Мозамбик

– Мы раскидали наши отряды по нескольким точкам, перекрыв большую часть троп ведущих в Малави. Отряд был малочислен. Теперь мы знаем, где они приблизительно могут быть, – оправдывался Велозу.

– Почему ты так уверен, что они идут в Малави? Ведь, Банда уверял меня в дружбе и, что он независимый правитель: не проамериканский, не просоветский.

– Банда – это антикоммунист, какие бы маски он на себя не надевал бы.

Восьмидесятипятилетний диктатор Хастингс Банда правил в соседней с Мозамбиком стране Малави.

– Почему бы им не двигаться в сторону Родезии, где находятся лагеря подготовки этих говнюков? – Самора карандашом провёл по границе Мозамбика с Родезией.

– Это более долгий путь, но там их тоже ждут наши люди. И всё же я уверен, что они будут идти к границе с Малави.

– Что они хотят?

– Прежде всего нанести урон репутации нашей власти.

– Я вчера весь день, как мальчишка отчитывался перед советским представителем. Жасинту, найди поскорее этих геологов. Мы должны их спасти, иначе больше никто не приедет из Союза работать в нашу страну.

– Почему не приедет? Приедет.

– Откуда такой оптимизм?

– Советы умеют не доводить до своего народа печальные известия. Зачем печалить население неприятными новостями. Так что другие специалисты в большинстве своём и не знают о происшедшем.

– Да, этим мы похожи. И всё же их надо найти. Для нас – это дело чести.

***

Светлана с трудом добралась до советского посольства в Мапуту – транспорт в Мозамбике ходил, казалось, бессистемно и безалаберно. Русский офицер пропустил её в здание. Светлану принял в своём кабинете посол Юрий Шепелев, сразу радушно предложив расположиться в кресле.

– Садитесь, пожалуйста.

Шепелеву было пятьдесят три года. Он был круглолицый, с непослушной шевелюрой, седеющий, в очках, среднего роста.

Светлана села в кресло, а посол сел напротив её на обычный стул.

– Знаю, знаю о вашей беде. Были у меня уже другие жёны коллег вашего мужа, попавших в плен бандитам, – как будто Шепелев уже готов был ответить на ожидаемые вопросы. – Власти Мозамбика и наше государство делают всё возможное, чтобы их освободить.

– Они живы? – спросила Светлана.

Шепелев загадочно поглядел мимо неё в пол, взяв паузу.

Светлана схватилась за сердце.

– Ой, ну, что вы право, голубушка?

Шепелев вскочил и побежал за графином с водой. Налил воды в стакан и протянул женщине.

– Я думаю, всё это закончится хорошо. Говорю же, власти делают всё возможное и невозможное, – успокаивал Шепелев.

Светлана сделала пару глотков, отдала стакан Шепелеву и сморщилась.

– Что с вами? – забеспокоился посол.

– Тошнит. Где у вас тут туалет?

***

Пленники брели уже восьмой день по саванне. Повстанцы решили устроить привал. Ломовский со Скороспеловым упали под свинцовое дерево, пытаясь спастись в его тени. Скоро рядом с ними лёг Алешков. Они уже начали постепенно обрастать кто бородами, кто густыми щетинами. У Сергея борода росла медленно.

В пяти шагах от них лежал лицом к небу Рыжков и причитал:

– Пристрелите меня, пожалуйста. Или дайте пожрать. Есть хочу!

– Нытик, – тихо сказал Скороспелов.

– В экстремальных ситуациях проявляется нутро человека, – добавил Алешков.

– Пристрелить бы его, в самом деле, – буркнул Фёдор Янушев, лежавший недалеко от страдальца.

– Слабый он, и что в том? – вступился за Рыжкова Сергей. – И я слаб.

– Не гони пургу, – слова Сергея не убедили Алешкова.

– Не хорошо что-то мне. У меня же язва и здоровье никудышное, а я попёрся в эту дыру сраную на чёрный континент, – продолжал Сергей.

– Всякий советский человек стремится к подвигу, нас всех так воспитывают, не на ратном поле, так на экономическом поприще – должен кто-то помогать отсталым странам, – то ли философствовал, то ли язвил Алешков.

– Подвиг тут ни при чём.

– Деньги?

– Да, хотел заработать на отдельную квартиру в Ленинграде, а по сути не в деньгах дело, а во мне, в моей проблеме. Светка давно родить никак не может. Я чувствовал себя виноватым перед ней; не знал, как быть и что делать. Квартира – только предлог, на самом деле, я хотел что-то кардинально поменять в нашей жизни. Она сама напросилась со мной поехать. Любит меня, а зря. Где-то глубоко-глубоко в подсознании своём у меня думка вертелась: что-то случится со мной, и Светке будет от меня освобождение. Вот и сбылось то, что себе о себе надумал. Пусть только с ней будет всё в порядке.

