Мой живот предательски заурчал, напомнив о том, что я давно ничего не ела. Только сейчас я поняла, как сильно голодна. Пора бы поискать, что мы будем есть. К счастью, магазин был набит различными консервами, соленьями. Поужинать решили тушенкой, кукурузой и фруктовым соком в коробке. Нам определенно повезло наткнуться на этот магазин – рай для путешественников.
– Я бы не отказалась от горячей пиццы, – сказала Маратовна. – Жаль, что нельзя позвонить и заказать.
Тут в моей голове словно что-то щелкнуло. Позвонить! Нужно связаться с родителями и узнать, все ли у них в порядке. Я ринулась к своей сумочке, достала телефон, разблокировала его и не смогла сдержать стон разочарования. Нет сети. Слезы потекли по щекам. Я была обижена на весь мир. На телефонную связь, которой не было. На себя, потому что я не взяла трубку, когда звонила мама. На синих, которые ворвались в нашу жизнь. На правительство, которое не только не смогло остановить заразу, но и закрыло город, оставив живых людей умирать. На весь проклятый разрушенный мир.
Маратовна подошла ко мне и положила руку на плечо. От ее молчаливой поддержки мне стало немного лучше. Я вытерла слезы.
Решив, что за прилавком есть будет неудобно, мы с Маратовной сооружали импровизированный стол – два стула для опоры и доска с объявлениями сверху, как вдруг раздался звук бьющегося стекла. Мы замерли и прислушались. Можно было ожидать чего угодно. Разбушевавшаяся фантазия рисовала разнообразные картины происходящего: вернулся хозяин магазина, синие нас окружили, пришли другие люди.
В наступившей тишине мы отчетливо слышали шаги. Кто-то шел к нам. Крался. Краем глаза я видела, как Маратовна очень медленно потянулась за Олегом. «Ну здорово, – подумала я, – а мне даже защититься нечем». Я застыла с закрытой банкой тушенки в руках.
Вдруг дверь открылась.
Я даже не успела ничего подумать, как моя рука бросила в заходившего консервную банку. Это действие сопровождалось диким писком, вырвавшимся из моей груди. Вероятно, сработал инстинкт самосохранения. Но скорее всего, я просто испугалась.
– Ай, бля! – заорал человек, который вошел. – Варя, ты че дура???
Это был Дима. Он держал руку у лба. Видимо, я попала ему в голову. Услышав знакомый голос, я испытала ни с чем несравнимое облегчение и бросилась к нему на встречу.
– Димочка, прости, пожалуйста, я не хотела. Я думала…
– Что ты думала? – все еще орал Дима, корчась от боли и потирая лоб.
– Мы услышали звук разбитого стекла. И я подумала, что кто-то хочет нас ограбить, – оправдывалась я.
– Курица! – крикнул Дима, слегка оттолкнул меня и закрыл дверь. – Это я лампочку разбил над входной дверью!
Маратовна прыснула и разразилась таким заразительным смехом, что вскоре мы хохотали втроем. Необходимо было выплеснуть напряжение бесконечного тяжелого дня. Мы в безопасности. Относительной безопасности, но все же. Облегчению не было предела.
Смех прекратился также внезапно, как и начался. Ели молча, жадно.
Владелец магазина, по всей вероятности, был очень запасливым человеком. Мы нашли несколько бутылок вина, поллитровку виски и несколько литров самогона. Крепкие напитки решили взять с собой, а бутылку вина открыли за ужином. Складной штопор нашли за прилавком.
Немного утолив голод, Дима поднял одноразовый стаканчик с темно-красным вином и сказал:
– Давайте проводим этот памятный день, с которого начался гребанный апокалипсис.
– Не чокаясь, – поддержала Маратовна.
– Не чокаясь, – вторила я.
Мы выпили, думая каждый о своем. Меня не покидали тревожные мысли о родителях. Как они там? Живы ли? Сердце болезненно сжималось. Мама. Папа. Мне стало жаль, что я так долго была далеко от них. Что так редко ездила в гости и редко звонила. И все еще мучала совесть, что я не ответила на последний мамин звонок.
