– Да эта… в общем… она ко мне приставала! Еле отвязался, – слезливым голосом прогундосил Антон.
– Неправда! Я спала, а он тут как тут и сам стал приставать ко мне! Да! Он пытался меня изнасиловать! – выкрикнула я в отчаянии.
– Я тебе велела заниматься домашними делами, а ты спала?! – накинулась на меня Галина. – Да еще и пыталась совратить моего мужика!
– Да-да, так и было! – нервно закивал сожитель. – Я попросил ее приготовить поесть. А она обманом затащила меня к себе и начала приставать, мол, давай по-быстренькому, пока мамка не видит.
– Ах ты дрянь! Потаскуха поганая! – Галина резким движением вытащила ремень из брюк. – Тоха, держи ее!
Вдвоем они повалили меня на кровать, содрали одежду и перевернули на живот. Антон крепко привязал меня веревкой к кровати, а Галина принялась лупить по всему телу жестким кожаным ремнем. Я не кричала и даже не плакала, а ждала, стиснув зубы, когда у нее закончатся силы. Вдоволь поизмывавшись надо мной, она бросила ремень на пол, и они наконец-то оставили меня в покое.
Через какое-то время я еле-еле освободилась от веревки, терпя адскую боль от свежих царапин. С трудом одевшись, я собрала вещи и незаметно выскользнула из квартиры.
* * *
Немного побродив по ночному городу, я все же решила вернуться к Роману. Куда мне еще идти? Да, он прогнал меня. Но я надеялась, что он пустит меня хотя бы переночевать, а не выгонит снова на улицу, да еще и в ночь.
Уже было слишком поздно, когда я оказалась на безлюдной автобусной остановке. Спустя полчаса ни один автобус так и не подошел, а я уже замерзла. Чтобы хоть как-то согреться, я сама помчалась по ночным улицам к нему домой.
Тяжело дыша и едва переставляя ноги, я ввалилась в лифт.
Прислонившись головой к двери квартиры, я нажала на кнопку звонка. Он долго не открывал. Я продолжала упорно ждать и надеяться, что все-таки он мне откроет, и позвонила еще раз. Спустя несколько минут дверь распахнулась, и вместо парня со злой ухмылкой меня встретил совсем иной, не похожий на того, с кем я познакомилась в парке: на лице – явное выражение скорби и утраты; покрасневшие глаза смотрели на меня совсем по-другому; черная рубашка и брюки помялись и выглядели нелепо; только волосы на голове, как и прежде, были растрепаны. Кроме того, от Романа исходил тяжелый запах спиртного.
– Чего тебе еще надо от меня? – спросил он усталым, тусклым голосом и покосился на мои сумки. – Чего приперлась?
– Я убежала из дома. Навсегда убежала. Я туда не вернусь, – тут же ответила я.
– И ты решила, что теперь твой дом здесь? – понизил он голос до хрипоты.
– Мне больше некуда идти. Сожитель Галины пытался меня изнасиловать, а когда я ей пожаловалась на него, то этот гад обвинил во всем меня, и она ему поверила.
– А мне-то что до этого? На кой мне твои проблемы? К подруженьке своей иди и ей сопли изливай!
– У меня никого нет! Больше никого нет!
– Короче, возвращайся туда, откуда пришла, либо иди бомжуй. Мне плевать!
Я хотела еще что-то сказать ему, но он захлопнул дверь, скрывшись в недрах квартиры. Я еще немного постояла возле двери и села на лестницу, обхватив колени руками.
Через какое-то время дверь за спиной снова распахнулась.
– Ты все еще здесь? – спросил хриплый, бесцветный голос.
Я обернулась: Роман стоял возле распахнутой двери с пачкой сигарет.
– Вставай, – бросил он небрежно. – Заходи!
Я прошла вслед за ним. Больше не сказав ни слова, он ушел к себе. Я же разделась и пошла в комнату, в которой еще вчера переночевала.
Сон ко мне пришел не сразу. Я еще долго ворочалась из-за боли в теле. Уснула под утро, когда за окном взошло солнце и запели птицы.
Глава 4. Знакомство
Целая неделя прошла с того момента, как я стала жить у Романа. Про Галину я старалась не думать, но, как я ни пыталась все забыть, воспоминания о последних днях жизни с нею не давали мне покоя. А еще меня беспокоило, что Роман стал на меня как-то странно поглядывать – будто подозревал в чем-то. После готовки я старалась перекусить до его прихода, чтобы избежать совместного ужина. И каждый раз, когда он предлагал посидеть с ним, я говорила, что уже успела поесть. Потом, когда я ложилась спать, слышала, как тихонько приоткрывается дверь в мою комнату. Мне казалось, что Роман стоит за дверью. Я чувствовала его взгляд на себе и боялась обернуться. Слышала его неровное дыхание и боялась дышать. Мне становилось настолько жарко, что тело покрывалось испариной.
