– Привет, присаживайся, – произносит президент, указывая на стул справа.
Понимаю, что сегодня обниматься не будем. Сажусь. В молчании проходит минута. Похоже, даже твердолобому Марку требуется время, чтобы начать. Или это какая-то манипуляция, чтобы окончательно вывести меня из равновесия? Не выдерживаю первой.
– Марк, я хотела извиниться за вчерашнее.
Шефер поднимает руку, призывая меня замолчать.
– Александра, не стоит. У всех бывают чёрные полосы. Вот и тебе сегодня не повезло. – Марк говорит спокойным, ровным голосом. – Я не собираюсь тебя отчитывать. Ты профессионал и сама прекрасно всё понимаешь.
Опускаю голову. Он прав. Я профессионал, который повёл себя непрофессионально и подвёл всю компанию.
– Скажи, как мне следует поступить? – с каким-то неискренним сочувствием произносит Марк.
Молчу. Через десять секунд говорю прямо глядя в глаза и пытаясь сохранить хоть каплю достоинства:
– Уволить меня.
Марк размышляет.
– Такой вариант имеет место быть, не скрою. Но ты же понимаешь, что мы – не такая компания. Мы не можем тебя бросить, – Марк делает паузу. – Но и оставлять как есть ситуацию нельзя. Думаю, правильнее всего тебе будет передохнуть.
– Передохнуть?
– Передохнуть, – как неразумной повторяет Марк. – Предлагаю на время отойти в тень. Ты займёшься маркетингом для новой ниши. Отработаем программу на одном городе, а затем, если всё пройдёт гладко, масштабируем на весь рынок.
– Новой ниши?
– Новой ниши, – терпеливо втолковывает Марк. Я не понимаю, о чём он говорит и на что намекает. – В Пушкине.
Наконец, в голове проясняется. А ведь как красиво сказал! Я даже подумала, что не всё потеряно. Но нет. Меня хотят сослать в ссылку в Пушкин, по всей видимости, на место ненайденного маркетолога.
– В Пушкине? – в третий раз повторяю, испытывая терпение.
Марк удивляется моей непонятливости. Он устал от разговора и на этот раз не дублирует слова.
– Мы тебя не увольняем. Маркетингом пока займётся Маша в качестве исполняющей обязанности. А ты наберёшься сил, поправишь здоровье, поднимешь LB, а там мы с тобой снова побеседуем.
Смотрю на Марка. Пытаюсь разогнать все ранящие мысли, чтобы ни в коем случае не разреветься. Плакать при президенте нельзя ни при каких обстоятельствах. Марк не Эрик и примет такое поведение за слабость.
– А Эрик не будет участвовать в обсуждении? – перевожу тему, чтобы взять паузу.
– Нет. Эрик уходит в отпуск на пару недель. Не стоит сейчас его беспокоить.
– Ясно, – мрачным голосом подвожу итог.
– Саша, понимаю, ты в смятении. Это нормально в текущей ситуации. Но подумав, ты согласишься, что и для тебя, и для LifeLab это самый правильный шаг. Давай возьмём паузу до понедельника. Ты переспишь с мыслью пару ночей и дашь мне ответ. – Марк пытается завершить разговор на красивой ноте. – Но и тянуть тоже не стоит. Молчание сейчас играет против нас. Договорились?
– Конечно. Спасибо, Марк.
Я прощаюсь, пытаясь с достоинством дойти до двери. Марк уже погрузился в дела и притворяется, что забыл обо мне. Надо скорее покинуть этот кабинет.
Я сильная. Я справлюсь.
Глава 15. Вдох – выдох
Мне надо взять себя в руки и успокоиться. В конце концов, на LifeLab свет клином не сошёлся. Я звезда, пусть немного и падшая. Я крутой специалист. Я востребована на рынке. И если LifeLab этого не понимает, я уйду к тем, кто будет меня ценить. Кто действительно хочет видеть меня в своей команде.
