Холмы сменились равнинами, дикорастущие цветы – плантациями, которые оказались даже красивее. Люди всегда могут улучшить то, что создано демонами. Луна создала Уэлан с его цветами и деревьями, холодными реками, зеркальными озерами и золотым разноцветным небом, а люди сделали еще прекраснее и цветы, и деревья, и реки, и озера… и небо. Плантации создавались не только садоводами, но и художниками, и цветы, высаженные в правильном порядке, отражались в снийве поразительными живыми картинами от горизонта до горизонта. Там были и пейзажи, и цветные абстрактные полотна, и даже портреты, и все это менялось в зависимости от сезона цветения, от погоды, от направления ветра. Жить в Уэлане, наверное, было бы сложно, но Артур хотел бы задержаться здесь на неделю или две. Однако он спешил, и хоть все время, пока Трасса летела через Уэлан, ехал не торопясь, все равно, меньше чем через сутки граница осталась позади, а скоро погасли и последние отблески небесных красок.
Впереди была Арката, одно из морей Ифэренн. Еще несколько часов в седле и, если не останавливаться на отдых, можно будет увидеть море еще до рассвета. Точнее, до утра. Какие уж тут рассветы, без солнца-то? Море должно было быть отвратительным, ведь так же, как Луна была одновременно светилом, демоном и княжеством, так же и море было демоном, да еще и одним из самых гнусных. Князь Даалнаму – воплощение аггельской мерзости. Вот только красота Луны и ее владений не оставила бы равнодушным никого, способного видеть. И Артур неохотно предполагал, что море просто не может быть некрасивым. Ну… никак. Это все равно, что некрасивые горы или некрасивый огонь.
Отдыхать он не собирался: слишком медленно ехал через Уэлан, нужно было наверстывать, поэтому гнал и гнал байк, останавливаясь лишь для дозаправки. Трасса бежала через холмы, взбираясь по склонам, ныряя вниз, снова забираясь наверх. От этих качелей, в конце концов, голова пошла кругом. Когда Артур снова увидел, как небо меняет цвет, он решил, что чувство времени подвело, и он потерял куда-то час или два. По его ощущениям, для утра было рановато.
Зато в самый раз оказалось для моря. Но кто же знал, что это будет вот так?
Байк взлетел на холм, и море стало видно. Пока еще далекое, оно поднималось к горизонту стеной расплавленного серебряного стекла, оно светилось… чтоб им, этим демонам, они не могут без света! Светящееся небо, сияющая луна, а теперь еще и море. Что такое с морской водой, почему она такого цвета? Потому что князь так захотел, вот и весь ответ. Под темно-синим глубоким небом светлое сияние моря. Днем небо станет белым, но волны отразятся в снийве, и насколько это будет красиво, можно пока только предполагать.
Артур был рад, что успел увидеть Аркату до утра, был рад, что увидит ее завтра ночью, под фиолетовым небом. Он уже знал, что в глубине неба отраженный морской свет станет похож на звезды. Жалкое подобие настоящих звезд. Так же, как свет Луны – жалкое подобие Солнца. Но… почему-то слово «жалкое» упорно отказывалось втиснуться в мысли. А врать Артур не любил. Особенно себе. Ничего жалкого не было ни в Луне, ни в Даалнаму. Но он все-таки сказал себе, что правильно думать: «ни в небе, ни в море». Демоны и правда не были жалкими, Артур никогда и не считал их таковыми, но все они были опасны, все они были врагами людей, и даже их красота была отравлена злом. А вот море и небо… это просто море и небо. Они созданы в подражание тем, настоящим, сотворенным Господом, и потому прекрасны.
Глава 4
Ум людей мы держим в узде при помощи ложных доводов, когда он не внемлет истинным.
Тимей Локрийский.
С Трассы он свернул к столице. Пересек Копье, пролив между Хуолом и Эсименой, по меркам Ифэренн – узкий, чуть больше тысячи километров, и сразу отправился в княжество. Стоило бы проехать дальше на восток: Интарафи был в горах, довольно далеко от побережья, но Артур не смог не свернуть. Своротка с Трассы вела на исполинский ажурный мост из хрусталя и слоновой кости. Мост выгибался вверх, под ним светились серебряные волны Аркаты, а Трасса уходила вниз, под воду.
