Я едва сдержала себя, чтоб не прыснуть. Ну да, как же, «не такая» … Это именно то, что ты обо мне думаешь, ага. Растянувшись в еще более широкой улыбке, ответила:
– Все верно ты подумал. Я бы не согласилась. Но, кто знает, может быть позже… – Многозначительно протянула я, и кокетливо пожав плечом, отстранилась.
Взяв его за руку, направилась к заднему двери такси, когда вдруг увидела человека, стоящего в нескольких метрах, и внимательно наблюдавшего за нами. Увидела его и сбилась с шага, почему-то замешкалась и как-то внутренне напряглась.
Это был Ваня, я узнала его сразу же. Он стоял у мотоцикла, в такой позе, словно уже собирался уезжать, но вдруг увидел нас, и обалдел настолько, что забыл, где педали. И взгляд у него был такой… Ну красноречивый, знаете. Такой, словно он смотрел на распоследнюю идиотку. Даже представить себе не могу, что он там обо мне думал сейчас. Но вряд ли его оценки и характеристики были положительными. Впрочем, они не были положительными и до этого момента. Я для него – легкомысленная и ветреная дурочка. И судя по его взгляду, сейчас я пала уже ниже некуда.
Внезапно эта мысль что-то болезненно задела внутри. Даже приклеенная улыбка сползла с лица. Он же ничего не знает. Не знает, и недоумевает, почему спор не закончился, и я стою тут и обжимаюсь с одним из его участников. Что он мог подумать?
Известно, что ничего хорошего.
Он заблуждается так же, как и все остальные. Поставил на меня клеймо, даже не попытавшись разобраться. Даже не допуская мысли, что все может быть сложнее, чем кажется на первый взгляд. Все может выглядеть вообще не так, как кажется.
Я тряхнула головой. Так, стоп. Это его выбор, переубеждать его я не намерена – сказала сама себе.
Прежде чем сесть в машину, подняла руку и игриво помахала ему пальцами, растягивая губы наигранной улыбке. И это было странное действие. Я даже не смогла сама себе объяснить зачем. Я будто всем своим поведением намеренно подтверждала его кривое, ложное мнение обо мне, так, словно хотела, чтобы назло всему он думал обо мне еще хуже.
При этом я упорно убеждала себя в том, что меня не заботит то, как он обо мне думает. И одновременно всеми силами отмахивалась от досадной мысли, что на самом деле именно его мне хотелось бы переубедить больше всего. Хотелось, чтобы он понял, как ошибается, понял и устыдился своих слов и мыслей. Зачем мне это, я даже не стала гадать. Списала все на обиду: все-таки бывший одноклассник, знающий меня здесь больше других, и думает, так же, как и все… Просто стадо какое-то, ей богу.
Все эти мысли я затолкала подальше, решила, у меня еще будет время все обдумать. А сейчас я была намерена наслаждаться вечером, и брать от жизни все, что она мне стремится дать.
Глава 6.
Ваня.
Никак не могу понять, зачем они меня постоянно приглашали на эти свои посиделки-барбекю. Пятая спица в колеснице, ей богу. Я в эту идиллическую картину не то, что не вписывался – даже рядом не стоял.
Я бросил взгляд на Киру, присевшую на корточки перед своим двухлетним сыном. Парнишка измазался в грязи, и даже полузасохший кусок с собой прихватил, и теперь со счастливым видом совал его маме, на что та улыбалась во весь рот и что-то тихо ворковала. Стоящие в беседке в обнимку Игнат с Полиной хихикали над этой сценой. Игорь, который неподалеку корпел над шашлыком, тоже улыбался, поглядывая в сторону своего семейства. И только я стоял столбом со скучающим видом, никак не реагируя на столь умилительную картину.
Все эти улыбочки, переглядывания, счастливые улюлюканья, когда мелкий в очередной раз выкинет какую-нибудь детскую шалость, меня раздражали. Раздражало то, с какой теплотой и нежностью Кира смотрит на своего мужа, и с каким обожанием – на сына. Бесил и мой собственный брат, ни на секунду не отлипающий от своей девушки. Все эти их поцелуи и объятия. Взгляды, понятные только двоим. Любовь. Семейная идиллия. То того мило, что аж противно.
Просто отстой.
И зачем только я сюда приперся?
Ладно, знаю зачем. Увидеть Киру, конечно. Я и без того ее редко вижу, чтобы пренебрегать подобными приглашениями.
Когда-то мы были почти что друзьями. Мы втроем – Кира, Игнат и я. Мы общались, часто встречались, и все было прекрасно. Я был влюблен в нее, она мне нравилась. Ну а как она может не нравится – привлекательная, умная, целеустремленная, сильная. Девчонка с огоньком. У меня не было шансов не полюбить ее, она идеальна.
Да, я любил ее тайком. Наверное, она догадывалась о моих чувствах, но виду не подавала. И я не проявлял своих чувств и не делал шагов навстречу. Ну оно и понятно: она старше меня на пару лет, в подростковом возрасте такой разрыв довольно ощутим. Я думал тогда: подожду, потерплю, пока эти границы не сотрутся, и разница перестанет быть заметной, но в ее жизни вдруг появился Игорь.
Я не сразу увидел в нем угрозу: долгое время между ними сквозила явная неприязнь, если не открытая ненависть. Но позже, и я даже не смогу точно определить, когда это произошло, между ними прямо-таки заискрило, вспыхнули чувства, которых я никак не мог уразуметь. Они ведь совсем не подходили друг другу! Идеальная Кира, и этот… Угрюмый, нелюдимый, недалекий боксер. И даром, что чемпион. Сколько там у него уже этих чемпионских поясов?.. Думаю, много, не интересовался. Но не за это же она его так сильно любила? А за что тогда?