Качаюсь на рабочем кресле, схватившись за подлокотники и откинув голову на подголовник. Глаза закрыты. Стараюсь выровнять дыхание. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Спустя десять минут нахожу в себе силы действовать. Набираю Веронику. Ту самую, которой я позавчера отказала. Ну что ж, у «Спектры» появился вполне реальный шанс меня заполучить. Вероника так долго обхаживала мою персону, что вряд ли посмеет мне отказать.
– Алло, Вероника слушает, – растягивает слова хедхантер. Кто вообще говорит о себе в третьем лице? Честное слово, эта Вероника не от мира сего.
– Вероника, добрый вечер. Это Александра Лаврова.
– Ах, Александра, – слышу в голосе насмешливые нотки. Неужели это действительно так? – Чем обязана?
– Вероника, ваше предложение от «Спектры» ещё в силе?
– А что такое? Оно вдруг стало вам интересно? – нет, точно не послышалось. Девица знает про мой провал и сейчас позволяет себе издеваться надо мной.
– Да. Я готова его принять, если вы ещё не передали мой отказ Дмитрию Ивановичу.
– Забавненько, – протягивает собеседница, делая демонстративную паузу. Я лично не вижу ничего забавненького и нелестные выводы о профессионализме Вероники напрашиваются сами собой. – Боюсь, Александра, предложение более недействительно.
Набираю в грудь воздух, чтобы не выплеснуть наружу истинные эмоции. Я профессионал. Я уравновешена и спокойна.
– Вы сделали предложение кому-то другому?
– Нет, – произносит Вероника голосом невинной овечки, но я-то понимаю, что за маской скрывается шакал. – Мы с Дмитрием Ивановичем больше не готовы делать предложение вам.
– Вот как? – едва сдерживаюсь. – Видимо, мои навыки и умения как-то пострадали за последние двое суток?
– Ну вы же сами хотели сохранить верность LifeLab? Не смеем вам в этом мешать.
– Вероника, надеюсь, вы не пожалеете о своих словах спустя полгода.
– О, что вы. Наш разговор всегда будет греть мне душу, – смеётся в ответ хедхантер.
Кладу трубку. Эх, Вероника, Вероника. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Как можно не понимать элементарные вещи? Мой провал забудется, а вот испорченные отношения – никогда.
Сейчас не буду об этом думать. Надо действовать. У меня в запасе ещё трое директоров, которые готовы были пойти на всё, чтобы заманить меня к себе. Кому из них сегодня повезёт?
***
Мне отказали. Они все мне отказали. Директор номер один уже нашел человека на позицию, директор номер два вакансию закрыл. А директор номер три сказал неприятную правду – конкретно сейчас я персона нон грата, и он не рискнёт взять меня в команду.
Вот так. Можно годами трудиться ради результата. Подняться высоко. Но достаточно разок оступиться, и те, кто вчера восхищался тобой, вмиг отвернутся и сделают вид, что вы незнакомы. В деловом мире каждый сам за себя. Это бизнес. Здесь нет места личному.
Глава 16. Пострадавшие
Дверь хлопает. Я дома. Наконец, можно дать волю слезам. Надеюсь, в квартире хорошая шумоизоляция, потому что я вою как раненый зверь.
Пиликает трекер. В ярости сдираю браслет с руки и закидываю в самый дальний угол. Хватаю с серой банкетки мирно лежащего Харари, преподнесённого Эриком как будто не позавчера, а в прошлой жизни. Со всей дури дубасю «Краткой историей будущего» по ненавистной скамье. Вряд ли несчастным вещам удастся уцелеть в урагане моего бешенства. Слёзы трансформируются в истерику. Ко мне сейчас нельзя подходить, я опасна для общества. В агонии начинаю орать:
– Будущего? Нет у меня никакого будущего! Я профукала его из-за собственной глупости!
Силы на исходе. Передо мной двое пострадавших: Юваль Ной Харари и бархатная банкетка. С ненавистью отбрасываю обоих и в прыжке заваливаюсь на кровать. Тело сотрясают неистовые рыдания, которые я отчаянно пытаюсь спрятать в подушку. Окончательно обессилев, устремляю взгляд в потолок.