Я взглянула на Диму. На лбу у него вылезла шишка от консервной банки, брошенной мной. Вспомнился день нашего знакомства. Когда я устроилась в ивент-агентство, Дима уже там работал. Он пришел на работу с синяком под глазом. Позже я узнала, что он защищал девушку от хулигана. В этом весь Дима – ни одну девушку не может бросить в трудной ситуации.
Яркий, харизматичный парень моментально располагал к себе людей. То же самое случилось и со мной. С первых дней знакомства у нас завязалась дружба. Своеобразная, странная дружба. Но я дорожила этим человеком.
Надо же, еще сегодня утром мы были на работе. Сегодня? Кажется, будто это было в прошлой жизни. Хотя, так оно и есть. Наша жизнь не будет прежней. Мы будем выживать, добывать еду, мародерствовать. Тут мне в голову пришла мысль, что хозяин магазина может еще объявиться. А мы бессовестно ограбили его магазин. Я поделилась этой мыслью с друзьями по несчастью.
Маратовна на миг перестала жевать и посмотрела на меня:
– Варвара, – строго сказала она, – ты как ребенок. Выживание – дело непростое. Либо ты, либо кто-то другой. Нужно думать только о себе. Главная цель – выжить.
После ужина мы с Маратовной соорудили спальное место, состоявшее из двух спальных мешков, найденных Димой, и кучи вещей, оставшихся после ревизии в вещевом отделе. Мы легли спать все вместе, не раздеваясь. Дима заботливо уступил нам с Маратовной спальные мешки. Очень хотелось принять душ, завернуться в полотенце и лечь на удобную кровать. Но в данный момент выбирать не приходилось.
Думала, что усну быстро, но сон не шел. Я лежала посередине между Димой и Маратовной и смотрела в потолок с повышенным чувством тревожности. Когда закрывала глаза, видела ужасающие картины того, что произошло. И даже несмотря на ужасы, с которыми нам пришлось столкнуться, все казалось нереальным сном. Не покидало ощущение, что я усну и проснусь в своей съемной квартире на старой кровати.
Мои мысли прервал Дима:
– Все-таки я сплю с двумя женщинами.
Мы негромко засмеялись. Смех вновь принес кратковременное облегчение. Я была благодарна Диме за умение разрядить обстановку.
Потом мы заснули. Чтобы проснуться все в том же кошмаре наяву.
Глава 6
Среди ночи я подскочила от какого-то шума.
Засыпая, я думала, что проснусь в непривычной обстановке и в первые секунды не смогу определить, где нахожусь. Но дезориентации не случилось. Я четко осознавала, где я, с кем и что с нами произошло.
И то, что кто-то пытался открыть входную дверь. К счастью, она была заперта.
Еще не рассвело.
В полной темноте я различила своих спутников. Дима с битой крался к двери черного выхода, а Маратовна стояла рядом с импровизированной постелью, сжимая в руках Олега, готовая в любой момент дать отпор незваным гостям. Я вновь почувствовала себя беспомощной. Дима с битой, Маратовна с Олегом, а я с пустыми руками. Разве что могу вооружиться консервными банками. Шишка на Димином лбу говорила о том, что я неплохо целюсь.
Я подумала о том, что не забаррикадировали дверь. Такая оплошность могла стоить всем нам жизни.
Было слышно, как неизвестные тихо переговариваются между собой в пол голоса. О чем именно они говорят, мы не могли различить. Что-то обсудив, они направились в сторону черного входа.
Мое напряжение достигло предела. Сердце стучало так громко, что, казалось, его биение слышалось за стенами магазина. Я схватила какую-то вещь, служившую нам чем-то вроде одеяла, и крепко вцепилась пальцами, словно пытаясь часть напряжения и волнения передать ей.
Дима тяжело дышал.
Маратовна притаилась.
Дверь открылась.
Следующие действия длились всего лишь несколько секунд, но казалось, что прошла вечность. Будто я смотрела фильм в замедленной съемке.
В открытую дверь тихо вошел мужчина. Ему навстречу полетела бита. Казалось, это идеальная возможность обезвредить неизвестного, но тот был не так-то прост. Перехватив биту, он заломал Димину руку, повалил его на пол. Парень вскрикнул от боли.
«Какой сильный», – подумала я.
