Страница 4 из 4
Он снова погладил её по спине, привлекая обратно. Стоять вот так – кожа к коже, было приятно и очень волнительно.
– Тебе не надо ни о чём волноваться.
И она поверила ему, поняла, что он всё сделает так, как надо, чтобы ей было хорошо. И ему… она тоже постарается доставить удовольствие. Как может, как чувствует, как сотни раз представляла это в своих мечтах.
Их губы снова встретились, прикосновения Серёжи стали настойчивее и откровеннее. Не прекращая ласк, они наощупь добрались до огромной кровати, размеры которой Аня сразу заметила и оценила, как только они вошли в комнату.
Освободив Аню от остатков одежды, Мелёхин аккуратно уложил её на мягкое покрывало. В этой части номера лампы не горели, было достаточно тусклого сумрачного света белых ночей, льющегося через панорамное окно.
Серёжа лёгкими касаниями очертил её ключицы, провёл дорожку между полушарий груди и замер, дойдя до впадины пупка.
– Ты такая красивая, девочка моя.
Аня смущённо закрыла глаза, взбудораженная его пристальным разглядыванием, но когда Мелёхин начал раздеваться, не сдержалась и сквозь полуприкрытыe ресницы изучала его.
– Я буду нежным. Тебе будет хорошо, – пообещал он, накрывая её своим обнажённым телом и прижимая к кровати. – Ничего не бойся.
Горячие губы заскользили по её шее и ниже.
– Я и не боюсь, – ответила она честно. Она действительно не боялась.
* * *
Тёплый рассеянный свет проник в номер через просвет в шторах, окончательно разбудив Аню. Рано утром Мелёхин задёрнул их, закрывая большое во всю стену окно, чтобы свет с улицы не мешал им заснуть. Хотя большую часть времени им было совсем не до сна.
Аня улыбнулась, зарываясь головой в подушку. Боже… какая чудесная была ночь. Теперь в теле поселилась приятная ломота, а больше всего саднило между бёдер, но это уже были мелочи. Стоило ей вспомнить, что они тут творили, как щёки начали гореть. Аня сладко потянулась, снова прислушиваясь к своим ощущениям.
Если она думала, что Серёжа возьмёт своё и отстанет, то она глубоко ошибалась. У него явно были свои планы. Какие слова он ей шептал, что говорил… как неприлично… как возбуждающе. Она почувствовала себя желанной, счастливой, драгоценной, самой-самой словом.
После первого раза, когда она едва пришла в себя, Сергей увёл её в шикарную ванную, дверь в которую вела прямо из спальни. Приглушил свет на минимум, набрал воды, помог устроиться с комфортом и сам разместился напротив. Они сидели в пене, отражаясь от зеркальных стен, выложенных ромбическим рисунком, который искажал реальность. На какой-то момент Ане даже показалось, что она попала в один из собственных снов.
Болтали о всякой ерунде, Аня даже уже и не помнила, о чём именно, но в какой-то момент взгляд Мелёхина изменился, и тогда она поняла, что на уме у него уже совсем не разговоры. Его не остановило даже то, что у неё это был первый раз. И времени прошло не так уж много.
Он просто произнёс: «снова хочу тебя», взял за руку и потянул на себя.
Хотя Аня не сказала бы, что ей было слишком некомфортно, когда он усадил её к себе на колени, и они повторили.
А после… ещё раз повторили, но уже в номере. Почему она решила, что в комнате много бесполезного пространства? Серёжа использовал каждую свободную поверхность. Она даже не думала, что так можно. Он был изобретателен, и ставил её в такие позы, о существовании которых Аня даже не подозревала. Кровати Мелёхину явно было недостаточно. И под конец третьего раза, уже на кушетке, он взял её сзади… она такое только в неприличных фильмах видела.
После он отнёс её в постель, пока она плакала от избытка чувств и ощущений, и даже, кажется, извинялась за свою бурную реакцию.
Аня снова широко улыбнулась и смущённо накрыла лицо ладонью, даже зажмурилась, не зная, то ли наслаждается воспоминаниями, то ли смущается от собственной раскованности.
Серёжа, как и обещал, позаботился об её удовольствии, о том, чтобы ей было хорошо.
Она даже не представляла, что так может быть. Ощущения были новыми и странными, она пока ещё прислушивалась к себе, но то, что сердце пело – это без сомнений.