Всё ужасно.
Я прилюдно унижена. Меня понижают в должности. Мне придётся с позором уехать в Пушкин. Никто из работодателей больше меня не хочет.
Но самое страшное другое. Меня больше не хочет он, Эрик. И эта мысль убивает похлеще любого отказа.
Отрицать бесполезно. Я безумно, всепоглощающе, невыносимо влюблена в этого человека. И сейчас безответная любовь отравляет каждую клеточку моего исстрадавшегося тела.
Как я могла влюбиться в женатого мужчину, нарушить все незыблемые жизненные принципы, плюнуть на собственные ценности? Принимать желаемое за действительное, годами жить в иллюзиях, довольствоваться ничем? Трактовать в свою пользу знаки, в действительности ничего не значащие? Вообразить особое отношение к своей персоне – а ведь это была только работа! Эрик грамотно манипулировал моей привязанностью, а я собственноручно вручила ему ключи от собственной жизни, лишь бы слышать очередную сладкую похвалу и наслаждаться его обществом.
Мне больше не хочется есть, спать, дышать, жить.
Мне больше вообще ничего не хочется.
Я сейчас повернусь на бочок и тихо умру в этой уродливой одинокой синей постели.
Часть 2. С чистого листа
Глава 17. Не жизнь, а сказка
Я всё исправлю!
Моя жизнь больше не будет походить на день сурка с бесконечными буднями, а превратится в самую настоящую сказку – разностороннюю, сбалансированную.
Посмотрим на ситуацию трезво. Мой провал на NextVision привёл к следующему:
Минусы
1. Больше не увижу Эрика.
Хотя какой же это минус? Это плюс. Плюсище! Манна небесная! Раз у меня не хватает силы воли выкинуть его из головы, сама судьба помогает мне в этом правом деле. Да и какой он для меня Эрик? Отныне он Силин и только Силин. Мой бывший руководитель.
2. Карьера находится в пятой точке.
Что ж. Это шанс доказать всем недоброжелателям, что я могу выбраться из любой ямы. Разве меня когда-нибудь пугали сложности? Я не из тех, кто боится начать с нуля и меня однозначно рано списывать со счетов. Я сейчас забабахаю в Пушкине такое, что конкуренты за голову хвататься начнут. Ещё пожалеют, что упустили такую звезду. А потом как посыпятся предложения! Только успевай рассматривать.
3. Потеряла квартиру в Москва-Сити.
Пф-ф… Зато больше не придётся дрожать как осиновый лист, подходя к окнам и платить за аренду заоблачную сумму. Ура! Да и по жуткой оранжевой софе Соловьёва я вряд ли буду скучать.
Вот. Минусы весьма спорные. А ведь ещё сколько плюсов!
Плюсы
1. Вернулась в самый любимый город на свете.
Я знаю здесь каждый закоулок, каждую кривую водосточная трубу, каждое дряхлое дерево. Что ни уголок, то воспоминания. И за то, что я живу и работаю здесь, мне платят привычный московский оклад. Да о таком можно только мечтать!
2. У меня будет новый начальник – Павел Трухин, управляющий пушкинского офиса.
Уж я позабочусь, чтобы при виде него моё сердце не ёкнуло.
3. Смогу, наконец, заняться своей личной жизнью.
Ведь очевидно, что Пушкин – город любви и романтики.
4. Верну в жизнь хобби.
Луи будет счастлив, ведь он давно терроризирует меня вопросами, что я обожала в детстве.
5. Займусь спортом.
И может, даже смогу украсить обложку какого-нибудь журнала. Ладно, это я загнула, вычеркнем. Не спорт вычеркнем, а журнал.
6. Поправлю здоровье.
А то в двадцать восемь лет как-то неприлично иметь такую огромную аптечку. Принципиально оставила её в Москве, чтобы не обезболивать следствия, а устранить причину.
7. Буду правильно и регулярно питаться.
Ведь как там говорится: «Мы то, что мы едим». Может, ещё и три противных килограмма сброшу, кто знает.
Когда распишешь всё на бумаге, становится очевидно: со мной случилось нечто замечательное! А ведь сначала казалось, ой-ой-ой, катастрофа. Да мой коэффициент баланса в трекере взлетит до небес, не пройдёт и полгода! Так, глядишь, придётся Ульяне благодарственное письмо отправить. Так ей и напишу: «Ульяна, спасибо за новые сапоги. Теперь я не хожу, а летаю».
Чудесно. Мне нравится.
***
Что произошло за последние три недели? Докладываю.
Я ответила «да» Марку и согласилась переехать в Пушкин. Меня, конечно, огорчила перспектива спуститься на пару ступенек вниз по карьерной лестнице, пусть и неофициально, и вновь стать маркетологом, но я реально взглянула на вещи: сейчас я персона нон грата и ни одна достойная компания не рискнёт пойти против всех и приютить меня. Это они зря, но таковы законы рынка. К счастью, звёздная слава мимолётна и через полгода никто и не вспомнит, кто такая Лаврова. Можно было гордо мотнуть головой и уволиться, но мои сбережения вряд ли оценили бы такой финт.
Мы с Машей сварганили пресс-релиз. Я прилюдно покаялась, что из лучших побуждений отдавала всю себя без остатка компании и нарушила равновесие в собственной жизни. Но осознала ошибку и спешу исправиться под чутким контролем Луи. Я не увольняюсь, остаюсь верна LifeLab, лишь перераспределяю собственную нагрузку во имя баланса.
Марк также прокомментировал произошедшее, призвав сотрудников не жертвовать важными сферами жизни ради работы. Именно баланс, по словам президента, обеспечивает долгосрочные карьерные результаты, помогает избежать перегрузок и выгорания.
Силин не сказал ничего – он укатил с семьёй в отпуск, и с тех пор я о нём не слышала.
Днём я передавала дела, ночью рыдала в подушку. Через две недели все рабочие моменты были улажены, а слёзы выплаканы. Я отказалась от продления аренды апартаментов в Москва-Сити и сняла очаровательную квартиру в Пушкине.
Неделю переезжала и обустраивалась на новом месте.
Мы бурно попрощались с Машей, устроив пьяную посиделку в баре. Договорились быть всё время на связи. По-другому и быть не может, ведь Маше придётся управлять маркетингом вместо меня. А у неё уже миллион вопросов, и «раз уж я так её подвела, то обязана во всём помогать».
Так, за три недели весь мой жизненный уклад изменился до неузнаваемости. Завтра предстоит первый рабочий день в пушкинском офисе. Познакомлюсь с новым начальником и коллегами. Впервые за долгое время я снова воодушевлена и вижу будущее в розовом свете.
Добро пожаловать в новую жизнь, Александра!
Глава 18. Пуффендуец
Если бы я не заглянула с утра в календарь, не поверила бы, что на дворе середина октября. Солнце припекает так сильно, что я расстёгиваю пальто нараспашку. Неспешно цокаю каблуками по Оранжерейной улице, застеленной листвой дубов и клёнов.
Вдали виднеется старинное двухэтажное здание светло-персикового цвета, мимо которого я миллион раз пробегала в детстве. Теперь это пушкинское царство LifeLab. На первом этаже красуется просторный шоурум, на втором расположились рабочие помещения.
Меня, словно школьницу, охватывает щекочущее волнение. Какой будет моя новая трудовая жизнь? Захватывающей? Разнообразной? Я воодушевлена и готова к покорению самых крутых вершин. Пусть и местного масштаба.
Поднимаюсь на второй этаж и переступаю порог офиса. На часах без пяти девять. Слышу, как до меня доносится… молчание? Невероятно. Я так привыкла к вечному гулу в московском офисе, что гробовая тишина режет слух.