Утром в понедельник меня разбудили отдаленные мужские голоса. Я открыла глаза и потянулась за часами: было двенадцать дня! Никогда я еще так долго не спала! Зато отлично выспалась. Теперь неплохо было бы принять душ и переодеться.
Выйдя из комнаты, я услышала, как кто-то громко разговаривает. Наверное, к Роману пришли в гости друзья. Дверь в его комнату была закрыта, но это не помешало мне расслышать то, о чем говорят:
– Ты знаешь эту девушку совсем не долго и поселил ее у себя в квартире?! – изумлялся один из мужских голосов.
– Мне было очень плохо. Я хотел вены себе вскрыть. Она мне помешала: приперлась не вовремя. Если б не эта ненормальная, меня бы тут с вами не было, – ответил Роман.
– Да ты сам ненормальный! Ты же знать ее больше не хотел. Сам сколько раз нам говорил: «Нет у меня больше матери!» – прокаркал другой мужской голос вслед за Романом. И этот голос мне сразу не понравился.
– Теперь ее и вовсе нет. И я даже не могу попросить у нее прощения…
– Да будет тебе уже, Ром! Жизнь-то продолжается… Давай лучше обсудим тех девок, что были на прослушке позавчера. Что ты решил? Какую возьмешь из них? – заговорил самый первый из тех голосов, что я услышала.
– Никакую.
– Понятно… Так, подожди, Алиса вроде неплохо пела. Мафу понравилось. Да, Маф?
– Да, нормально, пойдет.
– А мне не пойдет! И это не обсуждается! – заявил Роман.
– Ладно-ладно… Не кипятись.
– Не надо больше никого искать! Задолбали меня уже эти безголосые курицы. С меня хватит! И вообще, я хочу побыть один.
– Так может, хоть познакомишь со своей ненормальной? Мы вроде как теперь должны ей «спасибо» за тебя сказать.
– Вот еще! Это ни к чему. К тому же она еще спит.
– Ни фига себе она у тебя дрыхнет!..
– Ну и что ты собираешься с ней делать?
– Пока не знаю. Ей жить негде.
– А если ты вдруг влюбишься в нее? Может, она тебе парит мозги про мамашу? А чего… увидела, как ты живешь, и решила нырнуть в теплое местечко. Они такие.
– Она – не такая, и я ей почему-то верю. У нее дома действительно проблемы.
– Ну да… ну да…
– Слышь, Ром, да ты никак уже запал на нее! У тебя такой загруженный вид!
– Геныч, ты вообще думай, что говоришь! Да она похожа на девочку-подростка! Совершенно не в моем вкусе. Но я вовсе не против того, чтобы она у меня жила. Один я здесь не смогу – боюсь, что сорвусь.
– Но ты уже давно в завязке. Неужели тебе снова хочется?
– Вижу, вы меня совсем не понимаете.
– Куда нам до тебя?..
– Будет лучше, если вы уйдете.
– Мы, вообще-то, пришли за тобой. Просто Алиса надеется, что именно ты ее сегодня прослушаешь.
– Никаких сегодня, ни даже завтра не будет! Я не буду заниматься этой пустышкой! Таких, как она, миллионы. А миллионы меня не интересуют.
– Зря ты так… У девчонки все данные эстрадной звезды: эффектная внешность, фигура – бомба. А голос – это не проблема. Немного поработать над ней, и вообще все будет зашибись!
– Вот сами и занимайтесь своей Алисой. Но помните: последнее слово все равно будет за мной. Теперь уходите. Оставьте меня.
Догадавшись, что парни сейчас выйдут, я спряталась за угол, краем глаза пытаясь разглядеть их: один был достаточно высокий, брюнет. Другой – чуть пониже, волосы цвета спелой пшеницы чуть прикрывали ему уши. Как только за ними захлопнулась дверь, я побежала умываться.
* * *
– Как спала? – спросил он, только я распахнула дверь ванной комнаты.
– Спасибо, нормально, – ответила я, пытаясь скрыть раздражение. – Ты за мной что, следишь?
– Очень надо! – тут же обиделся он. – Можешь поесть, если хочешь. Там, на столе, – кивнул он в сторону кухни. – Специально для тебя оставили.
– Да, конечно, – с охотой отозвалась я, чувствуя пустоту в желудке.
Весь кухонный стол занимала вскрытая картонная коробка. В ней лежали приличные куски пиццы с колбасой, красным перцем и грибами. Я невольно улыбнулась и попробовала один из кусков. Никогда я еще не ела ничего подобного. Пицца давно остыла, но для меня оказалась восхитительно вкусной, как в дорогом ресторане. Несмотря на чувство голода, я ела медленно, чтобы насладиться этим новым для меня блюдом.
Когда я вернулась в свою комнату, то увидела, как Роман рассматривает мой диплом. Еще вечером я его оставила на столе.
– Знаешь, что с такими, как ты, бывает? Им носы на базаре отрывают, – проговорила я с недовольством в голосе.
