Владислав Максимович Бахтин "Мать"

В обществе потребителей родители становятся для детей обычным ресурсом. «Они должны, а я никому ничем не обязан», – слоган подростков и героя повести. Вопрос, задаваемый многим детям: «Одет-обут-накормлен, что тебе ещё нужно?» – не подходит для семьи героя. Помимо «одет-обут-накормлен», он ещё и образован, и воспитан, только, вступив в подростковый период, что-то в отношениях с матерью пошло не так. Что произошло с героем? Почему матери и сыну не удалось сохранить добрых отношений? К чему могут привести подростка нерешённые семейные конфликты? Есть ли правильный выход из сложившейся ситуации? Такие вопросы ставит перед читателями автор книги.

date_range Год издания :

foundation Издательство :Автор

person Автор :

workspaces ISBN :

child_care Возрастное ограничение : 18

update Дата обновления : 11.04.2023

Мать
Владислав Максимович Бахтин

В обществе потребителей родители становятся для детей обычным ресурсом. «Они должны, а я никому ничем не обязан», – слоган подростков и героя повести. Вопрос, задаваемый многим детям: «Одет-обут-накормлен, что тебе ещё нужно?» – не подходит для семьи героя. Помимо «одет-обут-накормлен», он ещё и образован, и воспитан, только, вступив в подростковый период, что-то в отношениях с матерью пошло не так. Что произошло с героем? Почему матери и сыну не удалось сохранить добрых отношений? К чему могут привести подростка нерешённые семейные конфликты? Есть ли правильный выход из сложившейся ситуации? Такие вопросы ставит перед читателями автор книги.

Владислав Бахтин

Мать




Тяжёлые пакеты резали пальцы рук. Через каждые десять шагов Анна останавливалась. Уставшая женщина шла и злилась на сына, который не отвечал на её телефонные звонки. Анна была уверенна, что он дома и просто не берёт трубку. Доплетясь до квартиры, поставила пакеты на пол, с трудом пошевелила затёкшими от тяжести пальцами. Достала ключи, открыла металлическую дверь-сейф, доставшуюся от прежних хозяев, перешагнула порог.

Дверь в комнату сына была закрыта.

– Влад! ? крикнула мать.

Дверь неохотно раскрылась. В проёме появился подросток пятнадцати лет. Красивый парень, с правильными чертами лица, с умными глазами, обрамлёнными ресницами, которые портили крупинки блефарита, немного заострённым подбородком, правильной формы носом, с несколькими округлыми шрамами на щеках ? память от ветрянки. Мать просила не трогать болячки на лице, предупреждала, что могут остаться отметины от оспы, но тогда, ещё двенадцатилетний подросток, матери не послушал и отковырнул несколько болячек, уродовавших лицо.

– Привет, ? недовольным голосом сказал парень, которого отвлекли чем-то незначительным.

– Ты почему на звонки не отвечал? ? с упрёком спросила мама, снимая пальто.

– Не слышал, ? неприязненно ответил подросток, собравшись снова закрыться в своей комнате.

– Стой! ? приказала мать. ? Пакеты отнеси.

Парень нехотя взял пакеты и потащился с ними на кухню. Переобувшись, мать заглянула в комнату сына.

– Боже мой, здесь живёт не сын, а свин. Без шуфельной лопаты к тебе в комнату не попадёшь.

Сын оттеснил мать из проёма и, захлопывая дверь перед самым её носом, с раздражением ответил:

– Творческий беспорядок.

С силой раскрыв дверь спальни, мать злым голосом сказала:

– Ещё раз хлобыстнёшь дверью, я не знаю, что с тобой сделаю.

Сын уставился в компьютер, никак не отреагировав на материнский гнев, понимал, что мать лучше не доводить до бешенства – себе дороже.

Анна через длинный коридор дошла до кухни, только взглянула в раковину, как тут же с пол-оборота завелась:

– Ты уже достал своим потребительским отношением ко мне. Живёшь, как квартирант. Посуду за собой можно было помыть? Крошки со стола стереть? Где пожрал, там и оставил. Тунеядец несчастный.

Подогреваемая злостью мать начала перемывать посуду, громко её расставляя на полку. Усталость спряталась, испугавшись гнева. Анна привела кухню в порядок, припутила продукты и принялась готовить ужин. Мать была сильно расстроена. Она нервно почистила картофель для пюре, отварила шпикачки, нарезала салат из помидоров с луком, заправила его горчичным маслом. Тяжело села за стол. Позвала сына к ужину ? он отказался.

– Ну и пошёл ты, ? скорее себе, чем ему тихо сказала мать. Без аппетита поела. Прибрала за собой. Ещё предстояло проверить тесты студентов и подготовиться к завтрашним лекциям. Сил уже не было.

