Ребекка не могла связать себя, ту, которая поет во весь голос, гуляя с собакой, обожает общество старика-садовника, и предпочитает кеды шпилькам, с Леоном – идеальным парнем, который может заполучить любую, стоит ему щелкнуть пальцами.
С Леоном, парнем из ее снов.
Ночные странники
Мерседес уверенно преодолевал горный серпантин – Леон вез Ребекку на винодельню. Она окончательно призналась себе, что не может адекватно соображать в его присутствии, и пока Леон взахлеб излагал свою точку зрения о тонкостях винного дела, она завороженно разглядывала его загорелые руки, сжимающие руль и рычаг переключения передач.
Ты влипла, влипла, влипла!
…Нет, я не сдамся.
Я продержусь до последнего.
…Корабли иногда выходят из шторма целые и невредимые.
Не обманывайся, дорогуша – его напалм уничтожил твой флот еще на берегу.
Виноградник встретил их толпой туристов. Леон вызванивал знакомого, обещавшего провести экскурсию, а Ребекка рассматривала посетителей винного завода, которые выходили из главных ворот – причудливых железных ставней, усеянных заклепками. Ставни мелодично скрипели, выпуская очередного шатающегося гостя, нагруженного звенящими пакетами.
Через некоторое время к ним подошел парнишка в бледно-зеленой рубашке с закатанными рукавами и серых брюках, пыльных по колено.
– Ребекка – Морган, – Леон раскинул руки. – Морган – гид, экскурсовод, и замечательный человек.
– Добрый день! – Морган смерил Ребекку пронырливым взглядом. – К сожалению, я не смогу пойти с вами – куча отчетов. Вы же сами справитесь? У вас есть удобная обувь?
Ребекка с упреком перевела глаза с Леона на свои босоножки.
– Понятно… – продолжил проводник. – Так, и давайте не допоздна? Вы сегодня последние, но я не вносил вас в гостевую книгу. Если что случится – отвечать мне. Хотя что может произойти на винограднике? Тут тоска смертная! – он протянул Леону корзину. – Идите. Рассчитаемся потом. Приятного вечера!
– Спасибо. И вам, – ответила Ребекка.
– Пойдем, не будем терять ни минуты! Я заменю любого экскурсовода, ты не пожалеешь! – заявил Леон, размахивая корзинкой. – Чего надулась? Сердишься, что я про обувь не предупредил?
– Думаю о том, скольких девушек ты сюда водил.
– Что?! – Леон расхохотался. – Я никого сюда не водил, ты первая. С чего ты взяла?
– Морган так странно смотрел на меня…
– Ты ему понравилась, глупышка. У бедняги перед глазами лишь земля и виноград. Он ног, как у тебя, давно не видал! Пойдем же!
Они обогнули здание винодельни и вышли к виноградному полю, небо над которым, кристально чистое и высокое, неумолимо темнело.
Ребекка забеспокоилась:
– Мы ненадолго? Поздновато приехали…
– Боишься, что заведу и оставлю тебя, там, во мраке?
– Думаю, ты на это способен.
– Нет, у нас другая программа. Но если хочешь здесь заночевать, скажи, я договорюсь, – Леон ущипнул ее за бок.
Не дождешься.
Прогулка продолжалась мимо деревянных столбиков, вокруг которых обвивались виноградные лозы. Ребекка прокляла все на свете – босоножки застревали в земле, к тому же на винограднике стояла нестерпимая жара. Белеющее пятно винодельни осталось позади.
– Нам туда, – Леон указал на холм с большим пушистым деревом на вершине. – Донести тебя?
– Я…
Будь честна, дорогуша, ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ОН ПОНЕС ТЕБЯ!
– Босоножки испортишь. Я буду аккуратным, обещаю, – Леон остановился. – Ну?
– Из твоих уст это предложение звучит весьма странно. Так обычно говорят, когда собираются лишить девственности.
