Страница 3 из 3
В полдень путники начали просыпаться.
«Прочь отсюда! Бежим как можно дальше от этого смертельно опасного места!»
Быстрая пробежка – ускоренный шаг – бег в среднем темпе – затруднённый шаг – бег из последних сил – короткий отдых. И снова: бег – шаги – бег – шаги…
С наступлением сумерек решили сделать привал. Осмотревшись, все пришли в ужас: после долгого изнурительного марш-броска они вновь оказались на том же месте, где их осаждали и истребляли чудовища воды и леса (!!!).
Опять костры, магические круги, молитвы, зловещее выжидание чудовищами того, что люди будут ослабевать и отдаваться им на съедение…
С первыми солнечными лучами чудовища исчезли, успев истребить к тому времени половину осаждавшихся ими людей.
Следующий день был точным повторением предыдущего, а следующая ночь стала последней для измученных беглецов.
Но это было ещё не всё.
Страшные дни, тёмные долгие ночи терзали всё это время не только тех, кого «милостиво отпустил на свободу» Могущественный Маг и Чародей. Он и сам оказался жертвой разбушевавшихся чёрных сил.
«Силы тьмы! Явитесь предо мною!», – взывал Могущественный Маг и Чародей, но ответа не получал.
«В чём дело, источники моих сил, приданные мне в помощь, дьявол вас побери?! Чем вызвано ваше непослушание?!!»
Эта растерянность колдуна отзывалась непонятными шорохами и ощущением чьего-то невидимого присутствия. Ему стали мерещиться призраки, чудовища и души загубленных им людей.
– Вострепещи… – угрожающе гулко и длинно стонали призраки.
– Отдай нам свою плоть! – требовательно ревели чудовища.
– Ответь за свои злодейства!!! – пронзала мозг колдуна огненными стрелами месть душ загубленных им людей.
«Что происходит?! Почему вдруг всё это вот так, без видимых причин, без пояснений?!!», – терялся в догадках колдун. И вдруг понял: он сам накликал на себя эту неожиданную беду. Насылая силы зла на отпущенных им на волю строителей чудесного замка, он произнёс:
«Никому не спастись».
«Никому» – значит… и ему.
Ночью Тиму приснилась руконожка. Она перехватила его взгляд тёмными пуговками своих глазок и указала на него средним пальцем передней лапы. Тиму сразу вспомнился Мадагаскар и жуткие байки аборигенов о духах этого острова, насылаемых на людей злыми колдунами и принимающими обличие диких зверей и птиц. Часто духи злых колдунов принимают обличие руконожки – маленького ночного зверька, обитающего в тропических бамбуковых и манговых лесах. Аборигены Мадагаскара верят, что в этом случае нет ничего страшнее, чем жест призывания смерти, которым руконожка метит жертву пославшего её колдуна. Она указывает на несчастного средним пальцем передней лапы. Такой жест именуется «меткой смерти». В том жутком сне Тим всем своим существом проникся чувством напряжённого ожидания страшной смерти. Тим не видел ничего страшнее, чем разрывы мин, закладываемых террористами в самые неожиданные места. Именно такой представлялась теперь Тиму его ужасная смерть.
Впечатления того жуткого сна глубоко вошли в сознание Тима, навсегда изменив его мировосприятие, гротескно искривив всю картину его жизненного пространства. Теперь ему всегда и во всём виделась опасность страшной смерти.
В поисках спасения от этих страхов Тим поделился ими с начальником той научной экспедиции на Мадагаскар, из которой Тим вывез сведения, запустившие механизм терзающих его переживаний. Начальник экспедиции выслушал Тима с видом сочувственного понимания и подытожил их душевный разговор мудростью, сопоставимой с плевком в душу:
«Тебе нужно обратиться с этой проблемой к специалисту по избавлению от навязчивых фобий».
«Мудрости» бывают не очень умными, бывают совершенно дурацкими, а бывают и вот такими оскорбительно неуместными.
Тиму вспомнился рассказ одного весельчака-балагура о том, как некто позвонил среди ночи своему семейному психотерапевту (очень большому специалисту по избавлению от навязчивых фобий) и в ужасе прокричал:
– Что мне делать?! В моей квартире откуда-то появился крокодил!!!