Там все будет так же, как везде: шоссе, поселки, мотели, заправки, только вокруг вместо неба – толща воды, подсвеченная сверху белым.
Артур выбрал мост. Дело было не в том, что по мосту – вверх, а по Трассе вниз. Какая разница, куда, если небо все равно не настоящее? Просто мост был красив. И потом, он знал, что Трасса уже привела его туда, куда он хотел попасть.
Под местом, куда хотел попасть, Артур имел в виду, собственно, Ифэренн, но увидев открывшийся с моста вид на Сидену, подумал, что при других обстоятельствах целью его путешествия могла бы стать именно она. Столица княжества Эсимена. Сказочный мост спускался в сказочный город, к разноцветным домам с плоскими крышами и тенистыми галереями; к разноцветным садам, где круглый год, сменяя друг друга, распускались цветы; на белую ленту шоссе, через которое тут и там были перекинуты пешеходные мостики. Юг города – особняки, дорогие отели, оазисы, природные и искусственные, пение птиц вместо шума машин, серебряное море прямо под окнами домов, а над этой одноэтажной сказкой фантастическими миражами возносились башни небоскребов.
– Дьявольский искус, – пробормотал Артур, усмехаясь. – Ты видишь? Какими бы они ни были, что бы ни сделали, Ты создал их, и они все равно не могут без красоты. Может, она и отравлена, но, сдается мне, она, все-таки, Твоя.
Впрочем, насчет дьявольского искуса он ошибся. Княгиня Эсимены не была демоном, она была человеком, самым настоящим. Не самым обычным, но Артур за всю свою жизнь не встречал обычных людей. У каждого человека есть душа, значит, каждый человек – сотворенное чудо, и некоторые из людей сами умеют творить чудеса. А некоторые, как княгиня Эсимены, способны делать это с демоническим размахом.
Ее здесь звали Ойхе, Ночь. А еще Госпожа. У нее было много имен, но Ойхе подходило идеально, а Госпожа, как обращение, характеризовало ее наилучшим образом. Владычица. Она была в каждой женщине, во всех женщинах тварного мира, даже в тех, которые вовсе не походили на людей. Кроме одной. И этой одной она уступала во всем. Но вряд ли они соперничали.
Сидену можно было объехать, путь лежал на север, и под колеса «Найзагая» просились сразу несколько дорог, ведущих в промышленно-портовую зону дальше по побережью. Выбирай любую и лети, выброси до времени из головы сказочный город и его сказочную повелительницу. Артур не стал выбирать. Не думать о Сидене было бы грешно. Разве можно не думать о такой красоте? Ну, а не думать об Ойхе он мог где угодно, хоть в ее городе, хоть объехав его десятой дорогой. Он вообще никогда о ней не думал.
Эсимена считалась одним из самых красивых княжеств Ифэренн, но Сидену путеводитель не называл самой красивой столицей. Понятно, почему. Красота разнообразна, и пусть Сидена была первым городом, который увидел Артур, он предполагал, что все другие столицы прекрасны, каждая по-своему. Воображения не хватало, чтоб представить, какова столица Уэлана – Толэ с его цветами в небе и на земле; или каким может быть Файху, подгорный мегаполис княжества Рэвах; и даже самые качественные фотографии (тасвиры, по-здешнему) Келоса ла Иму, столицы Хуола, половина которого была выстроена на летающей платформе, а половина – под водой огромного озера, создавали лишь очень смутное впечатление о том, насколько удивителен и красив этот подводный, небесный город. А княжеств было двенадцать. И столиц двенадцать. И оставалось только диву даваться: ведь все это строили люди. Да, с помощью князей, но своими руками и на собственных идеях. Так почему же в виденных Артуром тварных мирах, рукотворной красоты гораздо меньше?
Объехав по краю восточный район Сидены, пешеходный, прогулочный, отданный художникам, начиная от живописцев и заканчивая архитекторами, Артур понял, что знает ответ. В Ифэренн живут те же самые люди, но здесь они все собраны в одном мире, и вся сотворенная ими красота – тоже. К тому же, князья не стеснялись брать в Ифэренн то, что в тварных мирах было создано с их помощью. Артур опознал в Сидене несколько зданий, которые видел на Земле, и еще больше тех, о которых только слышал, как о фантастических и нереализуемых проектах. Дьявольское наущение? Ну, ладно, Госпожа не демон, но ведь и Эсимена не единственное княжество, правитель которого приложил свою руку к искусству в тварных мирах.
