Джей говорил, что она вроде крутит роман с Тимом – нашим начальником.
– Это странно, если парень любит тебя за рыжие волосы, – сказал Джей, и я не могла с ним не согласиться.
– Не только за волосы, много за что… Например, я очень добра, заботлива, нежна и…
– Скромна, – захохотал Джей.
Донна ощетинилась и пихнула его рукой в плечо.
Пряча навязчивую улыбку, я сложила руки на груди и зашагала в сторону маленькой кухни.
– Ты куда? – спросила Донна.
– Пить хочу, налью чая.
– Принеси мне тоже, – сказала она.
Я остановилась и хмуро взглянула на нее.
– Ой, да брось, тебе же не сложно.
Не припомню, чтобы нанималась еще и официанткой, но если не слушать мое уязвленное эго, то мне ведь действительно не сложно.
– Я не понимаю, почему бы Тиму не повысить мне зарплату? – спросила Донна. Полагаю, это был риторический вопрос. – Вечно говорит что-то о распределенном бюджете…
– Донна, детка, помни, что ты работаешь в этой студии не одна. А сегодня ты опоздала на полчаса, и я не понимаю, почему бы Тиму не уволить тебя? – смело бросил Джей.
На моих губах заиграла улыбка. Я не могла не согласиться с ним, ведь тоже раньше была телеведущей, но никогда не задерживала съемки опозданиями. Я была пунктуальна как часы.
Громкое фырканье Донны было слышно даже на кухне.
– Подумай, кто лицо этого телеканала. На опоздания никто не смотрит, пока мои рейтинги держатся на достойном уровне.
Я с такой силой сжала кружку, что заболели пальцы. Новая Донна была ужасной зазнайкой, кажется, я скучаю по Донне-монашке. И я скучаю по Донне, которую могла назвать подругой, эта Донна была сущим кошмаром и использовала меня как свою личную ассистентку.
Вчера она попросила перепечатать ее листы для ведения новостей, она пролила на них кофе, а ее ассистенток не оказалось на месте. Сомневаюсь, что в их отсутствие этим должна заниматься я. После я три раза делала ей кофе, ведь «мне не сложно».
Из большого количества «мне не сложно» вырастает огромное «я буду ездить на тебе, пока ты не уйдешь с этого телеканала». Поэтому я решила, что это последний раз, когда я выполняю поручения Донны. Мы, конечно, давно знакомы, но это не дает ей право пользоваться моей добротой.
– Ты сегодня свободна? – спросила Донна, забирая кружку из моих рук.
– Буду на игре «Дьяволов», – ответила я.
От осознания того, что мне снова придется встретиться со Зверем, меня бросило в жар. Он действовал мне на нервы. Всю предыдущую неделю Пауэлл игнорировал меня. Один раз мы встретились в коридоре, и что сделал Зверь? Ничего! Даже не посмотрел в мою сторону. Прошел мимо, будто я была частью стены. Хоккеисты могли быть сложными людьми, но со Зверем… С ним было сложнее всего. И я не понимала, почему меня вдруг это так злило.
– А после матча пойдем в клуб, повеселимся как раньше? – спросила Донна.
Джей с горящими глазами закивал:
– Да-да, я тоже с вами, будет весело!
Это действительно могло быть крутым вечером, если бы не одно но. Я не иду.
– Не могу, после игры мы с Майком поедем домой, – ответила я.
На самом деле мне очень хотелось повеселиться с ребятами. Ходить куда-то с Майком невозможно, он не дает мне нормально провести время. Если же я хожу без него, то он обижается и расстраивается.
– Свидание? – спросил Джей, поигрывая бровями.
Донна издала звук, что-то между раздражением и отвращением.
Я отрицательно покачала головой.
– Обычный вечер, ужин и фильм какой-нибудь посмотрим.
Джей подрастерял энтузиазма.
– Ну вот, и ради этого ты готова отменить веселье?
– Получается, что да.
Донна шумно поставила кружку на стол и встала с дивана.