«Большой специалист» успокоил:
– Не беспокойтесь, крокодил не может появиться в квартире «откуда-то». Вам это только кажется. Примите снотворное и ложитесь спать.
В утренних газетах появились сенсационные заметки о том, что прошедшей ночью в своей постели был съеден появившимся откуда-то крокодилом мистер G***.
Тим понимал: не может никакой «очень большой специалист по избавлению от навязчивых фобий» отвести от него случайную или криминальную смерть.
Его смерть оказалась страшной и причудливо многоликой.
Её первое лицо было детским. Оно показалось Тиму очень милым. Но тем страшнее оно оказалось, когда обнаружилась правда. А ведь с виду то был обыкновенный малыш грудничкового возраста, с умными глазками, с пухлыми неуклюжими ручками. Его мамочка провозила этого малыша в коляске мимо Тима, когда улицу заполнила толпа митингующих крикунов. Под натиском толпы коляска опрокинулась, но мамочка успела подхватить выпадающего из неё малыша, застыла с нам на руках, озираясь, как выбраться из разбушевавшейся толпы. В это время её малыш уставился на Тима тёмными пуговками своих глазок и, взмахнув неуклюжими ручонками,.. указал на него средним пальцем (!!!).
На мгновенье Тиму показалось, что это был не человеческий детёныш, а руконожка, пометившая его «меткой смерти».
В ту же секунду, стоявшая возле Тима какая-то девушка в хиджабе, выкрикнула хвалу Аллаху, и исчезла в фугасно-осколочном разрыве, захватив энергией огня и осколков и Тима, и мамочку с младенцем, и многих других людей, оказавшихся в зоне огневого поражения.
Начальник той экспедиции, в которой когда-то Тим наслушался от аборигенов Мадагаскара страшилок о «метках смерти» от руконожек, узнав о трагической гибели Тима,
невольно содрогнулся от ужаса: прошедшей ночью ему тоже приснилась руконожка. Она перехватила его взгляд тёмными пуговками своих глазок и указала на него средним пальцем передней лапы.
Мшею часто снился один и тот же сон. В нём он видел тайный манускрипт и силился прочесть его, но буквенные символы текста всё время перемещались и не складывались в доступный для понимания смысл. После таких сновидений Мшей просыпался с чувством невосполнимой утраты. Такое же чувство Мшей испытывал всякий раз и после посещений Мандисы. Она была его ровесницей, их семьи проживали по соседству, были очень дружны. С раннего детства Мшей и Мандиса жить не могли друг без друга. Их родители радовались, глядя на такую детскую дружбу и втайне надеялись на то, что эти дети, когда вырастут, поженятся. Наверно, так бы всё и произошло, если бы неугомонный и не в меру рисковый Мшей не ввязался в драку с шайкой отморозков, пристававших к Мандисе. Он не мог поступить иначе. Расплатой за проявленную им храбрость была тяжёлая травма позвоночника. Тогда Мишею было всего десять лет. С той поры он может передвигаться только в инвалидной коляске. Его уделом стали лишь яркие и красивые, но несбыточные мечты о дальних походах, об археологических открытиях и о прекрасной Мандисе, такой близкой, такой родной и такой теперь недоступной.
Дальние походы… Археологические открытия… Со временем они оказались возможными для Мшея, благодаря его неустанным тренировкам ума и воли. Он научился входить в особые состояния, открывающиеся ему на тонкой грани между сном и бодрствованием. В этих состояниях его душа путешествовала вначале по хорошо знакомым местам, переносясь то в прошлое, то в настоящее, то в будущее. Когда родители подарили Мшею ноутбук с доступом в Интернет, он стал отыскивать в электронной сети картины и описания самых экзотических мест, в которых ему хочется побывать, а затем отправлялся туда, входя в бета-состояния души и тела.
И вот однажды Мшей отважился попытаться осуществить в опасных путешествиях своей души во времени и пространствах свою самую заветную мечту. Он долго готовился к этому, но ещё дольше его что-то удерживало. Что? Боязнь, что ничего не получится из этой главной в его жизни затеи? Неужели он утратил свою храбрость?!
