Сказать по правде, меня жутко раздражала обстановка неопределённости и перманентной угрозы, отчего очень хотелось спустить всех собак на моих спутников, обещавших полный комфорт и безопасность. Манал я такую безопасность, когда угроза за угрозой, постоянное ожидание беды и страх за жизнь близких! Для полного п…ца не хватало, чтобы и здесь на закрытой охраняемой территории нас продолжили прессовать! Видимо, всё, что я думал, отразилось на моей физиономии. Профессор глубоко вздохнул, крякнул и махнул рукой, беззвучно выругавшись:
– Можешь думать о нас всё, что угодно, но знай, все проблемы ты привёз с собой. И это не упрёк, а констатация факта. И поверь мне, рано или поздно мы разгребём эту плохо пахнущую кучу проблем. Александр Васильевич, у тебя есть что сказать?
– Да. Как обычно, было хорошо, пока не стало плохо. Пока профессор уточнял прибытие самолёта, я тоже связался со своими. Буквально несколько часов назад, сразу после провокации с ложной бомбой в самолёте оперативники конторы вышли на горячий след антигосударственной организации. По предварительным сведениям, её агенты имеют мощное прикрытие, и до сих пор действовали очень осторожно. Однако они прокололись, сделав несколько непозволительных ошибок. Все их расчёты и планы нарушило внезапное выздоровление Павла и его неожиданный отъезд на Камчатку. А теперь и семья Павла покинула Москву. Они потеряли два серьёзных рычага воздействия и в спешке ускорили события. Дело в том, что на начальном этапе антигосударственного заговора они собирались использовать знания и приборы Павла. А тут такой облом. В эти минуты в Москве и крупных городах страны проходит масштабная спецоперация. В любом случае агентурная сеть будет уничтожена, но есть предположение, что существуют второй эшелон и законсервированные агенты. Где они всплывут, и по кому будут работать пока неизвестно.
– Всё понятно, но от этого не легче.
– Не правильно формулируешь, Павел, – вмешался профессор, – легче не будет по определению. Легче всего нести пустое. И, если ты ищешь причину своих личных злоключений, то ищи её в Москве в конце восьмидесятых. А, если ты всерьёз подумал, что здесь можно спрятаться от всего мира, то зря. Такого места на планете не существует. Пойми, в мироздании происходит бесконечная и непрерывная борьба противоположностей. В нашем конкретном случае альтернатива проста: жизнь и здравый смысл, или смерть и хаос. Напрашивается естественный вопрос: кому из нормальных людей нужен хаос и, тем более, смерть? К сожалению, в мире существуют влиятельные силы, которые манипулируют управляемым беспорядком, как инструментом для достижения своих корыстных целей. А для информации скажу, что только в случае удачи наших миссий за кромкой Времени станет возможна победа над этими силами. Теперь ты понимаешь, какую глыбу нам предстоит своротить?
– Не надорваться бы и не загнуться бы, её сворачивая. Но, Сергей Иванович, умоляю, не грузите меня этим сейчас. У меня от забот голова вот-вот лопнет.
– Хорошо. Успокойся и не дури. У нас минимум ещё час времени, так что пошли в кафе, примем по рюмке кофе. Ты как, Александр Васильевич, не возражаешь?
– Напротив. Сам хотел предложить, – он хохотнул, – В борьбе между «хочу» и «надо», как всегда побеждает «пофиг».
И мы в ожидании рейса приняли по стописят коньяку и закусили чашкой кофе.
Вертолёт прилетел только в начале четвёртого, и Александр держал меня буквально за штаны, чтобы я не полез под вращающиеся винты. Я понимал, как устали мои от переезда, и больше всего опасался за состояние деда. Но мудрый профессор всё предусмотрел, и деда прямо из вертолёта загрузили в медицинскую машину и увезли в Центр. Я благодарно кивнул Сергею Ивановичу и обнял мать.
– Ой, сыночек, – запричитала маманя, – это куда ж тебя занесло то на край света. Измучились мы в самолёте полсуток. Дед и вовсе чуть живой. О-хо-хо.
Я успокоил её и подошёл к отцу и брату.
– Здорово, батя. Здорово, Олежка. Вот вы и добрались. Сейчас поедем домой. Отдохнёте и завтра будете в порядке. А как обживётесь, то сами влюбитесь в этот край.
– Подожди, сынок, – подошла маманя, – с тобой один человек поговорить хотел.
– Это кто же? – Я обернулся.
– Здравствуйте, Павел, – передо мной стояла мать Лары. Я это сразу понял, как только её увидел. Точная копия, только в возрасте.
– Здравствуйте Лариса…
– Викторовна. Вы меня знаете?
– Видел фото у Лары.
– Вы знакомы?
– Так вышло, что по просьбе Сергея Ивановича она позволила мне с детьми временно у вас остановиться, пока я со своим домом не определился. За несколько дней поневоле кое-что узнал.
– Кое-что?
– Да, я в курсе, что вы знали моего дядьку Павла Кравцова. Очень жаль, что у вас так всё печально закончилось.
– Да, судьба. Но очень странно, что эта коварная дамочка всё время сводит меня с вашей семьёй. Вот и летели мы вместе. Познакомились.
– Спасибо вам, что поддержали моих в дороге. А дом мы вам освободим прямо сейчас. Это не сложно, наш коттедж рядом.
– Пока ничего не надо освобождать. У детей сейчас наверняка дневной сон. А вы отправляйтесь со своими близкими. Сегодня им вы нужнее. Всё покажете и расскажете. А завтра мы с Ларой будем ждать вас в гости на обед. Отказ не принимается.
Через полчаса моя семья вошла в свой новый дом. Обилие комнат, современнейшее умное оборудование и полная обстановка привели моих в состояние ступора. Несмотря на усталость, все разбрелись по дому, и я видел, что он пришёлся по душе. К десяти вечера новые жильцы угомонились и, не разбирая багаж, улеглись спать. А я позвонил в медицинский центр узнать о состоянии деда. В ответ на мой вопрос в трубке раздался приятный женский голос:
– Состояние больного Кравцова Андрея Павловича стабильное. Предварительное обследование выявило артериовенозную недостаточность, ишемическую болезнь сердца, хронический артрозо-артрит, эмфизему лёгких. В плане обследования полный аппаратно-лабораторный комплекс, затем детоксикация, компенсирующая терапия и первичный курс этио-патологической коррекции, восстановления структуры и функций органов и систем. В дальнейшем планируется проведение закрепляющего курса реставрации и реабилитации. Вероятность успеха восемьдесят восемь процентов. Время первичного курса терапии двести восемьдесят восемь часов. Спасибо за внимание. – И гудки.
– Пожалуйста, – машинально ответил я, ошеломлённый нетипичной для медицины конкретикой, – вот тебе и хрен до копейки. С размахом работают. На большой земле такого отродясь не бывало и нескоро будет. Двести восемьдесят восемь часов, и дед на ногах. Ещё один реставрирующий курс реабилитации, и в обозримом будущем мы с ним побежим по утрам на зарядку. Да-а, это вам не Москва, это Лукоморье.
Утром, едва солнышко озарило сопки, мы принялись устраиваться, подлаживая дом под себя и себя под дом. Около одиннадцати задребезжал коммуникатор. С экрана улыбалась Лара:
– Привет, Павел, ты не забыл, что сегодня вы обедаете у нас. Мама готовит свои фирменные фаршированные перцы. Ждём в два часа. Пока.
Тьфу, ты. Совсем памяти не стало. Отказываться неудобно. Пойду своим напомню.
