.
Понимаю, что это ОН.
Неудивительно, что Валевский так кружит возле спонсора. Золотая жила. Правда, с гнильцой, но кого это волнует в мире бизнеса?
– Говнюк богатый, – не устаю оскорблять насильника. Надеюсь, он там задыхается от икоты!
Еще раз пролистываю контракт. Прокручиваю в руке. Размышляю туго, будто в меня Королева вселилась. И никак не могу принять произошедшее.
Если у меня документы похотливого животного, значит, моя папка осталась…
– Что за фигня! – вскрикиваю так, что Кристина едва не скатывается с кровати. – Где мои эскизы? И… – сглатываю колючий ком в горле и заканчиваю с испуганным хрипом: – У него теперь мой номер телефона, что ли?
Глава 10
Лев
– Ты еще кто, мать твою, такая? – не сдерживаясь, ору на переступившую порог брюнетку.
Плевать на то, что она побледнела, превратившись в гипсовую статуэтку, и дрожит, будто вот-вот потрескается и рассыплется на куски.
Убираю от лица платок, пропитанный чем-то дурно пахнущим. Валевский утверждает, что только эта дрянь смоет с меня краску. Если не сработает, я его самого окуну в ведро эмали. Не поленюсь – куплю в ближайшем строительном магазине и сюда притащу. Ради мести. Пусть побывает в моей шкуре.
Хотя этот идиот и так цветастый. Его уже не испортить, потому что хуже некуда.
– Ну, и кто это? – рявкаю на Валевского, который чуть не падает с неудобного стула, потому что его кресло занял я. Устремляет на меня два испуганных «блюдца». Тянется за платком, чтобы смахнуть пот со лба и шеи, случайно хватает один из моих использованных. Отпускает и кривится, но, покосившись на меня, опять берет. И, пока я недоуменно наблюдаю за ним, он грязной, серой тряпочкой промакивает лицо, оставляя заметные следы.
Неадекват. Здесь только такие собрались? Но Рапунцель переплюнула всех. И исчезла с моим контрактом.
Если я не верну его, придется опять лететь к итальянцам, назначать новую встречу, а я предыдущую с трудом выбил, и заодно объяснять, что случилось. Еще и отвечать за возможную утечку персональных данных. Да с таким бестолковым партнером, как я, второй раз никто не подпишет договор.
Стоит лишь подумать о просранной выгодной сделке, как темнею от злости. Хотя я и так черный. Благодаря какой-то безумной девчонке. Представляю, как нелепо выгляжу. Потираю подбородок, касаюсь залитого краской воротника рубашки. Заметив мой жест, Валевский любезно подает мне еще стопку платков. Суетится вокруг.
Подумать только, я сейчас скорее на пятно с психологического теста похож, чем на делового, важного спонсора. Надо мной только поржать можно, а этот трясется, как сухой лист на ветру. Вот она – сила денег. Которые Валевскому не светят.
– Кто это? – прикрикивает он неожиданно на своего подчиненного. Вымещает на нем гнев.
Откидываю на стол почерневший, пропитанный краской платок. Беру свежий, щедро наливаю на него растворитель – или что мне модельер подсунул… И продолжаю яростно натирать щеки. Лицо горит от долбаных «массажных процедур», огнем печет. Если не черным буду, так вождем краснокожих. Интернационал, мать вашу! Будем с Ромкой дома в индейцев играть. Валевского вместо коня возьму. Он мне теперь по гроб жизни должен за всю ту дичь, в которую я по его милости вляпался.
– Ты кто? – парень быстро ориентируется и переводит стрелки на дрожащую модельку.
Круг замкнулся.
От возмущения выронив платок из рук, я подскакиваю с места. Упираюсь ладонями в край стола так, что он кренится под моим давлением. И канцелярские принадлежности вместе какими-то штучками модельера скатываются на пол.
– Вы охренели? – чуть ли не реву. – Вы кого привели вообще?
Оба вжимают головы в плечи. Выглядят, как замерзшие индюки. Хотя почему «как»?
– П-пол-лина, – отзывается брюнетка. Несмотря на внешнюю хрупкость, оказывается смелее этих недо-мужиков. – К-кор-ролева, – делает шаг назад. – Вы же меня на кастинг позвали? – смотрит на менеджера в поисках помощи и защиты, но зря. Того лишь свой зад беспокоит.