Пусть его поджидает неудача, утрата последней надежды на обретение счастья, но он бросает вызов своей судьбе!
Есть тайный ключ к исполнению самых безумных желаний. Этим ключом открывается портал в неведомое пространство, где соискателей ожидает либо удача, либо бесславная смерть.
Смерть Мшею не страшна.
Жалко будет остаться в живых, лишившись своей мечты о счастливом будущем.
Мшей принял решение. Будь, что будет!
Первое путешествие души Мшея к ключу исполнения желаний оказалось неудачным.
Душа Мшея благополучно проникла в Зал летописей, расположенный глубоко под землёй, туда, где наряду с особо секретными манускриптами хранятся личные вещи, принадлежавшие древнеегипетским богам Тоту, Исиде и Осирису.
Страшное это место…
Живым людям входа туда нет. Только бесплотная душа Мшея смогла проникнуть туда, произнося на каждом отрезке пути необходимые заклинания, заученные по Герметическим писаниям одного из древних пророков. По приметам, указанным в том же писании, душа Мшея отыскала нужный ему манускрипт.
Это была удача!
…Это обернулось поражением…
Всё в точности повторилось, как в навязчивых пророческих снах: душа Мшея вглядывалась в тайный манускрипт и силилась прочесть его, но буквенные символы текста всё время перемещались и не складывались в доступный для понимания смысл.
Мшей искал и не находил причину такого фиаско. Он повторял попытку за попыткой, но всякий раз происходило одно и то же: его душа вглядывалась в тайный манускрипт и силилась прочесть его, но буквенные символы текста всё время перемещались и не складывались в доступный для понимания смысл. Шесть путешествий души Мшея в Зал летописей оказались безрезультатными. Продолжение тех же усилий теряло смысл.
И вдруг…
…Мшею приснился сон: он вспомнил, что в одном из свитков Герметического писания содержится странное заклинание, не относящееся к прохождению пути к Залу летописей. Что если оно должно произноситься для получения доступа к прочтению того самого тайного манускрипта? Мшей попробовал произнести его и… проснулся.
Поможет ли то заклинание? Как обидно, что сон оборвался, не дав ответа на этот очень важный вопрос!
Мшей добьётся получения ответа!
Он предпримет ещё одно крайне опасное путешествие в Зал летописей, туда, где ужас сковывает душу, где любая неосторожность грозит обернуться гибелью!
Душа Мшея склонилась перед заветным манускриптом, произнесла новое заклинание из свитка Герметического писания и – о, чудо! – буквенные символы текста перестали перемещаться. Они сложились в доступный для понимания смысл! Это было описание обряда, открывающего путь к заветной цели!
Сложный обряд вызвал мощный вихрь энергетики из потустороннего мира. Этот вихрь подхватил оробевшую от ужаса душу Мшея и зашвырнул её в бесконечную пространственно-временную даль. Там ужас перерос в такое качество, которое переродило его в состояние, несовместимое с жизнью.
Но это оказалось ещё не смертью.
Это было беспамятство, не имеющее временного измерения. Оно длилось одно мгновение и оно длилось целую вечность.
Душа Мшея зарезонировала с вибрациями высочайшего уровня. Окружающее её пространство наполнилось серебряным сиянием, из которого возникла женщина с кошачьей головой и с телом неописуемой красоты.
«Я Бастет, богиня радости, веселья и любви», – промурлыкала женщина голосом, сладким, как мёд, и сильным, как вихрь энергетики, зашвырнувший душу Мшея в этот мир. – «Я знаю, зачем ты здесь оказалась, мне известны твои страдания и та цель, ради которой ты отважилась на это опасное путешествие. В моей власти уничтожить тебя за то, что ты дерзнула появиться передо мною. Но твоя цель близка моему сердцу. Я прощаю тебе твою дерзость. Мшей будет трое суток спать беспробудным сном, а проснувшись, обретёт те блага, которые я дарую ему своей божественной властью».
Через трое суток Мшей проснулся.
