Страница 3 из 6
– Ну давай кофе. Какой правильный мальчик! Не зря твой папка всё тебя хвалит: мой сын такой умный, такой воспитанный-рассудительный, такой-растакой!
– Это он, наверно, про какого-то другого сына.
– Нет, у Лёхи вроде ты один.
Покачав головой, Макс пошёл на кухню варить кофе. Когда он вернулся, Маша рассматривала фарфоровые фигурки оленей и пастушек в стенке.
– Интересный у вас интерьер, в стиле «ретро»! – она опять уселась на диван и похлопала по подушке, чтобы он сел рядом.
«Ну хоть старьём не назвала!», – подумал Макс, но поставил кружки с кофе на стеклянный журнальный столик и сел рядом с девушкой.
– Маша, а что тебе от моей мамы надо? Вы, вроде, не подруги?
Маша наморщила лоб и постаралась сделать сосредоточенное лицо.
– Твой папка меня вчера бросил! Пришёл домой трезвый и сразу про развод. Что влюбился, в его-то возрасте, и про Лабутина почему-то.
– Лабутина? При чём здесь Лабутин?
– Вот и я не знаю. Только он требует, чтобы я с квартиры съехала, и как же я теперь? Я к Крестовскому привыкла, обратно в Купчино ой как не хочется, – она отёрла навернувшиеся на глаза слёзы.
– А ты сразу побежала к моей маме? Солидарность женская?
– Твой папка по-пьяни обмолвился, что она его при разводе к стенке припёрла, правда сразу спохватился и заткнулся. Вот я и хочу, чтобы она мне подсказала, как из него побольше бабок выжать. По контракту мне же так мало полагается, просто ужас, – Маша заплакала и невзначай положила голову на голую грудь Макса.
Парень рассеянно погладил её по голове, обдумывая новую информацию, но Маша опять поняла его по-своему.
– Максик, ты совсем взрослый и такой аппетитный, – прошептала она и, внезапно пододвинувшись вплотную, начала целовать.
Её губы были неестественно твёрдыми и мокрыми. От неожиданности, Макс не сразу оттолкнулся, и девушка начала гладить его и забираться тонкими пальчиками в шорты.
– Машка, ты что, офигела? – Макс сильно пихнул её и вскочил. – Ты жена моего отца!
– Не кровная же родня! – пожала плечами Машка. – Мы разводимся. А я соскучилась по молоденькому! – она выразительно смотрела на него.
– Пошла вон, дура! – грубо схватив девушку в охапку и не обращая внимания на её протесты, Макс вытолкнул Машку из квартиры.
Сполоснув разгорячённое лицо холодной водой, он уставился в зеркало. Что-то в себе не удовлетворяло, но Макс не мог понять, что.
До старших классов школы он не уделял своей внешности никакого внимания – зубы почистил, причесался и пошёл. Но в десятом решил, что пора завести себе кого-нибудь. Другие ребята уже давно с кем-то гуляли, а ему всё было некогда – учился он в гимназии и успевать надо было многое. Макс перебрал в уме всех девчонок своего и параллельного классов, и остановился на Верке из «Б», скорее всего потому, что она жила в соседнем доме – если что, то провожать удобно.
Он подошёл к ней на перемене и предложил сходить в кино. Верка прищурила большие, чуть навыкате, голубые глаза, жеманно покрутила короткими пальцами жиденький соломенный хвостик и насмешливо ответила, нарочито громко, чтобы слышали другие ребята:
– Да ты чё, Юрьев, совсем спятил! Чтобы я с таким, как ты, вместе на улицу вышла? У меня ещё есть чувство собственного достоинства! – и величественно повернулась к нему широкой спиной.
Над ним насмехались с неделю, но потом все отвлеклись на новости о том, что одна из девчонок у них в классе залетела.
Дома Макс оглядел себя в зеркале, но ничего такого неприемлемого не обнаружил: высокий, очень худенький, серьёзный. Может ей не понравилось, что у него нет мускулов, и он не спортивный? На следующий день он записался в клуб и начал пробовать тренажёры. Потом увидел объявление группы по бодибилдингу – то, что надо! – и повесил на стенку в своей комнате портрет играющего рельефными мышцами «Мистера Вселенная», Арнольда Шварценеггера.
Прошёл год, тренировки и особая диета изменили Макса – девчонки уже сами подходили к нему и звали «погулять», но он отказывался.
– Макс, у тебя хорошие данные, рост, пропорции, —говорил ему тренер. – Годик-другой, сможешь на соревнованиях попробовать. Для этого ты должен жить, есть, спать тренировками, вложить в них всего себя.
– Вы знаете, Валера, – осторожно отвечал парень. – У меня скоро экзамены выпускные, потом институт. Я не могу всё время в зале торчать. Мама и так недовольна, что я не занимаюсь.
– Да не слушай ты её, что ты, маменькин сынок, что ли? Ты взрослый пацан! Я тебе такие возможности предлагаю – мир повидаешь, бабло, тёлки – всё у тебя будет. Только надо очень хотеть. Ну и без метана, само собой, не обойтись.
– Я не буду употреблять стероиды, – отрезал Макс и ушёл из группы. Но тренироваться по мере возможности продолжал.
Перед выпускным он опять подошёл к Верке и пригласил пойти с ним. В этот раз девушка уже не смеялась над его предложением. Тайком от матери, он позвонил Лёхе и попросил на ночь выпускного квартиру.
– С кем в квартире кувыркаться-то будешь, с девочкой или с мальчиком? – как всегда подсмеивался отец.
– Это не твоё дело, с кем хочу, с тем и буду. Ключи дашь?
– Ладно, не кипятись. Может тебе номер в гостинице снять?
– Нет, я подумал, так более натурально получится.
– Да ты не парься, она уже всё решила и лучше тебя продумала. Ты только подыгрывай. Ну и презервативы не забудь!
– Папа, прекрати! Если не дашь, так и скажи, что-нибудь другое придумаю.
– Я оставлю ключи внизу. Удачи тебе!
Верку квартира впечатлила настолько, что уламывать её не пришлось – она чуть сама не вытряхнула Макса из штанов.
– Всё нормально прошло? – Лёха не издевался.
– Да, спасибо.
– Встречаться с девчонкой будешь?
– Не думаю, экзамены сдавать надо.
– Вот и правильно, в институте баб полно. В какой ты подал?
– В Политех.
– По моим стопам! Молодец!
Макс поступил в Политех, и у него началась другая жизнь. На Веркины звонки он не отвечал.
***
Додумать Максу не дали: звонили из агентства.
– Юра? – когда Герман не разговаривал с клиентками, голос у него становился гнусавым и неприятным. – Тут твой профиль заметили, ты сегодня сможешь?
Максу не очень хотелось, но разъезд с матерью, а значит и покупка квартиры, стали особенно актуальны, и кочевряжиться насчёт денег не приходилось.
– Где и когда?
– В пять, в «Европе».
«Пять часов – странное время: для домохозяек –слишком поздно, для деловых женщин – слишком рано», – но Макс решил об этом не задумываться.
– Опять в «Европе»? Та же женщина? – на мгновение возникла надежда, но это было невозможно – Эля улетела рано утром.
– Что, понравилась, или наоборот, у тебя на неё не сработало?
– Жалобы были? Нет? Ну и заткнись.
– Давно я тебе говорю: убери из профиля «только для девушек», втрое больше заработаешь. Клиенты в очередь выстроятся, да я и сам не прочь.
– Пошёл ты, Герман… Какой номер?