За мужчиной было слышно шевеление и обрывки фраз: «Боже», «Что там», «Бежать?», «Что происходит». Но никого не было видно – все происходило в полной темноте.
Подбежала Маратовна, держа Олега наготове.
– Отойди от него, – в ее голосе несложно различить угрозу, а острие Олега опасно поблескивало даже в темноте.
Незваный гость отпустил Диму, но все еще держал биту. Дима схватился за руку, которая была заломлена, и, поднимаясь, застонал от боли.
– Все хорошо, – сказал незнакомец, – нам не нужны неприятности. Мы ищем ночлег и припасы.
– Сколько вас? – спросила Маратовна, не убирая Олега.
– Двое. Я и девушка. Мы не знали, что тут кто-то есть.
– Варя, включи свет.
Я нащупала светильник и включила его. Мужчина, на вид лет тридцати, оказался военным. По крайней мере, на нем была форма защитного цвета. Я заметила в ножнах нож, расположенный рукоятью вниз в районе погона, на плече. Очень удобно, если необходимо быстро выхватить холодное оружие. На ногах незнакомца красовались армейские берцы, на голове – камуфлированная кепка. Он оглядывал всех нас внимательным взором. Трехдневная щетина придавала его лицу несколько угрожающий вид. Опасный тип.
За его спиной продолжалось какое-то мельтешение.
– Пусть она войдет, – не то сказала, не то приказала Маратовна.
Вошла высокая тощая девушка лет восемнадцати с длинными ярко-рыжими волнистыми волосами. Она стояла и таращилась на нас глазами навыкат.
Девушка вышла вперед. Одной рукой одернула подол короткого летнего платья, открывающего костлявые колени, в другой держала походный рюкзак, который, вероятно, принадлежал ее спутнику.
– Всем привет, – пропищала девушка, – я Зоя.
– Слушайте, тут полно еды, – сказал незнакомец, окидывая взглядом прилавки, – нам не нужно драться за нее. Давайте поделим припасы и разойдемся.
Казалось, что угрозы новоявленная парочка не представляла. Еды действительно хватит на всех с избытком. Маратовна опустила Олега.
– Берите все, что вам надо.
Мы все понимали, что нам не стоит драться из-за чужого имущества. Напряжение спало. Но внезапно Дима, оправившись после поражения, подошел к незнакомцу и нагло сказал:
– Отдай мне биту, утырок.
Мужчина резко повернулся к нему, замахнулся битой и остановил ее у самого лица нашего приятеля.
– На твоем месте, я был бы поаккуратнее со словами. В мире, где больше не действуют законы, все решает сила и ловкость. У тебя их пока еще не так много. Понятно?
Дима застыл на месте, глядя на биту перед своим носом. Кажется, урок до него дошел. Он нервно сглотнул, хотел что-то сказать, но ограничился лишь кивком.
– Вот и хорошо, – незнакомец опустил биту и передал ее Диме. Он обвел хмурым взглядом нас с Маратовной, предупреждая, что с ним лучше не шутить. От незнакомца веяло такой силой, что я невольно бросала на него взгляд.
Мы молча наблюдали за их сборами.
Мужчина забрал у Зои рюкзак и приступил к поискам. Он искал провизию, четко зная, что ему пригодится, а что нет, в то время как девушка бесцельно бродила по магазину, брезгливо рассматривая наше ложе, сооруженное из подручных материалов. Она не постеснялась высказать свое мнение вслух:
– И вы на этом спали?
Мы с Маратовной промолчали, удивляясь глупости вопроса. Было видно, что девочка избалована до крайности.
– Нам еще повезло, что я нашел спальные мешки, – сказал Дима, – не то пришлось бы спать на полу.
– Какой же ты молодец! – воскликнула Зоя.
Дима, видя, что его хвалят, продолжил описывать свои «подвиги».
– Если бы я не взломал замок, не знаю, что со всеми нами бы стало, – он махнул рукой на нас с Маратовной.
– Ты взломал замок?
Глаза Зои, и без того большие, увеличились еще больше, что казалось, будто они вот-вот выкатятся из глазниц и повиснут на лице.
Дима зарделся.
– Да. У меня есть такой навык. Я вообще много чего умею.
Я взглянула на мужчину и увидела, как он усмехнулся, не отрываясь от поисков.