Богиня Бастет?!
Блага, дарованные ею её божественной властью?!
Как во сне, Мшей поднялся с постели, к которой был прикован в течение долгих десяти лет, сделал несколько неверных шагов и упал… в руки своей Мандисы.
Как вовремя она появилась!
«Я знала, что ты исцелишься! Я ждала этого великого чуда все десять лет, а готова была ждать всю жизнь, потому что люблю одного тебя!», – горячо зашептала Мандиса.
Так обретены были храбрым Мшеем блага, дарованные богиней Бастет.
Духи добрые и злые
Прорицают неизвестность
Н. Подснежникова
С того момента, когда люди были изгнаны из рая, они утратили чувство своего единства со всем сущим. Теперь, испытывая потребность в возрождении этого чувства, люди тянутся к своим домашним животным. Погладит хозяин кошку, замурлычет она в ответ – и что-то пробудится в одеревеневшей от греха душе хозяина, что-то отдалённо напоминающее обострённое чувство единства между собою всего мироздания в целом и каждых мельчайших его крупиц, и ближе он становится к тому, чтобы постичь Неведомое через общение с духами.
Чермантей зажёг чёрную свечу и приступил к совершению сложного ритуала с принесением в жертву чёрного петуха. Он призовёт самых страшных и самых могущественных духов, чтобы просить у них о том, что несбыточно при естественном течении событий, что противоестественно природе нормальных человеческих отношений, что неприемлемо для утончённого чувства, хрупкого, как неокрепший лёд на водоёме, крепкого, как алмаз, горячего, как разбушевавшаяся плазма.
«О, духи кромешной тьмы, духи ада! Услышьте крик моей загубленной души! Сотворите то, о чём прошу…»
Экстрасенсорика некоторых представителей животного мира поражает воображение. Это обоняние акулы, зоркость орла, слух зайца, предвидение крысы и многое, многое другое. И только немногие из людей, наделённых любящим сердцем, оберегаемым добрыми духами, способны получать озарения прорицательного порядка, превосходящие любые возможности представителей животного мира. Такое внезапное озарение, как острым жалом стилета, пронзило однажды сердце деревенской красавицы.
А как радостно всё начиналось! Встретились в раннем детстве два чистых и восторженных сердца, угадали друг друга и решили никогда не разлучаться. Так бы всё и произошло при переходе их во взрослую жизнь, но духи зла встали на их пути. Любящим сердцам к тому времени исполнилось только шестнадцать лет. Странный старик проходил через их деревню. Было что-то непонятное, отвратительное, пугающее в его облике. Вся домашняя птица, все домашние животные в панике бежали от него, а все люди леденели от ужаса.
– Мне нужен проводник, – сказал старик, и его тихий голос устрашающими раскатами докатился до слуха каждого жителя той деревни, но никто не сдвинулся с места, кроме юноши, наделённого бесстрашным любящим сердцем.
– Я могу быть проводником, – ответил отважный юноша.
– Нет!!! – услышал юноша вопль сердца своей невесты, пронзённое внезапным озарением, острым, как жало стилета, и чувство неминуемой беды охватило юного храбреца. Но обещание уже было дано. Отступать от данного слова – значит опорочить свою честь. Этого юноша допустить не мог и он последовал за странным стариком в качестве его проводника. А его невеста теперь знала: не суждено ей больше увидеться с её милым. Она знала теперь, что со временем она насильно будет выдана замуж за нелюбимого человека, родит ему красавицу дочку, а сама скончается при родах.
Так всё с нею и случилось.
Прошло сорок лет. В ту деревню пришёл то ли древний старик, то ли рано состарившийся мужчина. Было что-то непонятное, отвратительное, пугающее в его облике. Вся домашняя птица, все домашние животные в панике бежали от него, а все люди леденели от ужаса. Этот человек шёл своим путём, не оглядываясь назад, не озираясь по сторонам, но оповещаемый силой сопровождающих его духов, он «видел», обонял и «осязал» всё, что встречалось ему на его пути. И он невольно застыл со сбившимся с ритма сердцем, с перехваченным от потрясения дыханием, повстречав на одной из деревенских улиц юную красавицу – точную копию своей невесты, с которой разлучила его судьба. Сорок лет назад он покинул эту деревню и свою любимую невесту, оказавшись во власти страшного колдуна. Кем он стал теперь, тот храбрый юноша?