Без четверти два мы направились в соседний коттедж, для чего пришлось сделать три десятка шагов, пройдя через разделительную лестницу и палисадник. В дверях нас встретили обе хозяйки и ребятишки. Глядя на Сашу и Танюшку, я невольно вспомнил их отца Карпина Юрия Владимировича, павшего в бою под Дебальцево и завещавшего мне своих детей. Я выполнил клятву и ни секунды о том не жалел. Надеюсь, и дети не пожалеют.
Поздоровавшись, как старые знакомые, маманя и Лариса Викторовна прошли в дом первыми, мы потянулись следом. Брат сразу нашёл общий язык с Ларой, и они принялись терзать компьютер, по ходу о чём-то споря и что-то обсуждая. Родители и хозяйка уселись у камина и, негромко разговаривая, над чем-то посмеивались. А я отправился в детскую, где малышня принялась хвастать рисунками и новыми игрушками. Господи, как хорошо, когда все дома, нет войны, страхов и забот. Потом хозяйка пригласила нас к столу, рассадила по ранжиру и подняла бокал вина:
– Пока в доме нет хозяина, придётся говорить мне. Не смотря ни на что, я рада, что судьба опять сблизила наши семьи. Не секрет, что Павел Кравцов был моим хорошим другом. Но случилось то, что случилось. И у меня, и у Лары тоже не простая судьба. Только два года назад нашёлся её отец, и я вместе с ней тоже этому рада. А посему хочу сообщить, что уже сегодня переезжаю в дом своего мужа Буслаева Ивана Петровича. Здесь за хозяйку остаётся Лара, и в этой связи у меня к вам большая просьба. Сашок и Танюшка привязались к Ларе, позвольте им немного пожить у неё, они и сами этого хотят. А потом они смогут жить в обоих домах, благо они рядом. Как вы на это смотрите? Вот и хорошо. А вас, Павел, я тоже попрошу пока пожить с ребятишками, они всё время о вас говорят.
Ангел хихикнул мне в правое ухо. Я беспомощно огляделся. Отец понимающе кивнул головой, маманя едва заметно улыбнулась, а брат, засранец, откровенно скалился. Короче, все они за? А я? Я в принципе тоже за? Одна Лара беспомощно и удивлённо смотрела, то на свою мать, то на меня, то, почему-то на мою маманю. Похоже, ей тоже подсунули кота в мешке.
Через два часа я проводил своих и отправил с ними детей. Лариса Викторовна вызвала электром и отправилась к мужу, и мы с Ларой остались вдвоём.
– Что ты обо всём этом думаешь? – она с трудом скрывала смущение. Я мысленно ухмыльнулся. Этих женщин никогда не поймёшь. Вот жили мы рядом почти неделю, и хоть бы что, а сейчас она вдруг засмущалась. Боится, что приставать стану? Или наоборот? Я не стал корчить из себя мальчика-колокольчика и прямо озвучил свои соображения:
– Думаю, что твоя мама затеяла нас поженить.
– Ты что, совсем обалдел?! Как это… поженить? Почему? – Она дёрнула головой, и её шея пошла пятнами.
– Почему, почему? Потому что у людей иногда такое случается. А я не хочу притворяться, и мне эта идея твоей мамы по душе. Никаких слов говорить не собираюсь, лишь то, что будто знаю тебя тысячу лет. Сегодня мне придётся остаться, не могу не выполнить просьбу Ларисы Викторовны. А насчёт завтра решай сама.
Она слушала, молча, вполоборота. Потом отошла к окну и простояла так с четверть часа. Не дождавшись ответа, я жутко на себя разозлился. Мало того, что Лариса Викторовна, своим предложением, как молотком по затылку шарахнула, но и я тоже не по делу раздухарился: «эта идея мне по душе». Конечно, все имеют право на тупость, но некоторые, вроде меня, этим злоупотребляют. Так и надо дураку. Я резко встал, чтобы уйти в кабинет, и тут она повернулась:
– Пошли, погуляем.
– А, пошли, – я облегчённо вздохнул и уже без тени сомнения подумал: «теперь просто так ей от меня не отделаться».
Вернулись мы поздно вечером, вынырнув из призрачной завесы осеннего тумана. Наговорились досыта. Замёрзли, как бобики, и набросились на горячий чай с мёдом и хлебом. Потом выпили по бокалу вина и разошлись по своим спальням.
Утром прочитал записку, в которой она просила вечером не опаздывать. Наскоро перекусив, я отправился в Орлиное Крыло сколачивать команду.
Возле проходной мужики сидели и стояли в расположенной в стороне курилке, вернее в рекреации, приспособленной ими под курилку.
– Всем привет.
– Здорово, коль не шутишь, – попытался сострить Марк.
– Отчего не пошутить. Сейчас побалакаем по делу, а потом и смейся на здоровье. И вот что, мужики, я вижу, что мой новый вид молодого парня всё ещё вас напрягает. Так вот знайте, я всё тот же Бор, и называйте меня по-прежнему так.
В ожидании Александра я рассадил всех в холле и коротко рассказал о проекте по исправлению аберраций истории.
– Вот такая, Марк, весёлая проблемка. Так что, братцы, решайте пока не поздно. Кто сомневается, побаивается или с чем-то не согласен, лучше скажите сразу. С другой стороны, вы можете стать первыми в истории темпонавтами, или хронозасланцами, кому как нравится. И ваши имена высекут… не знаю на чём потом их высекут, но лишь бы нас самих по ту сторону не высекли. Итак. Кто хочет покинуть проект? Нет таких. Добро. Тогда слушайте приказ номер раз: всем перестать стричься и бриться, но мыться и прилично одеваться обязательно, а то вас из домов повыгоняют. Кстати, когда ваши приезжают?
– Сроки переиграли. Сказали, через неделю, – за всех ответил Черчилль. Сфера помрачнел и отвернулся, его горе ещё не отболело. Все помнили, что его семью зверски убили на Украине.
– Второе. Двух блудливых котов Лео и Марка предупреждаю, что блядства не потерплю. Котуйте культурно, цивилизованно и аккуратно. А девчонок симпатичных тут до хрена и больше.
– Ага, зарастём шерстью по самые глаза, не только девчонки, но местные медведи разбегутся, – проворчал Лео.
– Не-а, – захихикал Марк, – как обрастёшь, так медведицы к тебе и потянутся, ты как раз в их вкусе.
Поржали и не заметили, как подошёл Александр:
– Утро доброе. Все на месте? Хорошо. Павел Сергеевич вам разъяснил суть предстоящего задания? Желающие покинуть проект есть? Тогда приступим к делу. Сегодня вы познакомитесь с базой, инструкторами и пройдёте медицинское обследование. С завтрашнего дня начинаются занятия. Расписание у Бора. График напряжённый: двенадцать часов занятий с тремя часовыми перерывами. Кстати, курить советую бросить, заниматься будет трудно, к тому же за кромкой не курят, нет там табака. Кому будет трудно бросить, поможем.
– А может быть, я животных люблю, – оскалился Марк, – выкурю каплю никотина, лошадь спасу.
– Себя спасите для начала. А начнутся тренировки, вы и сами протрезвеете до неузнаваемости, – парировал Александр, – а сейчас пойдёмте за мной, – и он приложил коммуникатор к датчику на двери слева.
В длинном коридоре с обеих сторон через каждые пятнадцать шагов находились двустворчатые двери с номерами от одного до шести.
– Здесь расположены аудитории, дальше пищеблок, рекреация и за ними залы спортивно-тренировочного комплекса.
