– Я сегодня не обедала. – Я закусила губу, коротко взглянув на папу.
– Живот?
О, я знала, на что он намекает.
– Нет. Еда не вкусная. – Лгу, и покраснеть не получается.
Пока дневник у Трэвора, у меня вряд ли проснется аппетит.
– Как твой проект?
– Хорошо.
И чем быстрее он его реализует, тем скорее мы покинем эту дыру. Дальше от Трэвора, дальше от проблем.
– Ты почти ничего не рассказываешь мне о школе? С кем-нибудь познакомилась?
– Да. Лина, Стейси и Мэгги – хорошие девочки.
Папа кивнул, сворачивая к кондитерской. Припарковав машину у тротуара, он заглушил мотор.
– Мама будет в бешенстве.
– Мама не узнает, если ты не проговоришься. – Он улыбнулся и вышел из машины. Прихватив сумку, я последовала за ним.
Обычно, папа знал, как поднять мне настроение, и сладкое, входило в этот список. Неважно, что – пирожное или шоколад, но сахар был необходим моему организму, как наркоману, страдающему от ломки. Пожалуй, хорошая идея испортить себе аппетит чем-нибудь калорийным.
Шагнув в кафе, я сразу заняла столик ближе к входу. Воздух здесь был тягучим, как сироп, который я обязательно потребую. И желательно, двойную порцию.
Пока папа торчал у витрины, я быстро просмотрела меню и отложив его, уставилась в окно.
Девушка Монро сгорела заживо.
Эта мысль не укладывалась в моей голове.
Заживо. В смысле, она подожгла себя или ее подожгли? Собственно, какая разница, итог не меняется. Я удивлена, что он улыбался мне, или это был не Монро, а Кастэр? И все же, после такого, едва ли сможешь улыбаться, тут затяжной депрессией попахивает. Тем более что она сгорела на его глазах. Случись со мной такое, я бы впала в конвульсивный шок и едва ли вырвалась из него.
Ладно… оставим плохие размышления на потом.
Оглядев кафе, я пришла к выводу, что Старбакс, как саранча, только в аду не была. Интерьер аналогичен тому, что я видела в Каролине. Те, же мягкие диванчики, ряды столов. Красно-белые стены. В воздухе пахнет выпечкой и корицей. Кофемашина тарахтит.
Вернулся папа. Он поставил передо мной тарелку с шоколадными маффинами с сиропом… о, да, я просто жуть, какая сладкоежка. И шоколадный коктейль. Подозреваю, что завтра, я не влезу в свои любимые джинсы.
Папа заказал себе тоже самое.
– Значит, у тебя теперь есть подружки. Это хорошо, – он втянул в себя коктейль, только клубничный. – Ты можешь позвать их в гости. Мама испечет печенье.
И как я об этом не подумала?
– Хорошо. – Откусив кусочек от маффина, я закатила глаза. Блаженство.
– Ну, а помимо подружек… ты познакомилась еще с кем-нибудь?
Бррр… он намекает на парня?
Дьявол, если можно назвать все самое худшее, что есть в парнях, то да. Я столкнулась со стеной и набила несколько шишек. А в данный момент, у меня комок нервов, а не маффин в желудке. Вот, зачем он напомнил мне от Трэворе?
– Ничего особенного.
Папа вскинул брови.
– Так себе. – Я вздохнула, отвернувшись к окну.
– Он обижает тебя?
Ага. Прямо, как в детском саде или в начальной школе – дергает за косички.
– Еще чего.
– Ну, а серьезно. Какой он?
Я поджала губы. Он? Он – приду…
– Черт.
И этот придурок, преследует меня. Три квартала от школы, и он уже здесь, будто знает, где я. Какого фига? Упоминание о том, что у нас свободная страна, и я волен ходить, где хочу, и когда хочу – меня не волнует. Он здесь и он улыбается мне.
Я тупо таращилась на него, как на Рейха в пачке и пуантах.
– Это он? – донесся до меня голос папы. Я искоса глянула на него, затем на Трэвора.
– Я его не знаю. – Отвернувшись, я насупилась.
– Но он смотрит на тебя.
– И что?
– Он улыбается тебе. – Папа сам разошелся в улыбке.
– Мало ли кому он улыбается. Может, у него веселые галлюцинации. – Я присосалась к трубочке и зажмурилась, умоляя кого угодно, чтобы этот придурок к нам не подошел. Пожалуйста… пожалуйста… не подходи… не подходи.