Чермантей получил это имя по случаю наделения его посмертной силой чёрного колдуна, у которого он был и проводником, и слугой, и помощником, и прилежным учеником, как к тому обязывала его непререкаемая воля колдуна. Сорок лет прошли для него подобно нескончаемой тёмной ночи. Всё это время его сердце разрывалось от разлуки с любимой невестой, от горя невосполнимой утраты. Злые духи прорекли ему её судьбу, но скрыли то, что однажды он повстречает свою невесту в лице её красавицы дочки.
О, горе! Его любовь взорвалась в его душе с прежней силой, сдетонировав от столкновения с той, что была всего лишь точной копией его бывшей невесты. Чермантей понимал, что перед ним иная душа, не знавшая их любви, чурающаяся его теперешнего страшного облика. Он понимал, что между ними не может быть взаимной любви, но то чувство, которое раньше сияло в его юной душе чистым и радостным светом, переродилось в состарившейся душе в порочную алчную страсть. И Чермонтей, обезумев от обуреваемых его чувств, распаляемых злыми духами, зажёг чёрную свечу и приступил к совершению сложного ритуала с принесением в жертву чёрного петуха. Он призовёт самых страшных и самых могущественных духов, чтобы просить у них о том, что несбыточно при естественном течении событий, что противоестественно природе нормальных человеческих отношений, что неприемлемо для утончённого чувства, хрупкого, как неокрепший лёд на водоёме, крепкого, как алмаз, горячего, как разбушевавшаяся плазма.
«О, духи кромешной тьмы, духи ада! Услышьте крик моей загубленной души! Сотворите то, о чём прошу…»
Четверо сильных мужчин тяжёлой натруженной поступью медленно перемещались по кругу, толкая перед собою огромных размеров оглоблю, соединённую с массивным деревянным воротом. Их мускулистые спины лоснились от пота, длинные, слипшиеся от пота волосы свисали с головы, будто ветви плакучей ивы. Они были подобны Сизифу, чьим наказанием было закатывание на крутую скалу тяжеленного камня, который, едва оказавшись на вершине, тут же скатывался вниз, обрекая Сизифа вновь и вновь закатывать его наверх.
Тяжёлый и бесконечный труд.
Джеф открыл глаза. Сновидение о тяжёлом и бесконечном труде перетекло из головы в натруженные мышцы рук, спины и ног. Весь предыдущий день низовой ветер постоянно менял направление, мешая удерживать курс. Когда ветер стих, на море воцарился штиль – новое бедствие для парусного судна. Джеф заскучал и вязкая, тягучая дрёма навеяла на него этот странный сон. Очнувшись от него, Джеф почувствовал, что сон этот не простой. Он имел какое-то отношение к его будущей судьбе.
Джеф встряхнул затёкшие во время дрёмы мышцы и растянулся на надувном матрасе, заложив руки под голову. Его ничего не невидящий взгляд был направлен в небо, а волны памяти унесли мысли Джефа в раздумье о своей беспокойной судьбе яхтсмена.
Хождение под парусами на одноместной яхте – это переход в иную реальность. В ней сила морской стихии испытывает на прочность все физические и волевые ресурсы яхтсмена. В ней мало места праздным размышлениям и беспечности. В ней нет шансов на выживание у тех, кто готов смириться, отступить, покориться. Эта реальность – место для неугомонных и непокорных. Это место для тех, кто познал вкус настоящей борьбы и «подсел» на него, как волк, познавший вкус живой, горячей крови и алчущий насладиться им вновь и вновь. Не оттого ли неисправимые бродяги мореманы именуются «морскими волками»?