Макс постучал в дверь ровно в пять. Открыла молоденькая стройная девушка в шортах и футболке. Каштановые с рыжинкой волосы падали тяжёлой копной на плечи, а глаза пристально уставились на Макса, который мысленно сравнил их с камнем «авантюрином», из которого у матери был кулончик.
– Вы такой же, как на картинке! – воскликнула девушка.
Парень невольно оглядел комнату, не веря, что она —его клиентка.
– Можно на «ты». Как тебя зовут?
– Лиза, – сомнений в том, что это её настоящее имя, у него не возникло.
Они неловко замолчали.
– Хочешь выпить? – алкоголь растоплял лёд, расслаблял, упрощал всё остальное.
– Ой, я не пью, то есть вообще, только воду, – Лиза показала на бутылочку «Пеллегрино» на столике. – Но, если ты хочешь, возьми в мини-баре, я заплачу.
«Что это ещё за чудо в перьях? Сама милота и наивность? Подставка? Слишком грубо. Поспорила с подругами, что куража хватит? Замуж выходит и хочет в последний раз оторваться?».
– Да я один пить не люблю, – Макс замолчал.
Обычно он старался понять, чего нужно от него женщине, а потом уже вёл себя по ситуации. С Элей всё было просто и понятно – замужем, с детьми, хочет расслабиться, вспомнить молодость, почувствовать себя сексуальной и желанной. Такие составляли большинство его клиентуры. Но Лиза не подходила ни под какие стереотипы. Ей, похоже, тоже было не по себе.
– Юра, ты сколько в эскорте работаешь?
– Около года.
– У тебя большой опыт с женщинами?
– Наверно, хотя с другими не сравнивал.
– А было так, чтобы женщина тебе ну совсем не понравилась?
– Ты о себе? Лиза, такая красавица, как ты, не может не понравиться! – Макс улыбнулся.
Девушка покраснела даже сквозь загар.
– Ты наверно всем комплименты говоришь, по работе полагается!
Она была так очаровательна, что Макс решился взять инициативу в свои руки:
– Можно тебя спросить: что я вообще здесь делаю? Зачем тебе платить кому-то? Выйди на улицу, пальцем помани, от мужиков отбоя не будет. Я ничего не понимаю.
– Ты прав, конечно, – Лиза привычным жестом глотнула воды из бутылки. – Я знаю, что нравлюсь, но в этом-то и проблема. У меня было несколько парней. Пока мы гуляем, разговариваем, целуемся даже – всё хорошо. Но они хотят… Развития отношений. А я очень боюсь, и каждый раз не могу, не дохожу до «точки». Даже если человек мне очень по душе.
– Если я правильно понял, ты ещё ни с кем ни трахалась? – это вырвалось нечаянно, и он прикусил язык.
– Грубо, но точно. Я ещё девушка. Подруга мне посоветовала нанять профессионала, чтобы не бояться, что я не соответствую ожиданиям, и чтобы он сделал всё, как надо. Потом я смогу без комплексов, спокойно, встречаться с ребятами и искать того, кого полюблю. Я посмотрела профили на сайте агентства, и там про тебя написано «деликатный и вежливый». Мне это понравилось. А ещё – ты очень красивый!
Карие, с золотыми искорками, глаза серьёзно и честно смотрели в глаза Максу, и он растерялся.
«Я понимаю, что тебе хочется выйти замуж. Но сколько жизней ты готова для этого разрушить?».
Лёшек и Эля вернулись в гостиницу под утро, так что она только успела упаковать вещи, как уже подъехало заранее заказанное такси в аэропорт. На выходе из лобби, ей показалось, что за ней следят, будто чей-то неприязненный взгляд упёрся в спину, но обернувшись, она не увидела никого подозрительного.
«Сказывается бессонная ночь, – подумала Эля и счастливо улыбнулась. – Ничего, посплю в самолёте».