Стою у входа. Осматриваюсь. Мне нравится, как оформлено рабочее пространство – современно и стильно. Спокойный светлый тон стен, аккуратные белые столы с невысокими перегородками, пальмы в белоснежных горшках. За столами тихонечко работают люди, человек сорок, не больше. Кто-то с любопытством приподнимает голову и разглядывает меня. Изучаю стеклянные переговорки и кабинет, в котором чинно расхаживает с телефоном в руке какой-то мужчина. Подозреваю, что это и есть Павел. Гипотетический будущий начальник тоже меня замечает. Выходит из кабинета и направляется в мою сторону.
Боюсь, мне сложно оценить потенциального руководителя, ведь всё моё внимание захватывает ядовитое, жёлтое пятно на его груди. Пятно в полоску. При ближайшем рассмотрении пятно превращается в галстук. Где-то я видела нечто подобное. Ломаю голову – глупая загадка не даёт покоя.
Тем временем субъект приближается, всё ещё согревая телефоном ухо. Натягиваю улыбку, готовая приветствовать коллегу. Однако мужчина не заканчивает беседу и не пожимает мне руку. Вместо этого возможный босс взирает на меня с важным видом, слегка склоняет голову и показывает указательный палец, означающий, по всей видимости, «минутку, дорогуша».
Ну что же, оригинальное знакомство. Зато у меня есть время, чтобы получше разглядеть управляющего. Помимо галстука, на нем всё же присутствует чёрный костюм, сидящий мешковато, и белая рубашка с каким-то невнятным огуречным рисунком. Мужчине от тридцати до сорока – лёгкая полнота мешает точно установить возраст. Он невысокого роста, голову украшают волнистые тёмные волосы. Лицо гладко выбрито, но мне так и хочется припечатать ему усы. Такие пышные, как в старину, которые раньше ещё так эффектно подкручивали. После галстука это вторая нелепая мысль, будоражащая обезумевшее воображение.
Не меньше минуты изучаю кривоватый палец собеседника. Наконец, выходец из кабинета кладёт трубку и растягивается в приторной, неестественной улыбке.
– Доброе утро. Давайте документы, – без лишних церемоний изрекает он и протягивает руку. Не для пожатия, нет – чтобы принять документы, которые, по-видимому, я должна была принести с собой.
– Простите? – теряюсь я.
– Вы курьерша? – терпеливо спрашивает мужчина. – Давайте документы.
Смотрю с непониманием.
– Я не курьерша. Я Александра Лаврова. Директор по маркетингу.
Брови визави подпрыгивают вверх.
– Лаврова? Это которая маркетолог?
– Директор по маркетингу, – уточняю я.
– Ааа… что-то такое Юленька говорила. Понятно. Я-то думал, вы курьерша. – Разочарованно смотрит на часы. – У меня документы горят. Надо срочно подписать и отправить в Москву.
Стараюсь не обращать внимания на странное поведение будущего начальника – понятное дело, у человека что-то там горит. У кого не бывает.
– А вы, видимо, Павел Трухин? – вежливо интересуюсь.
– Да, верно, верно. Трухин. Павел Леонидович.
– Павел Леонидович? – удивляюсь. – В Москве у нас принято называть друг друга по именам. У вас иначе? – решаю сразу установить ясность.
– Ну куда уж нам до вашей Москвы, – то ли шутит, то ли серьёзно выдаёт оппонент. – Я пойду к себе. Если курьер придёт, позовите меня.
Я ошарашена. Кажется, будущий руководитель принял меня за секретаря, ни больше ни меньше.
– Простите, Павел. Я, честно говоря, ожидала, что мы с вами познакомимся, пообщаемся, определимся с планом действий.
– Всему своё время, Александра. Лошадей гнать не надо. –Смотрит на меня долгим испытывающим взглядом. Внезапно замечает кого-то. – О-о, вот и Юленька подоспела. Вы почему опаздываете? Уже три минуты десятого!