– Какой же ты молодец… Кстати, как тебя зовут? – поинтересовалась Зоя.
– Дима.
– Дииима, – нараспев повторила Зоя, будто смакуя его имя. – Мне так приятно.
Неожиданно девушка обняла парня, что повергло всех в шок, включая и его самого. Но в замешательстве он прибывал недолго – обнял в ответ за тонкую талию. Зоя отстранилась и повисла у Димы на руке, будто знакома с ним гораздо дольше, чем пять минут.
– Я Илья, – представился мужчина, протягивая Диме руку и кивая нам.
– Варвара.
– Анна Маратовна.
– Но мы все зовем ее Маратовной, – не удержался Дима от комментария.
– Я не против, – сказала Маратовна, – к черту условности.
Так мы познакомились с Ильей и Зоей.
Наступал рассвет.
Сидя за столом, сооруженным из стульев и пробковой доски, мы все вместе завтракали теми запасами, что еще остались в магазине, и слушали историю Ильи о том, как он впервые столкнулся с синими.
– Я возвращался из отпуска и увидел, как на контрольно-пропускном пункте сержант напал на генерала и впился зубами в шею. Зрелище не для слабонервных. Я подбежал к ним, попытался разнять, пока не увидел желтых глаз сослуживца, посиневшее лицо и красный от крови генерала рот. Я с силой оттолкнул сержанта от себя. Тот упал, ударившись об асфальт головой. И встал. Встал и генерал. С прокусанной шеей, из которой лилась кровь.
– Странно, – заметил Дима. – Мы мужика мертвого встретили по дороге. Он не так быстро воскрес.
– Наверное, у людей разная скорость заражения, – предположила Маратовна.
Мы согласно закивали.
– Что было дальше? – спросила я Илью.
– Я хотел было прорваться через КПП, но мне навстречу шли мертвые люди. Это потом стало понятно, что они не живые. Я развернулся и наткнулся на нее, – он махнул головой в сторону Зои.
– Я как раз к Володеньке шла, – сказала Зоя, услышав, что речь идет о ней. – Володя – это мой парень. Тот сержант, что кушал генерала. Мы хотели пожениться.
На мгновение лицо Зои стало печальным. Но только лишь на мгновение, что меня крайне удивило. Она продолжила завтрак как ни в чем не бывало, будто и не произошло ничего страшного. Возможно, она не отошла от шока, не верит в реальность происходящего. Илья продолжил свой рассказ:
– Неподалеку стоял брошенный автомобиль. Повезло, что ключи оказались в замке зажигания. Но бензина надолго не хватило. Нам пришлось бросить машину недалеко отсюда.
– Идти ночью по безлюдной дороге – такое себе удовольствие, – Зоя снова сморщила носик.
– Особенно, когда рядом могут быть синие, – поддакнул Дима.
– Синие?
– Ну мертвые. Мы называем их синими.
– Куда вы направляетесь? – спросила я.
– В соседнем городе живут мои родители, – ответила Зоя. – Они улетели отдыхать в другую страну. Мы сможем у них остановиться. Маман всегда запасается едой впрок. Голодные не останемся. И сможем поспать на нормальных кроватях, а не на этом, – в очередной раз сморщившись, Зоя показала пальцем на груду одежды, служившую нам постелью.
Идея найти дом с едой и кроватями нам понравилась. Но была одна проблема. Нас с собой не звали. Дима, видимо, подумал о том же. Прожевав завтрак, он вытер губы тыльной стороной ладони и сказал:
– Может, нам объединиться?
Все переглянулись. У нас была машина, в которой с легкостью могут поместиться еще двое человек. Честно сказать, компания Зои мне не нравилась. А вот Илья… Совсем другое дело. От него веяло мужеством и силой. Такие люди необходимы для выживания.
– Какая хорошая идея! – Зоя довольно захлопала в ладоши. Затем она положила руку на ладонь Ильи, лежащую на столе, заглянула ему в глаза и сказала: – Правда ведь, Илюша? Вместе нам будет веселее.
Илья аккуратно убрал свою руку от Зоиной и буркнул «ладно». Маратовна молча махнула головой. Мое слово не требовалось. Все решено.