Ответа у меня не было. Но их чувства были явными, буквально осязаемыми.
Хотя и мои чувства к девушке никуда не делись. Наверное, со временем поостыли: я смирился с тем, что мне никогда не подвинуть боксера и никогда не занять его места. Я проводил время с другими девушками, всячески старался выбросить Киру из головы. Но эта глупая нездоровая привязанность застряла во мне, как будто когтями вцепилась в нутро.
Может это была уже и не любовь. Да, скорей всего, уже нет. Но меня по-прежнему тянуло к девушке, которая давно была чужой женой, я по-прежнему хотел ее видеть, несмотря ни на что.
Я снова бросил взгляд на Киру. Теперь она стояла рядом с мужем, а тот, поймав сына, который стал было тянуть маленькую ладошку к горячей решетке, стоящей на мангале, начал его щекотать, поучительно-шутливым тоном объясняя малышу, почему нельзя трогать раскаленный металл. Кира слегка улыбалась с любовью глядя на мужа.
Я отвернулся, поморщившись. Отошел подальше от всех, вглубь двора, достал пачку сигарет, закурил. Через несколько секунд тут как тут рядом нарисовался Игнат.
Я закатил глаза: братишка бдит, не расслабляясь ни на секунду. По мне скользнул его тяжелый обеспокоенный взгляд и остановился на зажатой между пальцами сигарете. Игнат нахмурился.
– Это просто сигарета. – Выдохнув дым, предвосхищая возмущения брата, что уже замелькали в суженных в подозрительности глазах, бросил я с усмешкой.
Игнат нахмурился сильнее.
– Думал, ты противник никотина. – Брат поджал губы, становясь похожим на нашу маму, когда та бывает недовольна. Я хмыкнул. Когда же это произошло, что брат вдруг превратился в моего родителя и стал бесконечно опекать? Прямо-таки смешно. Я ведь старше. На несколько минут, но все-таки.
Вообще-то мы всегда были на равных. Друзьями были настоящими. Без секретов и недоговорок. Без напряга. Всегда были близки. Как вместе выросли в утробе матери, так по жизни вместе и шли рука об руку. До аварии. А после… После все пошло куда-то не туда. Хотя наверное и не пошло даже, а понеслось, покатилось кувырком, полетело в тартарары и разбилось к чертовой матери.
Мы оба сильно пострадали. Оба захлопнулись, как раковины, зацикленные на своем горе. Отдалились, стали едва ли не врагами. Игнат винил себя в произошедшем. Обвинял себя в том, что поддался на провокацию и согласился на глупые гонки по городу. Винил себя в том, что из-за его идиотского решения пострадал я.
Какое-то время и я его винил, злился, ненавидел. Тупо, да. Но так было проще. Проще винить кого-то, когда жизнь вдруг оказывается полностью разрушенной. Проще найти крайнего и упиваться чувством злости, утирать сопли, барахтаясь в позиции жертвы, как в дерьме. Мне понадобилось довольно много времени, чтобы понять, признать, что виноват я сам, в машину-то меня силой никто не пихал. Это было мое решение.
Жаль, что это понимание пришло лишь тогда, когда мой брат чуть не оказался за решеткой, когда я едва не потерял его. Я никогда не отличался ни сообразительностью, ни мудростью, но хорошо, что хоть так, хоть и с запозданием, но я осознал свои ошибки.
К сожалению, наши отношения так и не вернулись к изначальному состоянию. Мы больше не были так близки, настолько, что казалось будто мы одно целое. Я больше не чувствовал ни ненависти, ни злости. Чувствовал… разве что зависть. Игнат смог построить свою жизнь заново, достойную, интересную, в ней было место и для увлечений, и для спорта, и для работы, и для друзей. И для любви. Полина смогла вернуть его к жизни, смогла заставить принять свой новый облик, смириться с изуродованным шрамами лицом, и снова зажить по полной. С ней.
А вот я так и не смог. Не смог выстроить новый план, не смог отказаться от мечты, и просто изо дня в день только тем и занимался, что оплакивал ее. Нет, я, конечно, что-то пытался, что-то делал, или создавал видимость: переехал в столицу к отцу, поступил в институт на факультет адвокатуры, завел новых друзей, если этих людей можно так назвать. Постоянно посещал реабилитационные процедуры, при том, что толку от них практически не было – доктора дали очень четкий прогноз: с моей изувеченной ногой, собранной после аварии буквально по кусочкам, дорога в большой спорт была закрыта навсегда. Даже не знаю, зачем я туда ходил, зачем пыхтел, старательно занимался. Наверное, просто по инерции, по привычке, просто, чтобы занять себя. Надежды на восстановление не было. Бег для меня больше не существовал. А без бега, без марафонов, без мечты об олимпийских играх, я был никем. Ничем. Пылью. Пустотой.
Так что да, я завидовал брату. Он жил, а я – существовал.
И самое противное, что он об этом знал. Знал и всячески пытался вернуть меня к жизни, растормошить. Небось и сюда меня приволок по собственной инициативе, кому еще я тут нужен? Игорю я не нравился, он прекрасно замечал все эти красноречивые взгляды, которые я бросал на его жену. Кира… Думаю, ей тоже было немного не по себе в моем присутствии, она знала о моих чувствах, но помочь ничем не могла.
Я был лишним здесь.