Первый наибольший зал фактически являлся манежем. В следующем находились ринг и борцовский ковёр. Третий зал наполняли десятки разных тренажёров по самому верхнему уровню, боксёрские мешки, груши и манекены. Но меня поразил четвёртый. На первый взгляд он походил на хранилище киношной бутафории. Но, приглядевшись, я понял, что вижу настоящее боевое железо: всевозможное холодное оружие от ножей и кинжалов до копий и алебард, щиты самых разных форм и размеров, латы от кожаных тораксов и костяных нагрудников, до полного миланского доспеха. Справа за глубокой аркой тянулось хорошо подсвеченное стометровое стрельбище. Там у входа на стеллажах висели разные луки, самострелы, арбалеты, набитые стрелами и болтами тулы, метательные топоры, перевязи с ножами и сюрикенами. На отдельных стеллажах стояло всевозможное огнестрельное оружие от фитильных пищалей до новейших винтовок и автоматов.
Пройдя весь кряж насквозь, из спорткомплекса мы выбрались на террасу западного склона. Там расположились крытый манеж и открытая конная площадка, за которой виднелись двери конюшни. Несмотря на идеальную чистоту, здесь витал неустранимый запах конского пота, мочи и навоза.
– Здесь вам тоже придётся частенько бывать. Поди, и лошадь то не все живьём видели? А там куда отправитесь, конь неотъемлемый атрибут знатного воина.
Второй, подземный этаж базы представлял собой жилой комплекс с сотней блоков квартирного типа и четырьмя большими пустующими казармами-общежитиями на три сотни обитателей каждый. На следующем, третьем этаже находился арсенал со складами разного оружия и средств защиты от противогазов и бронежилетов до скафандров непонятного назначения. Там же размещались склады разного военного снаряжения, оптики, обуви и одежды, а также грандиозные хранилища продуктов питания и питьевой воды. Мама мия! Да здесь можно вооружить, снарядить и поселить целую дивизию!
– Вертолёты, бронированная техника, боевые катера, спецмашины и комплексы ПВО находятся на закрытых площадках кордонов на периферии территории, – на ходу заметил Александр.
Весь четвёртый этаж занимал мозговой центр базы во главе с «научниками». Тут было царство: секретчиков, шифровальщиков, аналитиков, операторов, программистов, наладчиков, монтажников оборудования со всей своей аппаратурой и инструментарием, а также тут находились склады всевозможной электроники, периферии, комплектующих и запчастей.
На пятом закрытом этаже находился законсервированный филиал КП Генштаба ВСРФ.
Шестой этаж занимали системы жизнеобеспечения, автономные генераторы, компрессоры, насосные станции, вентиляционное оборудование, какое-то производство, реммастерские, вспомогательные цеха, огромные склады технического и химического сырья и запчастей, хранилища ГСМ, сжиженного газа, кислорода, технической и питьевой воды и артезианские скважины.
Самый глубокий седьмой этаж располагался в стороне и к нему в сплошном базальте вёл двухсотметровый туннель с тремя бронированными и освинцованными шлюзами. Там в ждущем режиме пыхтел атомный реактор, и находились электростанция, автономная система обеспечения, охлаждения и хранилища необходимых расходных материалов.
Пройдясь по этажам базы, я понял, что она во всех смыслах является уникальным военным центром федерального значения.
Не успели мы подняться наверх и поделиться впечатлениями, как нас пригласили в научный Центр к медикам, которые мучили нас почти три часа. Куда они, гады такие, нас не засовывали, чего только в нас не засовывали. Мужики уже начали серьёзно ворчать, когда все издевательства закончились и нас отвезли в столовую на обед.
Не успели мы после еды чуток расслабиться и перекурить, как всем скопом нас погнали в первую аудиторию, где представили мастерам-наставникам. Мы расселись напротив семерых человек. Александр встал между нами и начал говорить первым:
– Курс подготовки группы хронодесантников рассчитан на тысяча шестьсот пятьдесят часов учебного времени. А наполнят содержанием эти часы наши уважаемые мастера-инструкторы. Прошу знакомиться. Ретюнских Александр Иванович – автор боевой системы РОСС, тоесть российской отечественной системы самозащиты. Он любезно согласился на время переехать их Питербурга.
Я ошалелыми глазами смотрел на своего тренера. Как и каким образом удалось вытащить его из Питера и Москвы? Ума не приложу. И, тем не менее, вот он собственной персоной, улыбается одними глазами. Узнал меня и слегка кивнул, я ответил. Александр продолжил:
– Ерпылёв Валерий Николаевич – мастер конного спорта, вольтижировки, джигитовки и конного боя. Жиздрин Алексей Петрович – мастер исторического и классического фехтования, стрельбы из лука и арбалета. Хухренко Богдан Иванович – мастер-металлург, кузнец и оружейник. Луцкий Дмитрий Анатольевич – профессор-историк, архивист, археолог. Букина Вероника Владимировна – доктор наук, археолингвист, полиглот, этнограф. Лободырный Денис Павлович доктор наук, психолог, психоаналитик, психиатр, иными словами, мозговед широкого профиля.
Потом Александр обвёл жестом нашу восьмёрку:
– А это группа наших, так сказать, курсантов. Немного староваты они для учеников, но, как известно, учиться никогда не поздно, а лишних знаний не бывает. Вот все вместе мы за пять с небольшим месяцев и должны создать уникальную команду хронодесанта «Темп».
Через два часа мы вышли из аудитории совершенно ошалелые, поскольку каждый из мастеров опрашивал нас так и этак, выясняя, на что мы годны, и, что с нами делать.
Только в семь вечера мы разъехались по домам. Наблюдая за играющими детьми, я проглотил на кухне пару бутербродов, взял чашку чая и подошёл к Ларе, которая сидела с ногами в кресле и читала книжку.
– Что новенького на горизонте? – спросил я, прихлёбывая чай.
– В основном всё старенькое, но… – она встала и грациозно потянулась, – зачем-то приходил Шинорин. Без звонка и спроса притащился.
– Не любишь ты, Лара, нашего главного педагога, – я демонстративно сокрушённо покачал головой, – злая ты.
– А за что его любить. Близко с ним не общалась, но и того, что увидела, более чем достаточно. Скользкий он, от змеи в нём что-то. Хоть и вид благодушный и глаза делает добрыми, а неприятен он мне, и всё тут.
– Зачем приходил? Хотел что-то?
– Тебя спрашивал, будто ты курс лекций обещал в колледжах прочитать. Говорит, а сам добрыми глазами по дому шарит. После него помыться захотелось.
– Хм-м, – я вспомнил свои ощущения от визита Шинорина в офис. Очень похоже. Не могут случайно совпадать подсознательные реакции разных людей. Странно. К тому же ничего я ему не обещал, и фактически отказал, а он соврал. Более того, пришёл ко мне в дом незваным, хоть мы с ним близко не знакомы и не договаривались. Ох, не нравится мне такая назойливость. Птицу видно по помёту. А Ларка молодец, сразу разглядела неприятного человека.
Я подсел к Ларе:
– Что на работе? Твои коллегии ещё не собираются превращать здешний климат в тропический? Видел ваши климатические эмиттеры. Здоровенные такие бандуры. Они, поди, так качественно атмосферу греют, что скоро бананы под окном выращивать будем.
– Тьфу на тебя, – она передёрнула плечами, – только тропиков здесь не хватало. Тогда погода совсем с ума сойдёт. Тут другое. Либо наши датчики забарахлили, либо под корой что-то происходит, да и вулканологи забеспокоились. Похоже на днях может немного тряхнуть. Здесь вообще постоянно немного потряхивает, как-никак стык мощных тектонических плит. Но на этот раз может тряхнуть посильнее. Мы предупредили администрацию, Центр и безопасников.