– Знаешь, прежняя Перри никогда не была такой скучной, – рассерженно выдала она и, обойдя меня, ушла из комнаты.
***
Еще одна разгромная игра. «Дьяволы» вырвали победу из рук «Питсбургских Рыцарей».
После игры мне удалось взять короткое интервью у нескольких хоккеистов, в том числе у моего парня. Для галочки мне хотелось получить ответы от еще одного игрока. И я как раз застала его на выходе из раздевалки.
Зверь шел прямо на меня, огромный, словно локомотив. Все в том же черном худи и спортивных штанах. И когда мы почти поравнялись, я ожидала, что Макс остановится, но он прошел мимо, едва не задевая меня плечом и не сталкивая с пути.
Большой и глупый-глупый болван!
– Стой! – крикнула я, но он не остановился. – Зверь! – Ноль реакции.
Я нагнала его только у выхода из центра. Запыхавшись и чувствуя ноющую боль в ногах от бега за хоккейным придурком.
Макс остановился и обернулся, окидывая меня скучающим раздраженным взглядом, разве что глаза не закатил. Сейчас он видел во мне не более чем мошку на стекле своей машины и наверняка с радостью смахнул бы меня автомобильными дворниками. Его бровь изогнулась, как бы спрашивая, для чего я бежала за ним.
– Парочка вопросов, – сказала я, тяжело дыша и пытаясь запихнуть подальше раздражение.
Макс взглянул куда-то поверх моей головы, словно от одного взгляда на меня ему становилось плохо.
– Я уже сказал, Утконос, я не даю интервью.
– Об интервью нет и речи, вопросы касаются игры, – объяснила я, на ходу вытаскивая из кармана джинсов смартфон.
Пауэлл выдал какой-то нечленораздельный звук, что-то между уставшим «ох» и разъяренным… Ну, в общем, второе слово будет неприлично озвучивать.
– Итак, первый вопрос…
– Послушай, ты понимаешь английский? У меня складывается впечатление, что мы говорим с тобой на разных языках, иначе как объяснить то, что ты не отлипаешь от моей задницы! – вспылил он, не дав мне закончить с вопросом.
– Меня твоя задница не интересует, Зверь. Хватит строить из себя капризную принцессу и ответь уже, в конце концов, на мои вопросы!
Он сощурил глаза и сжал губы в плотную белую линию.
– Ты могла задать вопрос на пресс-конференции, – немного успокоившись, сказал он.
– Если ты не заметил, то мне практически не дают слова на пресс-конференциях. Я словно предмет мебели. Я не виновата, что родилась девочкой, и заслуживаю, чтобы меня уважали в журналистском мире!
В конце я перешла на крик, по всей видимости, сильно обескураживая этим Пауэлла. Мне не хотелось взваливать на него свои переживания и проблемы, это случайно вышло.
Глаза его немного посветлели, однако холодная маска безразличия и не думала покидать его лица.
– Мне пора, – бросил Зверь и зашагал куда-то в правое крыло здания, словно что-то забыл.
Я понятия не имела, куда он направлялся и как мне вытащить хоть слово из этого огромного сиэтлского лося. Черт! Гору проще сдвинуть, чем наладить контакт с этим человеком.
Из-за несостоявшегося диалога с Пауэллом мое настроение совсем упало. Он раздражал меня, представить не могу, каково это – встречаться с таким человеком, как Макс. Наверняка его девушка ангел, потому что ужиться с его характером может либо святая, либо амеба без нервной системы.
Я никогда с ним не полажу, одних моих попыток мало, чтобы установить контакт между нами. Если не удастся вытащить из него хотя бы профессиональное интервью, я так достану его вопросами, что он каждый день будет видеть меня в ночных кошмарах.
Чуть позже я дождалась моего парня, и вместе мы направились на парковку.
У машины он вдруг остановился и оставил поцелуй на моей щеке.
– Закажем тайскую еду, устроим свидание? – спросил он.
Мы редко проводили время вместе, а сегодня мне как раз нужен был тихий спокойный вечерок, ну и, возможно, горячая страстная ночь.
– Конечно.