Двухкомнатная квартира, взятая в ипотеку, была небольшой. Спальню отдали сыну, а в зале разместились Аня с мужем. Зал условно делился на три части: спальное место, где стояла большая кровать; рабочий уголок, с Аниным столом и компьютером; и место отдыха, с раздвижным диваном, который еле удалось втиснуть между двумя шкафами. Над диваном повесили красивое инкрустированное зеркало. Ане обстановка зала не нравилась, но, как красиво организовать такое малое пространство, да к тому же чтобы оно было уютным, не знала.

Поджав под себя ноги, села в кресло-качалку, стоявшее рядом с кроватью. Взяла стопку листов с тестами и начала проверять. Механическая работа отвлекла от мыслей.

Сын тихо вышел из комнаты, подошёл к матери:

– Мам…

Аня перевела взгляд на Влада, вопрошающе посмотрела.

– Я рассказ тут один написал. Сможешь проверить ошибки? ? протянул ноутбук, усаживаясь на кровать.

– А извиниться?

– Извиняюсь.

– Молодец, сам у себя прощения попросил. Простил себя? ? нечто вроде улыбки показалось на лице матери.

– Я идеален. Ты не согласна? ? Влад паясничал.

Мать опустила ноги:

– Давай свой опус, ? пробежала глазами по электронным страницам. ? Вот смотри: ты пишешь: «В детстве особенно важно научиться любить природу, понять её красоту». Здесь грамматическая ошибка. Нарушил видовременную соотнесённость глагольных форм. Нельзя, чтобы однородные сказуемые стояли в разном времени и виде.

– Дай посмотреть, ? Влад развернул к себе ноутбук и сказал: ? А если так: «В детстве особенно важно научиться любить природу и понимать её красоту и тайну»?

– Так нормально. ? Просмотрев ещё несколько страниц, Аня заметила: ? Много написал. Сейчас нет времени вчитываться. Скинь на почту.

– Ок, ? ответил сын и добавил: ? Мам, меня попросили завтра на литературе прочитать доклад «Тютчев ? тайный советник и камергер». Я возьму твою вузовскую лекцию? Ты не против?

– Возьми. К этой лекции хорошо идёт видео об Овстуге. В архиве посмотри.

– Наше видео?

– Да, тебе лет шесть было, мы ездили в тютчевскую усадьбу. Помнишь?

– Немного. Мне ещё разрешили за его столом посидеть. Да?

– Ты в этом фильме вообще играешь роль юного поэта, ? за весь вечер мать впервые улыбнулась.

Школа, в которой учился Влад, была с углублённым изучением иностранных языков. Но на семейном совете решили, что углублёнка плюс музыкальная и спортивная школы ? это чересчур. Ограничились дополнительным часом французского языка с репетитором. Парню нравилась его школа. Он был общителен, со всеми на короткой ноге. Учителя его уважали, многие восхищались. Некоторые одноклассники считали его маменькиным сынком. Влад знал об этом, но его это не трогало. Мать очень много для него сделала, он прекрасно это понимал. Когда слышал от своих друзей жалобы, что их родители мало времени им уделяют, то пожимал плечами. Его мать всегда была с ним рядом, каждую свободную минуту старалась отдать ему. В детстве они много вместе читали, ходили в театры, путешествовали. Когда стал постарше, то читали одни и те же книги, затем их вместе обсуждали.

В десять лет Влад начал вести собственный дневник. Записывал в него различные события дня, свои мысли, ранние воспоминания. Через год дал маме почитать. Ей так понравились его записи, что, отредактировав, решили издать отдельной книгой. Так «Год моего детства, или дневник десятилетнего мальчика» стал визитной карточкой Влада. Окрылённый успехом, поддержанный родителями, продолжал писать. У него появился сборник рассказов «Зеркало», в который он собрал все свои социально-бытовые сказки, сборник «УПС», в который вошли рассказы из собственной жизни. Однажды, после поездки на литературную премию «Глаголица», его поразила одна девочка-мальчик, о которой он написал рассказ «Она-Он», так появился сборник «Странные люди». Теперь он задумал роман «Лагерь», в котором решал для себя вопрос: возможно ли счастливое общество на земле, и если да, то каковы основания такого общества.

Влад стоял у доски с опущенным экраном, демонстрируя слайды к своему докладу. В тёмно-синем с искрой костюме, в дорогом стильном галстуке и такой же расцветки платком в нагрудном кармане, кипенно-белой шёлковой рубашке, атлетически сложенный, он, лишь иногда подсматривая в распечатку, говорил:

– Изучение поэта, на мой взгляд, было бы неполным без погружения в атмосферу, которая окружала его с детства. Поэтому, вслед за мной, предлагаю вам очутиться в тютчевской усадьбе «Овстуг» Брянской губернии.

Учитель выключил свет. На экране размытыми тенями показалась усадьба «Овстуг». Затем появился маленький ладный мальчик, который по-хозяйски расхаживал по усадьбе, как будто собственной. Вот он на четвереньках подползает к пасущимся на лужайке лебедям, гладит местную рыжую собаку, кормит с белого мостка кусками батона уток. А вот уже с важным лицом сидит в барском доме за столом Тютчева, делает вид, что сочиняет стихи.