– Ну ты и выдумщица! – Леон развеселился. – Возьму на заметку! …Хватит болтать, сладкий лимончик. О-па! – он поднял ее на руки. – Ты пушинка!
Ребекка обхватила его шею правой рукой, а левой, свободной, попыталась примять платье снизу. Леон заметил ее ужимки и строго произнес:
– Единственный, кому интересно, какого цвета у тебя белье, сейчас не может его увидеть, при всем желании! Сделай одолжение, не дергайся, а то содержимое корзины превратится в кашу.
– Извини. Все, я не шевелюсь!
Дуб-великан, принявший их в объятия, величаво раскинулся над виноградником. Под тенью дерева располагалось оборудованное для пикника место: стол, пледы, посуда и разнообразная утварь, необходимая для дегустации.
– Смотри, как здесь все продумано! Идеальное место для отдыха. Что тут у нас… – насвистывая под нос, Леон снял упаковку с винного ящика. – Иди сюда. Пробуй и рассказывай, что чувствуешь. А я пока позвоню Моргану.
Ребекка так разволновалась, что вылила первый же бокал себе на ноги.
– …Мы на месте, все окей. Да-да, спасибо! – Леон повесил трубку и повернулся к столу. – Как тебе… Ооо, знаменитая сноровка! Испачкалась?
– Да. Платье заляпала, – Ребекка расстроенно разглядывала красное пятнышко на подоле.
– Если не отстираешь – будешь обо мне вспоминать, – Леон сел на одно колено, вытер вафельным полотенцем ноги Ребекки, и промокнул пятно. – Тут у тебя… у тебя пуговица расстегнулась. Хочешь, помогу застегнуть?
Ребекка сконфуженно отшагнула, втыкая пуговицу в петлю.
– С-спасибо, я сама.
– Мда, красавица… ты и твое платье заставляют меня нервничать.
– А что бывает, когда ты нервничаешь?
– Лучше не спрашивай. Я страшный человек!
Дуб усыпляюще шелестел листьями. Под байки о сортах винограда и лязг штопора, задорно выдергивающего пробку из очередной бутылки, Ребекка представила, что они с Леоном – единственные выжившие после всемирной катастрофы. Она опьянела и потеряла счет времени, легла на плед и примостила голову на перевернутую корзинку.
– Мне нужно что-то съесть, чтобы не охмелеть окончательно, – спутанно проговорила она.
– Сейчас поищу, лежи.
Ребекка закрыла и открыла глаза – сознание тяжелело. Леон устроился на боку рядом с ней.
– Продолжим, – он обвел глазами ее скрещенные ноги и растянулся в довольной ухмылке. – Я нашел еду, – он покрутил в руке пачку крекеров с изображением животных. – Детский что ли? …Слууушай, у тебя все платья такие? Сплошная провокация – еще одна пуговица расстегнулась, смотри!
Чертовы пуговицы!
Чертово платье!
– Если я не поем, то не смогу встать, – Ребекка протянула руку к печенью.
– А-а-а, – Леон остановил ее. – Не торопись. Сейчас будет исследование территорий… А может и захват… – он зажал пальцами крекер в форме лошадки и изобразил им скакуна: – Хэээй, красотка! Я тоже голодный! Мне пришлось нелегко в пути! – лошадка-крекер стартовала от края платья к голому пространству на животе, туда, где расстегнулась пуговица. – Открывайте ворота! – лошадка прыгала по голой коже. – Вот здесь можно отдохнуть и перекусить! – Леон положил крекер в оголившийся пупок, Ребекка засмеялась, лошадка скатилась под платье.
– Не вздумай!
– О, моя королева, ты думаешь, воин пришел один? Он привел друга! – из пачки печенья вынырнул очередной «скакун».
– Не-надо, пожа-луйста, мне ще-кот-но!
Вопреки мольбам, крекер продолжал прыгать по животу и атаковал другие пуговицы.
– Эге-гей, ребята, мы прорвемся в этот замок! …У меня получилось! – торжествующе воскликнул Леон-крекер.