Серёжа проснулся раньше, мягко поцеловал её сонную, сказал, что в душ и позаботиться о завтраке, а она пока ещё может подремать. Утомлённая его ласками она снова провалилась в неглубокий сон без внятных образов.
И сейчас, проснувшись опять, чувствовала себя… счастливой.
По иному счастливой. Такого рода счастье она никогда не испытывала. После долгого блуждания в темноте, пока она четыре года боролась со своей безнадёжной влюблённостью, наконец, вышла на свет. Ей почему-то казалось, что всё изменилось. Она поверила, что так и будет, потому что Серёжа был так нежен, так заботлив, говорил ей всякие милые глупости, шептал, какая она красивая, как он её хочет, как ему нравится то, что она делает, подбадривал, учил… любил…
В груди поселилась твёрдая уверенность, что так и есть.
Да он любит её! Любит… иначе просто и быть не могло. Наверное, тоже не знал, как подступиться, а вчера вот, подумав, что это их последний шанс, что они расстанутся на долгое время, решился. Господи, как хорошо-то, как легко.
Сердце Ани пело… Боже, она краснела, лишь едва подумав о том, чем они тут всю ночь напролёт занимались. Счастье тёплой рекой затопило ей. Ей казалось, что теперь всё изменится. Всё теперь наладиться. Всё пойдёт по-другому.
Они обязательно будут ходить на свидания, много времени проводить вместе. Он покажет ей свои любимые места в городе, а она поделится своими. Они, конечно, не такие богемные, больше всё парки, скверы, да мосты над каналами. У них впереди целое лето счастья, а потом осень… и зима… и весна… и снова лето…
Почему-то ей казалось, что всё у них будет хорошо, всё получится. Всё будет, стоит только захотеть, или как там говорят?
Аня ещё какое-то время нежилась в ощущении собственного счастья, то зарывалась в одеяла, то перекатывалась на сторону Серёжи и ложилась щекой на его подушку. Кончиками пальцев водила по припухшим от поцелуев губам. Вспоминала…
Но в какой-то момент она вдруг поняла, что времени уже прошло достаточно, а она всё ещё одна в постели. Прислушалась… и вода в ванной не шумела.
Даже если Мелёхин принял душ и пошёл за завтраком, то пора бы было вернуться. Сколько она спала, кстати?
Аня потянулась к тумбочке, где лежала её сумочка и достала телефон, а потом резко села на кровати, прижимая одеяло к обнажённой груди.
Господи, уже девять утра! Даже за девять!
Она вскочила, подбежала к окну, отдёрнула шторы, посмотрела на уже давно проснувшийся город. Затем босиком прошлёпала в ванную. Там, конечно, никого не было. Только смятые влажные полотенца валялись на полу, да одинокая распакованная одноразовая щётка на бортике раковины.
Аня накинула отельный халат и затянула поясок потуже на тонкой талии. Стараясь не паниковать, она заглянула в зону гостиной. Снова пусто, лишь только мебель сдвинута со своих мест силой их страсти. Щёки снова вспыхнули. Хотя внутри уже вился холодок липкого страха.
Она даже выглянула из номера в коридор, словно Сергей мог находиться там. А вдруг он карту от номера забыл, стоит под дверью и ждёт? Нет, ну он бы постучал, наверное… Или за дубликатом на ресепшн сходил. В голову лез всякий бред.
На полу возле двери был брошен поднос с остывшим завтраком. Аня наклонилась его поднять и отнесла на столик в номер. Бездумно взяла кусочек яблока, проглотила, совсем не чувствуя вкуса.
Нет, ну он же вернётся? – спросила она саму себя. – Может, какое-то срочное дело возникло, а её будить не хотел. Он же обещал…
Хотя нет, ничего он ей не обещал… в этом и заключалась вся правда.
Аня не верила в происходящее. Она ещё пошаталась по номеру, понимая, как неумолимо утекает время.
В голове поселилась пустота, потому что у Ани просто не было сил думать. Как можно испытывать такое всепоглощающее счастье и надежду, чтобы потом сброситься вниз в пропасть и разбить мечты о камни? Паника мешала дышать, в какой-то момент даже пришло сесть на кровать, приложить ладонь к груди и заставить себя сделать несколько ровных вдохов, чтобы успокоиться. Вдохи теперь давались проще, но пальцы на руках начали неметь от холода.