– Никогда не попадал в землетрясения, интересно каково это?
– Ничего интересного, кроме того, что земля колышется будто кисель и датчики показывают всплески энергии.
– С этого места поподробнее. Что это за всплески?
Она встала, двумя руками упёрлась в кресло и немного задумалась.
– Дело в том, что землетрясение – это, по сути, щелчок двух огромных базальтовых плит, соскальзывающих относительно друг друга. В итоге сбрасывается накопившееся при сдавлении напряжение. А поскольку в основе большинства базальтовых и гранитных пород находится кварц, то, как в обычном пьезоэлементе происходит разряд акустической, электромагнитной и гравитационной энергий низкой частоты.
И тут меня осенило!
– Ларка, ты гений! – Я схватил её и закружил, а она сначала от неожиданности взвизгнула, а потом засмеялась. – Потрясающая идея! Пойду, прикину её на бумагу. Вот видишь, думать оказывается полезно, тем более, если делать это с умом.
– Фу, дурак сумасшедший.
Оставив Лару в растерянности, я бросился в кабинет и начал набрасывать эскизы своих приборов на основе пьезоэффекта. Рассчёты показывали, что такие генераторы нового типа в разы компактнее, легче и мощнее. К полуночи я закончил математику процессов и набросал схемы новых устройств.
На следующий день Александр «обрадовал» нас, сообщив, что для повышения качества подготовки команда временно переводится на полуказарменное положение с единственным выходным днём в воскресенье. Исключение сделали только на два дня приезда семей. Оставаясь нашим куратором, Александр передал мне руководство командой.
Естественно, сообщение об усилении режима всех напрягло. Мужики призадумались, и начали озабоченно скрести затылки и отросшую щетину. Но, будто читая их мысли, Александр добавил, что остальные десять человек бывшего отряда «Д» тоже начнут проходить специальную подготовку в вахтовом режиме, поскольку дали согласие стать нашими дублёрами и резервом команды «Темп». Ага. Значит, и «старичков» и «технарей» тоже потихоньку впрягли. Хотя, скорее всего, когда они узнали, что нам предстоит, сами напросились. Что касается основного состава, то после достижения курсантами нужных кондиций, руководство проектом торжественно обещает сменить режим на более щадящий.
Александр распрощался, оставив нас на растерзание медикам. Сегодня весь день лекари намеревались разными хитрыми методами укреплять наше здоровье, а в заключение модифицировать личную броню. А мне так придётся создавать её заново.
В медицинском центре мы разошлись по разным блокам. Лично меня, пардон, сначала промыли изнутри, а потом облепили датчиками, вставили в вены два катетера и пару часов вливали растворы из разных пакетов, флаконов и ампул. Потом после гемофореза меня засунули в устройство наподобие МРТ, оказавшееся стационарным биокорректором.
В заключение я попал в лапы мозговеда Лободырного. Вот же фамильичко, ни дать, ни взять, точно в десятку. В отделении психокоррекции помимо десятка удобных кушеток стояли два аппарата похожие на помесь барокамеры с египетским саркофагом и кабиной истребителя. Под крышкой одного уже находился кто-то из наших.
– Укладывайтесь, молодой человек, не бойтесь.
– Поздно бояться, раньше надо было. Как говорили на Донбассе: не привыкну – сдохну, не сдохну – привыкну.
– Лежите спокойно. Расслабьтесь. Отбросьте все мысли. Думайте о хорошем. Тело наливается теплом и тяжестью. Ноги и руки расслаблены. Вам тепло и приятно. Вы полностью расслаблены. Дышится легко и свободно. Слушайте только мой голос…
К моему удивлению, выбравшись через полчаса из «саркофага», я с удивлением почувствовал себя необыкновенно бодрым и энергичным.
К трём дня после всех измывательств над нашими бренными телами все мужики зверски хотели жрать. Но злые врачи велели потерпеть, ибо немного осталось. А немногим и оказалась то самое бронирование.
Устройство и вид стационарного преобразователя тоже сильно смахивали на МРТ: такой же подвижный на роликах лежак и огромное вращающееся кольцо рабочей камеры. Во время сеанса я услышал характерные лёгкие щелчки и мелодичный стрёкот, будто сверчок завёлся. Кожу сначала чуть потянуло, потом по кругу пробежала волна лёгкой вибрации и напоследок в голове вспыхнули картинки фееричных фракталов.
Пока облачался, узнал, что на этот раз в рекордер помимо хромо-вольфрамо-титанового сплава, мартенситной стали и асбеста ввели новый компонент – недавно открытый австрийцами карбин, вещество в сорок раз прочнее алмаза. Стоил этот самый карбин баснословных денег, поскольку его синтез между слоями не менее дорогого графена был невероятно сложен и нестабилен.
– Теперь можете не опасаться прямого попадания полутонной авиабомбы, – обрадовал оператор, заодно напомнив о режиме строжайшей секретности.
– Ну, а ловить зубами гаубичные снаряды всё равно не стоит, – проворчал я, «вспомнив» смерть Бора в Дебальцево от прямого попадания ракетного залпа.
Собравшиеся в холле мужики находились где-то посредине между приятной эйфорией и желанием оторвать кому-нибудь голову. И не мудрено целый день из нас вили верёвки, и кому это может понравиться. Они ворчали и тихо матерились, но со стороны я видел, что все усилия врачей не пропали даром. Все мужики даже на вид поздоровели и, не побоюсь этого слова, помолодели лет этак на пять-десять и задорно хорохорились. Зря мы на медиков ворчали, спасибо им за всё. Заканчивался последний свободный день, завтра – казарма. Пора ехать домой.
Дома гостиную я признал не сразу. Полумрак, вино, виноград, конфеты, музыка, цветы. Лара в платье, а не в привычных брюках. Обалдеть, что за ноги! Я сбросил верхнюю одежду, озираясь, просочился в душ и через пять минут вышел в домашней одежде.
Придирчиво оглядев меня, Лара покачала головой и сморщила носик. Я понимающе тряхнул рукой, кивнул и поспешил к себе в спальню. Тёмные брюки, белая рубашка без галстука и модные туфли. Чуть туалетной воды. Тщательно причесал отросшие волосы. Вот теперь порядок. Сам себе понравился. Буквально красавец. Правда с заросшей физиономией и лохматый.
– Я согласна, – её взгляд лучился калейдоскопом чувств. Меня захлестнули чувства, я погрузился в её глаза и заблудился в опасных переулках доброй женской души.
Через два часа мы торопливо поглощали конфеты с виноградом, запивая их терпким вином, и не переставали целоваться. Вот примерно так и должно выглядеть счастье, хотя целый день не спать и целую ночь не есть всё-таки утомительно. В спальне проболтали до утра. Решали вопрос со свадьбой и много ещё чего. Заснул я под утро, сквозь сон опрометчиво озадачив Лару сообщением, что с этого дня я на казарменном положении. Не удивительно, что утром получил в ответ надутые губы, хмурый взгляд и подозрительно блестящие глаза. Вздохнув, я понял, что если не намекну ей о предстоящей миссии команды «Темп», я никогда не получу прощения. Мой рассказ заставил Лару шлёпнуться на стул и широко распахнуть глаза.
– Так судьба управила, что пришлось перемешать долг с риском, чтобы пройти по кромке, а потом и за кромку. А теперь хорошенько подумай, нужен ли тебе такой муж, – я горько ухмыльнулся, – с виду белый и пушистый, а на самом деле седой и волосатый?