Думать об этом можно было, только если всегда помнить: ангелы подали людям не меньше идей.
Перед сорокакилометровой полосой парков, отделяющей Сидену от промышленной зоны, Артура остановили арханы. Он через всю столицу проехал со штурмовой винтовкой у седла, а внимание на него обратили только на выезде. Да уж, жизнь в княжествах, конечно, отличается от жизни на Трассе, но к оружию, кажется и тут, и там относятся одинаково спокойно. Едет человек с «Перкунасом», ну и пусть себе. Мало ли какая у него надобность?
Ладно, остановили все-таки. Двое патрульных. Один остался в машине, второй подошел, представился сержантом архи Леонидасом и попросил показать разрешение на оружие.
Не было ни разрешения, ни вообще никаких здешних документов. Когда это выяснилось, арханов удивило только одно: то, что Артур живой. Ездить по Сидене без удостоверения личности, зато с тяжелым огнестрелом могли, оказывается, только вампиры. Они, вообще, многое могли и тут, и на Трассе. Прав, вроде, никаких, зато сколько возможностей! Упырь без документов и с оружием, на которое нет разрешения, нарушителем не считался. Артур ровно в том же положении, но, на свою беду, живой, оказался почти преступником. Его задержали… потом задумались, а что с ним делать? Везти в участок, это понятно. Но как? Впихнуть задержанного в приземистый патрульный автомобиль можно было, только испортив либо его, либо машину. Сошлись на том, что с арханами поедет «Перкунас», а Артур последует за ними своим ходом. Благо, тут недалеко, не потеряются.
Даже если б захотелось потеряться, все равно бы не получилось. «Найзагай» отличный байк, в своем классе лучший, но он дорожный, не сбежать на нем от быстрого арханского «Шурлака».
Отделение архи оказалось в паре кварталов к югу, в малоэтажном, уютном жилом районе. Недорогом, судя по вывескам магазинов и редких увеселительных заведений. Наверное, здесь жили люди, работающие в порту и на заводах там, за парками. В участке было чисто, немноголюдно и спокойно… пока Артур не переступил порог.
Стоило ему оказаться внутри, как большая часть ламп погасла, аппаратура вырубилась, сигнализация взвыла и подавленно умолкла. Арха Эсимены была достаточно богата, чтоб позволить себе магическое оснащение даже в заштатных участках, и вот результат.
Прежде чем в него начали стрелять, Артур поднял руки и быстро, громко сообщил:
– Ничего страшного, просто оборудование вышло из строя. – И добавил, уже тише: – Знал бы я, что у вас тут столько магии, предупредил бы.
– Это ты сделал? – в голосе слышалась опаска. Куда-то в сторону был задан вопрос: – он еще и маг, что ли?
– Я не маг. Это неконтролируемое воздействие, – объяснил Артур. – Аномалия.
Объяснениям не особо вняли, они как-то затерялись в быстрой, бурной дискуссии по поводу того, что с ним делать. Тот факт, что его все время его держали под прицелом двух неопознанных пистолетов, говорил, впрочем, о том, что рано или поздно объяснений непременно попросят снова.
Включились аварийные лампы… краткое дежа вю вернуло в окруженную упырями «Чату». Но здесь из окон лился дневной свет, снаружи был огромный город, а упыри если и бродили поблизости, то архой не интересовались.
– Сюда пройди, – сказал Леонидас, открывая дверь в куб со стеклянными стенами, который Артур из-за довольно удобной с виду мебели, поначалу принял за странно оформленный кабинет начальника участка. – Сейчас разберемся, что за аномалия. Имей в виду, это адамант, так что никаких чар.
– И никакой магии, – хмыкнул Артур.
Леонидас малость стушевался, но в защиту легендарного адаманта тут верили крепко и не без оснований. Он не спасал, пожалуй, только от вампирских дайнов, потому что они не были ни магией, ни чарами. Талант, искусство, душевная предрасположенность, как от этого защищаться? Артур про адамант только слышал. Он знал, что это не миф, что вещество, сама суть которого – прочность, та, изначальная, доставшаяся понемногу разным земным материалам, действительно существует, хоть и не в тварном мире. Но представить, что из адаманта сделают стены «обезьянника» в полицейском участке он не смог бы. Представить такое и Альберт не смог бы, а у младшего гораздо лучше с воображением.