Заснуть не получилось, хотя Эля засунула под голову подушку и прикрылась тонким покрывалом – мысли о предстоявших изменениях в её жизни не отпускали. Рядом с Лёшеком, таким уверенным и спокойным, всё казалось простым. Только оказавшись в одиночестве, Эля полностью осознала последствия своего скоропалительного согласия на его предложение и помолвки: тяжёлое объяснение с мужем, объявление своего решения мальчикам. А Оленька? Как она это воспримет? Она-то своего папу любит.
Господи, папа! Эля представила себе, как помрачнеет лицо её собственного отца, как на нём отразятся неудовольствие и разочарование в дочери, и это ударило по больному. Папа не одобрит, это точно! Отцу Лёшек никогда не нравился. Владимир Иванович ничего ей прямо не говорил, но она видела всё по его глазам, когда он следил, как она берёт Лёшека за руку, виснет на его плече. Обычно мимоходом сказанного «Я бы не хотел» было достаточно, чтобы дочь рассталась с неподходящим парнем. Только с Лёшеком этот приём не сработал. Эля тогда вздёрнула подбородок, внезапно став очень похожей на самого Владимира Ивановича, и отрезала: «Папа, он для меня важен». Это было так давно!
Да и сам Лёшек, сможет ли она на него положиться? Насколько его хватит? Они ведь не двое подростков, они уже сложившиеся взрослые люди. Каким он будет мужем и отцом для маленькой девочки? Эле казалось, что она вязнет в собственных мыслях, тонет в них, как в болоте. Она осторожно высвободила из-под покрывала руку. Кольцо, подаренное Лёшеком, всё ещё сверкало на пальце. «Надо снять до того, как приземлимся», – но ей так не хотелось. Эля поднесла кольцо к губам и поцеловала прохладный твёрдый камень, лизнула языком, как вчера в ресторане. Почему-то от этого стало легче – Лёшек прав, раз решила, надо делать. Они опять нашли друг друга, а остальное приложится.
Различить в толпе встречавших высокую мощную фигуру отца было не трудно. Эля хотела, как всегда, броситься ему на шею, но он, избегая нежностей, нагнулся и взял ручку её чемодана. Сразу стало ясно, что что-то не так – хотя отец никогда напрямую не высказывал своих претензий, Эля знала его слишком хорошо. Папино неодобрение выражалось в молчании, будто дочь была недостойна его разговора. Поэтому пока он сосредоточенно вёл машину по кольцевой, она попыталась завести беседу.
– Как мама себя чувствует?
– Сама знаешь, как всегда, стараюсь её не волновать, – пауза и многозначительный взгляд.
– Как Оля? Она у вас?
– Оленька – просто лучик солнца! Напоминает мне тебя маленькой. Такая ласковая девочка. Приходила из школы к нам, обедала, уроки делала, книжки читала, а потом вечером Гена её забирал. Сейчас они на речку купаться уехали.
– Всё хорошо, значит?
Отец молчал.
– Папа, я уже не ребёнок, скажи мне по-нормальному, в чём дело? Что случилось?
– Не ребёнок, говоришь? Да, выросла, только ничуть не поумнела. Ты ведь Юрьева видела? Не отнекивайся, я уверен, что видела. Сама небось ему позвонила. После всего, что он с тобой сделал! Я ведь знал, что нельзя тебе было туда ехать! Как чувствовал недоброе!
– Папа, ты уж слишком! Ты всегда был против Лёшека! Мне он нравится.
– Что там может нравиться? Моя дочь, умница, отличница, связалась с этим… Ты из-за него чуть диплом не завалила! А как я тогда перед милиционером унижался! Ты рядом с ним ровно свою голову теряешь, а у этого отброса головы не было и нет! Сына оставил, с собственной матерью, как чужой, на четвёртой жене, не считая любовниц! И ты опять к нему в эту грязь лезешь! Эвелина, я хочу, чтобы ты образумилась. Погуляла пару дней, молодостью тряхнула, и всё. Ни в коем случае Гене ничего не рассказывай, жизнь свою не ломай.