– Нужен, очень нужен! Только не вздумай пропасть, как твой дядька Павел.
В тот день я мчался на базу, как на крыльях. В казарме весело гомонили ребята из «Темпа». Удивительно, но стоит взрослым мужикам вырваться из дома на какие-либо сборы, они тут же начинают взбрыкивать, словно вырвавшиеся на волю молодые жеребцы.
С утра за нас принялись историки. И, поскольку мы понятия не имели, куда отправляемся, изучение театра действий и всей подоплёки событий заняло в начале нашей подготовки первое место.
Дело в том, что интересующий нас узел проблем начал завязываться ещё в 3 веке новой эры во времена нашествия готов. Тогда три племени восточных скандинавов готов высадились в устье Вислы и за последующие сто лет взяли за горло десятки народов, построив свою державу от Балтики до Чёрного моря на насилии, крови и страхе.
Готский главарь кровожадный маньяк Германарикс из рода Амалов начал своё правление с нескольких рейдов устрашения соседних народов. Тогда под издевательский гогот захватчиков сгинули или попали в рабство десятки тысяч мирных земледельцев на огромной территории от Вислы до Волги.
И без того непростая обстановка на востоке Европы ещё более осложнилась в середине 4 века, когда закончилась великая засуха. Степи зазеленели, стада умножились, и степнякам стало тесно. И, если к западу от Готии в Европе сохранялась стабильно напряжённая обстановка, то к востоку ситуация обострилась до состояния степной войны. Бесчисленные стычки волго-донских сармато-аланов и пришедших из-за Волги гуннов переросли в смертельную драку. В это противостояние волей-неволей втянулись и все племена, обитающие на границе лесов. И весь этот дерущийся клубок покатился на запад в сторону Готии.
В те жестокие времена мирные сарматские и аланские племена покинули родные степи. Некоторые ушли в северные леса, некоторые отступили в предгорья Кавказа, потомки скифов укрылись в Крыму, а многие перебрались через Днепр, где объединились с местными земледельцами потомками сколотов и трипольцев. Возникший на Среднем Днепре народ стали называть антами от сарматского antas – «конец, край». Тоесть именно тогда анты стали крайним народом алано-сарматского мира, проще говоря, украинцами.
Гунны медленно наступали с востока, накатываясь, словно морской прилив. Когда слухи об их приближении распространились по всей Готии, измученные готским игом анты восстали, сочтя пришельцев с востока освободителями. И тогда, чтобы обеспечить тыл, на усмирение антов Германарикс отправил своего племянника Венитара, которому поручил устроить показательную кровавую резню, чтобы другим неповадно было. Но неожиданно для всех Венитара в Антании крепко побили и выгнали с остатками войска. Однако злопамятный гот пошёл на подлую хитрость. Объявив перемирие, в ночь Сварога с 21 на 22 марта 368 года он пригласил на мирные переговоры восемьдесят антских вождей и в разгар пира всех поголовно перебил и обезглавил. Верховного антского вожа Буса с сыновьями готы распяли на крестах, а главный город антов сожгли дотла.
Потрясённые, но не сломленные анты ушли на запад на Буг и на Днестр, прикрывшись вооружённым заслоном. Однако Венитар так и не отпраздновал «победу», поскольку сборное войско аланов и сарматов отомстило захватчикам, разгромив их в битве на реке Ерак.
В конце концов, готы остались с гуннами один на один. Опасаясь нового антского восстания в своём тылу, Германарикс решил перед решающей схваткой с кочевниками уничтожить антов, как народ, но каратели опять получили решительный отпор. Вопреки древним законам в ярости тиран казнил пленённую дочь антского вождя Звениладу (по-готски Сунильду), разорвав лошадьми пополам. Братья девушки попытались отомстить, но смогли только ранить старого негодяя. Однако судьба зло подшутила над кровожадным тираном, рана воспалилась, и он мучительно умер от заражения крови.
Воспользовавшись готской смутой, гунны нанесли мощный удар на рубеже Дона, после чего разгромленные готы добежали до Дуная и обратились к Византии с просьбой разрешить поселиться на границе империи. Не менее подлые, чем готы, византийцы разрешили беженцам занять приграничные земли, при этом за еду обобрали их до нитки и начали за долги порабощать их женщин и детей. Разъярённые готы восстали и разнесли в пух и прах приграничные провинции империи. А потом лавина северян вместе с бедняками, беглыми и освобождёнными рабами обрушилась на Балканы. Только хитростью, подкупами и обманом удалось остановить варваров и даже нанять их в имперское войско.
Заняв бывшую Готию, гунны удержали её от губительного распада. Они победили, но не стали жандармами, и сначала их господство свелось лишь к призыву в совместные военные походы. Дав свободу антам и другим народам, гунны дали им надежду. В Антании установилось народовластие и терпимость к разным культам и культурам. Воспользовавшись миром, часть антов вернулась на Днепр, а гунны в то же время продвинулись далеко на запад и в центре Европы заняли Паннонию.
Рождение в 395 году будущего повелителя гуннов Атиллы открыло новую страницу истории. В те времена резко обострилась обстановка в Европе, когда тушу умирающей Римской империи начали терзать и драться меж собой разные народы: готы, вандалы, бургунды, венеды, свевы, лангобарды, франки. Кончилось всё тем, что двадцать четвёртого августа 410 года трясущийся от страха Рим, не имея сил сопротивляться, открыл ворота осадившим город варварам. Рухнул тысячелетний великан, и уже через десяток лет на заросших травой площадях безлюдного Рима под изуродованными статуями императоров паслись козы и овцы. Опозоренные и ограбленные последние римские правители спрятались в лежащем среди болот городе Ровенна.
Западный мир отчаянно сопротивлялся нашествию северных варваров и восточных кочевников. Решающее сражение римского мира с миром варварским произошло 20 июля 451 года во Франции на Каталунской равнине, когда сошлись две армии Запада и Востока общей численностью до полумиллиона человек! В том грандиозном побоище только убитыми пало почти двести тысяч. Никто не победил, вернее, каждый счёл себя победителем, только земля насквозь пропиталась кровью, которая текла в речках и ручьях вместо воды.
Уходя ни с чем с Каталунских полей, обозлённый Атилла по пути разорил Северную Италию и вернулся в Паннонию, где и умер в 454 году от инсульта в объятиях очередной молоденькой жены.
Не прошло и года, и наследники Атиллы насмерть передрались в битве на реке Недава, после чего гунны разделились на три орды и разбрелись по разным сторонам света, а их союзники, и анты в том числе, получили полную независимость. Примерно в 470 году анты объединились в племенной союз, в котором возникло два политических центра: на Днепре и на Западном Буге.
На этом первая лекция по истории антов закончилась.
И я, и мужики слегка обалдели от обилия исторических фактов и подробностей. Но профессор Луцкий доходчиво объяснил, что предысторию людей, среди которых мы собирались жить, надо не просто знать, а знать в мелких, и вроде бы незначительных деталях. В старину летописей не вели, ибо считали написанное слово ложью. При этом, обладая отличной памятью, люди передавали события и житие предков из уст в уста, и потому тонко разбирались, кто имеет память, а кто нет, кто друг, а кто только притворяется. Позже, уже на той стороне мы не раз вспоминали добрым словом наставления профессора.
После небольшого перерыва с чаем и мёдом, нас по коммуникатору пригласили в тренировочный зал к мастеру Ретюнских.