Звук стены не пропускали. Оставалось читать по губам. Еще поди, выбери, кого «слушать». Дел у арханов хватает даже в этом спокойном районе, а Артуру хоть и интересно было узнать, чем живет рабочая Сидена, но не настолько, чтоб не интересоваться в первую очередь собственными перспективами. Какое-то время, правда, только о нем все и говорили. Несколько раз повторенное слово «демон» озадачило и даже задело. Никогда Артур не считал себя похожим на демона, и никогда его демоном не считали. Альберта за ангела принимали, было дело, но, во-первых, по глупости, а во-вторых, хоть суть у ангелов с демонами общая, а все-таки, быть принятым за ангела как-то приятней. Артур сосредоточился на обсуждении, выяснил, что, помимо прочего, вывел из строя еще и сканер на входе в участок, так что опознать его природу своими силами арханы не могли. По этой причине в демонстве и заподозрили. Упыри тоже часто скрывают от людей, что они упыри, но чтобы походя обезмажить вообще все приборы в здании нужно быть из тех мертвяков, которых все знают. Ладно, хоть ни на одного из них Артур не походил.
И как доказать, что он не демон? Местных даже крест и молитва не убедят, потому что ни о том, ни о другом здесь понятия не имеют.
Придумать ничего путного он не мог. Дали бы ему поговорить хоть с кем-нибудь, глядишь, и убедил бы, что он человек, настоящий и чистокровный. Но кто ж будет с ним разговаривать, если он может оказаться демоном? Все-таки, в Ифэренн многое с ног на голову. Бесправным упырям можно то, что непозволительно людям, имеющим все права. А истинные хозяева этого мира, демоны, считаются пугалами, с которыми нельзя не то, что разговаривать, а на которых лучше даже и не смотреть. Вон, Леонидаса уже отправили к психологу. Это после пятиминутного-то разговора с Артуром, который демон только предположительно. А все почему? Потому что в их разговоре шла речь о «сделке». Сделкой сочли договоренность, что он на «Найзагае» едет за «Шурлаком» арханов. Однако туго у них дело поставлено, если даже такая мелочь считается зацепкой для уловления души. Молодцы ведь, если подумать. Договор с демоном, любой, даже самый пустячный, смертельно опасен, и здесь это, похоже, понимают. Потому и понимают, что демоны тут хозяева. В тварном мире, увы, тоже. Но там никто не принимает их всерьез.
Размышления о демонах были прерваны появлением нового человека. В участок явилась немолодая женщина в шелковом платье, переливающемся густыми, сочными оттенками павлиньего пера, таких же шароварах и в вышитом борике, покрытом сине-зеленым дорогим платком. Осанка у гостьи была царственная, взгляд холодный, губы неулыбчивые. Пока она шла от входа к адамантовой клетке, арханы вставали и вежливо кланялись.
Артур тоже встал и кивнул. Он понятия не имел, кто это, но раз все отнеслись к даме с таким уважением, то, наверное, она того заслуживает. К его удивлению, один из арханов открыл дверь куба, безбоязненно впустил дорогую гостью и запер замок у нее за спиной.
– Добрый день, – сказал Артур.
– Здравствуйте, юноша, – прохладно ответила дама. – Я профессор Алимова из Института взаимодействия с демоническими формами жизни. А вы определенно не демон. Но арха мне заплатит как за полную консультацию. Что за манера дергать по любому пустяку! Зачем вы испортили сканер…?
Искусно нарисованные брови приподнялись, как будто профессор вдруг увидела нечто интересное. Ничего интересного ни в клетке, ни в Артуре не было. Не должно было быть.
– Ну-ка, постойте…
Алимова сделала попытку обойти Артура по кругу, но он попятился к стулу, с которого только что встал. Еще не хватало, чтоб его противусолонь обходили неизвестные ведьмы! В том, что гостья – ведьма он ни на секунду не усомнился. Профессор, ха! Все они с магией знаются.