Ребята с первого взгляда не узнали в мальчике Влада, так сильно он с тех пор изменился. А потом стали улыбаться и под конец вовсе засмеялись.

Экран погас. Докладчик подытожил:

– Уходят из жизни любимые женщины поэта, его дети. В последнее время он всё чаще жаловался: «Не живётся, не живётся!» 1 января 1873 года случился удар. Сердце не выдержало. Не стоит осуждать поэта, как не стоит осуждать и любого человека. Важно его понять.

Влад закончил своё сообщение, находясь при этом в какой-то эйфории. Ему всегда нравилось выступать перед публикой. Он её не боялся, внимание хоть небольшого класса, хоть огромной аудитории его будоражило, доставляло удовольствие.

Ребята захлопали, а заворожённый учитель подытожила:

– Влад, блестящий доклад! Отлично! Ты меня с пятого класса поражал своей начитанностью и эрудицией. Хочется верить, что тебя ждёт интересное будущее. Молодец!

Анна Сергеевна работала в небольшом частном вузе, который находился в соседнем городе. Ездила на пригородной электричке. Добираться до работы приходилось около полутора часов и столько же обратно. Дорога сильно выматывала уже немолодую женщину. Сегодня было три пары лекций. Анна так устала, что чуть не проспала свою станцию. Тяжёлой походкой она подходила к дому, как вдруг кто-то налетел на неё сзади и выхватил сумку. Аня вздрогнула, хотела уж кинуться на защиту собственности, как увидела сына.

– Влад, да разве можно так пугать? Чуть сердце не остановилось.

Сын улыбался:

– С работы?

– С работы. Как доклад?

– Даже не сомневайся! ? гордо ответил парень.

– Молодец! – похвалила Анна сына, хотя к его победам относилась как к должному.

– Ты как?

– Что-то со мной происходит непонятное. Сегодня на последней паре закружилась голова. Хорошо, что успела за кафедру схватиться, а то растянулась бы перед всей аудиторией.

– Представляю: если учитель рухнет без дыхания перед доской, какой это произведёт в классе фурор, ? Влад искренне при этих словах засмеялся.

– Да, очень смешно, ? с иронией заметила мать, а затем продолжила: ? Нужно к врачу сходить, что-то неладное происходит.

– Ты, вроде бы, ещё не старая, в этом году тебе пятьдесят стукнет. На тебе можно пахать и пахать, ? не зло пошутил сын.

– Что ты и делаешь, ? серьёзно заметила Анна.

– Ладно тебе, совсем юмор не понимаешь. А, между прочим, остроумие ? это признак высокоразвитого интеллекта.

– У тебя он очень высок, только сердце из ваты, ? более миролюбиво ответила мать.

– Помню я эту притчу, ты мне её раз двадцать рассказывала. Если у человека сердце каменное, то его можно разбить, если железное, то расплавить, а если ватное, то стучи – не стучи, плавь – не плавь, оно никак не отзовётся.

– Знаешь, а не меняешься. Живёшь с ватным сердцем, ни сострадания, ни жалости, ни чувства благодарности в тебе нет.

– Вот почему так происходит: когда я к тебе со всей душой, то ты начинаешь меня воспитывать, читать какое-нибудь моралите, отчего мне хочется тебе только хамить.

Мать с нелюбовью посмотрела на сына, промолчала, и оба недовольные друг другом пошли вдоль белокаменной высокой церковной стены. Стена была смешная. При строительстве угловой башни на пути встал бетонный для электрических проводов столб. Вместо того, чтобы столб перенести вперёд на полметра, его окутали стеной. Замурованный в кирпичную стену старый бетонный столб самодовольно выглядывал из дыры, которую специально для него прорезали в крыше башни.

Чтобы немного разрядить обстановку, мать сказала:

– Папа звонил.

– Угу. Как он там? ? без интереса спросил Влад.

– Обустраивается. Поймал десять судаков. Купил два улика.

– Я так и не понял: почему вы разъехались? ? для поддержания разговора спросил сын.

– Мы же тебе объясняли, ? мать посмотрела в глаза ребёнку.

– Объясняли, но я не понял. Меня друзья спрашивают, почему предки разъехались, а им говорю, что хз. Вроде, не разводились, а взяли и разлетелись. Так он где?

– Боже, в кого ты такой чёрствый? Тебе всё, что касается родных, пофиг.

– Ты бы на себя посмотрела со стороны: всё что я говорю, всё, что я делаю, тобою осуждается, не принимается. Ты меня постоянно гнобишь. Я плохой, эгоистичный, самовлюблённый, неуважительный к тебе, к отцу, неблагодарный. Все вокруг меня хвалят, одна ты вечно недовольна, ? бросая в лицо матери обвинения, сын перешёл на громкие ноты, говорил эмоционально, артистично, помогая себе руками.

– Он купил небольшой домик в деревне Кудыкино, – не реагируя на эмоции, сказала мать.

Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом