Несколько месяцев его комнату верноподданные индейцы наполняли золотом и серебром для выкупа своего вождя. Один этот выкуп Атауальпы составил 5000 кг золота и 11 тысяч кг серебра, т. е. более 1.5 млн. золотых песо.
Портрет Атауальпы, последнего властителя инков, приговорённого к смерти испанским конкистадором Франсиско Писарро. Гравюра 1673 г.
В течение этого плена де Сото подружился с вождём инков и даже научил его играть в шахматы, проводя с ним за игрой много времени. Однажды в отсутствии де Сото испанцы, встревоженные слухами о приближении армии инков, по приказу Франсиско Писарро убили вождя Атауальпу о чём вернувшийся с разведки де Сото очень потом сожалел. После получения своей доли от грабежа Куско и выкупа Атауальпы де Сото разбогател. В 1536 году он вернулся в Севилью героем и богачом, а так как он был очень красивым мужчиной, то стал самым первым женихом в Севилье.
И тут появляется наша красавица Изабель, родом из могущественного испанского рода Бобадилья, которая была завидной партией. Однако в невестах эта разборчивая девица засиделась и к моменту её встречи с де Сото ей было уже лет под тридцать. Хотя сказать, что она была красавица сказать трудно, если судить только по описаниям современников и картин художников, а они могли и исказить немного истину в угоду власть предержащим. Хиралдилья появилась через сто лет и чей образ запечатлел в бронзе средневековый ваятель сказать трудно. Скорей всего де Сото преследовал меркантильные цели в этом браке, чтобы породниться с великим родом, тем более что он воевал под руководством отца Изабель-губернатора Никарагуа. Мать Изабель была племянницей Беатрис де Бобадилья, близкой подруги королевы Изабеллы Кастильской, а также являлась внучкой Франсиско де Бобадилья, который был назначен преемником Христофора Колумба вторым губернатором Индии в 1499 году. Расчёты де Сото оправдались, свадьба состоялась и семейные связи позволили ему быть представленным к самому королю Испании Карлу V. Впечатлённый рассказами о подвигах де Сото король даёт ему титул «Аделантадо» – первопроходец, назначает губернатором на Кубе и поручает осуществить покорение Флориды.
В Гаване де Сото проведёт около года подготавливая к походу свою армаду. Интересно, что он поручил Изабель исполнять свои обязанности губернатора в его отсутствие и выдал доверенность. Ни одна женщина в Новом свете ещё не получала таких привилегий и полномочий, это говорит, что де Сото доверял своей жене и уважал не только за знатное происхождение, но видимо и за деловые и другие качества. В мае 1539 года экспедиция де Сото отправилась в плавание на девяти кораблях, в ней было 620 солдат, 240 лошадей и небольшое стадо свиней. 30 мая 1539 года де Сото высаживается на берегу Флориды, он обследовал залив Тампа и устье реки Саванна в постоянных стычках с воинственными индейцами племени тимукан, у которых были большие луки со стрелами способными пробить кольчуги конкистадоров.
Эрнандо де Сото-мореплаватель и конкистадор.
Де Сото дошёл до территории Южной Каролины, где женщина-вождь Кофитачек местного объединения племён индейцев предоставила испанцам всё, что они требовали, от жемчуга до пищи, однако их главной цели – золота у неё не было. Пройдя далее на территории нынешнего штата Алабама де Сото, попал в засаду, устроенную вождём племени мабила Тускалосой. В 9-часовом бою испанцы потеряли двести человек, при этом убив несколько тысяч индейцев и сожгли столицу племени. Победа была пирровой – де Сото потерял четверть лошадей и почти все запасы, индейцы продолжили свои ночные атаки и позволили экспедиции покинуть свои земли.
Де Сото первым из европейцев 8 мая 1541 года вышел на берег реки Миссисипи и проник в долину реки Арканзас. В течении трёх лет экспедиция де Сото прошла около 4 тысяч миль по враждебной территории современных штатов Джорджия, Северная Каролина, Теннесси, Арканзас и Техас положив начало периоду освоения Дикого Запада. Но в этом походе де Сото не нашёл ни золота, ни славы, а в 1542 году на зимовке у Миссисипи подхватил лихорадку, повернул обратно и умер в местечке Ферредей Луизианы 21 мая 1542 года. Ходили даже слухи потом, что его могли отравить свои же люди, чтобы положить конец неудачной экспедиции.
