Почувствовав, что имеет право на гнев, Саша решила дать ему волю и, не придумав ничего лучше, со всей силы ударила ногой дверь.
Последствия не заставили себя ждать, поэтому взвыв от резкой боли, Саша рухнула на порог, схватившись за ногу.
Но этого оказалось недостаточно. Неожиданно начался ливень. Поняв, что за таким дождем никто не увидит слезы и не услышит ее плач, Саша развела руками и заревела в голос.
Примерно через десять минут ливень прекратился. Слезы тоже. Но настроение у Саши не улучшилось. Она насквозь мокрая молча сидела на пороге и смотрела в одну точку, пытаясь унять крупную дрожь.
– Что случилось? – раздалось над головой.
Саша продолжала молчать, боясь, что снова начнет рыдать, как только откроет рот.
– Что случилось, спрашиваю, – раздраженно повторил Федор Иванович.
– Не могу открыть дверь, – тихо произнесла Саша, не поднимая глаз.
– И что? Сказать надо было на ферме ребятам, они бы открыли. Язык у тебя есть, говорить можешь?
Удержавшись от соблазна молча продемонстрировать наличие языка, Саша кивнула.
После звонка Федора Ивановича на базу, дверь открыли за пять минут, отодрав от нее доски и бросив в сторону.
– Значит так, эээ, как там тебя? Маша? Даша?
– Саша.
– Значит так, Саша. Мне тут припадочные не нужны. Работать надо, а не по окнам лазать и под дождем рыдать. Поняла?
– Да.
– Запомнила?
– Да.
– Повторять не буду. Здесь не детский сад. Все, иди в дом. Завтра Ираида уедет в город, так что пойдешь на ферму за козами ухаживать.
– Я не умею.
– Я заметил, – усмехнулся Федор Иванович, – ничего, научим. Хватит стоять, иди в дом.
***
Красивые и потешные козлята примирили Сашу с действительностью. Наблюдая за ними, она невольно улыбалась, тем более, что работа досталась ей не сложная: разложить корм и налить чистой воды. Правда, сделать это надо было во всех трех корпусах, а учитывая их размер и количество коз – скучать не приходилось.
Степаныч, управляющий Федора, объяснил, как подавать воду в корпус, где и какой корм брать. Вместе с Сашей работали два брата близнеца – Савва и Сеня, шустрые, но молчаливые. Их необщительность была Саше на руку, она с удовольствием молчала в ответ, лишь иногда по необходимости перекидываясь с ребятами парой слов.
Кормили в небольшой фермерской столовой рядом с сараями.
На удивление в столовой было вкусно и уютно, правда, очень шумно. Рабочие травили анекдоты и громко смеялись, буфетчица давала сыну ценные указания по телефону, а Федор Иванович ругался с поставщиками, размахивая перед ними документами.
– Сроки, сроки где?! – ревел он, – когда вы должны были поставить корма? Напомнить?
– Так в договоре срок не указан, а нас наши поставщики подвели, у них там что-то не получилось, этот, как его… форс-мажор, вроде называется. Мы тоже все оплатили и ждем …
– Форс-мажор?! – не успокаивался Федор Иванович, – значит, когда вы счет выставляли на полную предоплату и деньги требовали форс-мажора не было, а сейчас наступил?
– Да не переживай ты так, Федор,– сказал тот, что постарше, -будут корма, подожди еще немного.
– Я не буду больше ждать! Верни деньги, Михалыч, и разойдемся миром.
– Где ж я тебе деньги-то возьму, – возмутился Михалыч. – Я ж сам за товар перевел, жду, как поставят, сразу тебе привезу.
Пока фермер багровел, набирая в лёгкие побольше воздуха для более выразительного ответа, к разговору подключился второй поставщик, помоложе.
– Понимаете, Федор Иванович, – ласково проговорил он, – у вас нет оснований требовать у нас возврата денег, так как мы ничего не нарушили…
– Не понял, – повернулся к нему фермер.
– Вы не ослышались. Смотрите. В договоре нет срока поставки. А раз нет, значит, мы его не нарушили. А раз не нарушили, то вы не можете расторгнуть сделку и забрать деньги обратно. Ждите, пока поставят товар. Мы сразу его привезем.
Ошарашенный такой наглостью, Федор Иванович, невольно сжал кулаки и развернулся к Михалычу. Тот молчал, в глаза не смотрел. Скорбно покачивал головой.
Не дожидаясь, пока уважаемого фермера хватит удар, Саша подошла к ним и сообщила все, что знала о разумных сроках поставки, в отсутствие ссылки на них в договоре, о неустойке и процентах за неправомерное удержание денежных средств. Заодно разъяснила порядок взыскания убытков и неосновательного обогащения. Закрепила все это небольшой лекцией о банкротстве. Ну, это так уже, на всякий случай.
Нужно признать, что ее вмешательство произвело на окружающих впечатление. На Федора Ивановича, потому что он не знал кто Саша по специальности, и на поставщиков, потому что они не ожидали, как позже рассказывал Михалыч, что «у Федьки за козами убирает адвокат».
Все молча смотрели на Сашу и, как будто, чего-то ждали. Она тоже молчала, но смотрела вдаль, так как до нее стала доходить вся нелепость ситуации.
Господи, зачем я встала, вмешалась в чужой разговор, стала умничать, говорить общеизвестные вещи, – с досадой на себя подумала Саша, а вслух произнесла, – ну, я… это… пойду… меня там козлята ждут.
И попятилась к двери.
Чуть позже, убирая за козами, Саша размышляла о том, как неожиданно к ней вернулась память.
Из сериалов и книг она знала, что возврату памяти обычно предшествует какое-то нетривиальное событие. Удар по голове, обычно наиболее оптимальный вариант. Ну, на крайний случай, стресс, испуг или нежданная радость.
Однако же ничего подобного с ней не произошло. Если только не считать за стресс недавно представившуюся ей возможность немного поумничать.
Тем не менее, память неожиданно вернулась. Вспомнилось все, даже то, о чем вспоминать совсем не хотелось.
Решив, что сейчас самое время, Саша провела инвентаризацию так неожиданно вернувшихся воспоминаний и решила оставить себе только часть из них. А остальные – снова забыть, например, неудачный брак.
С памятью к Саше вернулись ее профессиональные навыки и опыт работы юристом в крупной компании. К сожалению, желание работать по специальности так и не вернулось.
Проанализировав свои мысли на этот счет, Саша поняла, что, несмотря на внезапно появившуюся возможность жить и работать как прежде, делать этого не хочет.
Почему не хочет, она до конца не понимала, но интуитивно чувствовала, что это верное решение, поэтому не стала спорить сама с собой, тем более, что споры с ней обычно ничем хорошим не заканчивались.
Это могли подтвердить многие, например, бывший муж или сестра близнец, с которой они именно по этой причине созванивались всего лишь два раза в год.
Сестра уже много лет с мужем-военным жили в Петропавловске-Камчатском, а родители помогали им воспитывать сыновей Сашу и Пашу.
Родители Сашу, конечно, тоже любили, но, Машку больше, не говоря уже за внуков. Сама Саша Машку тоже любила больше себя, поэтому родителей не осуждала, и с племянниками не конкурировала.
Итак, поразмыслив и поняв, что ни дома в городе, ни на работе в компании ее никто не ждет, Саша окончательно решила оставить все как есть и ничего не менять. По крайней мере, ближайшее время.
***
Следующий день начался довольно неожиданно с настойчивого стука в дверь в шесть утра.
Подпрыгнув на кровати и не успев спросонья толком разобраться что к чему, Саша испуганно выглянула в окно.
Стук в дверь возобновился. На пороге стоял Федор Иванович с незнакомой девушкой и тарабанил в дверь. Увидев Сашу в окно, он махнул рукой, мол, давай открывай.
Испугавшись еще больше, Саша кинулась в прихожую и распахнула дверь.
Фермер, собиравшийся войти сразу, как только откроют, вдруг замер и удивленно уставился на Сашу.
– Что случилось? – испуганно спросила она.
Федор Иванович не успел ответить.
– Ничего не случилось, не переживайте, – сказала стоящая рядом девушка, – я говорила Федору Ивановичу, что нет никакой необходимости так рано…
– Заходи, – прервал ее Федор, и, пропустив вперед, прошел в дом, – а ты приведи себя в порядок и присоединяйся. Надо готовить документы в суд на этих мошенников.
– Каких мошенников? – изумилась Саша, – что произошло?
– Вчерашних, которые деньги за товар взяли и не отдают. Ты ж сама говорила, надо их обанкротить!
– Я говорила?