Не стоило приходить. Не стоило Игнату настаивать. Он почему-то думает, что я страдаю, схожу с ума от одиночества, умираю от скуки, и только тем и занимаюсь, что обдалбываюсь по вечерам в компании телевизора и дивана.
Ума не приложу, почему он так решил. Видел же, и не раз, какие большие компании собираются в отцовской квартире, предоставленной мне в полное распоряжение, пока папа вынужден работать в австрийском филиале своего страхового холдинга. Видел и отрывался вместе с моими друзьями неоднократно, но почему-то все равно считал, что меня надо вытягивать из дома, выводить в люди, носиться со мной, как с несоциализированным ребенком, или погрязшем в депрессии недоумком.
Идиотизм.
Зря я сюда пришел.
Я докурил, затушил сигарету, и бросив окурок в урну, взглянул на часы.
– Слушай, пойду я, наверное. – Сказал Игнату, и тот мгновенно напрягся.
– Почему? Куда? Шашлык почти готов… – Затараторил брат, оглядываясь в сторону Игоря. Тот и правда уже снимал мясо с решетки, пока девочки суетились у стола, раскладывая приборы и нарезая овощи.
– Я не голоден. Да и… мне надо еще по делам успеть. – Небрежно бросил я.
– По каким? – Снова подозрительно сощурился Игнат.
Я криво усмехнулся.
– По важным. – Протянул снисходительно и хлопнув брата по плечу, добавил. – Пойду попрощаюсь с ребятами. – Затем вспомнив, притормозил и бросил через плечо. – Приходи завтра с Полей вечером, соберется компания. Играем в покер. – Игнат согласно кивнул, пожал мою руку и пошел к своей девушке. Я поплелся за ним.
Никто меня особенно не отговаривал. Разве что Полина предложила хотя бы поесть, а Кира – завернуть с собой. Но я, отказавшись, распрощался со всеми и пошел к выходу. Выкатил со двора мотоцикл, натянул шлем. Вздохнул.
Завел двигатель и пообещал себе, что больше сюда не приеду. Пообещал уже не впервые, надеясь, что в этот раз все же сдержу обещание.
Глава 7.
Народу в квартиру набилось прилично. Игнат с Полиной, несколько одногруппников, какие-то девчонки, которых я даже не знал – очевидно кто-то привел с собой. Я сразу же объявил, что в покер смогут играть только девять человек, остальным придется поискать себе другое занятие, и народ стал расползаться: кто-то выпал перед плазмой, кто-то прихватил пару настолок из моей коллекции и расположился на полу в гостиной, кто-то бодренько побежал на кухню просто бухать.
Леха задерживался. Он вообще-то на самом деле единственный, кого я могу назвать другом, с большой натяжкой, но все же. Остальные – так, для заполнения пространства. Я и позвал-то лично всего три-четыре человека, но те притащили с собой своих друзей, а те – своих. Это такая культура вечеринок, очевидно. Мне это столпотворение не слишком нравилось, но и не сказать, чтоб очень беспокоило. Пусть народ веселится, лишь бы квартира целой осталась.
Я начал подготовку, разложил овальный стол, покрыл его специальной скатертью, отсчитал фишки, взялся за карты, начал тасовать. И в этот момент, в комнату наконец-то заявился Леха. За гулом множества голосов, я не сразу услышал знакомый голос – Леха всем вокруг громко представлял свою спутницу, и приобняв ее за плечи, подталкивал вперед. Я поднял глаза, и карты веером выскочили из рук.
Да ладно. Азия?!
Да быть не может. Она совсем что ли сбрендила?..
Сбрендила-не сбрендила, но это была она. Моя бывшая одноклассница. Азия. Лика Быкова. Девушка, которую я буквально на днях предупредил об идиотском споре на нее. Очень ясно предупредил, довольно вразумительно, четко назвал имена участников спора. Бортников. Тимурчик. И Леха. Ле-ха. Чуть ли не по буквам. И я совершенно точно вчера видел ее садящейся в такси в сопровождении Бортникова, немного офигел, но не придал особого значения. А теперь вот Леха.
Какого черта?!
Девушка вошла в комнату в сопровождении Леши, немного смущенная улыбка на лице, румянец на щеках. Она приветливо кивала, о чем-то переговаривалась с окружающими, знакомилась. Наконец перевела глаза на меня, и, увидев мой граничащий с шоковым состоянием вопросительный взгляд, в ответ просто пожала плечом. Мол, сама не знаю, как я здесь оказалась, но ничего страшного в происходящем не вижу.
И я прямо-таки буквально обалдел. Даже завис на минуту, разглядывая девушку. Нет ну это ж насколько надо себя не уважать? В голове не укладывалось. Это настолько она нуждается во внимании противоположного пола, что готова закрыть глаза на то, что ее тупо используют, играя?
Это за гранью моего понимания. Нет. Не пойму.
Да и не моего ума это дело. Моя совесть чиста, я дал знать о споре, причем тайком от друга. А как будут развиваться события дальше, меня вообще волновать не должно. Пусть хоть со всеми тремя перетаскается бедняжка, коль такая у нее нужда.
Волновать не должно, но почему-то волновало. Что-то такое неприятное, тошнотворное расползлось внутри, словно я съел испорченный кислый продукт и безуспешно пытался его переварить. Разочарование. Вот что это было. Да. Мне не было дела до бывшей одноклассницы, но я жуть как не люблю разочаровываться в людях.
– Игра начинается, участники за стол. – Громко, перекрикивая гудение толпы, объявил я, возобновляя перетасовку карт и отбрасывая ненужные мысли.