Наградой одинокому яхтсмену, ушедшему в дальнее плавание, выпадают сладостные минуты очарованности красотами заповедных морских просторов. Нигде в мире нет таких красот, какие открываются тому, кто полюбился Живому Духу морской стихии за проявленное мужество и отвагу! Эти сладостные минуты с лихвой окупают всё: и запредельные физические нагрузки, и рвущие душу нечеловеческие волевые усилия в схватке с остервеневшей смертью. Эти сладостные минуты – великая, но заслуженная награда Победителю, Избраннику Судьбы.
Сколько раз зарекался Джеф от уходов в ту самую реальность, где то стынет от ужаса кровь, то душа заходится от восторга, манящего к себе с колдовски-непреодолимой силой! У этой неведомой силы нет научного объяснения. Она за пределами понимания. Поэтому ей дано не научное, а поэтическое название: «Зов моря».
Точно так же нет полного научного объяснения и у другой могучей стихии, наделённой не менее колдовской непреодолимой силой. Поэтому ей тоже дано не научное, а поэтическое название: «Зов любви».
Джозеф оказался между этих двух сил, как между молотом и наковальней. Решение было найдено: Джеф в последний раз ушёл в море. Он не мог покинуть эту родную ему стихию, не попрощавшись с нею в последнем морском походе, не изведав всех её чудес, таких, например, фантастических, как пение прекрасных морских сирен.
Волны памяти унесли Джефа к своей Любви. Расставание перед этим походом было трудным. Его невеста не понимала, зачем нужен прощальный дальний поход? Если принял решение порвать со своим морским бродяжничеством, создать семью, жить, оседло, как все нормальные люди, то не откладывай это на потом. «Ведь Любовь – это самое главное! Море не должно быть главнее!»
Бедняжка! Так может думать лишь тот, кто не знает, что такое море для настоящего моряка, для «морского волка»!
С невестой Джефу несказанно повезло. В их портовом городе многие пытались добиться её любви, а Афра выбрала Джефа. Отстаивать её выбор приходилось не ей, а Джефу. В этом споре за право оставаться её женихом, Джефу пришлось пройти и через кулачные схватки, и через ножевые бои. Победы не были лёгкими. Соперники попадались сильные, самоуверенные и ловкие. Но справедливость всякий раз была на стороне Джефа, а поэтому сама Судьба была на его стороне.
Джеф вспоминал одно за другим все свои свидания с невестой. Это были минуты такого счастья, которое можно сравнить только с минутами сладостной очарованности красотами заповедных морских просторов.
Настоящие морские волки точно знают, что море имеет живую душу. Его живая душа в чём-то похожа на душу женщины. Поэтому море бывает то ласковым, то игривым, то пасмурным. Беда, когда в его душе пробуждается гнев, но гораздо страшнее, когда живая душа моря впадает в ревность. Не случайно среди моряков есть поверие, что женщине не место на корабле. Где женщина – там любовь. А где с любовью к морю начинает соперничать любовь к женщине, там ревность моря начинает угрожать гибелью кораблю.
Море умеет читать мысли своих скитальцев. Оно прочло мысли Джефа, изобличающие его в том, что он (этот подлый изменник!) посмел предпочесть морю женщину!
…И мир вокруг Джефа изменился.
Дневной свет померк.
Порывы ветра набрали силу, столкнулись между собою, подхватили и закрутили столбом огромную массу воды, втянув в её завихрения яхту Джефа.
Бывший любимчик капризной морской стихии подвергся безумной вспышке ревности очень чуткой и очень ранимой души моря.
Тьма и ужас застлали ему глаза.
Время для него остановилось.
Из безвременья, из полного небытия Джеф очнулся, услышав пение сладкого эротического сопрано. Это был хор женских голосов, пленяющих и манящих. Воспламенившись душой и сердцем, забыв обо всём на свете, Джеф направил свою яхту туда, откуда слышалось это пение. То был Зов такой силы, которая превышала все человеческие возможности. Она ослепляла ум, порабощала волю и превращала человека в марионетку, послушную её повелениям.
…И случилось невероятное.
Уже через малое время Джеф понял, в какой из параллельных миров забросил его злой смерч. В этом мире был тот самый остров, о котором давно знают все моряки. Остров, которого нет в нашем мире. Этим островом правят сирены, наделённые волшебными голосами, заманивающими к себе морских скитальцев.