Надо ли говорить, что моя машина Зое не пришлась по душе? Принцесса придирчиво осмотрела кроссовер и спросила:
– А получше машины нет?
До девочки никак не доходило, что чертов мир уже не тот, что был раньше. Она хотела путешествовать с комфортом, не понимая, что мы не в отпуске. Я смотрела на нее и думала, что таким людям, наверное, легче идти по жизни. У нее отсутствует страх. Интересно мне знать почему. Она не боится, не переживает, не планирует будущее. Пока есть мы. Ее прислуга. Ее свита. По крайней мере, ей так думалось.
– Нет, тебе придется довольствоваться тем, что есть, – ответила я.
– Я буду сидеть сзади между мальчиками, – заверещала Зоя. Огромные глаза болотного цвета сияли.
– Было бы замечательно, если бы ты перестала орать, будто тебя режут как свинью, – сказала Маратовна.
Я думала, что Зоя обидится, но она только кивнула головой, сделала жест, будто закрывает рот на замок и залезла на заднее сидение, приподняв и без того короткое платье. Дима, стоящий позади нее, закашлялся. Я про себя усмехнулась.
Зоя жила в своем собственном мире, в котором не было синих, крови, смертей. Ей все казалось какой-то игрой. Это ее способ выжить. Закрыться от происходящего и сделать вид, что все в порядке. Жаль, что у меня так не получается.
– Я за рулем, – подняла я руку.
Мужчины загрузили наши вещи в багажник. Маратовна с Олегом разместились на переднем сидении, биту Дима взял с собой. Илья расположился справа от Зои.
Я взглянула в зеркало заднего вида. Мои глаза встретились с проницательными карими глазами Ильи. В животе что-то сладко затрепетало. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Потом я отвела глаза. Сейчас не время для чувств.
Хлопнули двери. Заревел мотор. Мы поехали к дому Зои.
Глава 7
В дороге принцесса щебетала как птичка, рассказывая всем о своих маман и папан, как она сама их называла.
– Маман у меня домохозяйка. Очень красивая. Я в нее пошла. А папан – судья. Его никогда не бывает дома. Очень люблю его. Хотя он и строгий, но никогда не кричит. Только так строго смотрит, что хочется сквозь землю провалиться. Не по себе становится от одного его взгляда. А маман, наоборот, очень добрая. За ней все мужчины бегают, но она любит только папу.
– За тобой тоже все мужчины бегают?
– Да, Дима. Я же красивая, я это знаю. И пою хорошо. Хотите послушать?
Собственно, наше мнение ее не интересовало. Не дождавшись хоть одного ответа, Зоя запела. Мне хотелось оглохнуть, лишь бы не слышать этот вой. Судя по всему, Зоя чувствовала себя оперной певицей. Но ее завывания сложно было назвать песней. Они раздражали меня и Маратовну, судя по ее каменному лицу. Она из последних сил держалась, потом рявкнула на всю машину:
– Заткнись!
На секунду в машине наступила тишина. Зоя и на этот раз не обиделась. Она пожала плечами и зашептала Диме на ухо так громко, чтобы всем было слышно:
– Мне многие завидуют. Я привыкла к этому.
Маратовна закатила глаза. Мы проехали только несколько километров, а ей уже хотелось выбросить принцессу из машины. И не только ей. Я разделяла ее чувства.
Я взглянула на Диму. Зоя ему явно нравилась. Ее внимание льстило парню, хотя я не понимала почему. Насколько я знала Диму, он не был влюбчивым и явно не страдал от недостатка женского внимания.
Илья. По его непроницаемому лицу невозможно было определить, что он чувствует. Вот это выдержка! Я о такой могла только мечтать. Илья был для меня загадкой. Что скрывается за его полной невозмутимостью? Какой он человек? На первый взгляд он казался жестким и сильным.
Дальнейшая поездка проходила более или менее сносно. Дима с Зоей о чем-то переговаривались в пол голоса, причем, говорила по большей части принцесса. Илья молча смотрел в окно. Маратовна следила за дорогой, поглаживая ручку Олега. Я вела машину и думала о том, что нас ждет.