Желающие начали рассаживаться на свободные места. Игнат с Полиной воздержались, присоединились к компании, играющей в Диксит, но зато за покерный стол, прямо рядом со мной, уселись Леха с Ликой.
– Правила знаешь? – Поинтересовался Леха у девушки, ложа руку на спинку ее стула, и как бы невзначай наклоняясь ближе.
– В общих чертах, – поморщилась девушка.
Я закатил глаза. Не любил новичков в игре: вечно все путают, задают кучу вопросов, сбивают настрой и портят атмосферу.
– Может тогда займешься чем-нибудь другим? – Настойчиво предложил я, начиная раздавать карты участникам.
Лика подняла за меня взгляд, сощурилась, и глаза ее блеснули странным огнем.
– Нет, я хочу играть в покер. – Заявила девушка, сложила руки на груди и уставилась на меня как будто бы с вызовом.
Я усмехнулся и кивнул, бросая ей пару карт.
Новичком она не была. И правила прекрасно знала, и комбинации, и даже пыталась блефовать.
С каждой новой раздачей, игра становилась все интересней, и я даже пожалел, что на сегодня выбрал себе роль дилера и не участвую в качестве игрока. Атмосфера накалялась, в участниках просыпался азарт. Из игры потихоньку стали выбывать игроки, Леха и Лика пока держались, и с ними еще двое моих одногруппников, наблюдать за игрой становилось все увлекательней, и я решил добавить градус накала.
– Забыл сказать. Мы здесь не играем просто так, ради интереса. Для проигравшего у нас всегда припасено наказание. Обычно мы пишем идеи для наказания и выбираем вслепую, но сегодня, я на правах хозяина дома, решил выбрать его сам.
Я оглядел присутствующих и, выдержав театральную паузу, выдал:
– Сегодня проигравший убирает квартиру после вечеринки.
Леха, знающий правила, усмехнулся. Лика нахмурилась, парни почесали в затылках.
– Почему сразу не сказал? – Спросила Лика, глядя на меня с озадаченным видом.
– А что, ты тогда не стала бы играть? Струсила бы? – Хмыкнул я, и она, задумавшись опустила глаза.
– И кто же будет считаться проигравшим? – Через время снова подала голос девушка.
– Тот, кто выйдет из игры последним. – Ответил я, выкладывая карты в очередной раздаче.
– Но это же не логично. – Парировала Лика. – Логичнее было бы, если бы проигравшими считали те, кто сразу же вылетели из игры. Выходит, чем ближе ты к финалу, тем рискованнее оказаться… эм… наказанным.
Я довольно кивнул.
– Так в этом и весь смысл.
Лика надулась и сбросила неудачные карты.
– Ерунда какая-то. – Недовольно заявила девушка.
Игра продолжилась. Через несколько раздач игру покинул еще один участник. Осталось трое. По количеству фишек лидировал Леха, со значительным отрывом.
Лика сидела хмурая и сосредоточенная, поглядывая то на свои фишки, то на Лешины.
– Пить хочется. – Как бы невзначай через время бросила она.
Леха отреагировал мгновенно.
– Чего тебе принести? Пива? Вина?
– Нет. Я не люблю алкоголь. – Отозвалась Лика.
– Воды?
– Я бы выпила кофе. – Протянула девушка, смягчая взгляд.
– У тебя есть кофе? – Бросил мне Леха, стараясь не выключаться из игры, и краем глаза наблюдая за действиями соперников.
– Нет. – Ответил я.
– О, я видела по дороге кофейню. – Невинно захлопав глазами, воскликнула Лика, как будто даже обрадовавшись моему отрицательному ответу. – Я бы выпила капучино… на миндальном молоке.
Леха уставился на нее, как на сумасшедшую. На что намекала девушка, было ясно и дураку. Но Леха был в игре, и был лидером. Ему хотелось рваться к победе, а не бегать по району в поисках кофе. Но Лика так мило хлопала своими большими глазами и смотрела на него в ожидании с поистине ангельским выражением лица.
Знаю, Леху такими ужимками не пробрать, но покер – был не единственной игрой, в которую он играл. Был еще спор. И судя по всему, спор показался ему игрой более важной. Кто знает, как бы повела себя девушка, если ее ухажер даже не соизволил бы сгонять ей за кофе. Отшила бы его и дело с концом. Очевидно, что-то подобное промелькнуло в мыслях Лехи: он поспешно встал из-за стола и засобирался на выход.
Лика расправила плечи, посмотрела на оставшегося соперника и улыбнулась кривоватой улыбкой, с таким видом, будто говорила «Ну вот теперь поиграем».
И что тут скажешь, поиграли: уже во второй раздаче, в отсутствии Лехи, Лика разнесла соперника в пух и прах. Расстроенный парень пошел на кухню заливать горе пивом. А довольная собой Лика, откинулась на спинку стула и посмотрела на меня с загадочной лукавой улыбочкой, на радостях даже отпила стоящий на столе Лехин виски с колой, поморщилась, но самодовольный вид с лица не пропал.
Ну и дела. А девочка-то не так проста, как кажется. Отослала сильного соперника, и пользуясь моментом, избавилась от слабого. Теперь они с Лехой сравнялись по количеству фишек. И я, честно говоря, теперь уже и не знал, на кого бы я поставил в этой игре.
– Где, говоришь, ты видела кофейню? – Небрежно бросил я в сторону девушки.
– А, да… где-то по дороге. Может в паре кварталов отсюда. – Махнула рукой Лика.
– Ага. Или в другом районе. – Усмехнулся я и встал из-за стола. – Сделаем перерыв.