На смертном одре де Сото назначил новым главнокомандующим Луиса де Москосо Альварадо и его последние слова были «Передайте Изабель…». Поскольку де Сото внушал индейцам, что он бессмертный Бог Солнца, членам его экспедиции пришлось устроить тайные похороны: завернули его тело умершего командира в одеяло, гружёное песком, и ночью они бросили его тело в воды Миссисипи. Те из них кому посчастливилось выжить в непрестанных стычках с индейцами вернулись в Мексику в сентябре 1543 года.
Хотя современники сочли поход де Сото провальным, его историческое значение трудно переоценить. Агрессивное отношение конкистадоров к индейцам привело к оттоку некоторых племён из долины Миссисипи, и последующим завоевателям было легче осваивать эти места. Сбежавшие от испанцев лошади дали начало североамериканской популяции мустангов, а индейцы познакомились со свининой и начали разводить эту породу.
Имя Сото, как первого европейца, увидевшего воды Миссисипи носит мост, соединяющий штаты Арканзас и Теннесси. В честь конкистадора была названа американская марка автомобилей «DeSoto», выпускавшихся с 1928-го по 1961 годы, названы школы и улицы. Его выезд на берег Миссисипи изображён на картине, висящей в Конгрессе США и на старой купюре в 500 долларов. А его дальний праправнук или однофамилец написал знаменитую книгу «Загадка капитала».
Ну, да ладно, а как там наша Изабель?
Согласно легенде Изабель четыре долгих года каждый день вглядывалась в дальний морской горизонт, ожидая появления парусов кораблей и возвращений мужа, а узнав о его гибели на берегах Миссисипи, через несколько дней скончалась с его именем на устах. На самом деле всё было намного прозаичней, Изабель обладая жёстким характером и силой воли стойко выдержала сообщение о смерти мужа дошедшее до Гаваны.
Инес де Бобадилья.
Будучи первой в Новом Свете женщиной губернатором, она правила Кубой с присущей ей благородством и добротой защищая права кубинцев. Король Испании также признал Бобадилью губернатором в письмах лично ей направляемых. В качестве губернатора Изабель смогла решить многие проблемы, с которыми столкнулись все губернаторы Нового Света, включая проблемы между коренными кубинцами и европейцами. Изабель способствовала укреплению Кубы против соперников, продвигая строительство первой гаванской крепости Ла Фуэрса. Получив известие о смерти мужа Изабель, не умерла сразу от тоски, а решила покинуть Кубу и начала распродавать своё имущество на аукционах, при этом она долго судилась с партнёром мужа Понсе де Леоном. Тот требовал половину доходов де Сото от походов в Перу и Никарагуа, мол якобы его обманули при дележе. Процесс был долгим и затяжным, из его материалов можно узнать, что супруги владели несколькими плантациями, ранчо, где разводили крупный рогатый скот, 18 слуг-рабов и множеством мелких вещей. После продажи всех вещей с аукциона Изабель собрала около 4 тысяч песо золотом, которые использовала для возвращения в Испанию. Умерла Изабель после долгой болезни на родине в 1554 году в своей спальне, где на стене напротив кровати висел портрет мужа Эрнандо де Сото. Конечно, её судьба не так поэтична, как в легенде, но наверно более соответствует дерзкой позе Хиралдильи и улыбке на её губах.
С тех пор как Хиралдилья заняла своё место над крепостью Реаль-Фуэрса и Гаваной, красивая легенда о силе духа и верности кубинских женщин вдохновляла не одно поколение гаванцев. Хотя это всего лишь красивая легенда, как и в случае с вождём Атуэем. Хиралдилья при ближнем рассмотрении вовсе не выглядит скорбящей, она стоит в дерзкой позе присущей почти всем кубинским женщинам, высоко вскинута её изящная голова, ну губах играет улыбка, левая рука с крестом Калатрава небрежно откинута назад, а правая нога выдвинута вперёд, красиво выделяя выпуклое бедро.
Монтесино закончил рассказ и замолчал, долгое время прорабке стояла тишина, потом раздались женские всхлипывания…
– Изабель всё-таки жалко, – почти рыдала толстушка Катя, а кубинка Сильвия, наоборот, гордо посматривала на всех, мол да мы все такие здесь!
– Наверно она и здесь всё сердцем чувствует, подумалось мне.
– Да надо будет в Гаване сходить и посмотреть на эту старую крепость и эту Хира, как там Дилью, а Хиралдилью, а то всё по магазинам мотаемся, – заключил Серёга Фукс.
Хиралдилья продолжает гордо парить над Гаваной.
– А что же вы, уважаемый, в Гаване не живёте, если родом оттуда, – вежливо спросил Профессор у Монте.
– Я хотел учиться в Гаванском университете, но родина послала на учёбу в СССР, я хотел вернуться в Гавану, но родина после учёбы послала меня по распределению сюда на строительство атомной станции, – ответил ему Монтесино, – а вообще-то здесь мне сразу дали трёхкомнатную квартиру, а в Гаване я бы с семьёй ютился у родителей.
– Какой Вы интеллигент, – решила польстить Профессору сотрудница его отдела в АЭПе блондинка Лена.
– Что Вы-милочка, у меня есть профессия, я, же – инженер-проектировщик, а это ещё хуже!
Политинформация
«Это поток плотно упакованных силлогизмов,
От рассвета и до забора».
Время тянулось медленно как послеобеденная сиеста. Наступил июнь, и я получил наконец долгожданное известие, что в конце месяца прилетит моя семья. В городке постоянно шли какие-то сборы и проводы в баре «У Анжелы», некоторые специалисты, отработав по 3–4 года уезжали «по концу», а некоторые в отпуска, с ними можно было передать какие-то небольшие посылки и письма на родину. Иногда, но редко приезжали новые специалисты.
На проводах одинокого «деда» Захара из Харькова было столько рыдающих местных красивых мучач, которым он раздавал сувениры и подарки на память, что я остолбенел от удивления и невольно подумал, что я может быть что-то делаю здесь не так.
В нашем городке Сьюдат Нуклеар открылся «долларовый» магазин для советских специалистов, где можно было брать товары за «куки», но цены были там почему-то дороже чем в отеле Пассакабайо напротив.
На перевыборах партийного секретаря выбрали не Кузнецова, а Шевченко из Энергодара. Хохлы ликовали, и говорили, что не вся москалям в поле ягода и по ихней улице наконец-то прошёл инкассатор, причём сразу потребовали сказать, где спрятано «золото партии».
– А это правда, что название Украина пошло от слова «украсть», – отбивался от них Сашка Аксёнов.
Однажды вечером возвращаясь с футбольной площадки, я неожиданно увидел горящий свет в окнах своей будущей квартиры и заволновался, вдруг Акшён исполнил свои угрозы, что моя семья долго не приезжает и отдал её кому-то. Поднялся наверх и прислушался к голосам звучащими за дверью, там говорили по-испански, звучал женский смех и работал телевизор. Постучал к соседу в квартиру напротив по лестничной площадке, там жил бородатый спец из Ровно Рудак по кличке «Борода». Он был известной личностью в городке, так как «крутил» кино по вечерам на нашей киноплощадке-амфитеатре, заведовал кинобудкой и фотолабораторией в пустой квартире на первом этаже нашего дома. Спросил у него что это такое творится в моей будущей квартире:
– Так там кубинцы наверно амурными делами занимаются, – ответил флегматичный Борода, разглаживая рукой свою густую бороду.
– Обычно, когда наш специалист уезжает после долгого проживания, то кубинцы делают косметический ремонт в квартире. Ну а вечерами, понятное дело используют пустую хату по её прямому назначению, приводят своих подруг и трахаются там под цветной телевизор. У них же у всех чёрно-белые стоят в кубинских квартирах, – успокоил он меня.
– «Днём р-р-ремонт, а вечером амор-р-р!»
Начался Чемпионат мира по футболу «Mundial-90», и все приникли к экранам телевизоров-цветных и чёрно-белых, в квартирах среди членов семьи без пива и в баре среди одиноких любителей футбола с пивом и ромом, сдвинувших столы поближе к телевизору, висевшему на стене. Сразу случилась сенсация, когда сборная Камеруна обыграла чемпионов мира Аргентину со счётом 1–0, наша сборная не порадовала и сходу проиграла сборной Румынии 0–2, а потом с таким же счётом и сборной Аргентине, озверевшей после проигрыша камерунцам.
Пришёл телекс о дате прилёта моей семьи, и я начал собираться на их встречу в Гаване. Ремонт в моей квартире по этой причине быстро закончился, я наконец получил долгожданные ключи от квартиры у коменданта и начал перетаскивать вещи из отельеры в квартиру. Прощай моя отельера с роскошным балконом в номере 205 и здравствуй квартира № 8 в «блатном» доме № 1! Горничная Рамона кубинка лет 35 постоянно убиравшая наши номера расчувствовалась и слёзы горькие рыдая предложила приходить ко мне для уборки в новую квартиру, мол она договорится с кем надо. Понятно, что ей не хотелось терять хорошего клиента, оставлявшего ей ненужные ему продукты и вещи.
Кубинские паспорта, выдаваемые советским специалистам и членам их семей.
Поехал в Гавану на автобусе вместе с уезжающими в отпуска и по «концу» нашими спецами, среди них был, и земляк Володя Р. с которым ездили недавно на Атлантику. В баре аэропорта посидели с ним на прощание. Он с семьёй улетал на том же самолёте Аэрофлота, на котором чуть раньше прилетела моя семья.
Встретил в аэропорту жену и заплаканную семилетнюю дочь, оказывается у неё только что на санитарном кордоне толстая темнокожая таможенница отобрала прямо из рук надкусанное яблоко, мол нельзя. На самом деле я удивлялся постоянно, ну почему на Кубе запрещены яблоки, хотя вроде есть целая яблочная провинция под названием Матансас, но яблок в ней не разводят.
Опять с семьёй жил три дня в Аламаре, при оформлении документов жены в представительстве ЗАЭСа меня наконец «вычислили», что я почти полгода получал полную зарплату как семейный специалист. Чиновник в очках по фамилии Ветчинов заставлял меня написать заявление, чтобы с меня списали потом 400 песо и 60 долларов незаконно якобы полученной зарплаты. Я обещал подумать и написать позже, щас мол некогда от радости встречи с родственниками, чувства переполняют и руки дрожат, написать ничего не могу нормально.
Гуляя по старой Гаване, мы как-то присоединились к группе туристов из Канады и дошли с ними до старой крепости Реаль Фуэрса, здесь уже не слушая гида, говорящего по-английски, а больше вспоминая рассказы Монтесино я рассказал своим близким истории про вождя Атуэя, конуистадора Де Сото и его любовь к Изабель, позже показал на высокой башне флюгер Хиралдилья.
Наконец привёз семью в наш городок Нуклеар и заселил в новую после ремонта трёхкомнатную квартиру с балконом, но увы, уже с видом не на залив, а на внутреннюю площадку перед домом, цветным телевизором «Горизонт» и кондиционером «Баку», без стёкол на окнах, но с жалюзи. Квартира жене понравилась, мол даже лучше, чем дома на родине. Она стала сразу марлей закрывать окна от комаров и прочей летающей местной живности, а дочь испугалась большого таракана «кукарачи», неожиданно выползшего из тёмного угла.
На работе ко мне подошёл новый партийный секретарь – пожилой прораб Шева и под улыбки окружающих украинцев поручил мне важное партийное поручение, провести политинформацию в следующую среду на киноплощадке перед показом фильма, мол все проводят и вот подошла ваша так сказать очередь.
– Стоп, говорю ему, – а ведь раньше постоянно Кузнецов их проводил, что-то поменялось пока я ездил семью встречать?
– Новое мышление, как говорит Горбачёв, теперь сами будем проводить, чтобы не расслабляться, а то враг не дремлет, он ведь рядом здесь, за заливом.
– А где мне материалы брать, ведь наши новостные программы кубинское телевидение не показывает, только свои да испанские.
– По радио, мой друг, ночами слушайте, как Севу Новгородцева сами рассказывали про музыку Слэйд и Пинк Флойд, – и он снисходительно похлопал меня по плечу.
После обеда опять собрались все из кружка любителей истории Кубы.
– О чём сегодня будете рассказывать? – спросил неугомонный Серёга Фукс у вошедшего и ещё не успевшего сесть на стул Монте.
– Когда я учился в Союзе я старался больше узнать великую русскую культуру и мне приятно, что вы, тоже находясь здесь на Кубе приобщаетесь с моей помощью к её истории, сказал он, обращаясь к Сергею.
– Да ему всё равно, что слушать, лишь бы не работать, – подколол Фукса Черных, стоявший в дверях проходной комнаты на украинскую половину, и хлопнул его, шутя своей здоровой дланью по волосатой голове.
– По голове не бей, а то денег не будет, – огрызнулся ему Серёга, почёсывая ушибленный затылок.
– А шо у Вас, плохо с деньгами? – уже заинтересованно спросил его Черных.
– Нет с деньгами здесь хорошо, без денег плохо…
– Да мужик должен зарабатывать. Я вот вчера после бара таких «люлей» заработал от жены, что и вспоминать не хочется. – о чём-то своём сокровенном случайно сообщил обществу Черных.