Я огладила ладонью его скулу и подбородок. В свете солнца на лице Майка выделялся большой шрам. Он был белым и тянулся от тонкого кончика брови в сторону линии роста волос. Майк рассказывал, что это была неприятная травма, полученная когда-то на льду. Однако она была не единственной. Моему парню ломали нос, поэтому он был немного искривлен, однако внешней привлекательности Даррелла это не портило.
Я нежно прильнула к его губам, раскрывая их, лаская языком его язык. Майк был на вкус как клубничная жвачка – его любимая, между прочим.
Отстранившись, скользнула взглядом по его подбородку, шее и…
Стоп.
А где цепочка?
– Майк, ты потерял свой счастливый кулон? – нахмурившись, спросила я.
Он опустил голову, взглянул на грудь и пошарил рукой ниже ключиц.
Там должна была находиться серебристая цепочка с кулоном в виде хоккейной клюшки и выгравированной его фамилией на ней. Мой подарок на годовщину наших отношений. Майк очень дорожил им. Говорил, что это его талисман, и никогда не снимал с шеи. А сейчас кулона с цепочкой не было.
– Точно, – сдвинув брови к переносице, ответил он. – Должно быть, в раздевалке потерялась или пока я был в душе… А может, дома сорвалась? – размышлял он вслух.
– Нет, она точно была на твоей шее утром. Перед тем, как ты вышел из машины у Скайрок-центра, я обратила на нее внимание.
Майк задумчиво почесал голову и пожал плечами.
– Тогда она где-то в раздевалке. Завтра я найду ее, детка, не переживай.
Я кивнула и, оставив еще один поцелуй на его губах, открыла дверь «Искорки». Взгляд невольно упал на мощную фигуру Зверя, который шел к черному «Ренджроверу».
Мои губы скривились при воспоминаниях о том, как он разговаривал со мной минутами ранее. Пауэлл был слишком высокого мнения о своей персоне, раз позволял себе так общаться с людьми. Либо ему не нравилась конкретно я.
Пока он не заметил меня, я поспешила сесть в машину и уехать с парковки «Скалы».
Играл он сегодня потрясающе. В который раз я убеждалась, что таких игроков, как Зверь, единицы. Именно поэтому он так зазнается. Легенды не говорят с простолюдинами.
– О чем думаешь? – спросил Майк, вытаскивая из спортивной сумки бутылку с водой.
– Зверь играл хорошо, – пожала плечами я, не отрывая взгляда от дороги. – А его гол в конце привел всю арену в экстаз.
Макс отправил шайбу в ворота, но та ударилась о штангу, и когда все, затаив дыхание, уже думали, что гол не удался, шайба отлетела в пятую точку вратаря и отскочила прямо в ворота.
– Да, Пауэлл молодец, – фыркнул Майк.
Я знала, что у него и Зверя натянутые отношения, но никогда не пыталась разузнать, что послужило тому причиной.
– Вы же были знакомы раньше? Он тоже был задрафтован «Атлантами»…
– Интересно, откуда ты столько о нем знаешь? – как-то нервно спросил мой парень.
– Если ты не забыл, я работаю в спортивной журналистике.
– И следишь за жизнью Зверя?
Я начала закипать. Майк иногда был настоящим параноиком.
– Нет! Я наслышана о его карьере, как и о карьерах других хоккеистов. – Последние несколько дней прошли для меня в постоянном напряжении, а еще Майк подкидывал новых дровишек в мой полыхающий внутренний костер.
– Мы были друзьями, но Пауэлл вдруг решил отказаться от этой дружбы, – через несколько минут сказал он.
Вот так просто, без причины?
– Вы поссорились с ним?
– Немного, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Но ничего такого, что могло стоить дружбы. Пауэлл всегда был странным. С ним очень тяжело поладить. И я хочу, чтобы ты держалась от него как можно дальше.
Я нахмурилась, пустым взглядом упираясь в номера машины перед нами. Мы ехали по трассе.
– Что значит «держаться как можно дальше»? Нет. Другой вопрос: как ты себе это представляешь? Я корреспондент спортивного телеканала Нью-Хейвена. Работа с «Дьяволами» – моя обязанность.