– Нет, нет, не может быть… он не мог… – бормотала она самой себе. – Не мог… не так…
Она всё же набралась смелости позвонить Сергею, думая, что всё это может быть каким-то глупым недоразумением. Но после нескольких гудков звонок переадресовался на голосовую почту. Перезванивать он ей, видимо, не собирался. Но она всё же подождала какое-то время.
Наконец, Аня встала, на шатающихся ногах прошлась по номеру, собирая одежду, которую они тут ночью разбросали. Нехотя облачилась во вчерашний наряд, чувствуя себя девочкой на одну ночь. А чего тут чувствовать? Она ею и была. Одноразовой, ненужной, приставучей, той, кем можно воспользоваться, а потом уйти и не сказать пока. Да и за кого ещё её можно принять в этом наряде? Кто выходит из отеля в коротком платье и на каблуках с утра пораньше, тогда как обычный народ уже сидит по офисам, а молодёжь по институтам?
В голове мелькнула мысль, оплачен ли номер? Ей же надо занести ключ-карту на стойку регистрации? Взяв телефон, Аня зашла на сайт отеля, чтобы посмотреть цены. Боже… рука безвольно опустилась на колени. Почти пятьдесят штук за ночь. Они тут что сдурели? Как? Если комната не оплачена, она просто не понимала, откуда ей сейчас взять такие деньги. Она даже не представляла, что такие цены существуют.
Но когда она, наконец, решила, что ждать дольше бесполезно, ведь очевидно, что ничего не изменится, Сергей не вернётся, она нашла в себе силы спуститься вниз и отдать девушке на рецепции карту от номера, та только дежурно ей улыбнулась и пожелала хорошего дня.
По шикарному отельному холлу на подгибающихся ногах Аня направилась к выходу, чувствуя себя падшей, раздетой, обманутой. Ещё и там всё ныло. И эта боль, которая ещё недавно ей казалась сладкой и будоражащей, превратилась в осознание собственного падения и наивности.
Она была такой дурочкой! Размечталась же… Как же особенная! Нет… не особенная, а ещё одна. Одна из многих.
Нырять в метро ни сил, ни желания не было, и Аня вызвала такси. Хорошо, что водитель не посмотрел на неё ни осуждающе, ни вопросительно, ведь Ане казалось, по ней видно, чем она всю ночь занималась. Ещё и забрал он её у дверей отеля, чтобы отвезти на юг в спальный серый район Петербурга.
Когда горячая, даже обжигающая влага против воли наполнила глаза, Аня зажмурилась. Нет, не сейчас. Позже. Доедет до дома и поплачет. А сейчас нельзя.
Настоящее
– Ну и говнюк, – от души произнесла Ника, когда Аня закончила свой рассказ.
Они обе так и лежали на кровати. Ника накидала себе подушек под голову и спину, а Аня сидела прямо, согнув ноги в коленях и подтянув их к груди.
– Ну что ты его ругаешь? – вздохнула Аня.
Весь рассказ – путешествие в прошлое – отнял у неё массу сил. Всегда было неприятно думать об этом. Это вначале образы той ночи приходили к ней часто, но с каждым годом память услужливо стирала болезненные моменты один за другим.
– Он всегда был честен со мной. Это я… нафантазировала… – добавила Аня. – Ничего же не обещал.
Ника фыркнула, всем своим видом выражая, что она по этому поводу думает, а затем спросила:
– Ты почему его выгораживаешь?
– Я не выгораживаю, – пожала Аня плечами, – я просто объективно смотрю на ситуацию. Я ведь действительно была наивной глупой неопытной девочкой. Идиоткой, в общем. У которой не хватило ума вовремя включить голову и не залететь.
– В общем-то в постели вас было двое, – с нажимом произнесла Ника, – и думать должны были оба.
– Должны, – кивнула Аня, – в теории. Ты сейчас рисуешь идеальную картину. Только на практике оно почему-то так не получается. Последствия всегда расхлёбывает женщина. Хотя… вот Сергей мне сказал, что если бы я ему сообщила о беременности, он бы меня поддержал, и мы бы с Лерой ни в чём не нуждались.
– И ты думаешь, что он врал?