– Накаркал, – сказал Алешков.

– Накликал беду. Ладно на себя, а мы-то тут причём? – жаловался Скороспелов.

– Иван, не ожидал от тебя такого мракобесия, – сделал ему замечание, находившийся неподалёку Фролкин.

Мимо шёл и остановился Улыбин, пропыхтел, поглядел куда-то вдаль.

– Куда нас ведут? – вопрошал он.

– Ясен пень, в Родезию. Там не любят советских, – ответил Иван Скороспелов.

– Непохоже. Родезия на юге, а мы, кажется на север движемся, – заметил Улыбин.

– Такое ощущение, что мы по кругу ходим, – подал голос оклемавшийся Рыжков. – Может быть, эти негры географии толком не знают.

– Хорошо бы – выведут нас к правительственным войскам, – сказал Сокроспелов.

– Размечтался. Тут гражданская война идёт. Им что север, что юг, что запад, что восток – всё одно. Не удивлюсь, если они скоро всю страну захватят, – сказал Алешков.

– Так нас же уверяли, что власть Саморы крепка и народ его поддерживает, – вспомнил Янушев.

– Кто, бл.., уверяет? Газета «Правда»? Как в анекдоте про Наполеона? Если бы у него была газета «Правда», то мир никогда бы не узнал о его поражении при Ватерлоо, – язвил Алешков.

– Что же будет, если эти бандиты победят? – напрягся Янушев.

– Отвезут нас в Америку, – отвечал Алешков.

– Пытать будут? – голос Янушева дрожал.

– Ага: дадут каждому по проститутке и напичкают наркотиками.

– Зачем?

– Чтобы почувствовали на своей шкуре, как разлагается, загнивает Запад.

– Ты чего, скотина, народ разлагаешь, пугаешь? Я не удивлюсь, что, ты втихаря дома слушал вражеские голоса. А, может быть, ты заодно с этими уродами?

Улыбин готов был с кулаками наброситься на Алешкова, но его сдержали Скороспелов и Фролкин.

– Идиот, если бы все меня послушали, то давно бы спаслись.

Алешков приподнялся и присел, прислонившись спиной к стволу дерева.

Скороспелов пошёл искать место, чтобы справить малую нужду. Кругом были кустарники и редкие деревья. Иван оглянулся. Солдаты были позади него и не обращали на него внимания. Наконец, Иван нашёл ложбину, немного спустился в неё, извлёк из штанов детородный орган и начал мочиться. «А ведь, действительно, у этих вояк порядки те ещё, полная анархия и пофигизм. Прав был Юрий, можно было легко убежать», – подумал Скороспелов и шестым чувством ощутил рядом присутствие какого-то живого организма. Хищник? Иван сжался и быстро повернул голову налево. Что-то чёрное мелькнуло в кустах. Вскоре это чёрное, оказалось головой девушки из отряда повстанцев. Она наблюдала за ним и вышла из кустов.

– О-у, – промолвила она.

Иван опомнился и убрал быстро член в штаны.

– Извините.

– Я Иван.

– Ассане.

Говорили по-португальски.

Иван выбрался из ложбины.

– Что означает ваше странное имя? – спросил он.

– Водопад.

– Это так красиво.

Они двинулись к лагерю повстанцев и охраняемых ими советских пленников. Ассане держала уверенно автомат калашникова, направляя его дулом в сторону Ивана.

– Я не так опасен, – заверил он.

Ассане ничего не сказала в ответ.

– Жаль, что ты воюешь? Ты красивая. Тебе нужен муж, семья, – говорил Иван.

Девушка усмехнулась.

– Ты женат?

– Нет.

– Ты бы женился на мне?

Иван пожал плечами.

– Если бы мы встретились в несколько иной ситуации…

– Не придумывай. Я же чёрная, а ты белый.

– И что? Наша идеология отвергает расизм. Для нас все расы и народы равны.

– Коммунисты лгуны. Ненавижу.

– Ты плохо их знаешь.

– Плохо? Мой отец был коммунистом. Он умер в тюрьме.

– Извини, я плохо знаю историю вашей страны. Я всего лишь геолог – добываю полезные ископаемые из земли.

– Да. Коммунисты хотят распродать богатства нашей страны.

– Неправда, они хотят это пустить на благо вашей страны.

– У них плохо получается.

– Не всё сразу.

Алешков решил пройтись один по краю лагеря, подумать. Он прошёл метров сорок, остановился у большого серого камня, присел на него. Сзади послышались шаги. Юрий оглянулся. Это был Янушев.

– Фёдор, ты чего?

– Разговорчик есть, Юр.

– Решил бежать со мной?

– Нет, я по другому вопросу. Помнишь, ты сказал, что нам дадут американцы проститутку и наркотики…