Словно из ниоткуда возникает худенькая, невысокая девушка со взъерошенными кудрявыми волосами. Хотя нет, она уже определённо не девушка, а женщина в самом расцвете сил. Полагаю, ей далеко за тридцать.
– Простите, Павел Леонидович! Долго автобус ждала, – щебечет блондиночка.
– Юленька, тут вот маркетолог из Москвы к нам пожаловала. – Павел показывает на меня. – Лаврова. Александра.
Делает многозначительную паузу, видимо, чтобы женщина запомнила моё лицо, затем продолжает:
– Извольте ознакомить сотрудницу с нашими правилами. И выделите ей стол. Уж не знаю, на сколько она у нас задержится с этим ее маркетингом. Но мы-то, пушкинцы, проявим себя с лучшей стороны. – Плутовато глядит на Юленьку, та моргает длинными ресницами. – И как только приедет курьер с документами, сразу ведите его ко мне. Вы или Лаврова. Уж сами между собой решите.
– Конечно, конечно, Павел Леонидович. Не беспокойтесь. Всё будет сделано по высшему разряду, – тараторит барышня.
Напоследок Павел бросает на меня высокомерный взгляд и медленной величавой походкой шествует в свой кабинет.
***
– Вы не обращайте внимания. У Павла Леонидовича есть свои тараканы, но вообще он у нас хороший. Зарплату вовремя платит, на работе не задерживает, – по секрету шепчет мне Юленька. – Просто он любит дисциплину. У него нельзя опаздывать, а то придётся объяснительную писать. И обед строго час, так что нужно время хорошенько рассчитывать. По делам не разъездишься. Это важно, запомните, если проблем не хотите.
Да уж. Ладно. Первое впечатление могло оказаться ошибочным. Прошло-то всего минут десять. Не буду делать скоропалительные выводы.
– Вы, значит Александра, маркетолог, да?
– Директор по маркетингу, – поправляю в очередной раз.
– Директор? Хмм, а у вас что тут, сотрудники намечаются? У Павла Леонидовича с этим строго, он всё по протоколу ведёт. Ну ладно-ладно. Это ваше дело. Пойдёмте, я вам стол хороший подберу. У нас мест-то осталось с гулькин нос. А вы такая хорошенькая, вам нужен стол в самой лучшей позиции. – Юленька ведёт меня в дальний угол, продолжая тараторить: – Вот эта идеальная. И сами всё видеть будете, и своими делами позанимаетесь, если надо. И никто из-за спины не заглянет.
Женщина явно гордится своей смекалкой. Киваю в ответ.
– Я бы тут и сама устроилась, да нужно рядом с Павлом Леонидовичем находиться. Он далеко ходить не любит. А с ним ведь не забалуешь. Если увидит, что я в соцсеть залезла, мама не горюй. Один раз такой скандал мне устроил. Сказал, что все эти соцсети на рабочем месте вообще запретить надо. Хотя я знаю, он и сам иногда в них заглядывает. Так что если в соцсеть полезете, то делайте это по-тихому. Чтобы не видел никто, – секретничает Юленька. – Вот, обустраивайтесь здесь. Скажете потом, что вам из канцелярии нужно. Я принесу. Вы ко мне по любым вопросам можете обращаться.
Всё это, конечно, очень мило, но я так и не прояснила главное. Коллега, наконец, замолкает и мне удаётся вставить слово.
– Юля, я хочу пообщаться с Павлом. Чтобы не на минуту, а обстоятельно. Как это можно организовать?
– Ну это проще простого. Давайте я вам время забронирую. Он такой человек, к нему нельзя просто так врываться. Надо заранее согласовать. – Юля достаёт телефон и начинает в нём копошиться. – Вот, на среду времечко есть хорошее. С одиннадцати до двенадцати. Как вам?
– Но сегодня ведь понедельник? – с ужасом осознаю я.