Жизнь скитальцев, пленённых сладкими голосами бесчеловечных сирен, не случайно снилась Джефу, как пророчество о его коварной судьбе.
Это Джеф был одним из тех четверых мужчин, которые тяжёлой натруженной поступью медленно перемещались по кругу, толкая перед собою огромных размеров оглоблю, соединённую с массивным деревянным воротом. Их мускулистые спины лоснились от пота, длинные, слипшиеся от пота волосы свисали с головы, будто ветви плакучей ивы. Они были подобны Сизифу, чьим наказанием было закатывание на крутую скалу тяжеленного камня, который, едва оказавшись на вершине, тут же скатывался вниз, обрекая Сизифа вновь и вновь закатывать его наверх.
Это море отомстило Джефу за измену с такой жестокостью, на которую могут быть способны только море и женщины, охваченные испепеляющим огнём своей ревности.
Новенький дождался, пока за ним закрылась тяжёлая стальная дверь, и злорадно лязгнул замок.
«Попался!», – послышалось в этом лязге.
«Попался…», – качнулось эхо в обострённом восприятии Новенького.
Взоры сидельцев обратились к Новенькому. Ему вспомнились его давние детские впечатления от посещения зоопарка. Точно так же смотрели на посетителей звери из множества клеток. Были в этих разных взглядах какая-то одинаковость, обусловленная условиями неволи. Один только лев взирал на всё с царственной безучастностью. Он и там был царём. В этой камере, пропахшей тяжёлыми миазмами, Новенький увидел среди других взглядов, уравненных условиями неволи, взгляд, напомнивший льва.
«Пахан хаты, а, возможно, и пахан зоны».
Выждав положенное время, Новенький произнёс блеклым, бесцветным голосом (как учили знающие люди):
– Привет всем честным бродягам.
– Фальшиво спел, – игриво обернулся ко льву сиделец, напомнив Новенькому этой выходкой льстивого шакала Табаки из сказки о Маугли.
– Вот ты и прокамертонь, – с ленивой презрительностью глянул на «Табаки» «лев».
«Табаки» молча вышел в проход между шконками. Он оказался неожиданно высоким для своего плюгавенького общения со «львом» мужчиной неопределённого возраста с маленькими глазками-буравчиками.
– Кого я вижу! – слегка откинув голову назад и панибратски раздвинув руки, вальяжно двинулся навстречу Новенькому «Табаки».
Подпустив «Табаки» на дистанцию подшагивания с ударом, Новенький провёл хорошо поставленный приём по верхнему уровню.
«Табаки» отлетел назад с падением навзничь, впечатался затылком в цементный пол.
– Технично, – прокомментировал действие Новенького сиделец с видом единоборца в полутяжёлом весе.
Новенький молча оглядел камеру, приметил свободную шконку на верхнем ярусе, легко закинул на неё своё натренированное тело и отвернулся к стене.
– Дождёмся, пока уснёт и возьмём его на кукен-квакен? – ощерился старикан с прочерневшими от чифиря зубами.
– Не мельтиши! – прицыкнул на старикана «лев». – Присмотримся, дождёмся малявы с воли, тогда и примем решение.
Новенькому долго не спалось. Воспоминания бурным, хаотичным потоком клубились в голове, прерывая друг друга, не поддаваясь их осмыслению. Вспомнилась его самая первая и самая яркая любовь, ставшая любовью на всю жизнь. Новенькому было тогда лет пятнадцать. Он ехал с отцом по каким-то отцовским делам. Приехали в центр города. Отец долго искал свободное место для парковки. Едва они остановились, к автомобильному окну со стороны отца наклонила голову молодая женщина. Ни до, ни после этого Новенький не встречал более прекрасного лица. Её лицо пылало требовательностью, не допускающей возражений:
«Ты где был! Ты где был!!!»
Отец молча захватил подбородок этого наипрекраснейшего лица сильными жёсткими пальцами своей левой руки, и взгляд красавицы забархатился полной покорностью. Это был иной ракурс неописуемой красоты. Это было выше, запредельнее любых восторгов.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