– Старайся обходить Зверя стороной, Перри, он плохой человек, – настаивал Майк.
– Тогда скажи, что плохого он сделал?
Подбородок Майка дернулся. Сразу стало понятно, что он не расскажет мне. Ну а я решила не заваливать его больше вопросами, только поссоримся.
Глава 7
Перри
– Я прилечу к тебе, как только смогу. Осталось совсем немного, скоро мы увидимся, и я смогу обнять тебя до удушения, – воодушевленно пропела Кирби, вытаскивая тарелку с салатом из холодильника.
Наш очередной разговор по видеосвязи с подругой начался как обычно, за исключением того, что я находилась не дома, а в отеле города Роли, Северной Каролины. Завтра у парней игра, только на этот раз на чужой территории.
Мы с Итаном и его помощником Джаспером следовали за «Дьяволами». Номера моих коллег были на другом этаже, все оплачивал телеканал, а мне позволили остаться в номере с Майком. На одном этаже с командой.
– Ты слишком взбудоражена, что-то произошло? – спросила я Кирби, присаживаясь на кровать.
Подруга кивнула.
– Просто не поверишь, сегодня главный редактор, Рейчел, брала интервью у самой Ники Минаж12! Мне посчастливилось побывать при этом событии. Ты же знаешь, я вообще по статьям, но Рейчел говорит, что у каждого в издательстве должен быть развит навык интервьюирования. Сначала я думала, что она просто красуется, ну, серьезно, что сложного в интервью? Но потом я посмотрела, как это делает Рейчел, и была в шоке.
Кирби с горящими глазами ждала, когда же я спрошу ее об остальном. Я решила избавить ее от томительного ожидания.
– И что же она делает?
– Я так и знала, что ты спросишь! – воскликнула подруга. Я усмехнулась и с серьезным видом кивнула. – Она задает те вопросы, которые перед этим обговаривалось не задавать, но делает это так филигранно и тонко, Ники все время была в хорошем настроении и отвечала.
– Правда? И какие же вопросы нельзя было задавать? – спросила я, уже чуть больше заинтересовавшись этим разговором.
Кирби в задумчивости прикусила губу и зависла с зажатой в руке вилкой.
– Об отношениях и ребенке, стандартно, – пожала плечами она и принялась с аппетитом уплетать овощи.
– И Рейчел удалось разговорить ее?
– Полностью.
Нас обучали искусству интервьюирования в колледже, и, конечно, я умела интервьюировать, будь то спортсмен или политик. Но если у этой Рейчел есть какие-то секретные способы разговорить самого скрытного и безэмоционального интервьюируемого, то мне нужно знать все.
– И как она это делала? – с ярко сквозившим любопытством и нетерпением в голосе спросила я.
Кирби дожевала помидор, выпрямилась и сделала несколько успокаивающих вдохов. Опять ее фэншуйские штучки.
– Слушай мастера Кирби, потому что я впитала все, точно губка. Во-первых, нужно создать непринужденную атмосферу, например, расспросить о делах и настроении, и все обязательно делать с улыбкой. Во-вторых, начни первой и ненавязчиво поделись своим опытом. Когда человек будет думать, что он знает что-то о тебе, ему будет проще рассказать о себе. У него должно быть понимание того, что ты друг и тебе можно доверять. И самое главное: никогда не задавай прямых и категоричных вопросов и не давай негативную оценку ни одному из ответов. Оденься соответствующе, если это женщина, то стильно и скромно, если мужчина, то стильно и развязно.
Я громко фыркнула.
– По-твоему, если я хочу интервьюировать мужчину, то мне нужно прийти в латексном костюме, из которого будет выпадать моя грудь?
Кирби улыбнулась и кивнула:
– Это слишком развязно, но направление мысли ты поняла.
Она не распознала моего настроения и возмущения, тогда я решила говорить прямо:
– Пока все девушки – журналисты мира борются за то, чтобы их воспринимали всерьез, ты предлагаешь мне показаться разодетой как шлюха перед хоккеистом?