Ребекка подняла голову и увидела, что платье расстегнуто и вот-вот соскользнет по бокам.
Теперь он знает, какого цвета твои трусы!
– Замок наш! – печенинка скрылась из поля зрения. Леон накрыл живот Ребекки горячей ладонью. – Ты как, лимончик?
– Улетаю…
– Можно мне с тобой?
В ту же секунду губы Леона коснулись ее лица. Ребекка перехватила поцелуй и потянула Леона на себя, попутно задаваясь вопросом о том, как он сумел расстегнуть платье одной рукой, когда она сама еле справлялась при помощи обеих.
Они отчаянно целовались. Леон гладил ее плечи; они сели, и он рывком придвинул к себе ее ноги. Ребекка с испуганным удовольствием прижималась к Леону и ворсила рукой его волосы.
Виноградник накрыл густой и тяжелый сумрак. В ветках дуба зажглись, и мерно покачивались огоньки искусственных свечей, и Ребекка окинула полным непонимания взглядом внезапную иллюминацию. Она почувствовала, что слабеет – руки Леона обвили ее, как удав. Он стал расстегивать ее бюстгальтер.
Ребекка, задыхаясь, просипела:
– Леон… Я… Мы не можем…
– ?! – он поднял на нее глаза. – Уверена?
– Да… да. Морган просил… не… быть… не… задерживаться…
– Хорошо. Давай собираться! – Леон ослепительно улыбнулся и поднялся, поправляя одежду.
Они сложили пледы и собрали в отведенное место полупустые бутылки. Ребекка молчала, стараясь определить настроение Леона, но он выглядел безупречно спокойным: он неторопливо вышел на поле и обратил взор к небу.
– Необыкновенная ночь, – произнес он. – Сказочная.
Ребекке захотелось расплакаться.
Это не сказка, а пытка.
Обратно двигались медленнее: Ребекка светила телефонным фонариком под ноги Леону, который нес ее на спине. Он вернулся в обычное позитивное состояние и в шутку ворчал, как тяжело приходится парням, девушки которых носят высокие каблуки.
– Такая ты вредина, Бекки Тэтчер5! Нужно было тебя там оставить!
– Ты настоящий джентльмен.
– Это меня и погубит.
Они подошли к стоянке, которая встретила их одиноким мерседесом, и Ребекку осенило:
– А как ты сядешь за руль после всего выпитого?
– Выпитое – твоих рук дело.
– …Что?! Те бутылки… Ты! Ты опоил меня! – она топнула ногой.
– Ты забавная, – Леон погладил ее по макушке.
– Какой позор. Ты все подстроил?!
– …Осталось выяснить один момент. Меня он очень волнует… Ты что, покраснела?
– Не-не-не! – Ребекка отвернулась. – Я больше не играю в твои игры! А щеки красные от алкоголя.
Леон повернул ее подбородок к своему лицу. В наступившей паузе между ними развязался безмолвный диалог:
– Я знаю, ты тоже этого хочешь. Я не дурак.
– Не думай, что ты знаешь все.
Ребекка подумала, что зажги сейчас кто-нибудь спичку, взорвется весь виноградник. Она опустила голову и прошептала:
– Мне завтра на работу рано.
– Понятно… Ну ничего, в следующий раз я подготовлюсь основательнее.
– Будь так добр!
Они стояли, обнявшись, на погруженной во тьму парковке. Ребекка прижималась к Леону и слушала, как молниеносно колотится его сердце.
Пагубные страсти
Ребекка разглядывала календарь: заканчивался май. На ее кухне происходила оживленная дискуссия – Лаура, не переставая, жужжала о дне рождения общего знакомого, Германа.
– Во-первых, он родственник мэра, а это о чем-то да говорит!
– О чем же? Может о размере его счета? – ядовито бросила Анна.