– Сейчас этого уже не проверить. Как бы то ни было, в его подачках мы тоже не нуждаемся, – гордо кинула она.
– Но почему сразу в подачках? Он всё-таки её отец.
Аня выразительно посмотрела на Нику, думая, что ей самой просто-напросто не хватает словарного запаса, чтобы описать всю гамму чувств, которые она испытывает к Сергею и ко всей этой истории даже после нескольких лет.
– Ладно, – Ника примирительно подняла ладонь, – так ты реально ему не позвонила, не сказала, что забеременела? Он совсем на связь не выходил что ли после? Может, у него действительно что-то случилось, и ему пришлось уехать? Хотя… чем это ему мешало – разбудил бы и сказал, что срочно надо уйти по делам?
– Вот именно, – кивнула Аня, – раньше можно было бы его оправдать, потому что я сама хотела этого оправдания, а сейчас, чего уж греха таить, мозгов прибавилось, самой смешно думать о подобном, выгораживать гнилого человека.
– Так ты звонила в итоге? – снова переспросила Ника.
Аня откинула голову на спинку кровати, смотря в потолок, чувствуя, что впервые с момента, как она начала рассказывать Нике о прошлом, на глаза наплыли слёзы.
– Мелёхин мне не звонил и не писал сам. Хотя он-лайн исправно появлялся в социальных сетях, даже с Варей они созванивались пару раз, я знаю. Потом я видела фотки с вечеринок, он, кажется, не скучал, – она сглотнула ком в горле. – А потом… я поняла, что беременна и…
– И?
– И не знала, что делать, – Аня обняла колени руками. – Одно точно понимала: ребёнка я оставлю. Я просто бы не смогла… не смогла… – Она опустила голову, не в силах даже закончить мысль. – В общем, этот вариант я отмела сразу. Через какое-то время набралась храбрости, позвонила Мелёхину, а трубку сняла какая-то девушка, сказала, что она его жена. – Ника ахнула. – Сказала, чтобы я больше Серёженьке не звонила и не беспокоила их семью. Звонок она первой оборвала. А я так и стояла с телефоном в руке, понимая, что это всё, конец.
– Ну, какой же это конец… – попыталась Ника, но Аня её быстро перебила.
– Конец последним надеждам, а ведь они ещё были, – испытывая непреодолимый стыд, призналась она. – Ведь я ещё думала, что он может измениться, прийти ко мне, сказать, что это была глупая ошибка, что я ему дорога, что он… ах… да к чему говорить. Идиотка… наивная идиотка. И «жена» его эта, которой по итогу и не было. Серёжа даже понять не смог, кто такую самодеятельность проявил, когда я ему о том звонке сказала. Какая-то одноразовая девочка, решившая пошутить или возомнившая, что она кто-то больше, чем проходной вариант… Прямо как я когда-то.
Ника подвинулась на кровати, садясь рядом и обнимая Аню за плечи. Она чувствовала, что подруге это сейчас надо.
– Слушай, хватит уже корить себя, мы все были молодыми, наивными, влюблёнными. А звонок… ну, позвонила бы ещё раз…
– Сейчас бы, может, и позвонила. Но тогда… нет… была слишком подавлена и разбита. И искать правды мне не хотелось. Думала, конец – это конец, и нет смысла стучаться в закрытую дверь.
Аня посмотрела на Нику своими большими влажными от слёз глазами. Она не собиралась плакать, и эта жалость к себе ей не нравилась. Чёртов Мелёхин, выбил же почву из-под ног!
– Так что я не стала продолжать учёбу, забрала документы из магистратуры, переехала обратно в Нижний к родителям, родила Лерочку, а потом Варя пристроила меня вот к нам, она тогда ещё работала у Варгановых. Я почти в декрете и не сидела, сразу вышла в офис. Не могла у родителей на шее висеть. Сначала работала на полставки, потом Лера подросла, окрепла, и я перешла на должность ассистента генерального, тем более, давно уже предлагали повышение, ну а больше и рассказывать нечего.
– А он?
Ника аккуратно отвела Ане волосы от лица, затем протянула салфетки, которые захватила из кухни, когда они только поднимались сюда. Аня утёрла слёзы.
– Прости, я плакать не собиралась. Даже злюсь на себя.
– А чего злишься-то?
– Жалость к самой себе – противное чувство.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