– Мистер Свигер.
Я напряглась, задерживая во рту коктейль.
Правду говорят, как в рот воды набрала…
– Я Трэвор Блэк. Я учусь с вашей дочерью в школе. Ну, и в классе, тоже.
Судя по тону, он жутко рад познакомится с моим папой, что еще больше приближает его к его же смерти.
– Приятно познакомится. Садись. А, Кристалл?
Я приоткрыла один глаз, поймав лицо папы.
Они ждут, что я уступлю ему место? Почему папе не подвинутся?
– Кристалл? – на этот раз, это голос Трэвора.
Я, наконец, проглотила теплое молоко, подавив приступ тошноты, и посмотрела на него.
– Можно?
Можно, если только я схвачу тебя за волосы и ударю несколько раз об стол. Скрипя зубами, я отодвинулась. Трэвор сел, задев своим коленом мою ногу, и я еще немного отодвинулась.
– Так, – папина улыбка стала шире. – Значит, вы учитесь вместе. Это прекрасно. И, как моя девочка справляется?
При упоминании слова «девочка», я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, а маффин стал подниматься по пищеводу вверх, при чем не в очень приятной композиции.
– Прекрасно. Прекрасно справляется. – Трэвор повернул ко мне лицо, растянув улыбку до ушей. – Она как губка, – его рука под столом, приземлилась на мое бедро. Пальцы чуть сжались, а я напряглась, едва не подавившись тем самым подвигающимся маффином. – Жадно впитывает в себя знания. Кристалл, очень ловкая и упорная девушка, и я буду счастлив, помогать ей в совершенствовании.
Я перевела взгляд с трубочки на папу. Он так смотрел на меня, будто мы новоиспеченные влюбленные, которые должны окольцеваться. О, нет, папа, ты же не серьезно?
– А чем вы занимаетесь, мистер Свигер?
Я опустила руку под стол и вцепилась ему в запястье.
Не фиг ему знать, кто мой отец. Не фиг ему вообще что-то знать о моих родителей.
– Я инженер-архитектор.
– Ааа, – протянул Трэвор, не обращая внимания на то, как мои ногти впились в его кожу. – Я слышал, что здесь собираются строить библиотеку. Очень большую библиотеку.
Моя хватка еще больше усилилась.
– И сколько займет строительство?
– Трудно сказать. Сроки пока точно не известны. Может, несколько месяцев. Вплоть, до года.
Год?! Целый год, ходить под прицелом у помешанного шизофреника и терпеть его выкидоны?! Целый год, не видеть своих друзей, не чувствовать дорогого мне запаха Каролины?! Я не выдержу!
– Угощайся, – папа кивнул на вазочку с маффинами. И этот придурок, схватил один и запихнул себе в рот целиком. Он только что взял мой маффин… своими грязными руками… у меня сейчас будет истерика. – Ну, а… – его прервала мелодия «Crazy Frog». Только папа мог поставить эту тарабарщину на звонок. – Прошу прощения. – Когда он вышел из-за стола и отошел дальше, я попыталась сдвинуть руку Трэвора.
– Убери свою руку. – Прошипела я, стараясь не рассвирепеть больше, и тем самым сохранить интерьер кафе.
– Успокойся, – он взял еще один маффин. – Чего ты так нервничаешь. У тебя прекрасный папа, ты его пугаешь. О, кстати, а почему ты мне не рассказывала, что он у тебя инженер?
– Я не обязана тебе ничего рассказывать.
Трэвор прожевал маффин и, слизав крошки языком с губ, повернулся ко мне.
– Если хочешь получить свой дневник, будь со мной милой. – Он убрал руку, а у меня челюсть отпала.
Милой? Кем он себя возомнил? Почему я должна быть с ним милой, когда он посягнул на мою жизнь? Сначала, он доставал меня, после стащил мой дневник, а теперь, хочет забраться и в мою семью? Это перебор.
Вернулся папа, и физиономия у него была расстроенная.
– Что случилось? – может, босс передумал и решил, что здесь делать нечего, и пора возвращаться в Каролину? Понимаю, эта новость огорчила его, но меня, ой, как порадовала.
– Меня вызывают. Кое-какие проблемы. Не страшно, но важно.
Ну, и плевать!
– Ты сейчас уезжаешь? – я поднялась с места, наблюдая, как папа нервно копается в телефоне.