– Папа, я не знаю, как ты всё это про Лёшека знаешь, только он обещал измениться. Я люблю его, а он —меня!
– У вас и тогда была любовь! Была и сплыла, ты что, всё позабыла? Думаешь, я не знаю, из-за чего ты дёру дала? Как он тебя обидел, предал? Ты ему это прощаешь? Хочешь, чтобы о тебя ещё раз ноги вытерли, как о тряпку половую? Эгоист твой Лёха и подонок! Он всегда думал и будет думать только о себе, что ему в этот момент в голову взбрело. А последствия тебе одной расхлёбывать.
Эля молчала, поскольку возразить действительно было нечего. Папа был прав. Но он не мог быть прав! Всё внутри неё восставало против его слов.
– Прекрати делать глупости, – продолжал Владимир Иванович, почувствовав, что дочь начинает колебаться. – Гена надёжный и ответственный, сколько лет вы вместе прожили; прекрасный отец, Оленька его обожает; очень тебе предан; умница, не пьёт, не гуляет, всё в семью. Я был так рад, что рядом с тобой достойный человек. Держись за него, поняла? И об Оленьке подумай – каково ей всё менять, с чужим мужиком вместо отца жить – ты прежде всего мать!
Эля нервно теребила в кармане кольцо, охваченная тревогой и сомнениями.
Натянуто поблагодарив отца, она обещала, что заедет в гости завтра. Квартира родителей была всего в десяти минутах. Эля жила в удобном двухэтажном коттедже в зелёном районе, хоть и близко от центра, но будто за городом. Дома у неё было тихо и пусто – Гена с Олей ещё не вернулись с купанья. Оставшись одна, она окунулась в повседневность – распаковала чемодан, собрала грязные вещи и бросила в стирку. Проверила холодильник и съездила в магазин, докупить рыбу на ужин и йогурт на завтрак.
Неожиданно спохватившись, что всё ещё не сняла помолвочное кольцо, Эля зашла в прачечную комнату со стиральной и сушильной машинами. Она завернула кольцо в синюю тряпицу из футляра для очков, засунула в пакетик и зарыла поглубже в стиральный порошок. Кроме неё стиркой никто не занимался, так что тут оно должно было быть в безопасности. Теперь обручальное… Эля поискала в сумке, но обручального кольца с выгравированной изнутри датой свадьбы и именем мужа там не было. Куда же оно делось? Господи, она же тогда в Сосновке положила его в карман пиджака Лёшека. Её охватила паника. Надо срочно его вернуть! А может быть это знак, что всё, её брак закончился?
– Мама, ты приехала, я так по тебе соскучилась! – Оля подскочила к присевшей на корточки Эле и обняла её за шею, крепко прижалась всей своей тоненькой фигуркой. Эля поцеловала свою сероглазую белокурую дочурку – самое важное в её жизни.
– Привет, дорогая, как всё прошло? – Гена сдержано потрепал жену по плечу.
Критично, будто в первый раз, разглядывая мужа, и невольно сравнивая его с Лёшеком, Эля должна была признать, что многие бы выбрали Геннадия: высокого роста, крупный, светловолосый и голубоглазый, в молодости он считался красавцем. Да и сейчас, хоть он и превратился в «весомого мужчину, в прямом и переносном смысле», а густая щётка волос совсем поседела, когда они бывали на званных обедах или вечеринках, она ловила брошенные в его сторону заинтересованные взгляды женщин. При этом в его абсолютной верности она не сомневалась. Иногда Эля, смеясь, говорила подругам, что «у Гены просто не хватит воображения на измену». Что-что, а у Лёшека воображение зашкаливало.
– Было интересно, завязала несколько деловых знакомств, – рассеянно ответила Эля.