Мы ехали по безлюдной дороге, вдоль которой мелькали однообразные деревья, навевая тоску. Я включила радио. Удивительно, но на некоторых станциях эфир шел как ни в чем не бывало. Прогноз погоды. Музыка. Реклама. Маратовна упрямо переключала каналы, будто что-то искала. И нашла. После очередных помех в машине раздался мужской голос с нотками страха. Мы все напряженно вслушивались в его бессвязный монолог.
– … и вообще неважно это все. Весь мир умер. Смешно, да? Ни хера не смешно. Какая-то чертовая болезнь пришла и скосила весь мир. У нас ничего не осталось. Хотя нет. Как это ничего? Жажда выжить у нас все еще есть. А ради чего? Все, что человечество строило веками, тысячелетиями, погибло за несколько дней. Мертвые люди заполонили планету. Почему я говорю планету? Потому что не только нашу страну постигла такая участь. Мертвые человечки ходят по всему миру. Я это точно знаю.
Говоривший прервался, очевидно для того, чтобы что-то выпить. Никто из нас не проронил ни звука.
– У меня никого не осталось. Только я и мой пес Сэм. Очень символично, да? А я чертов Роберт Невилл3, – усмехнулся мужчина и сделал еще глоток. – Я даже не знаю, кто еще остался в живых. И слышит ли кто-то меня. Может, я остался один в проклятом мире, наполненном зомбаками. Спасибо моему предприимчивому папочке, который всегда запасался провизией на случай катастрофы. Хотели катастрофу? Нате. Распишитесь. А где папа? Он ходит-бродит под окнами и ему на хрен не нужна вся эта жратва! – голос мужчины перешел в крик. Нетрудно угадать истерику. Наступила тишина. Ее прерывали всхлипы. Мужчина плакал. Громко и надрывно. Мы молчали. От его эмоций стало тяжело на сердце. Все разделяли его чувства.
– Переключите это, – с мольбой в голосе сказала Зоя.
– Нет, подожди, – ответила я, подняв в воздух указательный палец. – Давай немного послушаем. Может, он скажет что-то важное.
– Это просто очередная истеричка, Варь, – сказал Дима. – Мы от него зарядимся только негативом.
– Дайте пару минут, – попросила я.
Тем временем мужчина перестал реветь, но все еще шмыгал носом. Он успокоился и продолжил:
– Папочка. Спасибо тебе. За твою любовь и за припасы. Если бы не ты я бы умер от голода. Папочка… Мне невыносимо смотреть на то, каким ты стал. Мертвым. Синим. Мне невыносимо думать о том, что я ничем не могу тебе помочь. Не могу отплатить добром за твою любовь. Папа…
Больно было слушать эти признания. Страшно даже подумать, что с моими родителями могло что-то случиться. Что они тоже стали синими… Но я решила прослушать монолог мужчины до конца. Оставалась надежда, что мы услышим что-то важное.
– Все, хватит ныть, – мужчина решил сам себя успокоить.
Его голос вдруг стал серьезным и решительным:
– Если вы меня слышите… хоть кто-нибудь… Знайте, Старый город умер! Здесь все умерли, кроме меня. Если кому-то нужна помощь. Если кто-то одинок. Если ваша кожа не синего цвета. Свяжитесь со мной. Я нахожусь в церкви на окраине города. Найдите возможность присоединиться к вещанию. Запомните станцию. Меня зовут… Агент П. Пусть будет так. Еще раз. Если кому-то нужна помощь. Если кто-то одинок…
Маратовна выключила радио.
В машине повисла напряженная тишина. Слышать, как ломается человек очень тяжело. Но его последние слова вселяли надежду.
– Вероятно, там, где находился Агент П. безопасно. Там много еды, – сказал Дима, разрушив тишину.
– И что ты предлагаешь? – спросила я.
– Поехать к нему.
– Мы едем к моим родителям, – твердо сказала я.
– А как же мой дом? – пропищала Зоя.
– В твой заедем по пути.
– Сначала мы поедем в Старый город, – Дима не отступал.
– Нет.
– Кто тебя назначил главной? – едко спросил он.
– Никто. Я не главная. Мы с самого начала решили ехать к моим родителям. И до этого момента тебя все устраивало, Дима. Не вижу смысла спорить. Мы едем туда, куда собирались.