С виду этот высокий стройный человек совсем не походил на бойца. Он не имел мощных рельефных мышц, не демонстрировал превосходства и выглядел как обычный крепкий мужик, каких в стране миллионы. Но цепкий пронизывающий взгляд, тягучие точные движения готового к броску хищника, верёвки вен на руках с широкими запястьями говорили сами за себя.
– Здравствуйте, товарищи. Я вижу здесь опытных бойцов, а некоторые из вас даже знакомы с моей системой борьбы, – он слегка кивнул в мою сторону. – Я в курсе вашей боевой задачи, и, сказать по правде, несколько смущён. Проблема в том, что в нашем распоряжении всего сто пятьдесят дней, а систему РОСС мои ученики изучают и отрабатывают годами. С другой стороны, вам во многом пригодятся ваши боевые навыки, поэтому пропустив основы, мы начнём работать по нескольким направлениям: импровизация в рукопашном бою, выживание в экстремальных условиях, штыковой и клинковый бой. Для начала скажу сразу, что у россеров отсутствует само понятие «приём борьбы», поскольку в реальном бою приходится моментально реагировать на неожиданные обстоятельства и действовать непрерывно до полного поражения противника. Россеров отличает умение экономить силы в бою, что позволяет восстанавливаться непосредственно в ходе сражения и действовать максимально долго. Отныне для вас главной мотивацией должна стать победа в самых невероятных условиях. Холод, боль, жара, жажда, одиночество, край пропасти, огонь, болото, водная пучина, ничто не должно помешать сражаться.
Через четыре часа занятий с мастером Ретюнских нас мог победить кто угодно, толкнув одним пальцем. Тело отказывалось повиноваться. Все мы ребята не хилые, но мастер так выстраивал занятия, что задействовал все группы мышц, даже те, которые раньше никогда в бою не использовались. Кое-как помывшись в душе и переодевшись, мы настроились на обед и отдых. Но… коммуникатор пригласил нас в отделение психокоррекции.
Мозговед Лободырный принял голодных и недовольных бойцов спокойно и, невзирая на глухой протест, разложил нас по кушеткам, а потом всех по очереди пропустил через свои волшебные «саркофаги». Удивительно, но через час в теле осталась только лёгкая и приятная мышечная усталость, и каждого из нас опять наполняли силы и желание получать знания и навыки.
– Вот теперь вас можно допускать к миске с кормом, – улыбаясь, отпустил нас на волю Денис Павлович.
И вот момент долгожданного обеда настал, а, когда ем, я глух и нем, хитёр и быстр, и дьявольски умён. Но, если голодный думать не может, то сытый не хочет, а посему умственные потуги после обеда потребовали от нас определённого напряжения воли.
На этот раз в аудитории властвовала Вероника Владимировна. Столы загромождали всякие аудио- и видео штуковины, предназначенные для облегчения усвоения древних языков: древнеславянского, греческого, латыни, древнеаварского. Поначалу я не мог поверить, что эта задача нам по плечу, тем более, что Лео и Черчилль считали себя совсем необучаемыми языкам. Но мастер, есть мастер. Вероника Владимировна так хитро выстроила цепочки аналогий и образного восприятия, что слова и понятия как-то сами собой стали укладываться в голову. Тем более, что минимальные лингвистические навыки на бытовом уровне имелись у каждого из нас. Постепенно все курсанты с азартом втянулись в этот увлекательный процесс.
Прошло три часа, и набитая новыми знаниями голова опять начала пухнуть. Даже самые упёртые энтузиасты заметно умучились и начали вслух мечтать отдохнуть на простой казарменной койке. Но… в коммуникаторах опять послышался ласковый голос Лободырного, и мы потянулись в его волшебный офис. И так отныне и до самого побега за кромку нам предстояло посещать мозговеда дважды в день. Но, как бы мы не ворчали и не капризничали, после посещения Лободырного мы опять вышли свежими и… умными.
Мы обзывали наше общежитие казармой, на самом же деле оно являлось комплексом комфортабельных и прекрасно оснащённых номеров на двух человек. Со мной поселился Рокки. Рядом находился номер неразлучных Лео и Сержанта. Напротив обитали Стингер и Черчилль, а рядом с ними Марк и Сфера.
Набрав номер медицинского центра, в экране коммуникатора я увидел приветливую миловидную дежурную, которая поведала, что мой дед, активно выздоравливая, начал ходить, ворчать на персонал и качать права. Я рассмеялся и извинился за Кравцова старшего.
Звонок домой: маманя активно осваивалась и собиралась на работу в детский садик. Отец не вылезал из гаража, мастерской и подвала, изучая все технические новинки дома, и тоже присматривал работу. Брат уже оформил заявку на зачисление в колледж по специальности электроника, информатика и программирование. Лара занималась с детьми и шутливо утверждала, что я её разлюбил и променял на работу. В ответ я её успокоил, озвучив прописную истину, что все люди мечтают о хорошей жизни, а вместо неё получают потешную.
Другой день начался с лекции профессора Луцкого об обстоятельствах, породивших причину интересующего нас исторического кризиса.
– На чём мы вчера остановились? – спросил Луцкий, и сам себе ответил, – на распаде державы Атиллы и возникновении антского союза. Итак, слушайте дальше…
Другая историческая линия событий начала развиваться на востоке. Как известно, в 4 веке закончилась великая засуха, и восток Великой Степи заняло разбойничье сообщество, называемое Жужань. Эти бродяги не имели предков и являлись потомками бежавших из Китая, Тибета и Хунну убийц, бандитов и грабителей. Не имея общего языка жужани стали пользоваться местным монгольским наречием. За сотню лет они подчинили соседние племена и объединили их в бандитскую державу во главе с ка-ханом (каганом). Кстати, именно тогда жужани, нарушив равновесие в степи, вытолкнули на запад часть хуннских племён, ставших в Европе гуннами.
Под ударами китайцев с одной стороны, и жужаней – с другой, пали и исчезли все старые степные державы и союзы, основанные хуннами. Однако хуннский хан Ашина сумел вывести из разорённой провинции Хэси 500 семей и довёл их до Алтая. Там Ашина заключил мир с уйгурами и тохарами и образовал новый племенной союз Тюркют (Высокоповозные Туры). Но алчные и жестокие жужани добрались до тюркютов и на Алтае, уничтожать их не стали, но накинули на них своё ярмо.
Во второй половине 5 века жужани захватили стратегически важную долину Тарима, которая длинным коридором меж непроходимых гор и пустыней протянулась от Китая до Средней Азии. А, поскольку по той долине проходил Великий шёлковый путь, то прекратилось торговое сообщение Востока и Запада.
Нетерпимая ситуация заставила китайцев и тюркютов договориться и зажать жужаней с двух сторон. Исполненные мести и ярости кинайцы и тюркюты били жужаней смертным боем.
Спасаясь от полного уничтожения, жужани с боями прорвались в Среднюю Азию, но тут же получили удары от господствующих в этом регионе эфталитов. С большими потерями жужани откатились на границу сибирских лесов и с разбега выгнали оттуда булгар, которые, спасаясь от озверевших головорезов, двинулись на запад в Европу.
Булгарские племена савиров, оногуров, сарагуров, барсилов добрались до Волги и вклинились между уграми и хазарами. Но на свою беду именно в те края откатилась побитая и обескровленная в Европе гуннская орда, решившая перевести дух в Поволжье и зализать раны. Тоесть в Нижнее Поволжье навстречу друг другу вклинились две силы. Булгары не собирались уступать гуннам, и после отчаянной драки гунны потерпели поражение, и лишь каждый второй из них смог прорваться за Волгу. Собравшись в степях заволжского Сырта, они двинулись к родственным тюркютам на Алтай.