– …Во-вторых, – продолжила Лаура, – праздник, по слухам, будет наикрутейший! Мы должны попасть туда. Герман снимает «Маунтайн», целиком! Это же самый обалденный особняк в округе!
– Тебя что, этим удивить можно? Будто ты на таких вечеринках не была.
– Это да. Подожди, у меня есть козырь в рукаве.
– Не томи, вываливай!
– Иииии, барабанная дробь! Главная причина пойти на эту вечеринку – ты, Анна! Ты ему нравишься! Он не дурак, привлекателен… Сказочно богат… – Лаура сглотнула. – А, этот пункт был. Присмотрись к нему, иначе это сделаю я!
– Валяй! Я не против! – Анна скрестила руки на груди. – Может не будешь терять время и прыгнешь на него, и предложишь свою кандидатуру в качестве спутницы жизни?
– Я говорила, что ты бываешь невыносимой? – Лаура вскипела. – Скажи лучше, когда ты собираешься реагировать на цветы? Сейчас самое время.
Ранее Анна поведала подругам, как Герман прислал ей букет роз с запиской «твой невидимый друг». Причиной странной подписи послужил казус: на одной из вечеринок она прошла мимо него и не поздоровалась.
– Не собираюсь ни на что реагировать. Если хочет пригласить на День рожденья – пусть сам звонит!
– Анна, я тебя не понимаю! Такой парень хочет закрутить с тобой! Давно ли тебе попадался полиглот, теннисист, фехтовальщик и красавчик в одном лице? У него и дикая кошка на содержании в зоопарке. Отборный персонаж!
Анна молчаливо разглядывала себя в карманное зеркальце.
– Позвонила ему, быстро! Подняла трубку и набрала номер! Ради нас! Мы не можем пропустить эту вечеринку! – затребовала Лаура. – Ребекка, помоги!
– А я что? Я ничего!
Анна сдалась через полчаса препираний.
– Герман сказал, что лучшим подарком станет мое появление. И да, ты была права, праздник пройдет в «Маунтайн», – произнесла она, кладя трубку.
– Урррррааа! Мы гоним, гоним, гоним. Ла-ла-ла, ура-ура-ура, – Лаура прижала кулаки к груди и запрыгала, как получивший долгожданную конфету ребенок. – Надо переодеться! Сбор через три часа! У меня припасено такооооое платье, я его называю «если придется купаться, можно не раздеваться».
В назначенное время взору Ребекки и Анны предстали усеянные стразами кусочки ткани, которые едва прикрывали грудь и бедра Лауры; вид сзади также не оставлял простора для фантазии. Сверкая стрингами, Лаура пыталась элегантно сесть на заднее сиденье такси.
«Нужно сообщить Леону о предстоящей вечеринке? – думала Ребекка, нервно хрустя пальцами. – Или о планах рановато предупреждать?»
Анна прочитала ее мысли:
– Что ты такая понурая? Не звонит – не надо! Ты сегодня наша девочка.
На праздник подруги приехали в подходящий момент – гости переместились во двор особняка, к бассейну. Ребекка первая увидела Германа: он стоял на балконе второго этажа. Бок о бок с ним нарочито громко смеялись четыре девушки, но именинник не обращал на них внимания и всматривался в танцующую у воды публику.
Ребекка шепнула Анне:
– Смотри, вон он! Тебя ждет.
– И что? Пойдем к бару, успеем поздравить.
Пробираясь сквозь наряженную толпу, Ребекка поздоровалась и поцеловалась несметное количество раз. «Здесь собрался весь город! …А если… Что, если Леон знаком с Германом, – прикинула она, обнимая очередных знакомых, – и пришел сюда, также как я, в качестве гостя? И мы встретимся? Будет… забавно!»
В скором времени ночь, большую часть которой Ребекка оглядывалась, передала бразды правления рассвету, и звонкая вечеринка сбавила обороты. У бассейна осталась избранная компания: Герман, его друг, имя которого никто не запомнил, Ребекка, Анна и Лаура.