Выдыхаю. Окидываю взглядом настоящую Полину.
Худющая, плоская, высокая. Плюс каблуки. Морщусь при виде них.
Идеальная модель. Но не Рапунцель. Даже близко не она.
– На месте стой! – приказываю, когда она вновь пятится к выходу. – Вы за идиота меня держите? – яростно стреляю взглядом в Валевского. – Где Рапунц… Э-эм, – осекаюсь, массируя переносицу. Осознаю, как глупо это прозвучит. Но я даже имени ее не знаю. – Где та шл… – покосившись на Королеву, опять обрываю себя. Не следует так грубо выражаться при бабе. – Где та д… девушка, которую вы ко мне привели?
Девушка? Смешно!
Сумасшедшая фурия. Дикарка. Воровка. Ненормальная… Кто угодно, но не девушка. Слишком мило и безобидно для нее.
– Но ведь… Она представилась Полиной Королевой, – после предупреждающего взгляда Валевского его подчиненный начинает шевелить извилинами. И говорить хоть что-то вразумительное. – На ней бейдж был и номер…
– Тогда это кто? – взмахиваю рукой в сторону модельки, а та чуть в косяк двери не врезается от страха. – Да не трясись ты, – прячу ладони в карманы.
Нервно измеряю шагами пол. И от каждого удара подошвой о паркет кто-то в кабинете вздрагивает.
Так, хреновая тактика. Я ничего не добьюсь, кроме парочки инфарктов и женского обморока.
– По паспорту это Полина Королева, – мямлит кастинг-менеджер.
Делаю глубокий вдох, который отчетливо слышен в повисшей тишине. Цепляю пальцами очередной платок, провожу по шее. А свободной рукой хватаю стул за спинку.
– Успокойся, присядь, – обращаюсь к Полине, пытаясь ее расположить к себе.
Самое время подключить свое обаяние, но оно закончилось на Рапунцель. А сейчас мне хочется только бить и крушить.
– Расскажи, что произошло? – с трудом сохраняю ровный тон. – Как твой бейдж оказался у другой девушки? И где та… вторая? – проглатываю ругательство.
Опускаю ладонь на маленькое, острое плечо нерешительной модели. Припечатываю ее к стулу. Нависаю на Полиной, сложив руки в карманы, и не прерываю зрительного контакта. А она так глупо ресницами хлопает, что вызывает лишь одно желание: постучать по макушке и спросить, есть ли кто дома?
– Ну? – подгоняю.
– Она украла! – выпаливает Королева. – Обманула меня, чтобы мимо очереди и регистрации пролезть на кастинг! – шмыгает аккуратным носиком.
– Ну писец! Это что за шпион в юбке? – прищурившись, зыркаю на Валевского. – Или вы специально ко мне ее подослали? – мотает головой так, что она того и гляди отвалится и укатится под стол. – Где этот Агент 007 сейчас? – возвращаюсь к Полине.
– А? – недоуменно тянет. И напрягает последние извилины.
– Где воровка бейджика? – поясняю, пока у модельки ничего не сломалось в мозгах. Или что там у нее под прической.
– Ушла. Еще и меня утащить хотела, – тараторит сбивчиво. – На улице мы разминулись. Она прямо без пальто сбежала. А меня позвали, и я, как честная девушка, послушалась, – одарив меня милой улыбкой, кокетливо взмахивает ресничками.
– Твоя «честность» тебя погубит, – хмыкаю с сарказмом. Но он улетучивается, когда до меня доходит смысл брошенной фразы. – Куда без пальто?
В ушах стоит треск ткани. Вспоминаю, как порвал Рапунцель юбку к чертям. Представляю, в каком виде она вышла из дома моды. И если хотя бы на секунду предположить, что все это не спланированная акция, а глупая ошибка… То прямо сейчас девушка с внешностью принцессы щеголяет по ночным улицам с голым, чтоб ее, задом! Ищет на него приключений. И если я не собирался ее насиловать, то сейчас это сделает кто-нибудь другой. Казалось бы, какое мне дело, но…
У нее мой контракт, точно! Мало ли, в чьи руки он может попасть.