– Ну так это вам повезло, – успокаивает Юленька. – Всего два дня ждать. Некоторые по три недели очереди ожидают. Павел Леонидович спонтанность не приветствует. Он умеет приоритеты расставлять. Отделяет важное от неважного.
Ещё одно слово и репутацию Павла Леонидовича в моих глазах будет не поправить. Так что решаю не развивать тему.
– Хорошо, забронируйте для меня это время. А там посмотрим.
– Отлично, – радуется Юля. – Есть у вас ко мне какие-нибудь просьбы, пожелания?
– Да, есть одно. Если вы не возражаете, давайте перейдем на «ты».
– Как это мило. Конечно, я не возражаю, Сашенька, – заверяет блондинка. Вообще-то, под «ты» я не подразумевала переход на «Сашеньку», но брать назад слова поздно. – Ой, курьер пришёл! Мне бежать надо. Если что, ты знаешь, где меня искать.
Женщину словно ветром сдувает. Только что была здесь, а уже щебечет с курьером в противоположном конце офиса.
Присаживаюсь на новое рабочее место. Юля права – здесь отличный наблюдательный пункт. Стол находится в укромном уголке, сзади и справа огороженном стенами. Слева – большое окно с видом на Гостиный двор и главную городскую улицу. Рядом с рабочим местом пристроилась высокая пальма в гладком белоснежном горшке. Здесь моя личность скрыта от любопытных глаз, несмотря на открытое офисное пространство. Зато я вижу всё: и входную дверь, и рабочие места коллег, и переговорки, и кабинет Павла. Миленько, пусть и не личный кабинет, как в Москве.
Впрочем, всё это не имеет никакого значения. Сейчас меня беспокоит другое. У меня десятки, сотни вопросов. И главный из них – откуда в нашей современной, продвинутой компании взялся такой экземпляр, как Павел, и как мне с ним работать? В моей голове это никак не укладывается. Наверное, я чего-то не понимаю, и время всё расставит по своим местам. Подождем.
***
Вспомнила! Вспомнила, где я видела этот чудовищный желтый галстук! У пуффендуйцев в Хогвартсе. Честное слово, Павлу Леонидовичу там самое место! Насчет Юленьки я пока не решила. Меня радует только одно. Если останусь в здравом уме, я точно никогда, ни при каких обстоятельствах не смогу влюбиться в Павла.
Глава 19. Боги Древней Греции
С Павлом не складывается.
Мне так и не удаётся добиться драгоценного внимания начальника ни в понедельник, ни во вторник, потому мы встречаемся в среду. Точно по расписанию. Павел красуется в галстуке Слизерина. Сразу догадываюсь, что это не к добру. Так и выходит. Павел ясно даёт понять, что мой маркетинг здесь не к месту. У него всё схвачено. Его величество, по всей видимости, на короткой ноге с каждым жителем Пушкина.
Я больше не питаю иллюзий. Хочется одного – согласовать маркетинговый план, и пусть каждый двигается своей дорогой. Ухожу в свой уголок писательствовать, Павел в свой – предводительствовать.
Раздаётся звонок от Маши.
– Привет, отшельница! Как у тебя дела?
– Блестяще, – издевательски изрекаю я.
– Как ваш пушкинский управляющий? Тоже походит на Адониса? – забавляется Маша.
Догадываюсь, что под «тоже» Маша подразумевает Силина.
– Скорее уж на бога глупости, – тихонько горюю, поглядывая на важно расхаживающего в кабинете шефа.
Маша хохочет. Здорово, что я её насмешила, вот только мне не до смеха. Мне-то с Павлом работать.
– А знаешь, был такой бог в Древней Греции! Момом звали. Он ещё всё время злословил. Не смог ничего сказать только одной богине – Афродите. А ты у нас Афродита и есть. Так что уж как-нибудь одолеешь нерадивого, – авторитетно заявляет подруга. – А наш Адонис что-то расклеился. Никогда не видела Эрика таким угрюмым. Он даже улыбаться перестал. Интересно, что с ним случилось. Может, скучает по своей Афродите?