Я прошел на кухню, мимо пьющих и поющих дурацкие попсовые песни гостей, и вышел на балкон. Свежий ночной воздух бодрил, и был в самый раз после переполненной квартиры. Я оперся на перила, посмотрел вниз с высоты пятого этажа. Затем, немного подумав, достал из тумбы пачку с скрученными вручную сигаретами. Закурил, втянул в себя едкий дым и зажмурился, чувствуя, как постепенно по телу разливается сладкое расслабление. Затянулся еще раз, как вдруг дверь открылась и на балкон вышла Лика.
– Лешу не видно? – Игривым тоном спросила девушка и перегнулась через перила, вглядываясь в темные очертания двора. Затем медленно повернула голову ко мне, потянула носом, мгновенно меняясь в лице, посмотрела настороженно-встревоженным взглядом, напрягшись всем телом.
– Это что… трава?! – Возмущенно вскрикнула девушка, глядя на меня, как на преступника.
Я хмыкнул.
– Знаешь, как пахнет трава?
– Конечно знаю. Я живу в общаге. – Выдала Лика, как будто это все объясняло.
– Может даже пробовала? – Негромко выдал я, опираясь спиной о стену, и снова затягиваясь.
– Нет, конечно! – Вздернула подбородок девушка, брезгливо поморщившись, словно говоря, что она выше этого.
Не то что я. Отброс. Ничтожество. Наркоман. Да, вот что говорил ее взгляд. Красноречивый, ощутимый буквально-таки каждой клеткой тела.
Да и плевать. Большинство людей отреагировало бы так же. Большинство недалеких, узко мыслящих людей.
Не стану же я ее переубеждать, не стану внушать, что трава – не наркотик, и во многих странах ее продажа легализована, а в некоторых – ее даже назначают в качестве лекарства. Зачем мне ей что-то объяснять? Она уже сделала выводы.
Да, вот он. Тот самый момент. Момент навешивания ярлыка. Я буквально физически чувствую, как он прилипает ко мне, жжет кожу, как наскоро выбитая татуировка. Теперь каждый раз, взглянув на меня она будет в первую очередь видеть эту нашлепку. "Наркоман". Рекомендации: остерегаться, близко не подходить, не уважать, не воспринимать, как личность.
Нет, меня не слишком волнует, что она там будет думать обо мне. Скорее это повод составить и мне ее характеристику. И почему бы и нет, в отместку навесить ответный ярлык и на нее. Предвзятая, недалекая, слегка высокомерная, полная предрассудков. Еще и ветренная. Очередная пустышка. А ведь на какой-то миг, буквально пять минут назад, она показалась мне интересным экземпляром, но нет, ошибочка, просчет. Жаль, очень жаль. Но этого и следовало ожидать – красивые девушки редко бывают умными.
Пока я предавался своим невеселым думам, Лика продолжала испепелять меня осуждающим взглядом.
– Когда ты успел таким стать? Был же нормальным парнем. Серьезным, ответственным. А теперь… – Чуть ли не с брезгливостью бросила девушка, кивая на сигарету в моей руке.
– А ты когда? – Вяло парировал я. Да, я сколько угодно мог убеждать себя, что меня нисколько не волнует ее мнение обо мне, как и мнение любого другого человека. Но если быть честным, этот ее тон и взгляд… ее слова все же задели что-то где-то глубоко внутри. И мне захотелось уколоть ее в ответ.
– Я? – приподняла бровь девушка
– Была же нормальная девчонка. – Протянул я, говоря ее же словами. – Серьезная, тихая… приличная. А теперь?..
– А теперь? – Лика сощурила глаза и вдруг подалась вперед. – Теперь я какая?
Задрав кверху подбородок, с воинственным видом Лика продолжала наступать, подходя все ближе, пока не уперлась кончиками пальцев ног в мои. Я даже почувствовал запах виски, который она глотнула буквально чуть-чуть несколько минут назад – настолько близко она стояла, и это почему-то заставило мое дыхание на секунду сбиться.
– Ну давай, скажи, что ты обо мне думаешь! – Склонив голову в бок, Лика посмотрела на меня со злым ожиданием, но ответа от меня, похоже на самом деле не ждала. – Шлюха? – Произнесла тихо, но с таким одновременно обиженным и недоброжелательным видом, что мне почему-то тут же захотелось забрать свои слова обратно.
– Я этого не говорил. – Негромко пробормотал я, неосознанно отклоняясь, стараясь вернуть былую дистанцию.
В голове как-то странно затуманилось, и я никак не мог понять в чем причина – во всем виновата травка, или близость девушки напротив? Мысли путались, сбивались в бестолковую кучу, а воздух отказывался проникать в легкие, когда я видел этот пылающий взгляд и ощущал, как ее грудь почти касалась моей от того, что стояла она так близко и дышала так тяжело.
Она злилась. Это было очевидно. А вот что происходило со мной? Я не мог соображать. Мог лишь, затаив дыхание, наблюдать, как пляшут языки злобного пламени в зеленых глазах напротив. Черт возьми, мои собственные реакции были смешными, глупыми и вообще несвойственными мне. Я не понимал, почему она вдруг так странно подействовала на меня.
Мне как-то даже душно стало, хотя на улице воздух был довольно прохладный, и захотелось принять холодный душ. Я быстро затушил сигарету, швырнул ее за перила и поспешно устремился в комнату. Даже не подумав, как это выглядит со стороны. Как будто я испугался ее и сбежал.
Глава 8.
Лика.