– Вы что спокойно постоять не можете? – с холодным удивлением произнесла Алимова. – В вашей ауре странный отпечаток, мне нужно его разглядеть… ох… – она зажмурилась, инстинктивно прикрыв глаза ладонью. Дверь немедленно распахнулась и двое арханов буквально выдернули даму наружу.
Артур ничего не понял.
– Отпустите меня! – приказала профессор. Теперь Артур знал, как звучит ее голос и даже читая по губам, представил себе ледяные, высокомерные нотки. – Мой мнемограф в машине, принесите… Хотя, нет! – она подняла палец и архан, уже бросившийся к выходу, остановился на полпути. – Не нужно. Мнемограф выйдет из строя, как вся ваша аппаратура, – Алимова села за ближайший стол, постучала пальцем по столешнице, – Записывайте!
Оказалась она за столом единственной на весь участок девушки, та почтительно кивнула, подсветила клавиатуру на столешнице.
– Человек, – решительно сказала Алимова. – Но в ауре непрерывно меняющийся узор из золотых нитей, который при попытке рассмотреть его получше, очень ярко вспыхнул. – Она надавила на уголки глаз кончиками пальцев. – Очень ярко. У меня до сих пор цветные пятна перед глазами. Это можно не писать. А молодой человек не меньше вашего удивлен, и он совершенно не похож на злоумышленника.
Артур проникся к профессору Алимовой некоторым расположением. Правда, эти слова она, наверняка, сказала тем же безапелляционным тоном, что и все остальное, а значит, ее не послушают просто из принципа.
– Архан-патрульный, напарник Леонидаса, подошел к гостье и что-то сказал, не разобрать что, потому что к Артуру он оказался спиной. Брови Алимовой снова приподнялись.
– А что, если без документов, но не демон и не вампир, так обязательно преступник? – осведомилась профессор. – Он может быть из Немоты. Пришел по Трассе. С Трассы можно попасть в любое княжество.
Патрульный сказал что-то еще. Алимова выслушала и покачала головой:
– Нет, мотоцикл в Немоте невозможен, – она недовольно поджала губы. – Но чем умножать сущности, проще предположить, что он был куплен на Трассе же. Золото духов не отличается от нашего. А другой мир, о котором он вам сказал… хорошо, не вам, вашему напарнику, это Немота и есть. Если она не другой мир, то что же, по-вашему?
И попробуй с этим поспорь! Даже не слыша голоса, Артур чувствовал, что интонации Алимовой убивают малейшее желание вступать с ней в дискуссию. Казалось бы, проще его самого еще раз спросить о том, откуда он взялся. Хотя, конечно, что профессор, что арханы, в другой мир, по-настоящему другой, не поверят. Они понятия не имеют, что прежде чем родиться здесь, умерли в тварном мире, не знают даже о звездах и иных планетах, потому, что нет здесь ни планет, ни звезд. Что ж, пусть будет Немота. Место не хуже прочих. Странные земли на границах, там, где музыка, создавшая княжества, была не слышна, или смешивалась с другой мелодией в непредусмотренной композиторами дисгармонии. Там не было демонов, там обитали фейри, демонам обычно враждебные, и даже там жили люди. Про людей из Немоты в Ифэренн ходили самые разные слухи. Их называли дикарями, потому что там не знали технического прогресса. Их считали чародеями, потому что любой ребенок, родившийся в Немоте, получал от фейри какой-нибудь подарок, вроде вампирских дайнов. У них, разумеется, не было документов в понимании жителей княжеств. А еще Немота, пожалуй, объяснила бы для всех, способных видеть, заинтересовавший Алимову «золотой узор».
Вряд ли Немота объясняла байк несуществующей в Иферэнн модели, но здесь на помощь пришли сказки о Трассе, в мастерских которой, якобы, собирали уникальные машины.
Артур решил, что не станет ни подтверждать, ни опровергать версию Алимовой. Подтверждения, скорее всего и не потребуется, потому что, действительно, ни к чему умножать сущности. А не опровергнуть, не означает солгать. Выписали бы поскорей какой-нибудь мандат да отпустили. Взять с него нечего, а время-то идет.