Мы с Димой продолжали пререкаться некоторое время. Я дико злилась. Маршрут намечен с самого начала, а он, рисуясь перед принцессой, настаивает на другом пути! Что за позерство! Отступать я не собиралась.
– В любом случае, – сказала я, – машина моя. И если тебе что-то не нравится, можешь идти пешком!
Я понимала, это перебор, но не могла остановиться – меня понесло. Я должна ехать к родителям! Пугала мысль о том, что я не доберусь до них.
– Ах так?!
Димино лицо стало пунцовым от злости. Глядя на него, я подумала, что он похож на красный воздушный шарик, который вот-вот взорвется. Он и взорвался.
– Останови машину, я выйду! – заорал Дима.
– Прекратите, – Маратовна больше не могла молчать. – Что вы как дети?
– Да пожалуйста, иди пешком, раз ты такой дурак! – меня было не остановить.
– Да и пойду, курица тупая!
Мы уже орали друг на друга. Но я не останавливала машину, ехала вперед. Гнев застилал мне глаза, я практически не видела дорогу. Меня трясло от бессильной злости.
Ругань с Димой меня настолько сильно поглотила, что я не заметила препятствие, стоящее у нас на пути. Сразу за очередным поворотом стоял человек. Или синий. Я заметила его слишком поздно. Услышала крик Ильи:
– Осторожно!
Я с силой нажала на педаль тормоза, крепко держа руль. Удар. Человека отбросило. Машину занесло. Все произошло очень быстро. Мысли в голове неслись также стремительно и вновь удивительно трезво: «О Боже, человек. Или синий. Хоть бы синий. Сбили. Черт. Куда он отлетел? Сейчас вылетим с дороги. Или не вылетим. Блин, вылетели».
Действительно, машина слетела в кювет, несмотря на все мои попытки справиться с управлением. Хорошо, что там не было обрыва – удар вышел не сильным. Больше всего не повезло Зое, сидящей до удара посередине между парнями. Она пролетела вперед, ударилась головой о панель и оказалась лежащей между мной и Маратовной.
– Все живы? – спросила я.
В машине началось шевеление. Заныла Зоя. Дима помог ей подняться и ласково спросил:
– Ты в порядке?
– Нет, мне больно! – Зоя плакала. Она поднесла руку к ушибленному лбу и, увидев кровь, стала плакать еще сильнее. – У меня кровь!
– Не плачь, у нас есть аптечка, – ласково сказал ей Дима, а потом гневно посмотрел на меня:
– Ты не только тупая, ты еще и водить не умеешь!
Я готова была взорваться от злости! Уже приготовила гневную тираду, чтобы дать отпор обидчику, но в этот момент Илья положил мне руку на плечо и ответил Диме:
– Заглохни, парень! Синий появился из ниоткуда.
С Ильей спорить Дима не хотел – наверняка еще помнил биту перед своим лицом. Но и промолчать тоже не мог:
– Из-за нее мы остались без машины в глуши!
Меня словно пронзило током. Бросило сначала в жар, потом в холод, и снова в жар. Дима прав! По моей вине мы все остались без средства передвижения в глуши.
Мы выбрались из машины и оглядели масштаб катастрофы. Автомобиль в кювете. У нас нет ни единого шанса его вытащить. Я глубоко вдохнула пряный воздух и оглянулась по сторонам. Бескрайнее поле было усыпано цветами: желтыми, белыми, красными, синими. До ближайшего города далеко, а на дороге никого нет, кто бы смог нам помочь. За все время мы не встретили ни одной машины. Положение казалось безвыходным.
– Вот видите, что эта курица натворила? Как мы теперь…
Дима не успел договорить – Илья подскочил к нему, схватил за футболку, угрожающе на посмотрел и процедил сквозь зубы:
– Еще раз назовешь ее курицей, и я разукрашу твое лицо так, что будет как у твоей подружки. Усек?
Все оглянулись на Зою. Ее лицо было в крови от удара в машине. Платье тоже испачкано кровью. Зоя стояла и смотрела на нас как потерянное дитя, хныча и вытирая слезы. Мне даже стало жаль ее.
Я смотрела на Илью с приподнятой от удивления бровью. И с чего это он заступается за меня? Мне было так приятно, что даже злость на Диму незаметно прошла.
– Я тебя спрашиваю: понял ты или нет?