– Ты. Вот ноутбук. Вот бухгалтер, Оля. У нее все первичные документы и платежные поручения. Можешь начинать.
Решив, что ни одно из выражений, крутящихся на языке, нельзя произносить вслух, Саша молчала.
Оля деловито раскладывала документы на кухонном столе, Федор Иванович открывал ноутбук.
Сашу же, стоящую в углу комнаты, одолевали противоречивые чувства. С одной стороны, накатывала злость, что так рано и беспардонно ворвались в ее, пусть и временное, жилище, с какими-то нелепыми приказами. С другой стороны, накатывал страх, что на резкий ответ или отказ, ее попросят освободить дом, и надо будет потратить уйму времени, сил и денег, чтобы заново устроить свой быт.
Решив дать себе передышку, чтобы не натворить дел, Саша вернулась в комнату – надо было привести себя в порядок.
Посмотрев в зеркало, и увидев в отражении лохматую женщину неопределенного возраста с помятым лицом и в бесформенной пижаме, Саша поняла почему Федор Иванович застыл на пороге. Зрелище было не для слабонервных.
Это обстоятельство Сашу расстроило еще больше. Понятно, что фермер не из слабонервных, и, в принципе, так ему и надо, но все-равно было очень неприятно. Хотелось вернуть время назад и не открывать дверь.
Твердо пообещав себе в следующий раз так и сделать, Саша умылась и переоделась. Собрав хвост повыше, ярко накрасила губы, затем стерла, решив, что это лишнее. На фоне бухгалтера Оли она выглядела бледно хоть с макияжем, хоть без.
***
По недовольным взглядам гостей Саша поняла, что приводила себя в порядок непростительно долго.
Оля, решив перенять манеру общения своего начальника, кивнула на стопку документов, лежащих на столе:
– Здесь все документы по данной сделке, договор и первичка в синей папке, в желтой – переписка. Начинай работать.
Пора от нее избавляться, подумала Саша, и решительно произнесла:
– Ольга, простите, не знаю вашего отчества, меня зовут Александра Павловна. На будущее прошу обращаться ко мне по имени отчеству и на вы. Надеюсь, вас это не затруднит? – не дождавшись возражений, Саша продолжила, – в целях экономии времени предупреждаю – договоренность об оказании мною услуг по юридическому сопровождению данной сделки, на текущий момент не достигнута. Когда, а главное, если мы с Федором Ивановичем договоримся, я направлю вам список документов, необходимых для обращения в суд.
Оля, глянув на Федора Ивановича, ничего не ответила. Тот молча ковырялся в телефоне и голову не поднимал.
– Если у вас нет вопросов, – прервала Саша затянувшееся молчание, то, полагаю, вы можете быть свободны. О результатах переговоров мы вас известим.
Пройдя к входной двери, Саша ее приоткрыла и широко улыбнулась Оле.
Ни проронив ни единого слова, бухгалтер собрала документы и вышла из дома, не ответив на доброжелательное Сашино «Всего доброго, Оля».
Проводив ее долгим взглядом, Саша закрыла дверь и развернулась к Федору Ивановичу. Тот невозмутимо смотрел на нее, и было понятно, что к переговорам он готов, поэтому выпроводить его с такой же легкостью не получится.
***
Переговоры Саша решила начать традиционно и предложить чай или кофе. Предложение благосклонно приняли.
Пока Саша готовила чай Федору Ивановичу и кофе себе, в голове, сбивая друг друга, крутились две мысли: что подать к чаю и как избавиться от гостя.
И если вторую проблему она надеялась худо-бедно решить, то по первому вопросу чувствовалась полная безнадега, так как кроме семечек в доме ничего не было.
Решив делать хорошую мину при плохой игре, Саша, улыбаясь, выставила на стол большую чашку, в которую налила чай. Затем взяла свой кофе и села напротив, тем самым дав понять, что пироги метать перед гостями никто не собирается.
Шеф скептически осмотрел столь «богато» накрытый стол, усмехнулся и продолжил молчать.
– Федор Иванович, – начала Саша, – срок исковой давности по такого рода спорам составляет три года.
– К чему это ты?
– К тому, что рабочий день у меня начинается в восемь, а вы ворвались в 6 утра, с Олей, без объявления войны. Напугали. Я думала с Ираидой Алексеевной что-то плохое случилось.
– А по существу…
– А по существу у вас в запасе минимум три года, чтобы обратиться в суд, поэтому не надо было так рано…