Он весело рассмеялся. А я демонстративно вышла и пошла к нему в комнату.
Отыскав на полках фотоальбом, я принялась его рассматривать. С фотографий на меня глядела молодая красивая женщина, которую я видела в отдельной рамке в шкафу. В альбоме были другие ее фотографии, на некоторых она была запечатлена в совсем юном возрасте, на других – в более зрелом. Среди них также были подростковые фотографии Ромы, который на каждом снимке улыбался и был совсем не похож на себя настоящего. Но самое странное было то, что я не нашла ни одного снимка Ромы в младенчестве. «Быть может, его малышом просто не фотографировали, чтобы не сглазить?» – подумала я, перелистывая страницу.
– Правда, она у меня самая красивая? – прошептал Роман надо мной.
– Да, хорошенькая. И совсем почему-то на тебя не похожа. Как-то это странно… Тебе не кажется?
– Она моя мать, – заявил он сурово. – И всегда ей останется.
– Ты ведь из детдома? – ляпнула я, не подумав.
– Я же сказал, она моя мать! – выкрикнул он в гневе. – Что ты лезешь, куда тебя не просят?!
– Блин… Прости… – проблеяла я.
– Убирайся с глаз долой! – бросил он злобно и выхватил альбом из моих рук.
* * *
Все последующие дни я старалась избегать Романа и не разговаривала с ним, боясь сказать что-нибудь лишнее. Мы жили, как соседи в общежитии. И я бо?льшую часть времени проводила у себя в комнате, читая книги либо слушая музыку. Помимо этого, я накупила газет с вакансиями о работе репетитором по испанскому либо английскому языку. Но пока ничего такого не находила, все больше впадая в уныние оттого, что завишу от совершенно чужого мне человека. А он, когда уходил из дома, молча бросал мне на кухонный стол очередную сумму денег на продукты.
Один раз я решила съездить на могилу своего кота. Сил находиться в чужом доме уже не было.
Приехав на такси, я побрела по мрачным дорогам немого кладбища. Неподалеку от него был похоронен мой кот. Свернув по узкой тропинке влево, я дошла до могилы Монти. Там я увидела нечто, что вмиг разорвало мне душу: все цветы, что я посадила, были вырваны с корнями, деревянный крест слегка покосился. Но самое ужасное было не это: у вырытой за крестом ямы валялись останки кота. Вместе с ними лежала грязная смятая бумажка. Развернув ее дрожащими пальцами, я прочитала: «Покойся с миром, урод блохастый».
– Кто?.. За что?.. – только и вырвалось у меня с хрипом.
Опустившись на землю, я принялась судорожно закапывать яму. Вдруг в мои пальцы впилось нечто острое и твердое. Я разжала правую ладонь и выронила что-то блестящее. Это оказалась серебряная брошка в виде дельфина, глазок которого был сделан из белого фианита. У меня больно кольнуло в груди: именно эту брошку я прикалывала на ошейник Монти! Но как она здесь оказалась?! И как я могла ее забыть, когда убегала из квартиры Галины?! И почему не вспомнила о ней?! И тут до меня дошло, что Галина специально спрятала брошь, чтобы она не попалась мне на глаза. Скорее всего, именно она здесь была и разворотила могилу, не забыв выкинуть брошь и написать гадкую записку. Сунув в карман записку и брошь, я закопала могилу и привела ее в порядок.
Всю обратную дорогу на автобусе я просидела с каменным лицом.
– У тебя что-то случилось? – донесся до меня знакомый голос, когда я уже подошла к подъезду. – Чего такая пришибленная?
Только сейчас я заметила Романа с сигаретой в руке.
– Все нормально, – прошептала я и побежала к лифту.
В прихожей со мной случилась истерика: я упала на пол и заорала нечеловеческим голосом. Рома, появившись в дверях, схватил меня и понес в ванную, где облил холодной водой.
Лязгая зубами, я замоталась в синий махровый халат, который нашла в шкафу. В этот момент вошел Роман с кружкой горячего чая. Он сел рядом со мной на кровать и, сунув мне в руки кружку, заговорил:
– Ты ведь снова была у матери?
– Нет. Я ездила на могилу к своему котику, – призналась я.
Мне было очень трудно, но я ему рассказала все, что увидела на кладбище, и даже показала ему записочку с почерком матери. Рома тут же со злостью смял ее и кинул на пол. Лицо у него при этом так перекосилось, что я невольно отшатнулась и вскочила с дивана.
– И чего ты шугаешься, как испуганный хорек? – проговорил он с усмешкой в голосе.
– Просто… мне страшно.
– Кота твоего уже не вернуть. Это было лишь тело. Его бы и так черви могильные сожрали. Так что успокойся. Лучше расскажи что-нибудь о себе.
– Ну, про кота моего ты знаешь. Про мать-убийцу тоже… Знаешь, где я училась. Да и, собственно, я собой ничего не представляю, чтобы рассказывать что-то…
– Я так не думаю. Мне все интересно про тебя знать.