– Очень смешно, – не смеюсь я.
Как же, скучает он. Да Силин мне после Некста и слова не сказал, какое там скучать. Просто взял и вычеркнул из своей жизни. Даже вспоминать о нём не хочу.
– Кстати, раз уж речь зашла о прекрасном. Знаешь, что твоя красотка сейчас под моей опекой?
– Какая красотка? – озадачиваюсь я.
– Саша, ты там в Пушкине что, совсем размякла? За кем у нас пол-офиса бегает? Луганская, конечно.
– Пф-ф… – от фамилии ассистентки меня передёргивает.
– Ладно-ладно. Не пфыкай. Уж как есть, так есть, – голос Маши становится тише. – А девочка-то явно не так проста, как кажется. У вас с ней не было случаем тёрок?
Даже не знаю, можно ли назвать тёрками мою ревность. Но об этом Маше лучше не знать.
– Да вроде нет. А с чего вдруг такие выводы?
– Что-то мне не нравится, как она о тебе отзывается. И ко мне сильно подлизывается, – презрительно молвит Маша. – Но я буду не я, если не докопаюсь до истины. И не таких орешков раскалывала.
Маша может докопаться до чего угодно, в этом сомнений нет. Её нос чует малейшие признаки сенсации, и если пахнет жареным, она всегда тут как тут. Неудивительно, ведь за пазухой у следопыта тёмное журналистское прошлое.
– Наверное, она обиделась, что я её не повысила.
– Интересненько. А ты говоришь тёрок нет.
– Не думаю, что Алина стоит твоего внимания, – пытаюсь урезонить Холмса. Как-то не греет перспектива, что о романе Силина и Луганской будет трепаться весь офис.
– Погоди, мой радар ещё ни разу меня не подводил.
– Ты там поаккуратнее. А то накопаешь что-нибудь, чему сама не будешь рада.
Разубеждать Машу бессмысленно. Если она продолжит рыскать со свойственным ей рвением, Силину стоит держать ухо востро. Высока вероятность, что скоро его похождения станут достоянием общественности.
А впрочем, мне теперь всё равно.
Глава 20. Незваный гость
К вечеру так устаю от рухнувших карьерных надежд, что проваливаюсь в сон сразу после ужина. Из сладкой дрёмы меня вырывает неприятный скрежет. Что происходит? Который час? На дворе стоит непроглядная темень.
У окна снова кто-то скребётся. Сердце уходит в пятки. Неужели воры? Меня парализует шок, не могу пошевелиться. Что делать? Включить лампу и заорать как резаная? Подползти к окну и посмотреть негодяям в лицо? Позвонить Эрику? Что я несу, причём здесь вообще Силин! В полицию! Надо звонить в полицию!
Шарю по кровати в поисках телефона. За стеклом, словно в фильме ужасов, колышутся голые, суровые ветки. В окне проглядывает силуэт. Моему сердцу было бы впору разорваться на части, если бы это оказался силуэт человека. Но нет. Это нечто другое. Пушистое, с огромным хвостом. Так и не найдя телефона, тихонечко, чтобы не спугнуть ночного гостя, крадусь к окну. И тут наши взгляды встречаются.
Коварное существо усаживается на подоконник и пялится на меня в упор. Его блестящие глаза намекают мне, что воришка настроен серьёзно. Страх отступает. Воинственный грабитель – огромный, пушистый, рыже-белый котяра.
– Ты что здесь делаешь, хулиган? – строго отчитываю я.
Зверь явно меня не слышит, ведь на улице завывает ветер. Или, может, делает вид.
Приоткрываю окно, и волосатое существо умудряется неведомым образом протиснуться в щёлочку. Вот ведь беспардонный наглец! Врывается без спроса к незнакомому человеку.
На морде нет ни грамма смущения. Спрыгивает на пол, осматривается и начинает расхаживать по комнате, словно был здесь тысячу раз. Включает требовательное мяуканье и, задрав хвост трубой, трётся о мои ноги.