– Ее надо вернуть, – выплевываю я и порываюсь к выходу. Напрочь забыв, на что я похож сейчас. Похрен. Там одна задница в опасности… То есть контракт!
– Так не догоните. Уехала уже.
Писклявый оклик модели действует на меня, как ушат холодной воды, вывернутый на голову в лютый мороз. Резко притормозив на пороге и ухватившись рукой за косяк двери, застываю ледяной фигурой. Медленно оглядываюсь.
– Куда? – выжимаю из себя, в то время как тело рвется бежать следом. Но разум запрещает. Надо все выяснить, прежде чем гоняться за диснеевскими призраками.
– Не знаю. Она в машину села, – сообщает Полина, разогревшись и настроившись на откровения. – Ее амбал какой-то у входа ждал.
– Амбал? – резко разворачиваюсь на пятках. – Что за амбал? Силой ее увез?
Голос срывается в хрип, а перед глазами пляшут яркие картинки с огромным мордоворотом и крошкой Рапунцель. Черт! Ну, куда поперлась?
Допустим, я облажался по вине Валевского. Возможно, слегка напугал девчонку. Ладно, не слегка… Но какого хрена было бежать сломя голову? Там внизу тьма народа. Что бы я ей сделал при свидетелях, даже при всем желании?
Дура! Но симпатичная… Была…
А я идиот.
Где искать ее теперь? В какой канаве?
– Да нет, не принуждали ее. Она сама радостно к амбалу сиганула, – Королева в красках описывает побег моей принцессы с голым задом.
Что ж, хорошая новость – красивая попа, которая вдруг стала мне небезразлична, находится в тепле и сравнительной безопасности. Правда, с каким-то мутным мужиком, но это не мое дело. Сам факт дико раздражает почему-то, но я запихиваю эмоции куда подальше.
Плохая новость – мой контракт по-прежнему хрен знает где.
Ситуация в целом кажется мне подозрительной. Дурно пахнет. Как мерзкий растворитель на моем лице.
– Полина, ты не знала ее раньше? – бросаю устало, не надеясь на подсказку, и возвращаюсь к столу.
– Неа, впервые в туалете пересеклись, где она меня и ограбила, – пожимает плечами.
Рухнув в кресло, беру очередной вонючий платок и привычными движениями на автомате втираю гадость в кожу. Если она еще не облезла после всех истязаний.
– Свободна, – отмахиваюсь, и черная тряпочка отлетает на стол. Присоединяется к братской могиле таких же платков.
– А кастинг? В модели возьмете? – Королева грациозно поднимается со стула и дефилирует ко мне на своих ходулях. Невольно вместо нее вижу образ фигуристой Рапунцель. Но принцесса быстро испаряется, сменяясь длинноногой доской. Остается лишь приятный сказочный голос, который слабо звучит в ушах, отдаваясь эхом.
«Я новенькая, если возьмете».
И чего они все сюда рвутся так? Летят, как пчелы на сладкое. Хотя…
Окидываю взглядом багрового, мокрого Валевского.
Скорее, как мухи на…
– Под ноги смотри, – бубню без особого интереса. – Не возьмем, – отворачиваюсь, успев заметить, как Полина обиженно поджимает губы.
Указываю на дверь. И моделька цокает, как подкованная лошадь, в направлении коридора.
– И как вы, Валентин Эрнестович, объясните мне всю эту… – обвожу рукой кабинет, киваю на себя, почерневшего не от гнева, как обычно, а он краски. Смахиваю со стола горку использованных салфеток. Задумчиво подбираю нужное слово, чтобы назвать ситуацию, в которой я оказался. Но на уме только грубые ругательства. – Как вы мне эту хрень объясните? – все-таки опять срываюсь.
– Мы нашли девушку по вашим параметрам, – мямлит Валевский.
– Вы всех своих моделей используете вместо ш… девочек по вызову? – рявкаю на него. – И каждого потенциального спонсора встречаете вот так, – развожу руки в стороны, демонстрируя себя во всей красе.
– Мы обязательно найдем эту нахалку и накажем! – вклинивается в разговор осмелевший кастинг-менеджер.