Который и так однажды назвал меня шлюхой.
– Я знала! Ты же собралась брать интервью у Зверя?
– Нет, интервью с ним мне не грозит, он постоянно отказывается.
– Ну, если ты прикупишь блузу пооткровеннее, то, может, он и согласится, – в качестве варианта предложила она.
Нет. Не согласится. Похоже, Зверь играл за другую команду, а возможно, у него есть девушка, которой он верен.
– Бесполезно, ты сама помнишь, его не интересует это. Он смотрит либо мимо меня, либо в глаза.
– В глаза? Это же еще интимнее, чем если бы он смотрел на твою грудь или задницу. Каким взглядом он смотрит?
– Трудно расшифровать, но что-то между «кажется, я вижу волос в моем супе» и «эта девушка проткнула колеса моей машины».
Обычно его лицо выглядело отстраненным и не передавало никаких эмоций. Но иногда, останавливая взгляд на мне, Зверь словно чувствовал раздражение и легкое отвращение.
Кирби удивленно присвистнула.
– Сильно, неужели все дело в том случае?
– Нет, он не помнит, просто сам по себе мудак, – отмахнулась я.
– Зачем тебе вообще интервью с ним? Что оно даст?
Статья о Звере сильно помогла бы мне.
– Как минимум снова почувствую себя журналисткой, – нерешительно призналась я.
Мой интерес был не только профессиональным, но и личным. Макс состоял из загадок и тайн, я ничего не знала о нем, и это побуждало меня к действию.
– Ты все равно журналистка, моя милая, – с успокаивающей улыбкой сказала Кирби.
Легко ей говорить, это же не она сделала несколько шагов назад в своей карьере.
– Хочешь услышать еще кое-что? – решила сменить тему я.
– Мм?
– Ты знаешь, я сейчас в номере отеля, а завтра у «Дьяволов» игра, отгадай, где будет проходить интервью?
Глаза Кирби заблестели, она догадалась.
– Раздевалка.
Сколько же слухов ходило вокруг раздевалок спортсменов. Когда я была корреспондентом в прошлом и работала на большой спортивный канал, раздевалка не была для меня проблемой. Вместе со мной за хоккей отвечал Стэн Уолли – журналист и мой коллега. Уолли всегда брал на себя раздевалку, а я работала в других плоскостях. Теперь же меня ждала уйма парней с голыми торсами и задницами. У «Дьяволов» прошло несколько игр, и пока мне удавалось избегать интервью в раздевалке, но в этот раз мне не отвертеться.
– Именно так. Это будет неловко.
Кирби усмехнулась.
– Это часть работы. Думаешь, мне не приходится видеть голых парней? Я же работаю в женском журнале, иногда присутствую на фотосессиях, повидала всякого.
– Как побороть волнение и растерянность? И как не ронять взгляды на все эти мужские места? – спросила я подругу.
Кирби задумалась.
– Я представляю что-то отвратительное, желание опускать глаза пропадает. А контакт взглядов уже не кажется таким неловким.
– Например? – не поняла я.
– Все просто, представь, что ты в кондитерской, и голые члены – это эклеры, ты же ненавидишь эклеры.
– Только с масляным кремом, – напомнила я.
Ведь в одиннадцать лет после очередной строгой диеты, на которую меня посадила мама, я спустила все карманные деньги на эклеры с масляным кремом и объелась ими в своей комнате. Теперь даже от мысли об эклерах с масляным кремом меня тошнит, к другим эклерам претензий не имею.
Кирби хохотнула. Хоть она и пыталась мне помочь, ее смешил этот разговор.
– Хорошо, эклеры с масляным кремом. Представь, что в раздевалке просто куча эклеров с масляным кремом на любой размер и… вкус, и не смотри на них, потому что иначе тебя стошнит.
– Идея – хуже не придумаешь, – фыркнула я.
– Ну уж извини, подруга. Если есть идеи лучше, то валяй.