Степи между Волгой и Днепром заняли булгары, среди которых наиболее подвижными и сильными оказались западные племена: савиры, утигуры и кутригуры.
Между тем, присоединение к алтайским тюркютам «неукротимых» гуннов изменило Тюркют до неузнаваемости. Строгая племенная организация ашинов, помноженная на алтайскую металлургию, на высокую культуру уйгуров и на боевой опыт и воинственность гуннов привели к образованию мощной Тюркской державы.
Очень скоро Тюркют окреп, усилился и, став региональным лидером, заявил соседям ультиматум: присоединяйтесь к нам или сгиньте. В 534 году Тюркют возглавил великий ябгу (князь) Тумын (Турман). В ходе нескольких походов на жужаней он отомстил за сто лет унижения и насилия. Однако, уничтожив бандитское государство, он присвоил титул их правителя-кагана.
Убегая от тюркютов, напоследок жужани громко хлопнули дверью, оскорбив и унизив тюрков и их правителя. Брат кагана Тумына хан (кан) Истеми объявил жужаней кровными врагами и беглыми рабами, поклялся их догнать и покарать. И тюркюты двинулись по следам жужаней.
Оказавшись в низовьях Волги, воинственные, отлично вооружённые и сильные тюркюты потеснили хазар, прижав их к Кавказу, а булгар-савиров вытолкнули дальше на запад на Донец, Десну и Псёл. После этого Поволжье стало западным рубежом огромного Тюркского каганата.
Между тем жужани понимали, что тюркюты разозлились всерьёз и надолго. Спасаясь от мести, жужани всё дальше проникали в волго-донские степи и на всём пути грабили, жгли, убивали, поглощая все встречные кочевья и племена. В конце концов, между Волгой и Доном собралась огромная разноплеменная орда, костяком которой стали жужани. Весь их путь от Иртыша до Дона был залит потоками крови и слёз, засыпан пеплом пожаров, устлан телами убитых людей. И, когда эта кровожадная орда достигла Дона, их уже называли по-тюркски аварами, от АБАР – «загнанная дичь». И особо нужно отметить, что состав аварской орды значительно отличался от первоначальной, но при этом жужанское ядро смогло сохранить старую общественной основу, которую по-прежнему называли каганатом.
На этом закончилась вторая лекция профессора Луцкого.
Постепенно команда будущих хронодесантников втянулась в новый ритм жизни, но землетрясение в пятницу заставило всех немного поволноваться. Сначала тряхнуло баллов на пять, потом пробежали затухающие волны афтершоков. Хорошо, что Лара предупредила меня и моих домашних, а то те могли бы запаниковать.
Но нет худа без добра. Землетрясение встряхнуло и мою память. Я вспомнил о своей идее использования пьезоэлементных пакетов в качестве рабочего тела генераторов. Утром до начала тренировок я позвонил профессору Артемьеву. В коммуникаторе он выглядел несколько помятым и голос его не отличался доброжелательностью. Похоже, из-за землетрясения он не успел даже прилечь. Но едва он услышал о сути моей идеи, то резко оживился, радостно заорал в коммуникатор и потребовал немедленно явиться к нему в Центр.
В семь утра за два часа до занятий мы с профессором уже сидели в его офисе и всесторонне вертели новую идею. Потом очередной раз обозвав меня гением, он убежал к аналитикам и математикам, а я вернулся на базу нести свой крест.
Очередная неделя подошла к концу. В субботу вечером мы с Ларой решили сообщить родителям о нашей свадьбе, а в воскресенье просто хотели побыть вместе. Мужики из «Темпа» тоже с нетерпением ждали выходного и приезда своих семей, волновались и без конца названивали домашним. Предвкушая массу радостных впечатлений, мы настроились перетерпеть ещё день повседневной рутины.
С утра в субботу на лекции мы вместе с профессором Луцким заново пережили события далёкого прошлого, и как-то незаметно прониклись глубиной потрясения, ставшего критической точкой в ранней истории славян.
История славянского народа, как мирового этноса, началась с Антского союза племён, хотя ранняя предыстория славянских предков терялась в седой древности времён неолитических культур Триполья и Винчи. Та древнейшая цивилизация славянских предков пала под ударами кочевников. Потом после долгого тысячелетия безвременья за десять веков до новой эры обитавшие по Днестру и Бугу племена объединились в союз сколотов.
Пять веков процветали земледельцы-сколоты, торгуя зерном с Грецией и Малой Азией, но не пережили нашествия свирепых скифов. Разгромленные племена разбрелись, а благодатная земля опять погрязла в дикости запустения. Только на рубеже новой эры победившие в скифов сармато-аланы стали новыми центрами объединения предков славян: венеды на Одере, борусы на Буге, русколаны на Днепре. Причиной такого разделения славян стало нашествие готов, которые, двигаясь от Балтики к Чёрному морю, буквально разорвали славянский мир на три части. Славянские союзы стали развиваться самостоятельно, но сохранили связи, культурную и языковую основу.
Вплоть до начала 6 века громыхало эхо падения Рима, и Европа бурлила от перемещения племён. Именно поэтому те два яростных века историки называют Великим Переселением народов. К 6 веку народы успокоились, начался относительно спокойный период, и славянские племена получили возможность общаться, умножаться и усиливаться. При этом общей территорией для трёх славянских союзов по-прежнему оставалось Побужье.
Вокруг венедов сложился союз балтийских славян, которые распространились по всему южному побережью Балтики.
За Бугом потомки сколотов и восточных кельтов после слияния с борусами превратились в словен. Немалую роль в становлении раннего славянского сообщества сыграли и булгары, которые органично влились в некоторые племена. Более того, малочисленные, но хорошо организованные булгары даже умудрились их возглавить. Так по имени вождей из рода Дуло бужских славян стали называть дулебами. Свою столицу Зимно дулебы поставили в месте впадения реки Луга в Буг.
Мирное затишье позволило славянам преумножиться и начать расселяться. Словены начали медленно мигрировать от Буга на запад. Вытеснив из Паннонии последних гуннов, словены заняли эту страну и двинулись вверх по Йиглаве и дальше по Лужице к Влтаве. Постепенно они заняли все земли кельтов-бойев, по имени которых страна стала называться Бойемией или позже – Богемией. Смешавшись с бойями и моравами, словены образовали народ чехов по имени их первого вождя, этнического сармата Чеко («колёсный клин»).
Анты постепенно вернулись из Побужья и Волыни на Днепр. Они заново построили свою столицу на месте готской торговой фактории Самботас и в память казнённого готами вожа назвали её Бусов град. Они по-прежнему называли себя антами, но, по сути, стали совсем другим народом, в котором сплавились генетика, культура, язык и традиции старых антов, дулебов, венедов, словен, булгар. Новые анты отлично уживались и сотрудничали со всеми соседями, но лучше всего с родственными словенами и дулебами.
В начале 6 века анты считались сильнейшим славянским союзом. Наибольшее скопление их весей обнаружено на правом берегу Днепра между реками Тетерев и Рось, на левом берегу Днепра между реками Псёл и Самара, на Южном Буге, на Днестре и его притоках Серете и Збруче.
Расселение славян продолжалось. В те годы из Дулебского союза на Буге выделилось несколько молодых племён, которые порвали всякую связь с родиной предков и, пройдя вдоль реки Припять, распространились по её притокам. Освоившись на новых землях, молодые мятежные племена расселились вплоть до Днепра. Те, кто заселил земли к югу от Припяти стали называться древлянами, а обосновавшихся в болотистых лесах к северу от реки назвались дреговичами от дрегва – «болото». И древляне, и дреговичи порвали все связи с предками-дулебами и перестали считаться с мнением жрецов, что неизменно вызывало гнев бывших сородичей. А оставшиеся на землях предков дулебы вошли в союз с антами.