Подождать, все-таки, пришлось. Версию о Немоте приняли, но, приняв, кажется, начали проверять. Артур мог улавливать только обрывки происходящего, но в какой-то момент и профессор Алимова, и арханы, включая тех, кто, вроде, потерял к нему интерес, снова стали на него смотреть. Дверь куба открылась, впустив внутрь офисный шум и голоса. Тут только Артур понял, как же тихо за адамантовой стеной, так же тихо, как где-нибудь в дороге, на безлюдном участке пути. Хорошее место для сосредоточения и раздумий, но, как большинство хороших мест, оцененное слишком поздно.
– Господин Северный, садитесь сюда, пожалуйста, – позвала девушка, та самая, за столом которой уже сидела профессор Алимова. На бейдже значилось «сержант Фаталиева», но на сержанта архан походила еще меньше, чем Алимова на профессора.
Для Артура поставили второй стул. А еще с ним были на «вы». Интересно, это хорошо или плохо?
– Где вы были в ночь с девятого на десятое этма?
Припомнив названия здешних месяцев, Артур сопоставил числа. Хмыкнул. В ту ночь упыри штурмовали «Чату».
– В мотеле «Чата» на Трассе, – ответил он.
– Расскажите подробнее.
Тут Алимова постучала по столу аккуратным ногтем.
– Не понимаю, почему я должна еще и учить вас разговаривать с людьми, – сказала она сержанту Фаталиевой, – как будто недостаточно того, что я снизила цену за консультацию. Вы даже не представились. Хотите кофе или чаю? – это было уже Артуру.
Тот глянул на сержанта, улыбнулся, наткнувшись на мрачный взгляд. Кому понравится, когда тебе прилюдно читают нотации?
– Просто воды, спасибо, – совсем отказаться было бы невежливо, об этом Марийка тоже успела ему рассказать. Она, вообще, немало рассказала про Эсимену, все-таки, училась здесь.
– Сержант Эльвира Фаталиева, – отчеканила архан. – Господин Северный, будьте так любезны, расскажите подробнее о том, что произошло в мотеле «Чата» в ночь на десятое этма.
Артур рассказал. Слушали его всем участком. Сержант Фаталиева задавала наводящие вопросы, поэтому пришлось вернуться назад, к бою с Хариром, потом рассказать про одержимость. Артур был уверен в том, что вампиров захватил демон, но тут в допрос… или что это было? беседа? в общем, включилась Алимова. Ей непременно нужно было знать, на основании чего Артур запросто ставит такие диагнозы.
С учеными сложно.
– Демон знал обо мне то, чего не могли знать вампиры, – объяснил Артур.
Алимову объяснение не удовлетворило, но арханы уже спрашивали о том, что за заклинания он использовал, чтобы не пустить упырей в «Чату», а Алимова тут же, не дав ответить, поинтересовалась, откуда у него знания о демонах, если в Немоте их никогда не было. Хорошее место эта Немота, оказывается. Артур так и сказал. Вряд ли это было ответом на вопрос, но и Алимова и арханы, обступившие едва успевающую запоминать их вопросы сержанта Фаталиеву, уже добрались до главного. Уничтожить демона невозможно, даже чтобы развоплотить его, нужно быть магом или заручиться поддержкой демона более могущественного.
Это было одной из аксиом Ифэренн, да и в тварном мире Артур не раз слышал утверждения, что даже Господь не может уничтожить демонов, иначе давно сделал бы это. От утверждений таких недалеко было до мысли о том, что не Господь, значит, демонов и создавал. Но все теории легко разрушались практикой: одним-единственным ударом Миротворца. Нет, не по теоретикам, хоть и хотелось иногда приложить их обухом по темени, чтоб вправить мозги.
Миротворец по воле Божьей уничтожал демонов, Господь пожелал делать это руками Артура, и Артур был благодарен Ему за доверие…
Когда он понял, что проповедует, а не отвечает на вопросы, останавливаться было уже поздно. Да и незачем. Ничего плохого нет в проповеди, если она вовремя и к месту, а сейчас именно так и вышло. Слушали ведь, запоминали, Алимова, вообще, стенографировала. Не так сильна, значит, привычка к мнемографам у профессора демонологии. Не полагается демонолог на магию. И правильно делает.
– Так этот Бог, это что, не князь? – спросил Леонидас, нарушая негласное правило задавать все вопросы через ведущую допрос сержанта Фаталиеву. – Для духа из Немоты как-то круто, а?