– У меня предложение. Предлагаю прокатиться до города. Поедем на «ягуаре»? – Герман крутил в руках автомобильные ключи, прогуливаясь вдоль воды. – Или оседлаем мерседес?
– Я, я, я выберу! – закричала Лаура.
Друзья переместились в гараж, набитый автомобилями.
– Герман, это что, все твои? – спросила Ребекка.
– Почти.
– …Зачем они здесь, ты же снимаешь этот дом?
Герман многозначительно перевел глаза на Анну, которая строчила сообщение и не обращала ни на кого внимания.
– Раз все тупят, выбор сделаю я! – Лаура присела на капот черного «немца».
Дорога в город проходила за непрекращающимся шутливым спором задних и передних кресел. Стальной голос Германа прервал забавный диалог.
– Ребекка! Анна сказала, что ты знаешь Леона?
– Знаю. – Ребекка нахмурилась. – И что?
– Вы встречаетесь?
– Я… не его девушка, я… просто знакомая, – Ребекка незаметно ущипнула плечо Анны, отчего та сердито ойкнула.
– У Леона не бывает просто знакомых!
– А ты его личный секретарь и в курсе всех дел?
– Видимо он тебе нравится, раз ты так реагируешь, – Герман холодно улыбнулся в зеркало заднего вида. – Будь на чеку, дорогуша, он разбил сотни сердец!
– …Да вы все этим занимаетесь! – влезла Лаура. – Думаешь, мы бедные, ни о чем не подозревающие овечки?! Мы про вас все знаем, все!
Герман припарковал машину на смотровой площадке, вид с которой охватывал панораму города. Популярное пространство, забитое днем, пустовало. Друзья выбрались из автомобиля, и, негромко переговариваясь, наблюдали за тем, как бледнеют звезды, и утренний туман выползает из ущелья и ковром застилает округу.
Ребекка присматривалась к Герману, пытаясь понять, зачем он спрашивал о Леоне. Две бутылки мартини, которые обнаружились в багажнике, стерли ее недоумение. Стерли они и воспоминания о неторопливых танцах на набережной, и полудрем на плече Лауры во внедорожнике Германа. Последним аккордом, который покинул ее память, были далекие, приглушенные слова именинника:
– Спасибо за поздравления! Классный скутер! Новый? …Твой?
Проснулась Ребекка от ощущения онемения ног: она подняла голову и обнаружила, что лежит на полу у Анны дома, сверху на ней – Лаура в неестественной позе. Она вытащила из-под подруги затекшие конечности и поплелась на кухню; по пути она увидела Анну, свернувшуюся калачиком на коврике при входе. Из миниатюрного деревянного домика, висящего на стене коридора, выскочила кукушка: «Двенадцать часов».
Вот это погуляли!
…О, нет.
Дома тебя ждет огромная лужа.
Или артефакт поинтереснее.
И зачем ты заводила собаку?
Ребекка включила кофеварку и открыла холодильник, но тут же захлопнула дверцу. Глаза ее раскрылись, она с силой впечатала ладони в лицо и прокричала:
– Скутер?!
Она вернулась в комнату, отыскала в сумочке телефон, непослушными пальцами нажала на значок сообщений, проверила звонки. Список ни тех, ни других не менялся. Ноги понесли ее к машине, припаркованной внизу. «Скутер, скутер… – размышляла она, охваченная неясной тревогой, – будто в Р. мало скутеров!»
Ребекка предположила, что работа приведет ее в чувство, и из дома, наскоро выгуляв собаку, отправилась в издательство. Вышло ровно наоборот: вечер она скоротала в полнейшем отрешении – тексты не клеились, а в мыслях назойливо крутился Леон. В какой-то момент она спохватилась, что уже как полчаса гипнотизирует телефон.
Ждешь его звонка?
Не можешь не думать о нем?
Она сердито швырнула трубку в ящик и направилась в столовую, попутно обмениваясь шуточными репликами с припозднившимися коллегами. По возвращении на место ее ожидало возмущенное лицо Майи.