– Да.
– А ты не мог бы меня сначала отвезти домой, а потом ехать на работу?
– Не могу, милая. Там паутина проблем. – Он оторвал взгляд от телефона. – Трэвор, проводит тебя до дома. Если ему не сложно.
Я чуть не заскулила от возмущения и отчаяния.
– О, без проблем.
– Хорошо.
– Почему бы тебе не пригласить своего друга к нам на ужин? – задумчиво пробормотал он. – Мама будет рада познакомиться.
Мама и рада – как два ботинка на левую ногу, не подходят.
Я закусила губу, лихорадочно придумывая отговорку, но, мне не хотелось расстраивать папу. Он переживает за меня и желает, чтобы я была довольна не только новым домом, но и новой школой.
Ужин, значит. Хорошо, напичкаю мясо мышьяком, а салат заправлю цианистым калием.
– Да, конечно.
– Прекрасно. – Он поцеловал меня в щечку, пожал руку Трэвору и убежал. Я отвернулась к окну, безнадежно желая повести себя, как Анна Каренина и бросится под машину отца, только чтобы не торчать наедине с Трэвором.
Когда его машина отъехала, и прозвучал гудок клаксона, я махнула ему рукой.
Я люблю тебя, папа… но, ты предатель.
Развернувшись к Трэвору, я вскинула подбородок.
– Дай, пройти.
Он поспешно выскользнул из-за стола. Я обогнула стол и села напротив, поймав его удивленную физиономию.
– Могла бы попросить, и я пересел бы.
Фыркнув, я потянулась за коктейлем, как Трэвор перехватил стакан, заглядывая внутрь.
– Ты уже выпила. Хочешь еще? – он пододвинул свой стакан. – Пей.
Я лучше выпью яда.
– Брезгуешь? – Трэвор пожал плечами и, схватив маффин, подкинул его, поймав ртом. На доли секунды, я увидела, как в его рту, что-то блеснуло. Сережка? У него проколот язык? Ах, ну, теперь, понятно, почему он так усердно убеждал меня в том, что его язык имеет достоинства. Девочкам нравится и бла бла бла… – Ладно, если не хочешь пить мой, то я куплю тебе коктейль.
Чтобы быть у него в должниках? Черта с два.
Он поднялся с места, двигая к кассе.
Я скрестила руки на груди, надувшись, как наседка над яйцами, которые, черт их разберешь, не желают вылупляться.
Уже начал меня шантажировать? Быть с ним милой, втереться в доверие к родителям. Если он хоть попытается добраться до моей семьи, если он откроет свой поганый рот, я устрою ему такую войну, что ангелы, будут вымаливать убежище в аду.
Трэвор поставил передо мной стакан с шоколадным коктейлем и тарелку с булочкой… с корицей. Ненавижу корицу.
– Я ненавижу корицу. – Озвучила я свои мысли.
– И что?
Я упрямо уставилась на него.
Он пожал плечами и забрал тарелку.
Не угадал парень, не я буду с тобой милой. Тебе еще аукнется, что ты связался со мной.
Через пару минут, вернулся Трэвор, на этот раз с точно такой же булочкой, только без корицы. Я поджала губы. Если он думает, что задобрит меня тестом, то тоже ошибается. Этим добром, меня и мама может обеспечить.
– Ешь, Кристалл.
– Зачем? – буркнула я.
– Затем, что ты ничего не ела на ланче. А мне ты нужна сильной.
Что значит, нужна сильной? Он меня готовит к мировому забегу по хард-кору, с плетками, зажимами для сосков и дилдо?
– Мне тебя кормить? – Трэвор сузил глаза, потянувшись к булочке.
– Тронешь ее, и я рассвирепею.
Он поднял руки в жесте – окей, понял, не дурак.
Я притянула к себе тарелку, но не собиралась, есть булку. Не желаю принимать его подачки.
Трэвор закинул руки за голову, изучая мое лицо, опуская взгляд на шею, а после на грудь. Ну, да, учитывая, как я зла на него, моя грудь поднимается очень часто, а его это, судя по всему, очень интригует. И дело вовсе не в бюстгальтере.
– Вчера, твоя грудь была меньше.
Я хлопнула себя по лбу. Какого черта?!
– За ночь отрастила.
Он склонил голову набок, а в его глазах вспыхнули искорки иронии.