Нашел уже… По приметам. И его «находка» золотоволосая меня чуть не покалечила.
Невольно опускаю руку на бедро, где побывал ее каблук. Морщусь и тут же криво ухмыляюсь. Отчаянная принцесса. Хорошо, что сопротивлялась и защищалась. Значит, не все потеряно. Далеко не все модели Валевского готовы спать в каждым денежным мешком. И это радует. А заодно реабилитирует Маринку. Тем не менее, с профессией ей придется завязать, если хочет быть со мной.
– Пошел вон, каратель хренов, – рычу на парня, и он исчезает за секунду, как фокусник. – Накажет он, – недовольно повторяю его слова о Рапунцель. – Пальцем чтоб ее не трогали, – приказываю Валевскому. – Найдите и сразу ко мне! Ясно?
– Конечно! – лихорадочно мотает головой модельер. И прядь прилизанных волос выпадает из модной прически и шлепается на потный лоб. – Вы не подумайте, у нас приличный дом моды. Но для вас мы решили сделать исключение. Видимо, с девушкой недопоняли друг друга, – оправдывается, но я ему ни капли не верю.
Не ожидал руководитель модного борделя, что попадется строптивая принцесса, а не на все готовая овца. Очень надеюсь, что моя Маринка такая же.
– Для меня? Какая честь, – выплевываю с отвращением. – Я так понимаю, вы не хотите, чтобы этот инцидент получил широкую огласку? – перекладываю папки, разбросанные по столу.
– Очень не хотим! – охотно вторит мне павлин.
– Я тоже, – пролистываю какие-то документы. В сотый раз. Я здесь все перерыл, пока свой контракт искал. – Но мое молчание вы должны заслужить, – важно произношу, покосившись на мгновенно побледневшего Валевского.
На самом деле, я блефую. Наоборот, я сам готов ему заплатить, чтобы он ничего Маринке не разболтал. Если она узнает, что я тут какую-то девчонку на столе чуть не разложил, то обидится. И не расскажешь ведь, что я эксперимент проводил, как проверить целомудренность моделей на примере Рапунцель. Нет, не вариант! Невеста у меня очень ревнивая. Одной истерикой не обойдется дело. Может и свадьбу отменить, а я настроился уже. И Ромка к Маринке почти привык. Перестал ее конфетами с красным перцем угощать и пластиковых пауков подкидывать. Это серьезное достижение, большой шаг на пути к их сближению.
– Сделаю, что скажете, – чересчур подобострастно поет Валевский. – Мне мой имидж очень дорог.
– Значит так, – откидываю несколько папок, зарываюсь глубже в кучу бумаг. – Моя невеста хочет быть у вас ведущей моделью и открывать показ…
– Возьмем! – раздражает одним словом, на которое у меня скоро аллергия будет.
– Я вам возьму! Руки оторву, – угрожаю вполне серьезно. – Наоборот, вы должны аккуратно объяснить Марине, что ей это не нужно. Так, чтобы она сама отказалась от своей затеи, – встречаюсь с пустым взглядом модельера и понимаю, что миссия обречена на провал.
– П-попробуем, – все-таки подчиняется он.
– Не попробуете, а сделаете. И чтобы никаких расстройств и истерик у нее не было, – намеренно усложняю задачу.
Марина и спокойствие – понятия несовместимые. На разных полюсах. Но пусть павлин этот мучается с ее характером. Не одному мне отдуваться. В конце концов, это из-за него я на Рапунцель напал.
– Так, а это что? – случайно цепляю носком папку. Наклоняюсь под стол, достаю. – На мою украденную похожа, – кручу ее в руках, озвучивая свои мысли. – И что здесь? – открываю, а Валевский заглядывает внутрь.
– Мои наброски, – после длительной паузы выдает он.
С удивлением устремляю на него взгляд. Так и хочется завопить: «Тогда какого черта ты меня травмировал своими жуткими эскизами?» Не скажу, что те, которые сейчас в моих руках, пригодны для повседневной жизни. Но модели хотя бы не такие кричащие, несуразные и пестрые, как у Валевского. Наоборот, гармоничные. Впрочем, не мне судить. Я не слишком разбираюсь в высокой моде. Я приземленный бизнесмен. Но разницу между набросками вижу.