Я должен был поддаться тебе. Прости. Вошел в азарт. – Виновато глядя на меня полупьяными глазами, сокрушался Леша, нетвердо стоя на ногах. И когда только успел так накачаться? Весь вечер был бодрячком, а теперь вон, едва на ногах стоит. Видимо победа в голову ударила, и он потерял контроль.
Я бы этого не хотела. Поддаваться – это отстой. – Я выдавила усталую улыбку и похлопала Лешу по плечу, подталкивая к выходу.
Основная масса народа уже разошлась, остались только мы с Лешей, которого я все никак не могла выпроводить – очевидно парень рассчитывал на продолжение нашего свидания где-нибудь в более уединенном месте и всячески тянул время, Игнат со своей девушкой и конечно же хозяин дома.
Ну пока, Азия. Был раз повидаться. – На спину опустилась огромная тяжелая ручища, так, что даже дух выбило из легких. – Ты стала настоящей красавицей. – Игнат развернул меня к себе, обхватив плечи, озорно улыбнулся слегка кривоватой улыбкой из-за стянувших кожу шрамов, и заключил меня в дружеские объятия, хотя наверное и не почувствовал даже, что в его руках кто-то очутился – парень был таким здоровяком, что наверное моя талия была уже, чем один его бицепс.
Похоже Игнат тоже был немножко навеселе – разулыбался, обниматься полез, а в начале вечера серьезный сидел. Мне даже показалось, что ему неловко находиться здесь в компании людей, и он с гораздо большим удовольствием остался бы наедине со своей девушкой. Он так смотрел на нее… Я даже залюбовалась. И обзавидовалась, что уж греха таить.
Он смотрел на нее с такой теплотой, таким обожанием, будто она была божеством, ангелом во плоти, живительным источником. Полина же весь вечер не отходила от него, или держала за руку, или прикасалась к нему, целовала украдкой, как будто все время искала тактильного контакта с ним, и не могла отстраниться даже на секунду. Они были среди людей, играли, контактировали с окружающими, но несмотря на это, как будто находились один на один – в своем личном мире, доступном только им двоим. Их чувства очаровывали, восхищали… и печалили одновременно. Они вгоняли меня в грусть и вызывали чувство вины за эту едкую колючую зависть.
Они любили друг друга, а мне это чувство было недоступно. Меня окружали коршуны, которым нужно было лишь мое тело. Да и то одноразово. И только для выигрыша в споре.
Может быть тебе все-таки помочь? – Спросила Полина, глядя на меня с участием. Она мягко отстранила своего парня, освобождая меня от его медвежьих объятий, и шутливо стукнула его кулачком по плечу. Тот обернулся из сгреб девушку в охапку, целуя в макушку.
О, точно! – Снова подал голос Леша, и вид у него был такой, словно ему в голову только что пришла гениальная идея. – Я могу помочь тебе прибраться. – Выдал парень, а я закатила глаза. Ну надо же, догадался…
Исключено. – Вдруг послышался за спиной сухой голос. Я обернулась через плечо: Ваня стоял, лениво подпирая дверной косяк, сложив руки на груди и взирал на нас с таким видом, будто мы – неприлично задержавшиеся гости – ему смертельно осточертели. – Правила есть правила. Проигравший несет наказание. Не умеешь проигрывать – не вступай в игру! – Выложил свою безапелляционно позицию Ваня, окинув меня надменным взглядом.
Правила эти… дурацкие, – чуть ли не захныкал Леша, – их давно пора поменять…
Не нравится? – Приподнял бровь Ваня. – Ну тогда в следующую субботу тебя можно не ждать?
Леша икнул вместо ответа и уставился на друга с по-идиотски оскорбленным видом.
Ну все, иди. – Вклинилась я в их зрительную перепалку, снова подталкивая своего непутевого спутника к выходу. – Я справлюсь. Меня уборкой не напугать. К тому же общага откроется только через три часа, не хочу это время провести на улице.
Мы могли бы переждать у меня… – Просиял Леша. – Родители на даче, и хата в моем полном распоряжении. Поехали, м? К черту эту уборку, наймем клининг… Или пусть этот вон… как его… педант убирается. – Парень кивнул в сторону Вани.
Я хохотнула, немного нервно, слегка оторопев от столь откровенного внезапного напора. Леша как будто бы даже протрезвел, а в глазах заискрилась надежда. На скорый финал и его безоговорочную победу, я полагаю.
Ну нет, Леш. – Я сконфуженно улыбнулась. – Я останусь. Нельзя нарушать правила, не мы их придумали, и не нам отменять. Это дурной тон, – проговорила со значением, и неловко похлопав ладошкой парня по груди, добавила, – мы не станем оскорблять своим невежеством хозяина этого гостеприимного дома, если хотим сюда вернуться, правда же?
Леша на пару секунд завис, обрабатывая услышанное, затем неопределенно покивал, наверное, мало что поняв из моих слов, но общий посыл все же уловив – весь его лучезарный вид как-то быстро потух и он, опустив голову, наконец-то прошлепал в открытую входную дверь. За ним следом распрощались и Игнат с Полиной. Я закрыла за ними дверь и обернулась, тут же напоровшись на внимательный изучающий взгляд Вани.
Хм, выбрала уборку вместо приятного времяпровождения с неравнодушным к тебе парнем? – Сощурив глаза в подозрительности, протянул парень. Я неопределенно пожала плечом и направилась на кухню. Просунувшись мимо Вани, стоящего столбом в дверном проеме, я взяла уже приготовленные мусорные пакеты и принялась сгребать стоящие на столе пустые бутылки. Ваня проследовал за мной, продолжая изучающе меня оглядывать. Помогать мне в уборке он даже не думал, отойдя от несчастного дверного косяка, он теперь подпер собой холодильник.
