И голову опустил, будто расстроился.
Ага, как же! Наверное, рад испробовать на мне новую разработку.
Я молчал. Слишком много всего было внутри, чтобы говорить.
– Что именно ты хочешь знать? – Леон смотрел на пилюлю в моих руках.
– Что произойдет, если ее принять?
Леопард сел за свой рабочий стол, немного сгорбившись, и жестом показал Тени присаживаться на стул для пациентов.
– Спасибо, я постою. Разговор будет коротким.
– А ты все-таки сядь. Тебе еще клясться на крови, что выпьешь только под моим присмотром. – Леон развернулся к окну на стуле на колесиках и задумчиво посмотрел на улицу. – Я надеялся, что этот час никогда не настанет.
– Хватит пафоса. Давай ближе к делу. Эта штука действительно отрубает истинность? Ты нашел способ? – Я пробуравил затылок врача взглядом.
– Это способ держать тебя от Насти так далеко, как только сможет зверь, – загадочно ответил Леон, поворачиваясь на стуле обратно.
– Скажи нормально. Я ничего не понял. – Я медленно сел на место пациента.
Леон откинулся на спинку компьютерного стула и, качаясь, начал:
– Ты знаешь, что я полжизни посвятил вопросу истинности. Ты видишь, где я – сколько бы ни рыпался, все равно пришел к Альбине. Я ни о чем не жалею, но меня всегда интересовал способ разорвать принудительные узы. Уже не для себя. Чтобы у сверхов была возможность выбора.
– Получилось?
Я не дышал в ожидании продолжения, сам не зная, какой ответ хочу услышать.
Если с Настей можно навсегда порвать – это хорошо?
Если нельзя – неплохо?
Я не знал.
Слишком измотан. Слишком подавлен. Все слишком.
Леон обреченно выдохнул:
– Если можно так назвать замещение одного чувства другим. Поэтому я тебе советую тысячу раз подумать и все взвесить, прежде чем принимать. А если решишься, то только под моим наблюдением.
– Каким чувством? – Я вцепился в первые слова, дальше просто прослушав.
– Боли. Она будет заглушать любое другое чувство к истинной. Но сам понимаешь, у меня была небольшая фокус-группа для тестирования. Всего трое за несколько лет. Я и их-то еле нашел.
Трое. Это мало. Но и не сказать, что совсем нет данных.
– И как они? – поинтересовался я, заерзав на сиденье.
Леон отвел взгляд, но все же ответил:
– А что ты хочешь услышать? Живы-здоровы. Насчет «счастливы» не знаю. Ни один не женился, не завел семью. Но всех понесло вразнос в разные стороны. Поэтому прием только при мне. Запивать большим количеством воды, не менее литра. Это, как оказалось, важно.
– Боли… – Я перекатил слово на языке. – К боли я привык. Этим меня не испугаешь. Сработает ли? Может, добавишь чего-нибудь для надежности? Я обещал Насте подарок. Плохо, если он окажется бракованным.
Леон взглянул на меня как на сумасшедшего и отрезал:
– Нет.
– Меня может не пронять. И тогда я не уверен, что смогу держаться от Насти подальше.
– Тогда не принимай. Уезжай в другую страну.
– Кто бы говорил! Ты лучше других знаешь, что бесполезно ползти от истинной в противоположную сторону. Я обещал Насте. Я сделаю. Сам виноват в том, что случилось. Чуть не угробил ее из-за своего эгоизма.
Леон неодобрительно посмотрел на меня:
– Знаю, что бы я тебе ни предложил – бесполезно. Но ты все равно подумай. Я никогда не хотел, чтобы ты был в моей фокус-группе.
– Врешь.
– Правда.
– Тогда зачем дал таблетку Насте?
Я не знал, этот факт больше выводит меня из себя или радует.
– Чтобы она знала, что у нее есть выбор. Это очень важно. Ты девчонке иногда кислород перекрывал, а это позволяло Насте дышать. Знать, что, если что, она может это прекратить. Не думал, что до этого правда дойдет.
Слушать про Настю было невмоготу.
– Хватит демагогии. Побочка есть?
Леон приподнял уголок рта:
– Из трех тестов один раз была зафиксирована аллергическая сыпь. Но это не дает никаких гарантий, что не выскочит куда более серьезная побочка.
– Я понял, – кивнул я, все для себя решив.
Все, что не убивает, делает меня сильнее.
***
Настоящее время
Настя
Под восторженные вопли пятнадцатилетнего фаната с ярко-рыжим чубчиком Тень резко поднялся на ноги.
Я знала, что это у наемника вышло играючи плавно, будто он и не спал вовсе беспробудным сном, а делал разминку.
Ядрен Батон сразу оценил – восхищенно завопил.
– Сеня, не ори! – донесся до моих ушей недовольный голос Тени.
Я так и уходила не оборачиваясь, разве что медленно. Как только услышала, как наемник называет сына медоедки по имени, будто колючку съела. Его он тоже помнит!
– Я – Арсений, ядрен батон! – Сын Аленки терпеть не мог свое сокращенное имя.
– Да хоть чертова копоть. Посидеть спокойно не даешь.
Этим «посидеть спокойно не даешь» Тень напомнил мне бурчащего старика, который не признается, что спал. Я выразительно хмыкнула, уходя.
И тут же почувствовала, как между лопаток впился пытливый взгляд.
Нет, надо прекратить реагировать на Тень. Теперь уже его не подколешь по-родственному – слишком опасно.
– Дядя Тень, а у ворот твой мотик? Прокатишь? – Голос Ядрен Батона доносился уже глухо, и я смогла дышать чуть спокойней.
– Я тебе прокачусь, елы-палы! Это что у тебя в зубах застряло? Щепка? Опять стол сожрал? – вступила в словесную перепалку с сыном-подростком Аленка, а я ускорила шаг.
С этой минуты я буду держаться подальше. Не буду реагировать на Тень, даже смотреть на него не стану.
Я села к родителям за стол и улыбнулась как можно беззаботней. Мама тут же ответила обеспокоенным взглядом, а папа втянул воздух и нахмурился.
Я только сейчас поняла, что, должно быть, пропиталась запахом Тени. Он же так плотно прижимал меня к дереву!
И что подумают родители? А остальные сверхи?
Мама спросила что-то незначительное у папы, тот ответил. Завязался неспешный разговор, а меня никто не трогал. Как хорошо.
Неужели можно немного перевести дух?
Тем временем свадьба вовсю гуляла, плясала и пела. Кружась в своем первом танце, молодые казались такими счастливыми и влюбленными, что даже еда в моей тарелке немного обрела вкус.
Яр и Диана ушли с танцпола, и зазвучал медляк для всех.
Я не хотела смотреть на Тень, но он вышел первый. В паре с лисичкой.
Я тут же отвернулась и столкнулась взглядом с молодым волком. Крепкий парень со щенячьей пухлостью щек смотрел на меня и, казалось, даже не моргал. По-моему, это его коммерческое предложение о браке я видела на этой неделе. Для него я ходячая выгода.
Я отвернулась. И снова взгляд. Только уже молодого лиса. Хитрый, с прищуром. Я не оборотень, но давно научилась отличать виды по повадкам и движениям, по мимике. От такого точно надо держаться подальше – обведет вокруг пальца, и сама не замечу.
Я села поудобней на стуле, решительно взяла вилку и стала закидывать в себя салат так, будто век голодала. Надеюсь, не подойдут.
Взгляд невольно скользнул на танцпол, и я увидела, как лиса притягивает к себе за затылок голову Тени и целует его.
Вилка выпала у меня из рук, звонко ударилась о тарелку, и я тут же уставилась в салат, схватив столовый прибор.
Как же я сейчас мечтала оказаться на крыше под звездным небом! Одна.
– Потанцуем? – внезапно пробасил рядом незнакомец.
Мне даже голову поднимать было не надо, чтобы понять, что передо мной медведь.
И все уши навострили, ждут, что же я отвечу. Не пойду – свяжут с запахом на мне и поцелуем Тени с другой. Пойду – тоже найдут к чему придраться, но хоть не буду выглядеть жалкой.
Я посмотрела на медведя и недоуменно прикинула, как же мы будем танцевать – мистер Шкаф и Дюймовочка? А потом подумала, что за таким партнером ничего не видно – а это огромный плюс. Потому что я уже опять стрельнула взглядом в Тень и заметила, что он занят флиртом с рыжей бестией. Все шло к тому, что они сегодня точно переспят.
Я резко встала, вложила руку в протянутую ладонь медведя и пошла танцевать.
Так дико неудобно. Все не то.
Куда положить руку? На плечо? По-дурацки выходит, совершенно неловко ставит меня на цыпочки. Тогда ему на талию руки положить? Тоже не подходит?
Медведь понял мои мучения и поймал одну мою руку, сжав в замок со своей, а второй притянул за талию. Я постаралась сохранить между нами пространство, положив руку на изгиб его руки.
Вот так терпимо!
Но как же мы не подходили друг другу!
За всю жизнь я танцевала только с тремя мужчинами: отцом, братом и Тенью. И ни с одним из них я не задумывалась о шаге, о том, куда смотреть и как не упасть.
– Кхэм-кхэм, – прочистил горло медведь. – Я Олег.
– Настя, – равнодушно ответила я, тут же забывая его имя.
– Я думал, вы расстались.
Даже уточнять не надо, про кого он.
– Мы и не встречались, чтобы расстаться. – Я старалась держать тон как можно ровнее.
И тут мне на правую ногу будто каток наехал. Я вскрикнула от боли, а хруст кости отчетливо подсказал, что с моей ногой точно не так.
И зачем я только пошла танцевать с медведем?!
Я буквально сползла по парню вниз, чуть не теряя сознание от боли. Медведь с выражением дичайшего ужаса сползал вместе со мной, держа меня своими лапищами, и заикался в извинениях.
– Ядрен батонище, дядя Тень, быстрее! – проорал мне кто-то на ухо.
У меня перед глазами мелькнул огненный чуб, а потом руки медведя взлетели в воздух. А следом и сам Олег.
А что вы еще хотите от сына Аленки?
Я оглохла на правое ухо, потому что парень во все горло проорал:
– Бегу, ядрен батон!
И схватил меня на руки.
Перед глазами мелькнули вытянутые лица отца, мамы и брата, а потом побледневшее – Тени.
Когда я поняла, что еще секунда – и бедовый медолис кинет меня наемнику как мешок картошки, я сделала первое, что пришло в голову: схватила Ядрен Батона за ухо. Аленка всегда так делала. Говорила, у Арсения там точка особая – сразу мозги на место встают.
Но тут не помогло! Где мой захват, а где желание медолиса выслужиться перед кумиром? Да они на разных высотах!
Даже то, что в броске я чуть ему ухо не оторвала, ничуть не помогло. Я летела прямо на Тень.
В глазах наемника я успела увидеть панику, прежде чем он надел непробиваемую маску безразличия.
И когда я уже подумала, что упаду на пол, он подставил руки.
Но приземлилась я не в объятия Тени. Саша успел встать перед наемником, поймал меня и быстро осел со мной на пол.
– Сеня! – рыкнул Саша зло.
– Я Арсений, ядрен батон!
У медолиса уши стали одним цветом с его чубом.
– Ушел! – Ментальная сила Саши разлилась по залу так, что все присутствующие оборотни вжали головы в плечи, а особо чувствительные застонали.
Даже главы кланов поморщились, сопротивляясь воздействию изо всех сил.
– Полегче! – Папа осадил брата и присел рядом со мной.
Майконг – саванный лис – схватил ничего не понимающего Ядрен Батона за плечо, и тот вздрогнул. Аленка давно грозилась отдать парня на воспитание сверху, который лучше всех держит контроль над зверем. Но до этого Майконг то ли Ядрен Батона жалел, то ли себя – не спешил обуздать бойца.
– Давай-ка лучше твою энергию направим на подготовку в спецотряд лис, Арсений.
– У меня со зверем проблем нет, ядрен батон! – Ядерный чуб парня даже поник.
– У тебя с натурой проблемы. – С этими словами Майконг уволок оцепеневшего медолиса, а тот не отрывал взгляда от своего идола – Тени.
А Тень…
Я, морщась от боли, подняла взгляд на наемника.
А он словно в воздухе растворился.
Сейчас, как никогда раньше, я почувствовала разницу между прошлым и настоящим. Стало тяжело даже вздохнуть, на глазах навернулись слезы.
– Саша, давай ее в медкабинет, – сказал Яр. – Тина, наша медсестра, проводит.
Темноволосая женщина кивнула главе кошачьих и вышла вперед.
– Спасибо, – тут же отозвался мой папа. – Мне будет спокойней, если ее еще посмотрит Леон или Альбина.
Пара истинных врачей как раз появилась рядом.
И тут экраны, на которых транслировались фотографии молодых, вдруг мигнули. Из динамиков раздался звук барабанов.
На белом полотне вдруг появился Тень. На кадрах он жестоко расправлялся с хрупкой девушкой. Картинка сменилась. На другом видео наемник швырял неокрепшего паренька в столб так, что тот чуть не сломался пополам. Видео сменилось еще раз, и теперь на нем была машина Тени. Крупно показали его номера – я их знала наизусть. Он мчал по трассе и сбил старушку. Не остановился и понесся дальше.
Гости сначала замерли, а потом с разных концов зала донесся ошеломленный шепот:
– Не может быть.
– Это Тень!
– Ужас какой. Ты видел? Ребенка! Девушку! Старушку!
– А это точно Тень?
– А ты не видишь? И номера его!
Я с ужасом понимала, что все потихоньку начинают принимать за истину увиденное. То, чему я ни на секунду, ни на миг не поверила.
– Это не Тень! Он не мог! – Я попыталась встать, но ногу прострелило дикой болью.
Если я подойду поближе, я точно найду отличие от настоящего Тени. Это подделка!
– Т-ш-ш, не дергайся. Живо в медпункт, – скомандовал отец, обеспокоенно выглядывая в толпе Тень.
Я тоже хотела поучаствовать, разобраться, помочь. Найти доказательства того, что наемник справедлив, делает сложную и грязную работу, но у него всегда есть кодекс чести.
– У него после пилюли крыша поехала, – шептались рядом.
– Мне стало страшно находиться рядом.
– Тень никогда такого не сделал бы! – Я дернулась, но Саша, который уже нес меня на руках, тихо шикнул мне в ухо:
– Не надо, Насть. Тень разберется сам, как себя защитить. Ты забыла, что между вами произошло? У тебя стопа раздроблена. Светит операция. О себе подумай.
Я пыталась глазами найти наемника среди густой зелени. Всматривалась в крыши, в кроны деревьев, но не могла его обнаружить. Если Тень не захочет, его ни одна живая душа не увидит.
Как не вовремя!
– Саш, давай вернемся. Пока ролик крутят, я смогу доказать…
– Что?
– Я лучше всех его знаю. Тень никогда не вытирает пот со лба. А эта подделка вытирала! Если еще посмотрю, я найду еще сотню доказательств.
– Насть, тебе надо остановиться. Тень провел черту, как ты и хотела. Он сам за себя, ты сама за себя. Ему не нужна твоя помощь. Ты сделаешь только хуже.
Я замолчала. Думала, думала, думала.
– Считаешь? – спросила тихо.
– Считаю.
Если бы я знала, что произойдет потом, вырвалась бы из рук брата и поползла, но доказала бы, что это не Тень.
Глава 4
Тень
Для наемника нет ничего важнее репутации, а мне ее портили. Все началось на свадьбе Ди и Яра и продолжилось далеко за ее пределами.
Жестокое обращение с детьми, женщинами и стариками еще кое-кто оправдывал особенностью профессии, но, когда на свет «всплыли факты», как я продаю информацию о своих заказчиках, оборотни стали всерьез сомневаться во мне.
Даже в клане гибридов, знавших меня два десятка лет, стало летать облако сомнения. И все потому, что я съел пилюлю от истинности.
Сверхи все чаще болтали о том, что я забыл Настю, мог забыть и совесть.
– Дураки! – пробормотал я, лежа на спине на остывающей черепице.
На этаж ниже гибриды жарко спорили о том, гусь я или свинья. Ощущал я себя при этом так, будто смотрю плохое кино, хочу уйти, но не могу, потому что все вокруг пищат от восторга. И я остаюсь, чтобы понять, что же они в нем нашли.
«Вы верите в эту чушь? Я думал о вас слишком хорошо», – думал я, глядя в темнеющее небо.
Это я всегда был охотником, а кто-то другой целью. Теперь же я чувствовал прицел на себе.
И тот, кто успешно фабриковал слух за слухом, «факт» за «фактом», точно был из клана. Более того – из ближнего круга.
Он узнал имена моих заказчиков. Он разбил мою тачку и пригнал обратно. Он настолько нагл и самоуверен, что точно должен оставить следы.
И я их найду.
Мстительные мысли оборвались разговором снизу:
– Слышали, мать Тени – бешеная лисица Лада?
– Та самая, что полвека назад распополамила себя в депо из-за клана медведей?
– Да. Говорят, что с ней был малыш. И этот ребенок – Тень.
Секунда – и я уже держал за грудки котокрысу. Точнее, гибрида кошачьего с кем-то неизвестным даже ему самому.
– Откуда? – От моего рычания челка мужика встала дыбом, а потом и вовсе зачесалась назад, закрывая раннюю лысину.
– Я… Эм… У… Тень, я ляпнул. Не подумал. – Ноги котокрысы болтались в воздухе, судорожно ища опору. – Конечно, это ложь! Никто этому не поверит.
Я криво усмехнулся, и мужик весь сжался, глядя на мое лицо.
В том-то и дело, что это была правда. Грязная, ничем не прикрытая истина, которую знаю только я. Все остальные мертвы.
Точнее, знал только я. Теперь об этом, похоже, знали все местные кланы.
– Кто тебе это сказал? – Я встряхнул котопса так, что у того стукнули друг о друга зубы.
– В-в-витька.
А ему Пашка. А Пашке Светка. Светке – Ленька.
И так до бесконечности. Оказалось, что концов не найти.
Я и без того не мог спать, а сейчас даже задремать не мог. Кто-то вытащил мое неприглядное прошлое и словно говорил, что это только начало.
Врагов у меня – как песка на пляже. Но кто же он?
Я сам не заметил, как оказался на крыше, ровно над окнами бывшей Настиной комнаты. Провел рукой по истертой черепице у края, взялся за водосток и спустился к окну.
Приоткрыто.
Запах девушки наполнил легкие, и пальцы свело судорогой боли. Я погнул водосток рукой, а потом и вовсе оторвал его от стены. Скатился вниз, на землю, и глухо зарычал.
Я вернулся в свою комнату в водонапорной башне и лег на холодный пол. Почему-то представился мягкий ворс ковра у кровати с высокими ножками и потолок в лампах-звездах.
Я зажмурился, прогоняя видение, возвращаясь к ледяному полу и серой крыше старой водонапорки. К действительности, где вскрыли правду моего происхождения как гнойник. К себе маленькому, который знал, что его мама не бешеная лисица, а самая лучшая на свете.
Я помнил, какие нежные колыбельные пела мама. Помнил ее сладкий запах. Помнил ее добрые глаза. В них не было ни капли сумасшествия.
Просто мама полюбила не того волка. И не тому медведю разбила сердце.
Но все это я выяснил, только когда вырос. Когда весь пропитался позором ярлыка «сына бешеной лисицы». Когда выдержал тысячи издевательств и пыток, а потом научился огрызаться. Когда вокруг меня, как вокруг радиационной зоны, навсегда образовался радиус отчуждения.
Именно тогда я решил, что пора родиться заново. Отомстить обидчикам мамы. Восстановить справедливость.
До волка-папаши и медведя-ревнивца было нелегко добраться. Один – на тот момент глава стаи волков, альфа центрального региона. Второй – глава бурых там же.
Я организовал собственную смерть – несчастного Даниила, сына бешеной лисы, и переехал на другой конец страны. Именно там и началась моя карьера наемника. Оборотня со своим кодексом чести, работающего быстро, чисто и никогда не раскрывающего имен заказчиков. И главное, делающего невозможное.
Все навыки выживания, благодаря которым я еще дышал, пришлись очень кстати. Умение спать в любом положении и месте, а то и вовсе не спать. Крепкий иммунитет, позволяющий преследовать цель под проливным дождем часами. А еще – полное отсутствие совести и сожалений.
У меня была лишь одна цель – выяснить правду и добраться до обидчиков, оставивших меня без матери, заставивших ее пройти через ад.
А ведь ее история так красиво начиналась. Молодая лисица из южного клана рыжих познакомилась на отдыхе с красавцем-медведем. Роман закрутился яркий, как вспышка, но так же быстро погас. Моя мама разочаровалась в медведе, а вот он с каждым днем становился все одержимее девушкой, которая с ним порвала. Не давал никому приблизиться к ней, обложил со всех сторон.
Получить свободу маме помогал весь клан южных лис. Они смогли запутать ее следы и главу бурых на три года. За это время она успела завести на новом месте друзей, которые и рассказали мне потом эту историю. А еще она нашла любовь. Сын альфы волков. И лисичка.