Бросаю на Валевского еще один быстрый взгляд, наполненный сомнениями и подозрением.
– Ваши?
Тянет ко мне влажные ладони, но я отодвигаюсь вместе с папкой. Не выпускаю ее из рук, будто она важна. И не сразу замечаю, как один листок выскальзывает и пикирует мне на колени. Обращаю на него внимание, изучаю.
– Точно! Свадебный подарок же Маринке обещал! – осеняет меня, стоит лишь мне взглянуть на рисунок.
На бумаге выведены очертания изящного свадебного платья. Декольте неглубокое, спинка открытая, талия подчеркнута и бедра выделены. Не сравнить с теми пышными, необъятными нарядами, как у бабы на самоваре. Мне нравится, а Маринка будет пищать от восторга, когда я скажу ей, что…
– Вы лично будете шить моей невесте платье из своей коллекции, – протягиваю Валевскому набросок. А он пялится в него, как баран в новые ворота. – Какие-то проблемы? – изгибаю бровь.
– Н-нет, – кашляет надрывно. Теребит пальцами край бумаги. – Лично пошью! Конечно.
– Вот и отлично. А теперь беглянку ищите. Проверьте всех участниц кастинга, опросите своих сотрудников. Завтра жду отчет, – встаю вместе с папкой. – А вашу коллекцию я с собой забираю. В качестве заложника, – шагаю к двери, на ходу вызывая водителя.
Обреченно вздыхаю, взглянув на дисплей телефона и оценив время. Ромка спит, наверное, уже. Не дождался меня… Поэтому поиски контракта решаю отложить на завтра, а сейчас мне к сыну надо.
Глава 11
Не включая свет, осторожно крадусь через гостиную. Стараюсь не создавать лишний шум, но внезапный луч яркого света прямо мне в лицо заставляет надрывно закашляться. «Солнечных» ванн мне только не хватало! Меня и так сегодня раскрасили, а теперь еще и подсушат, закрепив результат творчества Рапунцель.
Прикрываю глаза ладонью, морщусь и останавливаюсь, чтобы не врезаться во что-нибудь сослепу.
– Явился! – звучит недовольно.
И я улыбаюсь, потому что сразу узнаю эту чекистку в фартуке. Забираю фонарь, а она вытирает мокрые руки о карманы на переднике.
– И тебе добрый вечер, Степанида Николаевна, – обнимаю, пока бабушка ворчит себе под нос. – Няню уже отпустила?
– Да эта лентяйка с шести вечера еще домой просилась. Как я пришла, так она лыжи и навострила. За что ты ей платишь только? – подходит к стеклянному столику и включает тусклую лампу.
– Ромка спит? – поднимаю взгляд в направлении детской. В сумраке различаю, что дверь плотно прикрыта.
– Еле уложила, тебя ждал, – укоризненно качает головой. Как обычно, заставляет почувствовать себя хреновым отцом. И так уже на протяжении семи лет.
Человек старой закалки, поборник морали и свидетель непреложного учения «В СССР секса нет», она была в шоке, когда единственный внук пошел по наклонной. В то время как все нормальные студенты хвастались зачетками и дипломами, я притащил домой… младенца. Ну, а что мне было делать, если его мамка, моя сокурсница и по совместительству первая любовь, решила, что слишком молода для всего этого… детского счастья? Я и бросить ребенка не мог, и что делать с постоянно мяукающим свертком – не знал. Вся надежда была на бабушку. Она хоть и приняла «кутенка», как Ромку сама обозвала, но на мне жирный крест поставила.
– А Марина была сегодня? – уточняю аккуратно. И понимаю, что зря начал этот разговор.
Бабушка чуть ли не боевую стойку принимает. Было бы у нее ружье, схватилась бы за него и пустила мне пулю в лоб. Хотя нет. Гораздо ниже.
– Бабы твоей не было ни сегодня, ни единого раза за все эти дни, – не подбирает выражений. Я к ее прямолинейности с детства привык, но сейчас она особенно цепляет.
Мысленно Маринку ругаю. Могла бы и заглянуть к Ромке. Знала ведь, что я в командировке, а он один тут скучает.