– Вчера я видел тебя в компании с Бортниковым, не так ли? – Ткнув в меня пальцем, задумчиво проговорил Ваня.
– И что? – Я хмыкнула, бросив на него равнодушный взгляд, и принялась оттирать тряпкой въевшееся в светлую поверхность столешницы пятно от колы.
– Тимурчику тоже перепало? – Через какое-то время, насмешливо протянул Ваня. Я не стала отвечать, снова лишь пожав плечами, и он добавил. – Решила осчастливить всех троих? – Выдал парень, и я подняла на него взгляд, прекратив тереть никак не желающее оттираться пятно.
– А что такое? Тебе-то какое дело? И вообще… разве не так ведут себя шлюхи? – Выпалила я, глядя на него с вызовом, гордо задрав голову.
Меня все еще не отпустило. Его слова, там на балконе, пусть и невысказанные, но с вполне понятным подтекстом до сих пор звучали где-то на окраине разума и болезненно царапались. Он всерьез считал меня шлюхой, тупой дурочкой, остро нуждающейся в мужском внимании.
Сначала мне хотелось броситься к нему и выцарапать глаза за это мерзкое, абсолютно беспочвенное предубеждение. Потом захотелось что-то ему объяснить или потребовать объяснений от него, как-то обелить себя, оправдаться неясно в чем, а потом я решила, черт с ним. Было б перед кем оправдываться. Пусть думает, что хочет. Я тоже думаю о нем плохо. И переубеждать его я ни в чем не собираюсь. Много чести что-то объяснять этому недалекому зазнайке.
Похоже, ты водишь их всех за нос. – Оставив без внимания мои последние слова, заключил Ваня и почему-то довольно улыбнулся.
Я фыркнула, и снова принялась за треклятое пятно.
– Звучит прямо-таки как комплимент. – Пробурчала я себе под нос, и закончив наконец со столом, принялась выгребать обертки, картонные упаковки от пиццы и пустые бутылки из-под стола и дивана.
– Что ты задумала? – С нотками заинтересованности в голосе пропел Ваня, стоя где-то надо мной.
Я вытащила весь мусор, затолкала его в мешок, и выбравшись из-под стола, выпрямилась прямо перед парнем. Убрав со вспотевшего от усердия лба налипшие пряди волос тыльной стороной руки, я уставилась Ване в глаза.
Ну что ты, Вань? Что я могла задумать? – Ласково протянула я, глядя на бывшего одноклассника и захлопала глазами, как наивная дурочка. – Я просто позволяю им делать то, что они запланировали. И сама кайфую. Внимание, ухаживание, знаешь, – с наигранным энтузиазмом проговорила я, – ну и разнообразие конечно. Сразу трое, прикинь. Экстрим. – Я усмехнулась и пожала плечами. – Мы просто развлекаемся. Это такая игра… ты же любишь играть, должен понять. Нам весело.
Ваня снова сузил глаза, слегка склонил голову на бок и посмотрел на меня с недоверием.
Я так не думаю.
Я хмыкнула, снова принимая серьезный вид. Плевать я хотела, что он там себе думает. Подхватив заполненные мусорные мешки, и швырнув их в коридор, пошла дальше по комнатам. На сей раз Ваня за мной не пошел.
Я собрала и рассортировала по местам карточки и фишки от разных настольных игр, в которые играли ребята. Расставила их по местам. У засранца Вани была внушительная коллекция настольных игр на любой вкус: несколько видов стратегий, бродилки, словесные, кооперативные – огромный заполненный от верху до низу шкаф. А рядом точно такой же, но заполненный книгами. Не знала бы, что здесь живет Ваня, подумала бы, что – какой-то дружелюбный, высокоорганизованный интеллектуал. Увы, я часто ошибаюсь в людях. Потому, наверное, мне и не найти никогда пару.
Мысли снова соскользнули к Игнату и Полине, и я тяжело вздохнула. Ну как им это удалось, как они нашли друг друга? Они ведь совсем разные: Полина невероятно красивая, а Игнат… Нет, вы не подумайте, я не считаю Игната каким-то не таким, я его шрамы уже через пол часа и замечать-то перестала, но все же он не был красавцем. Хотя был сильным и обаятельным. Наверное, в этом все дело.
А моя подруга Алена? Они с Сережей вообще словно из разных планет. Она – приличная, воспитанная в интеллигентной семье девочка-отличница, а он – дворовый парень, выходец из трущоб, настоящий плохиш из девчачьего романа. И у них любовь. Искренняя и несокрушимая.
Вспомнила про подругу и грусть сменилась чувством негодования и легкой злости. Она не пришла! Обещала и не пришла. Я до последнего надеялась, что она будет здесь – с ней этот вечер мог бы пройти во сто крат лучше, но Сережу вызвали на работу, а без него она теперь из дома и носа не высунет, ибо тот несказанно ревнив. И сказать это она мне соизволила только тогда, когда мы с Лешей уже подходили к квартире. Предательница. Она должна была быть рядом, веселиться за Лешин счет, и тихонько умыкнуть меня до окончания вечеринки, чтобы Леше не вздумалось меня провожать и, не дай бог, распускать руки.
План был таков. Но вышло, как вышло.
Ну и, что скрывать, если честно, вышло не так уж и плохо. Игра была действительно азартной. И эти их нерушимые правила с наказанием – сначала показались мне глупостью, но позже и правда увлекли – когда есть что терять, действительно интереснее играть. К тому же, мой проигрыш сам собой разрешил проблему с потенциальной угрозой в виде распускающего руки Леши.