Дьявол, и зачем я только ему ответила грубостью? Зачем испортила его футболку? Я могла промолчать. Я могла просто извиниться, но чертов ОКР,7крепко прижал меня к стене, вынуждая блеснуть всем своим приобретенным обаянием.
– Это твой натуральный цвет волос?
О, теперь, поговорим о моей внешности?
– Да.
– И у тебя… необычные глаза.
– Это ты о своих говоришь?
Трэвор вскинул брови.
– А что с моими глазами не так?
– С ними точно, что-то не так. То они у тебя голубые, а потом становятся черными. Что это? Неудачное преломление лучей? Просроченные контактные линзы или о, так бы написали в книгах – в его глазах, отражался весь спектр эмоций. Но единственная, что отвечала за его суть, была поглощающей, потому что вся желчь, не способная задержаться в кишках, пропитала его зрачки, оттого, они такие мрачные, как тени на стенах кладбища. – У меня пересохло во рту, потому что я выдала монолог, практически на одном дыхании.
Трэвор изогнул одну бровь и растянулся в улыбке.
– Не плохо, но с моими глазами все в порядке.
Ну, ну, рассказывай.
Он прищурился, пристально вглядываясь в мои глаза.
– Они светло-серые, с ярким кольцом на зрачке. Впервые вижу такие.
Я фыркнула, так же назойливо испепеляя его взглядом.
– У моей бабушки были такие глаза. Я похожа на нее.
– Тогда, твоя бабушка, была очень красивой.
Я должна схватиться за сердце и упасть в обморок от комплимента? Простите, но свою романтичную хрень, похоронила ящике с надписью – хлам.
– Удивлен, что ты не пришибла своего отца, за то, что он называл тебя девочкой.
Я заскрипела зубами.
– Он мой отец и ему позволено так меня называть.
– Потому что ты девочка или потому что, ты для него еще девочка?
Я глубоко выдохнула. Пора узнать, что ему от меня надо. Тянуть кота за яйца, даже живодеру порой надоедает. Вытянув локти вдоль стола, я уткнулась лбом, в сжатые кулаки.
Очередной выдох.
– Я задам тебе один вопрос, Трэвор. – Я подняла голову. – И ты ответишь мне честно. Без смеха. Без приколов и без наигранной серьезности. Понял?
Трэвор опустил руки, подавшись вперед. Правда, пока я это все говорила, его взгляд был прикован к моим губам.
– Честно? Хорошо.
Я сделала глубокий вдох.
– Ты читал мой дневник?
Он сузил глаза, и, откинувшись обратно на спинку диванчика, взял маффин. Сунул в рот и нарочито медленно стал жевать. Я ждала его ответа, а в голове, выстроилась огроменная очередь мыслей и все они сводились к единственному – он читал. А сейчас, все что он делает, так это испытывает мое терпение, которое вскоре закончится. Чаша треснет, и я пойду в разнос. Мегера покинет мое бренное тело и начнет рвать, и метать.
– Да. – Прожевав, ответил Трэвор. Прежде чем, я заикнулась, он поднял палец. – Но, только первые несколько строчек, там, где ты пишешь, «Привет, я – Кристалл Свигер и это мой дневник. Жизнь на страницах этого дневника, когда-нибудь станет достоянием моих преемников. Когда-нибудь, они будут читать это и смеяться».
– И это все?
– Пока, да. – Он пожал плечами.
Пока не страшно, потому что я разглагольствую на тему жизни. О, том, что жизнь – это проблема и люди, это тоже проблема. Вообще, жизнь, это одна, сплошная проблема. А когда минус на минус, дает плюс, то иногда задумываешься, тогда откуда, черт возьми, они берутся? Но, после…
У меня встали волосы на теле, и холод оцарапал позвоночник.
Дальше, будет только хуже, если он начнет его читать.
Он узнает о том, насколько у меня болезненны месячные и как я с этим справляюсь. Таблетки? Упаси Боже, тонна сладкого. Я кидаюсь на запасы конфет и шоколадок, как акула на аквалангиста и съедаю все подчистую, а после жалею об этом, потому что лишние фунты дают о себе знать. Я пишу о том, почему предпочитаю тампонам, прокладки. Потому, что с прокладками удобнее, а от тампонов, такое ощущение, что в твоем воздушный шарик и он расширяется. К тому же, у меня страх, что я могу потерять девственность этим гребаным колпачком с веревочкой…
Дерьмо…
Я застыла, прокручивая в голове все, что записывала в этом гребаном дневнике.