– Она моя невеста, – чеканю строго.
– Без места, – огрызается. И я тяжело вздыхаю. Вот как с ней общаться? Родной человек, а такой невыносимый! – Ты как санитар леса, подбираешь…
– Так, хватит, – осекаю ее, зная, как далеко она может зайти в своих метафорах. Не отмоюсь потом. А я и так после краски…
– А что с «фасадом»? – бабушка забирает фонарь и опять направляет мне в лицо. – Чего красный такой. Давление поднялось? – сквозь ехидный тон пробивается волнение. – Идем измерю. Все болезни молодеют.
– Нет, – отмахиваюсь. – Аллергия, – говорю почти правду. В конце концов, это действительно раздражение кожи… на растворитель.
– А нехрен по Италиям шляться и лягушек жрать, – делает свои выводы моя мировая бабуля. До сих пор не понимаю, как с ней выжил. Выработал иммунитет от ядовитого сарказма.
– Лягушки во Франции, – устало зеваю. – А в Италии работа.
– Ладно, я домой. «Извозчика» мне вызови, а сам к Ромке поднимайся, – руководит по привычке, скидывая фартук. – Я ему там рубашку погладила, костюмчик приготовила…
– Хм? – напрягаюсь, чтобы вспомнить, куда она сына моего готовит. Причем так, будто в космос его запускает. Я что-то пропустил?
Моя растерянная реакция не укрывается от зоркого ока.
– Первый раз в первый класс, – закатывает глаза. И этот момент мне хочется с разгона вмазаться в стену. Черт! Точно! Первое сентября завтра, чтоб его! – Будильник поставь. Вам надо быть в школе к восьми. Адрес-то помнишь? – зыркает на меня, а я подаю ей плащ. Помогаю надеть.
– Да все я помню, просто в датах запутался, – хмуро произношу.
– Сына своего ни с кем не перепутай. Пометь его крестиком, что ли, а то после уроков приведешь домой чужого, – припечатывает меня финальной издевкой и тут же скрывается за дверью, не давая мне возможности ответить.
Спешу к Ромке, не переодеваясь. Осторожно толкнув дверь, через зазор наблюдаю за своим спящим хулиганом. Усмехаюсь. На вид – настоящий ангел. Но я-то знаю, сколько тротила внутри. Школу на щепки разнесет. Бедные учителя. Не догадываются, какую бомбу им завтра подложат.
Папкин сын.
Сигнал телефона разрезает умиротворенную тишину. Бью себя по карману, замечаю, как ворочается в постели Ромка, и спешно прикрываю дверь. Слетаю по лестнице вниз.
– Лев, любимый, – доносится из динамика еще до того, как я прикладываю трубку к уху. Но достаточно звонко и громко, чтобы я расслышал. – Ты прилетел уже?
– Я дома, – бросаю сухо.
Обреченно падаю на диван прямо в гостиной, бросаю на столик папку с эскизами, которую все это время не выпускал из рук. Будто это ценное что-то. Наверное, разум решил, что это и есть мой важный контракт, и всю дорогу домой приказывал стеречь как зеницу ока. Лучше бы за настоящим так следил, а не стекал в штаны рядом с безумной принцессой.
– Не заедешь? Я приготовилась для тебя. Скучала жутко, не могу-у-у, – шепчет Маринка с придыханием. – Устрою тебе показ коллекции нижнего белья. О-очень откровенного.
Умело соблазняет. А у меня как назло Рапунцель перед глазами. И ее каблук, летящий, как шальная пуля.
Ненормальная. Почему только думаю о ней?
– Я с Ромкой. А ты могла бы сама приехать, навестить его, – предъявляю Маринке и слушаю минутное молчание. – И вообще, я давно предлагал тебе у нас поселиться. С сыном бы заодно сблизилась. И мне спокойнее было бы в командировках, зная, что он под присмотром.
Из динамика доносится слабый кашель. И повисает пауза.
– Жить я в твоем доме буду после свадьбы, – сменив тон, игриво щебечет моя будущая жена. – Но… Так уж и быть, я сейчас соберусь и к тебе приеду, – тянет эротично.