– Твой телефонный аппарат сейчас сломает стол, – объявила напарница.
– В смысле? – Ребекка с силой дернула ручку ящика, и он вылетел целиком. Экран мобильного показывал восемь пропущенных от Леона.
– Привет… – проблеяла она в трубку, шагая к служебному выходу. – Я на работе, перерыв был. Ты звонил?
– Как ты догадалась? Будь добра, клади телефон в карман, когда уходишь, – грубо произнес Леон. – …Как дела?
– Нормально. В следующем номере напечатают мою статью. Почитаем вместе?
Скрипнула дверь – на задний двор вышли помощники Морильо, один из них изображал манеры босса. Ребекка не удержалась и хихикнула.
– …Коллеги насмешили! – торопливо объяснилась она.
– Весело у вас? …Парни коллеги?
– Парни тоже есть, а что?
– Ничего, я уточняю. Ты вечером свободна?
– В общем-то да. Освобожусь около девяти.
– Я заеду за тобой! Или сегодня тебя коллеги подвозят?
К концу разговора Ребекка осознала, что ее пальцы, держащие телефон, не разгибаются. Она попробовала вывалить трубку из застывшей руки в другую, свободную. За спиной послышался подавленный смешок – это оказалась уборщица, Долорес.
– Хотела бы я посмотреть на него, – Долорес улыбнулась и заговорщически добавила: – Интуиция подсказывает мне, что он красавчик?
– …Необыкновенный!
В девять вечера Ребекка вышла из издательства и переставила машину на сторону улицы, которую по утрам не заливает солнцем. «Завтра доеду на автобусе», – решила она.
Прошло полчаса. Ребекка предположила, что Леон не может дозвониться до нее и обрывает телефон издательства. Затаив дыхание, она набрала заветный номер. Никто не ответил. Прошла минута. Она позвонила вновь. Ленивые гудки честно отрабатывали неспешный ритм. Она написала два сообщения: «Я уехала» и «Ты в порядке?», и, удерживая телефон перед глазами, направила автомобиль к дому. К ней вернулся поток мучительных подозрений, который звонком нарушила Лаура.
– Йоу, аттеншн! Я еле встала. Ты как?
– Хреново, – ответила Ребекка. – Герман утром с кем-то скутер обсуждал, ты видела, кто это был?
– Неа. Я в сопли была!
– И я тоже…
– Ребекка, ты чего? Переживаешь, что твой дружок видел тебя в «полном раскладе»? Пфф, подумаешь. Вы с ним недавно познакомились, ты ему ничего не должна. Пей, гуляй, отрывайся на здоровье. С кем хочешь и как хочешь!
– Ты права. Отчасти.
– Давай уже, хватит ныть! Отдохнули здорово! …Не грусти, а то сиси не будут расти!
Ребекку отрезвили слова подруги, но оптимизма надолго не хватило – она съехала на обочину и зашла в Сеть. Леон был онлайн.
Он видел мои звонки и смс.
Он…
…Он просто решил не приезжать.
Вечер она провела с трубкой в руке, катаясь туда-обратно по кровати. Ее мысленный диалог с самой собой набирал обороты: «Еще раз позвонить? …Ага, сейчас, у тебя гордость есть? Двух звонков хватит… Но так хочется услышать его…»
В полночь Ребекка отключила звук телефона и рассержено заявила в пустоту:
– Я спокойно проживу без него и его звонков!
Прошел час. Вибрация трубки заставила ее взлететь над матрасом.
– Алло! – захлебываясь, ответила она.
На другом конце провода кашляла Лаура:
– Как дела? Не звонил?
Телефон полетел на пол.
Утро пронзило Ребекку размышлением о том, что Леон – самовлюбленный кретин, который заставил ее переживать и ежеминутно думать о нем. Она захотела написать ему злобное сообщение, но текст так и не пришел на ум.