Если бы не обидные Ванины предположения, вечер вообще мог бы быть прекрасным. Но засранцам вообще свойственно портить окружающим жизнь. Так что и здесь не подкопаться.
Я собрала весь мусор, отмыла все поверхности, где надумали кутить неаккуратные гости, вымыла кухню, и собрав пакеты, сложила их у выхода.
А с тобой приятно иметь дело. – В заключение сказал Ваня после того, как обошел с ревизией все комнаты. – Приходи почаще. – Довольно осклабился он.
Я скривилась, бросая едкий взгляд на парня. Обулась и, с трудом разогнувшись, накинула ветровку. Спину ломило от усталости, а глаза слипались – было уже пять часов утра, для меня бессонные ночи были непривычным делом. Так что уничтожающий взгляд – это максимум из того, на что я была сейчас способна.
В следующую субботу играем в мафию. И у меня как раз куча работы по дому собралось. – Ехидно усмехаясь, выдал засранец.
Я вздернула голову, расправила плечи и одарила его испепеляющим взглядом. То же, мне нашел уборщицу. Ну что за нахал?
И я непременно приду, чтобы испортить тебе вечер. – Злобно улыбнувшись, выдала я, и подхватив огромные мусорные пакеты, вышла из квартиры.
Тогда до следующей субботы, Азия. – Бросил мне Ваня, когда я уже начала спускаться по ступенькам. – И в следующий раз можешь прихватить всех троих ухажеров. Так же интересней, ага? – Я обернулась и злобно зыркнула на одноклассника, а тот весело подмигнул и просто закрыл дверь.
Недолго думая, я вернулась к его двери и подперла ее мусорными пакетами. Вот так, засранец. Веселись.
Глава 9.
Время даром я не теряла. Ясно как божий день: водить мальчишек за нос и всеми силами оттягивать день Ч – день, когда один из них не выдержит и с твёрдыми намерениями зажмёт меня где-нибудь в углу – бесконечно я не смогу. Поэтому с несвойственной мне виртуозной маневренностью, я лавировала между парнями, как скользкая змея.
За последние три дня я успела уломать Сашу на еще одну курсовую по праву. Сходить с ним в музей (да-да музей, вы не ослышались, а что? Я давно хотела там побывать). Покататься на речном трамвайчике с Тимуром и развести его на оплату консультации ветеринара для всех моих ушастых красавчиков. Доктор обещал прийти к концу недели, и я уже растрезвонила об этом всем нашим ребятам, работающим в приюте. Все очень оживились, особенно дядя Коля: состояние наших четвероногих оставляло желать лучшего, и доктор сейчас нужен был просто кровь из носу. Мы старались содержать их в хороших условиях, старались изо всех сил, но иногда собаки попадали к нам в уже очень плачевном состоянии, так что наши старания не давали особых результатов, животным нужно было лечение. И таких у нас было предостаточно.
Лешу я оставила на субботу. Пришлось убедить его, что я просто обожаю Мафию, и до субботы ну никак не смогу с ним встретиться. Он продолжать играть роль невозмутимого равнодушия, и легко согласился, хотя было видно, что его такой расклад не слишком радует, видимо сравнивал свои успехи с успехами товарищей, и переживал, не пасет ли задних.
До сегодня все выглядело довольно невинно. Из всех троих самым напористым оказался Саша, он уже на первом свидании попытался облапать меня и наброситься с поцелуями. С трудом отбилась. Но сегодня он решил взять меня нахрапом.
– Ну давай сходим, а? Это же группа Коуч, их все любят. Ума не приложу, как это ты не слышала о них. Они же звезды мирового масштаба! – Саша уже битый час уговаривал меня пойти с ним в пятницу в ночной клуб, где должны были выступать какие-то нереально крутые «звезды мирового масштаба». Я отказывалась, мило улыбаясь, и смущенно хлопая глазами, неуверенно отвечала, что не люблю такую музыку и об этих звездах никогда не слышала.
– Тебе понравится. Я обещаю. Ты не пожалеешь. – Продолжал давить Саша, видя мою нерешительность.
– Концерт ведь закончится поздно? Я не смогу до утра вернуться в общежитие, меня не пустят посреди ночи.
– О, да это вообще не проблема. Переночуешь у меня, а утром я тебя отвезу. – Оживился Саша и я закусила губу, чтобы не рассмеяться вслух.
Ну как играет – невольно восхитилась я. Улыбка – сама невинность, в глазах – святое простодушие. Ну как тут не залюбоваться и не поверить в чистоту его помыслов. Я доверчиво улыбнулась парню, подыгрывая ему, и ответила.
– Тогда ладно. Я согласна.
Саша, кажется, даже подпрыгнул на месте от радости, и я усмехнулась. Ну вот и кончились невинные игры. Парень решил переходить в наступление и закончить все прямо сегодня. Шустрый какой. Но меня это не устраивало. Не так быстро. У меня на него были еще о-очень большие планы.
Разумеется, ни в какой клуб я не пошла. Притворилась больной. Отравление, ничего не поделаешь – разве возможно в этой облезлой общаге и без денег нормально питаться?
Саша разве что молнии глазами не метал, настолько он выглядел злым и разочарованным. Видимо неслабо я подпортила его планы – в его воображении победа уже маячила красным флагом, и тут такой облом. Он, конечно, старался не подавать виду и держать себя в руках, но зубы так скрипели и желваки ходуном ходили, от того, что он сжимал челюсти и пыхтел, как разъяренный бык.