Однако ее заигрывания меня не трогают. Мысли витают где-то далеко. Мозги заняты недавними «приключениями» с бешеной Рапунцель. Еще и лицо горит. Тоже мне, герой-любовник. А завтра вставать рано. Снова в школу…
Понимаю, что ищу отговорки, лишь бы не встречаться с невестой, но ничего поделать с собой не могу. Не хочу ее сегодня.
– Я устал, не надо, – выдыхаю и отодвигаю трубку от уха, ожидая возмущенную тираду Маринки. Не готов я ее утешать. – Спокойной ночи.
Отключаюсь, откидываю телефон – и он скользит рядом с папкой. Наклоняюсь и, наверное, в миллионный раз пролистываю эскизы. Думаю, на эту коллекцию я бы денег выделил. Не знаю, почему. Но она хотя бы не шокирует и не пугает меня.
Все больше сомневаюсь, что это дело рук Валевского. Может, один из его дизайнеров постарался? В доме моды ведь целый штат профессионалов.
Двигаю ближе лампу, подсвечиваю листы. Перебираю их медленнее, всматриваюсь в каждый штрих. Матерю себя за нездоровый интерес к тряпкам. И собираюсь закрыть папку, как замечаю какие-то надписи на форзаце.
Красивым каллиграфическим почерком выведены инициалы «АТ». С завитушками, тенями, выполненными простым карандашом. Рядом расшифровка.
Алена…
Вот же Валевский! Брехло! Значит, я был прав – наброски одного из его дизайнеров. Кого именно – не разобрать. Фамилии нет. Или стерлась. Да и сама папка потрепанная на уголках. Владелица явно с ней не расстается. А сегодня почему-то пришлось.
«Мое портфолио», – голосок Рапунцель проникает в мозг и отравляет его.
– Ой мля-я, – бью себя ладонью по лбу. Спустив руку, пальцами массирую переносицу.
Принцесса не врала и не играла. Она и правда наивно полагала, что пришла на собеседование. Усиленно папку мне в руки пихала, мерки собиралась брать. А вместо стандартных вопросов ее чуть на столе не… «отсобеседовали».
Жесть.
Ошибочка вышла.
И хрен теперь Рапунцель по доброй воле ко мне приедет. Думаю, она даже своими эскизами пожертвует, лишь бы не попадаться в мои лапы.
Возвращаюсь к папке в поисках зацепок. И высматриваю послание в самом низу мелкими круглыми буквами: «Вернуть за вознаграждение, иначе оплачу бабке порчу на вора. У вас семь дней».
Смеюсь в голос, поддаваясь эмоциям. Сумасшедшая же! Нормальная такую глупость не напишет. Неужели думает, что это подействует? На кого рассчитана ее угроза?
Очередной смешок теряется в нервном кашле. Машинально запоминаю сегодняшнюю дату, как точку отсчета. И тут же ругаю себя за идиотизм.
Взгляд цепляется за цифры. Номер телефона?
Неплохо!
Набираю, не задумываясь. Слышу щелчок соединения практически сразу. И… не знаю, с чего начать. Чтобы не спугнуть принцессу и убедить ее вернуть контракт. Взамен на ее наброски.
– Леся, я звонила тебе только что, чтобы предупредить: я телефон отключу и спать пораньше лягу, – тараторит тот самый голос, от которого сказочные птички петь начинают в голове. – Не волнуйся, я в общаге, все хорошо.
Улыбаюсь и выдыхаю с облегчением. Голая задница по пути не пострадала. Осталось выяснить, что с контрактом. И забыть сегодняшний вечер, как плохой фильм ужасов.
– Вася довез в целости и сохранности, – своим уточнением Рапунцель портит мне настроение.
Информация о ее амбале для меня лишняя. Пора спросить о контракте. Прочищаю горло, и от этого грубого звука на том конце провода все затихает. Рапунцель, кажется, даже дышать прекращает.
– Послушай, Алена, ты должна вернуть мне…
– Зверюга? – тонко вскрикивает она и вдруг обрывает звонок.
Кто зверюга? Я?
Некоторое время озадаченно смотрю на потухающий дисплей. Очнувшись, набираю номер еще раз. Но абонент уже вне зоны доступа.