Примерно в те же времена, спасаясь от германцев, на Средний Днепр пришли беженцы с Одера, которых анты прозвали полянами, от слова «полевать», тоесть «рыскать, выискивать, бродить». Эти самые бродяги-поляне осели южнее Бусова града по обе стороны Днепра и в низовьях левых притоков.
Появление полян не вызвало конфликта, но подтолкнуло часть антов переместиться дальше на юг и на восток. Некоторые из них обосновалась на реке Орели, что по-антски означает «угол». Там вместе со словенами они образовали союз угличей (уличей). К востоку от них обосновались потомки антов и булгар – тиверцы (турбургцы от готского «тур» – бык и «бург» – город, тоесть «бычий город»).
Расселяющиеся славяне соединялись, смешивались, заключали союзы, но столетия готского раскола не прошли бесследно. Разделивший славянские союзы Буг разделил славян не только территориально, но и по культовому признаку. Живущие к северу и западу племена поклонялись Велесу-Триглаву (Змею-Червню, владыке земли и подземелья), а племена, живущие к востоку и югу, в том числе и анты – Перуну (Громовержцу, владыке неба и небесного огня). Как известно, оба божества считались непримиримыми врагами и антиподами.
В те же спокойные годы возникли зачатки славянской государственности, но вместе с тем во всех союзах племён господствовали древние традиции. Выбираемые жрецами князья (от готского «кон» – вождь и «ас» – бог, тоесть «вождь от бога») являлись лишь сакральными фигурами, которых в конце правления обязательно приносились в жертву богам. Нередко князей клали под жертвенный нож раньше срока, задабривая богов во времена бедствий.
В 553 году на антское и дулебское княжение сел Межамир сын Идаризия и брат Кологаста. Чуть раньше у забужских словен князем стал Добрята.
Бурное развитие славянского сообщества позволило венедам, антам, словенам и булгарам тесно общаться. В те времена среди ранних славян сохранялось сильное влияние народов предшественников сарматов и готов. Во многом поэтому славянская знать вместе с булгарами организовывала и возглавляла совместные набеги на византийское пограничье.
Разорительные набеги славян и булгар не на шутку разозлили Византийскую империю, которая, не изменяя своей привычке воевать хитростью и чужими руками, в отместку организовала булгарскую междоусобицу, в итоге которой булгары перебили друг друга. Более того та же самая булгарская смута в 558 году усилила скопившихся за Доном аваров за счёт втягивания в орду булгар-кутригуров.
Но, собираясь с силами, авары всё время в страхе оглядывались на восток, откуда за ними по пятам шли мстительные тюркюты. Пресс продолжал сжиматься, и, выбирая из двух зол меньшее, авары предпочли вторгнуться в земли антов.
Аварский каган Боян дождался, когда антские витязи уйдут в очередной поход на Византию, и ударил по всей линии порубежья от Чёрного моря до Десны. Протяжённая линия фронта, отсутствие сильнейших воинов и вождей, бессилие князя Межамира не позволили антам объединиться и оказать должный отпор захватчикам. Авары развязали небывалый по жестокости и размаху грабёж и террор. Повсюду запылали мирные веси и потекли реки крови стариков, женщин и детей.
Антское вече срочно отправило князя Межамира на переговоры к кагану, но продажный булгарский вождь Заберхан убедил Баяна перебить посольство. Смерть Межамира ввергла антов и их союзников в полную растерянность. Растоптав и фактически уничтожив Антанию, обнаглевшие от безнаказанности авары обрушились на земли дулебов и словен, стирая с лица земли их города и веси.
Нашествие аваров дало сильнейший импульс славянскому расселению во всех направлениях. Тогда в Богемию пришли вернувшиеся из похода знатные воины-анты, потерявшие свои вотчины и семьи. Сохранив язык, традиции и имена, они заняли среди словен и чехов высокое положение, значительно усилив их войско. После этого города Либице, Нитра и Бржеслава стали княжескими резиденциями.
Опустошив Антанию, Побужье, пограничные провинции Византии и южно-германские земли, авары ворвались в Паннонию и на два столетия обосновались в центре Европы, став рассадником насилия, беззакония и террора.
После лекции по истории, за нас взялся мастер Ретюнских, а после обеда – Вероника Владимировна. Наш добрый-предобрый мозговед вправил нам на дорожку ум, и с чистой совестью отпустил на побывку.
Весело балагуря, мы с мужиками высыпали навстречу холодному ноябрьскому вечеру, и уже начали рассаживаться по машинам, когда из проходной выскочил Александр. Он бежал в нашу сторону, кричал и махал руками! Такого просто быть не могло. Чтобы Александр бежал! И тем более кричал!! Значит, случилось что-то из ряда вон выходящее. Сердце сжало поганое предчувствие. Все остальные тоже затаили дыхание.
– Стойте!! Подождите! – Александр не скрывал крайнего возбуждения, и лицо его было темнее грозовой тучи. – Беда у нас… у всех…. Погиб ваш друг Курбатов Кирилл Максимович. Только что… Убили его. Яд в капельнице. Сегодня должен был начаться курс реабилитации ваших «стариков». Дитрих раньше других приехал и… лёг под капельницу первым… Все растворы отравлены. Короче…, всё это ваш Док натворил. Сволочь! Сейчас его допрашивают. Интенсивно. Через полчаса всё выложит. Но, похоже, что в Лукоморье он не один. Будьте внимательны. Берегите себя.
Слова Александра били в голову и сердце, будто тяжёлые пушечные снаряды. Сначала все вскинулись, потом переглянулись и опустили глаза. Мы стояли, как пришибленные, не в силах взглянуть друг на друга. Наш рыжий добрый заботливый Дитрих мёртв. Наш друг и брат. Нет больше Дитриха. А есть мерзкий иуда Док. Кто он такой? Почему он это сделал, гадина?
Чудесное субботнее настроение обрушилось, из меня будто позвоночник вынули, будто полста лет жизни украли. Вмиг ослабевшие ноги отказывались держать. Все выглядели не лучше. Мужики, молча, не глядя друг на друга, расселись по машинам и разъехались.
Я ехал домой и не знал, как сегодня говорить о свадьбе, как улыбаться и принимать поздравления, как с таким лицом вообще можно показаться Ларе, её матери и моим близким? Электром еле тащился. Я почти не давил на педаль, зачем-то пытаясь тянуть время. Потом и вовсе остановился.
С полчаса я стоял на смотровой площадке над рекой без всяких мыслей и тупо глядел на огоньки Орлиного Крыла, Паужетки и далёкого Порт-Надежды. Плеск речной воды и продувающий насквозь холодный ветер немного остудили эмоции. Голова чуток просветлела, и я решился ехать дальше. Наверняка все собрались, и тянуть дальше просто неприлично.
Подкатив к дому, я увидел за стеклом гостиной оживлённо беседующих близких и гостей. Глубоко вздохнул и непроизвольно перекрестился. Всё, что произошло потом, промелькнуло в сознании, как череда картинок и бред наяву.
Едва я открыл дверь, как почувствовал два противоположных импульса. Из дома накатила волна радости и любви, а сзади из полумрака палисадника прилетел толчок смертельной угрозы. Интуитивно я обернулся и встал в дверях, закрыв собой проём.