– Эй, – он пощелкал у меня перед лицом. Я моргнула, но едва ли остекленелый взгляд ожил. Мое сердце бешено колотилось под ребрами, перебивая кофемашину. – Ты здесь?
– Да. – Прохрипела я.
Трэвор нахмурился, потянувшись к моей руке. Тепло его пальцев больно обожгло мою кожу, и я одернула руку.
– Тебе не нужно читать этот дневник.
Он склонил голову набок.
– Не нужно.
Тогда, какого черта он его держит при себе? Ему мало того, что я итак, как говорящий комок нервов?
– Скажи, что ты хочешь от меня, Трэвор. Я сделаю это, ты отдашь мне дневник, и мы разойдемся, как в море корабли.
– Трудно сказать, что конкретно я хочу от тебя. – Он постучал пальцем по губам.
– Шантажировать – это грязно.
– А разве я не говорил, что ты и я, играем грязно?
Мои глаза защипало, но только потому, что я перестала моргать.
Он хочет извести меня. Хочет завербовать моих родителей… что дальше? Захочет, соприсутствовать на родах тети Эмбер или отчитать безвременно умершего дальнего родственника?
– Ладно. Я скажу, чего хочу. – Трэвор наклонился ко мне, а я задержала дыхание. Что он может придумать? Чтобы я пробежала голышом по всему городу, горланя – Трэвор Блэк – красавчик! Я хочу от него ребенка! Или я хочу, стать его сводной сестрой, потому что, сводиться – это все о чем я мечтаю!? – Я не буду читать твой дневник с одним условием, если ты сама мне все расскажешь.
Челюсть хлопнулась об пол.
– Какой бы я не задал тебе вопрос – личного или нет, характера, ты ответишь мне. И честно.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он остановил меня жестом.
– В противном случае, я прочту его, и ты не захочешь идти в школу.
На мгновение зажмурившись, я отчетливо увидела, как изображение Трэвора, на фоне красно-белых стен и уголка витрины, пошло трещинами и взорвалось в осколках, обнажив его истинную сущность.
Дьявол с изогнутыми рогами и проницательным, взглядом, угольных глаз, в которых плясало пламя.
ГЛАВА 6
Я не могла дышать. Я не могла моргать. Я не могла ничего, потому что слова Трэвора, сделали из меня деревянную игрушку, у которой иссяк весь запас завода. Ключик замер и в гнетущей тишине, раздавались монотонные щелчки, будто между шестеренками застряло перо, не дающее им двигаться вперед.
Он снова пощелкал у меня перед лицом, а я медленно перевела взгляд со стены, на его лицо. Трэвор был серьезен, даже обеспокоен. Возможно, я посинела от шока, но чувства, которые клокотали во мне, из последних сил пинались, пытаясь растормошить меня и вывести из дезориентации.
Я поднялась с места, отстраненно глянув на настенные, и часы и пробормотала, что мне пора домой.
Выходя из кафе, мои легкие интуитивно глотнули прогретый воздух, и он тут же обратился в острый песок.
Шевели задницей – велело мое сознание, и я не твердо переступая с ноги на ногу, двинулась вдоль крохотных магазинчиков, наперевес с пустующими площадками, где стояли лишь деревья.
– Кристалл, – он обогнал меня, шагая спиной. – Ты в порядке?
Не в порядке. Я в дерьме. В троекратном дерьме. Если честно… я была готова расплакаться или упасть на колени, чтобы он перестал меня мучить. Что бы он отдал этот гребаный комок моего невежества, и я могла сдохнуть от счастья.
– Кристалл? – он остановился, так что я врезалась в его грудь. Мои глаза вцепились в его шею, а ладони зачесались. Хочу придушить его. Вырвать кадык и запихнуть ему в глотку, тогда посмотрим, насколько много достоинств у твоего языка. – Хей, – Трэвор мягко ухватился за мой подбородок, чтобы я подняла лицо. Только вот мой взгляд, рассеяно блуждал по улице, не желая встречаться с его глазами. – Окей, – он вздохнул. – Что происходит? Ты хотела узнать, чего я хочу за дневник. Ты узнала. В чем проблема?
– Ты моя проблема. – Проговорила я и, обогнув его, возобновила шаг.