Последняя нить рвется. Невозможность связаться с девчонкой убивает меня. Я был так близко! И хоть в случившемся виноват я, все равно злюсь на нее!
Дай только тебя найти, Рапунцель. Загрызу.
Глава 12
Алена
Ступаю на залитый дождем асфальт, зажмуриваюсь от бьющих в лицо капель и не замечаю лужу под ногами. Шаг – и моя туфелька полностью уходит под воду, а я сама цепляюсь за дверцу, чтобы сохранить равновесие и не шлепнуться в грязь, тем самым уничтожив еще и светло-бежевый плащ. Мне в последние дни не везет с верхней одеждой. С тоской вспоминаю пальто, оставленное в гардеробной дома моды. Но жалеть себя некогда, потому что дождь усиливается и переходит в ливень.
– Алена Ильинична, – укоризненно окликает меня Вася. Вылетает из машины, на ходу раскрывая зонт. – Говорил же, на парковку надо, – рукой указывает в направлении заставленной машинами небольшой площадки, которая находится на противоположной от входа стороне.
Накидываю капюшон, кутаюсь плотнее в тонкую плащевку, но это не спасает от хлестких, жестких порывов ветра.
– Некогда, – отмахиваюсь и по лужам бегу к трехэтажному зданию. Все равно обувь намочена, так что терять уже нечего. – Подожди нас в машине, – приказываю, не оборачиваясь, и взлетаю по ступенькам.
Противный звонок заставляет меня вздрогнуть. С детства терпеть не могу школу и все, что с ней связано. Ступаю, как на эшафот, но заставляю себя идти дальше. Помешкав пару секунд, все-таки укладываю ладонь на мокрую, холодную ручку мощной дубовой двери.
Я и так опаздываю. Пообещала Адаму поддержать его в первый учебный день. Прогуляла последнюю пару ради такого случая. И Лесю убедила, что сама мальчиков домой привезу, а она пусть обед готовит. Праздничный. Моему младшему племяннику не помешает заесть стресс. В том, что он у него случится – не сомневаюсь даже.
Это ведь школа! Сосредоточие вредных теток в очках и с указкой, что на автомате диктуют тему и ставят колы ради забавы, и злых детей, которые так и норовят вскрыть твои самые слабые стороны и унизить тебя перед всем классом.
Впрочем, у меня был не лучший опыт учебы. Может, в этой школе все иначе. Марку же нравится, а Адам… привыкнет. У него старший брат в качестве группы поддержки.
А у меня когда-то не было никого, пока не появились Тумановы…
– Давайте помогу, – низкий мужской баритон смешивается с шумом дождя, создавая особый, неземной звук, от которого мурашки проносятся по телу. – Эта дверь очень туго открывается. Не понимаю, на кого рассчитана. Идиотизм. И как с ней школьники справляются, – размышляет вслух и накрывает мою руку своей.
Сердце пропускает удар и, замерев на миг, покрывается льдом, промерзает насквозь, трескается и разлетается миллиардом осколков. Но все это происходит внутри меня, а внешне я как каменная глыба. Стою под косыми струями дождя, от которых не спасает маленький козырек, и не могу отвести взгляда от мощной лапы, что покоится на моей ладони, крепче сжимающей ручку двери.
Прокручиваю в мозгу мужской голос, пытаясь отделить его от побочного шума. И мысленно перенести в тишину кабинета.
Мне просто показалось!
Не может быть! Это галлюцинация на фоне психологической травмы. Мне к специалисту надо. В клуб анонимных соискательниц работы, которых домогался босс. Хотя как я эти траты с карты родным объясню? Нет, отбой. Буду справляться с фобиями собственными силами.
Для начала уберу ладонь. Вот только пальцы не разжимаются, будто вросли в проклятую ручку. А лапа сверху так греет приятно, как печка в домике лесника посреди заснеженной природы. И расставаться не хочется.
– Вы собираетесь заходить? – раздается над самым ухом. Громче, четче, требовательней, и я опускаю голову, чтобы спрятать лицо под капюшоном.
«Раздевайся», – вторит мой воспаленный разум. И система в мозгу выдает стопроцентное совпадение.
Это точно он! Пришел за мной по следу. Вынюхал по оставленным меткам.