После ужина, Эля уложила Оленьку спать и почитала ей на ночь «Стюарт Литл», как её мама читала ей. Оля, разморившаяся после дня на речке, быстро уснула. Когда Эля вошла в спальню, Гена сидел в постели с планшетом.
– Всё ещё работаешь?
– Нет, решил перечитать «Сагу о Форсайтах».
– На русском или на английском? – когда-то на почве английского они и познакомились. Эля переводила ему на сложных деловых переговорах.
– На английском. Написано, конечно, прекрасно. Язык великолепен и очень психологично. Оля спит?
– Да, устала. Так переживает за мышонка Стюарта, прямо до слёз.
– Она в тебя пошла, очень впечатлительная, даже жуков жалеет. Сегодня упросила меня перенести одного с дорожки на траву, чтобы велосипедисты его не раздавили. Слушай, что-то я на тебе за ужином обручальное кольцо не заметил. Ты его, случайно, не потеряла? Или забыла где-то?
Невинно заданный вопрос привёл Элю в замешательство.
– Ой, я сняла его, когда мылась, и в сумку положила, а потом забыла надеть. Не беспокойся, никуда оно не денется, – Эля надеялась, что солгала убедительно.
Подождав, пока муж заснёт, она тихонько спустилась на первый этаж и с бьющимся сердцем набрала номер.
– Привет, Эль, как всё прошло? Ты ему сказала?
– Нет, не получилось. Оля всё время была рядом, а я хочу сначала без неё поговорить. Потом мы ей вместе всё объясним.
– Понял. Мне тебя не хватает!
– А мне – тебя. Лёшек, папа откуда-то всё знает, выговор мне сделал.
– Он меня всегда недолюбливал. Не слушай его, это наша жизнь!
– Я знаю, милый. Моё обручальное кольцо, я его у тебя забыла, по-моему.
– В кармане нашёл. Оно тебе нужно?
– Да, Гена заметил, что я без него. Как бы его сюда переправить?
– Я бы сам с удовольствием его привёз, но боюсь на отца твоего нарваться. Могу курьера послать.
– Это надёжно?
– Вообще-то я Макса спрошу – если он согласится слетать туда-обратно, проще всего.
– Он ведь работает, не надо его втягивать в наши дела.
– Возьмёт день, без него обойдутся. Сообщу тебе, как и что. Целую, родная моя.
«Макс здесь – не лучший выход из положения, – подумала Эля. – Хотя его никто не знает».
Она легла в постель, с некоторой брезгливостью глянула на спящего мужа, и вспомнила прошлую ночь, проведённую с Лёшеком. Они гуляли по проспекту, как в молодости. В прозрачном лунном свете, город казался волшебным. На канале их окликнули с катера, стоявшего у пристани:
– Эй, полуночники, хотите прокатиться?
– Поехали!
На заднем сиденье лежал плед, и Лёшек бережно укутал Элины голые ноги от влажного прохладного ночного ветра. Его рука обнимала её за плечи, и ей было так хорошо, как давно уже не бывало.
– Да вы что, молодожёны? – водитель обернулся на звуки поцелуев.
Лёшек приподнялся и что-то сказал ему. Мужик отвернулся и демонстративно надел наушники.
– Теперь он будет глух, нем и слеп.
– Ну уж не слеп – ещё в набережную врежемся!
– Скажем так, он будет смотреть только вперёд, – рассмеявшись, Лёшек притянул Элю к себе, и она на некоторое время абсолютно потеряла возможность соображать.
Подавив стон удовольствия, Эля беспокойно открыла глаза, но Гена спал, и она опять погрузилась в грёзы.
Под утро, когда уже начало светать, Эля полулежала в объятиях любимого.
– Ты совсем не изменился, – прошептала она. – Помнишь Стрелку?
– Ещё бы, повезло – твой отец быстро в милицию приехал и отмазал.
– Я так боялась, что тебя изобьют.
– Я боялся другого, за тебя.