– Поразительно! – откликнулась профессор, в кои-то веки, не осадив нарушителя регламента. До этого она одним взглядом пресекала любую попытку вмешаться в разговор. – В научном сообществе существует теория, что у сулэмов есть своя религия, якобы, они верят в единого Творца, в некую силу, создавшую и их, и… – кажется, Алимова хотела понизить голос, но в последний момент заставила себя продолжить громко и твердо: – создавшую и их, и князей. Возможно, до духов в Немоте дошли отголоски этой религии. В отличие от нас, духи необъективны и склонны к фантазиям, к тому же, они всего лишь побочный эффект творения. Осознание своей неполноценности и ненависть к князьям делают привлекательной для них мысль о том, что и князья были кем-то созданы и могут быть уничтожены.
– А для князей, что делает такую мысль привлекательной? – растерянно спросила сержант. Авторитет демонолога был в участке неоспорим.
– Возможность переложить на кого-то ответственность за себя, – профессор ни на секунду не задержалась с ответом, наверняка, «в научном сообществе» эта тема поднималась не единожды. – Им вполне хватает того, что они отвечают за всех нас и за мир, который создали. Хочется, чтобы и за них тоже кто-нибудь отвечал.
– И мог уничтожить?
– Об этом лучше спрашивать самих сулэмов, – в голос Алимовой вернулся холодок. – Но я уверена, что возможность уничтожения они отрицают. Даже мы знаем, что это чушь, а они и подавно.
– Но… – сержант перевела взгляд на Артура.
– А это можно проверить, – пожала плечами профессор. – Имя демона нам известно, несложно выяснить, существует ли такой. Потребуется некоторое время… и средства связи, – она выразительно стукнула ногтем по мертвому коммуникатору на столе.
– Есть аварийный коммуникатор, вас проводят, госпожа профессор. А мы пока выпишем данные для документов, хорошо? – Фаталиева улыбнулась Артуру. Арханы, вообще, сменили гнев на милость, когда выяснилось, что он, вроде как, сделал их работу на чужом участке. – Печатать в другом районе придется, там, где аппаратура работает. Может, все-таки, чаю?
Артур согласился на чай, а пока отвечал на вопросы сержанта, уже строго по делу: где родился, сколько лет, имеет ли родственников в княжестве и за границей, и прочая, и прочая, отношения окончательно наладились, а сержант Фаталиева стала для него Эльвирой. Легко спрашивать и легко отвечать, когда спрашивающий уже построил относительно тебя свою теорию, в которую укладываются все странности в ответах. Артур говорил правду, ничего, кроме правды, а Эльвира слышала свою правду, и это полностью ее устраивало.
Рисунок ауры в паспорт перенесли с мнемографа Алимовой. На улице. Там мнемограф работал. Потом курьер с пакетом умчался в соседний участок, а из ближайшей чайханы принесли обед. От еды Артур отказался – день был постный. Алимова вернулась из кабинета с аварийным коммуникатором раньше, чем прибыл курьер с документами. И громогласно сообщила:
– Земус не уничтожен и не развоплощен. Что и следовало ожидать. Но по имеющейся у нас классификации, это мелкий демон, не способный захватить разумное существо, ни вампира, ни человека. По вашему описанию, Артур, можно с большой вероятностью предполагать одержимость. Если это так, то вы изгнали какого-то другого демона.
– Другой демон? – переспросил Артур, пропустив мимо ушей все остальное. – Значит, Земус цел… – он понял, что говорит вслух и заткнулся.
Другой демон. Не важно кто, важно, что Земус цел и еще может добраться до Барчанов.
– Мне нужен мой юортер.
Телефон вернули, заодно вернули и нож, и обе чересседельные сумки, и даже обоймы к «Перкунасу». Но не сам «Перкунас». Кто бы сомневался! Артуру пока было не до оружия, и не до объяснений Эльвиры о правилах конфискации и о том, что он может получить разрешение на что-нибудь более легкое…
Все потом. Он набрал код Себесты. Мэр ответил почти сразу, и, услышав, что Земус не уничтожен, ничуть не удивился. Никто здесь не верил в то, что демона можно уничтожить, никто не верил в то, что человек, не маг, может демона развоплотить.