– На самом деле нет…
– Это просто мужские члены, они некрасивые, волосатые и гадкие, не стоящие внимания, и это не то, из-за чего стоит смущаться.
Завтра я попробую держать эту мысль в голове.
***
Майк с парнями из команды ушел в бар. Кажется, никто не переживал из-за первой выездной игры в сезоне: в любом виде спорта есть поверье, что игра на своей территории всегда проще, чем на чужой.
Я пыталась уснуть в нашем с Майком номере, но упасть в объятия Морфея мне так и не удалось. Кинув быстрый взгляд на часы, я досадливо застонала: два часа ночи. И хотя завтра мне не нужно было рано вставать, я все равно была недовольна. Не люблю нарушать режим сна.
За стеной кто-то громко застонал, затем еще раз и еще. Я села в кровати и прислушалась. Рядом был триста шестьдесят шестой номер и такой же номер вроде бы дали Пауэллу.
Снова жалобный стон.
Он же не убивает там женщину, верно? Иначе наши шутки про мистера Призрачное лицо уже не будут шутками.
– О да, боже, да! – выкрикнула девушка.
Не похоже на убийство.
Спинка кровати стала ритмично стучать о стену, разделяющую мой и его номер, и этот стук тупой болью отзывался в моей голове. Мало того что в дороге меня настигла мигрень, которая не прошла до сих пор, так еще и стук этот слушать ближайший час.
– Да, глубже, детка, о да! – продолжала изображать из себя порноактрису спутница Зверя.
Они там траншею роют? Шахту?
Почему-то сейчас меня сильно разозлило это. Неужели Пауэлл не в состоянии потерпеть сутки? Ведь завтра после игры все отправятся домой. И где он взял девушку? Снял в баре или это его пассия приехала? А может, заказал девицу из эскорт-услуг?
Плевать!
Я откинулась на подушки и зажала уши руками.
Ну что за мудак? Мало того что с людьми не умеет общаться, так еще и сексом занимается. Отвратительный человек!
Живот протяжно заурчал, и теперь я поняла, что точно не усну, пока не съем чего-нибудь.
Выпорхнув из постели, я скользнула в тапочки и подошла к зеркалу. Мои красновато-рыжие волосы лежали на плечах и спине небрежными завитками. Кожа была бледной и усыпана веснушками. Из одежды на мне было только худи Майка. Большое черное с эмблемой «Атлантов» – его прошлого клуба спереди, фамилией Даррелл и номером тридцать два на спине. Оно доходило мне до середины бедра.
Поразмыслив, я так и не нашла причин переодеваться и наносить тональный крем на лицо, чтобы сделать два шага до автоматов с шоколадками и снеками на этаже.
Громкий протяжный рык и женский судорожный стон дали мне понять, что концерт за стенкой был окончен.
Надо же, я погорячилась, когда дала ему час, настоящий бомбардир, управился за две минуты. А ведь Зверь три раза становился самым быстрым игроком Матча всех звезд НХЛ13, как символично.
Тихо посмеиваясь, я пригладила непослушные объемные волосы, вышла в коридор и зашагала к автомату с едой.
На самом деле я чувствовала себя незащищенной в данный момент. Под худи не было ничего кроме белья, а само оно было сшито из тонкого трикотажа, ноги были голыми, про веснушки даже упоминать не стану. Но я отгоняла от себя дурные мысли. Сейчас поздняя ночь, не будет же, в конце концов, кто-то ходить по коридору в два часа ночи?
Отведя взгляд от мысков тапочек и взглянув на то место, где стояли автоматы с едой, я замерла, маленькая улыбка испарилась с губ, к лицу подступил жар.
Черт. Не рассчитывала, что он покинет комнату. Видимо, после секса разыгрался аппетит.
Зверь, голый по пояс, в одних спортивных трикотажных штанах, низко сидящих на его бедрах, стоял у крайнего из двух автоматов и смотрел на меня задумчивым взглядом. Кожа его мускулистой груди и точеного пресса была влажной и блестела в свете потолочных софитов. Над резинкой штанов выделялись две косые полоски поперечных мышц живота, выступали вены.