– Папа не хотел тебя вытаскивать, но я сказала, что тогда тоже в отделении останусь, и он сдался.
Устроившись поудобней и уже засыпая, Эля всё ещё думала о Лёшеке. Утром, Гена с удивлением увидел на лице жены безмятежную улыбку.
"Не важно, если у вашей жены кто-то был до вас. Плохо, если у неё кто-то будет после!”
Взяв Лизу за руку, Макс поцеловал её ладонь. Девушка улыбнулась и доверчиво пододвинулась ближе. Его губы мягко заскользили по плечу, проследили ключицу, изгиб шеи, он погладил её по спине и усадил к себе на колени. Потом они просто целовались, как влюблённая парочка. Невольно сравнивая её губы, нежные и тёплые, с противными губами Машки, он постарался отогнать воспоминание. Макс почувствовал, как Лиза расслабляется, обмякает в его объятиях, подаётся ему навстречу. Он легко провёл по груди девушки, и она вздрогнула, но не отшатнулась. Тогда парень поднял её и бережно опустил на кровать. Она лежала неподвижно, откинувшись на подушку и зажмурив глаза. Макс продолжал целовать её, а его рука уверенно легла ей на колено, медленно, лаская, поползла вверх по нежной шелковистой коже обнажённого бедра. Внезапно девушка опять напряглась и сильно задрожала всем телом, и Макс остановился.
– Лиз, если ты передумала, скажи мне.
– Почему ты так решил?
– Тебя всю трясёт.
– В этом и проблема, – Лиза открыла глаза и села на
покрывале, по-турецки подогнув под себя ноги. – Поэтому ты мне и нужен.
– Знаешь, я так не могу.
– Что значит, не можешь? По-моему, с тобой как раз всё в порядке.
– У меня такое ощущение, будто я тебя насилую. Мне это не надо. Если хочешь, позвони, тебе кого-нибудь другого пришлют, ещё со скидкой.
– Зачем мне другой? Мне ты нравишься!
– Мне недавно одна клиентка сказала, что тоже очень боялась первого раза, а потом встретила парня, с которым всё классно получилось. Может тебе просто подождать надо? Давай я свяжусь с агентством, объясню, что не смог, и они тебе деньги вернут, – Макс не хотел говорить ей, что деньги вычтут у него же. Агентство всегда получит своё.
– Ты это для меня сделаешь?
– Конечно, это же правда.
Казалось, Лиза выдохнула с облегчением и сразу успокоилась.
– Не надо им звонить, я тебя заказала на весь вечер, так? – она лукаво улыбнулась. – Пойдём, по проспекту погуляем? Как будто ты – мой парень.
– С удовольствием, – Максу и самому стало весело. – Ты мороженое любишь?
Они шли по залитому солнцем городу держась за руки, и Лиза вертела головой по сторонам и болтала без умолку. Скоро он уже знал всё и о ней, и о её родителях, и о маленькой сестричке. Макс смотрел, как её волосы ловят солнечные блики, а глаза то темнеют и становятся совсем чёрными, то загораются множеством золотых искорок, и по-дурацки улыбался. Всё в ней было такое искреннее и непосредственное, что он немножко не верил, что такая девушка реально может существовать на свете.
Он угостил её мороженым в мороженице, куда его обычно водил на день рождения отец. Они сели за тот же столик около окна. Девушка с видимым удовольствием уплетала зелено-розово-кремовую вкуснятину, и Макса вдруг, неожиданно для него самого, прорвало на воспоминания. Лиза оказалась необыкновенно внимательной слушательницей. Для Макса это было непривычно – он с детства научился молчать и не делиться тем, что чувствует – ничему откровения не помогут, только будут использованы для контроля. С Лизой всё получилось само собой.
– Когда я был поменьше, то целый год ждал, что отец приедет, старался учиться на отлично, вести себя хорошо – чтобы он меня похвалил, чтобы гордился мной. – Макс запнулся, но Лиза смотрела на него с заботой и участием, и он продолжил. – А потом подрос и понял, что ему всё равно, для него главное в жизни – бабки, бабы и бухло, и я в эту картину никак не вписываюсь. Мне тоже всё пофиг стало. Пусть катится к чёрту на куличики. А сейчас он ни с того, ни с сего, в «отец и сын» поиграться решил. Теперь, когда он мне не нужен, без него обошёлся, ему что-то от меня надо.
Лиза помолчала, только накрыла его руку своей сухой и горячей ладошкой.
– Что, если он действительно хочет восстановить с тобой отношения? Ты ведь ничего не теряешь? Я где-то читала, что люди поворачиваются к нам той стороной, которую мы от них ожидаем. Дай ему шанс? Может быть он тебя удивит?
– Он сам от меня отказался. Ладно, от матери ушёл, но чтобы меня не хотел видеть? Я думал, он меня любит, помню часто гулять со мной ходил, на качелях качал, в прятки играл, книжки перед сном читал. А потом раз – и как отрезал. Кто же такое делает? Последний козёл, вот кто.
– Ты знаешь, мне сложно тебя понять, мои родители до сих пор друг друга обожают. Но папина сестра, она юрист, так иногда такое рассказывает – как двое людей, которые когда-то вроде любили, из-за вещей дерутся, детей, как заложников, используют. Просто ужас! Одна тётка на мужа компромат собрала, чтобы от сына отказался. Ты же не знаешь, что там у твоих родителей было. Но если он сейчас хочет загладить свою вину, я бы пошла ему навстречу.
– Уговорила, я не пошлю его подальше. Ты такая рассудительная – тебе бы психологом работать! Хватит о нём, расскажи мне ещё о себе.
Уже стемнело, когда Макс проводил Лизу до дома, поцеловал в щёку и получил ответный лёгкий поцелуй. Она исчезла в подъезде, махнув не прощание рукой. «Может надо было телефон попросить? Хотя зачем такой девчонке парень-проститутка? Ей принц на белом коне полагается».
Ему почему-то захотелось напиться и ни о чём не думать. Хотя обычно он этого не любил. В его настроении Лёхин звонок пришёлся кстати.
– Макс, ты сейчас занят? Может заедешь, посидим, поговорим?
– Ты пьяный?
– Нет, ещё не пьяный, но уже не трезвый. Так, в приятном состоянии. Ну что, приедешь?
«Из дома ушёл, Эля уехала, вот он и бесится со скуки! – подумал Макс. – Но Лиза посоветовала дать ему шанс. Посмотрим, есть ли у него «другая сторона». Ведь что-то же Эля в нём увидела».
– Ладно, давай адрес, я сейчас буду.
***
Лёха не любил быть один. И пить один тоже не любил, поэтому приезду Макса очень обрадовался.
– Что ты пьёшь?
– Чай.
– Да ладно, у меня вино есть. Хочешь? А то я пьяный, а ты трезвый – непорядок, – Лёха налил сыну вина и демонстративно втянул носом воздух. – У твоей девушки хороший вкус – духи дорогие и не навязчивые. Волосы каштановые? Глаза карие? Так почему ты так рано? Не поверю, что она тебя бросила. Ты её?
Макс в удивлении уставился на отца.
– Ты что, следишь за мной? У меня нет девушки.
– Значит твой мальчик любит золотисто-коричневую помаду и духи «Самсара»? – подтрунивал Лёха.
– Вообще не твоё дело. Так, знакомая, ничего серьёзного, – Макс отёр со щёки следы Лизиной помады.
– Не моё, так не моё. Только я бы на твоём месте долго не тянул с увертюрами – уведут твою красавицу. Кстати, о красавицах – Эля долетела нормально.
До Макса дошло, что отец позвал его, чтобы поговорить об Эле, а он как раз хотел избежать этой темы.