«Когда неприятель делает ошибку, не следует ему мешать. Это невежливо!»
Наполеон Бонапарт
Пираты и корсары
«Гавана была словно сундук с сокровищами, у которого забыли закрыть крышку».
Джулиет Беркли
Сегодня будет самое интересное про пиратов, – объявил новую тему Монте.
Все надеюсь читали романы Фенимора Купера и Роберта Стивенсона о пиратах и корсарах, а какая между ними разница?
Итак, в испанскую Севилью текли из Нового Света реки золота и серебра, особенно после открытия конкистадорами месторождений Потоси и Сакатекаса. Эта манна небесная, которой казалось, не будет конца составляла баснословный финансовый резерв Карла V и его сына Филиппа II, откуда мадридские Габсбурги постоянно черпали средства на финансирование своей политики в Европе.
Со второй половины XVI века и до конца XVII века многочисленные враги Испании, над которой по местному выражению, «никогда не садилось солнце», пытались урвать кусочек богатства, полученного ею из Нового Света. Морские пространства Атлантики играли столь же значительную роль, как и в Америке. Для испанских властителей жизненно важным было сохранить господство над морями, чтобы обеспечить надёжную доставку в Европу золота и серебра. Однако с начала XVI века на морскую монополию империи начали посягать корсары, флибустьеры и пираты, которые не колеблясь нападали на города колоний и на гружёные золотом флотилии.
Так в 1523 году три каравеллы, которые везли в Испанию большую часть захваченных Кортесом сокровищ, лишились своего груза всего лишь в нескольких днях пути до Севильи: каравеллы обыскал корсар из Дьепа Жан Флери де Ватвиль, один из людей предводителя корсаров Жана Анго. Потеряв 300 кг жемчуга, 230 кг золотого порошка, ящики со слитками, сундуки, наполненные украшениями и особенно испанские лоцманские карты, на которые были нанесены драгоценные морские пути Карл V пришёл в ярость.
Картина Луи Гарнерея, изображающая захват «Кента» знаменитым корсаром Робертом Сюркуфом, 1800. Музей Сен-Мало, Франция.
Он догадывался, что за французскими корсарами из Дьепа стоял его личный враг – король Франции. Первые корсары служили соответственно английским и французским коронам за обещания добыть золото, что обеспечивало им определённую свободу действий и позволяло охотиться за испанскими галеонами также и в целях личного обогащения.
Пират – символ полной свободы и быстрого обогащения, так называли тех, кто не поднимал над своими кораблями национальных флагов. Буканьеры и корсары имели разрешение-лицензии от своих монархов нападать на корабли других государств. Корсарами были уроженец Уэльса Генри Морган, англичанин сэр Френсис Дрейк и француз Жак де Жорес, захвативший Гавану в 1555 году (см. книгу «Под парусами клиперов»).
Корсары плавали на наёмных кораблях, снаряжённых на деньги какого-либо государства (чаще всего это были Британия, Франция или Голландия) и нападали на испанские порты и галеоны. Испанцам пришлось построить мощные оборонительные сооружения вокруг крупных портов, в том числе вокруг Гаваны и Сантьяго-де-Куба.
Корсары, получившие лицензию на грабёж в открытом море, делали свою профессию весьма успешной и выгодной. Сам Колумб оказывается, плавая с генуэзским караваном в 1476 году занимался этим ремеслом и ранее даже участвовал в нападении на арагонское торговое судно.
Больше всех причин нападать на испанцев было у французов, так как 1494 году в Тордессильясе был заключён договор, позволявший Франции и Португалии права на владения всем, что находилось за пределами Европы. Подданные других государств Европы не имели доступа в заморские владения. Тогда французский король Франциск Первый, получивший известия о завоевании Мексики дал разрешение своим корсарам на грабёж, мол делиться надо. Состоявший на французской службе флорентийский мореплаватель Лжованни де Верразано, известный даже как Жан де Флери доплыл в 1523 году до бухты Нью-Йорка, чем записал своё имя в анналы мировой истории мореплаваний. В начале этого путешествия ещё у берегов Португалии возле мыса Святого Винсента Флери встретил три испанские каравеллы возвращавшихся на родину из Нового Света. После короткого и кровавого абордажного боя де Флери захватил две каравеллы и с удивлением обнаружил в их трюмах сокровища ацтеков, награбленных Кортесом. Сокровища состояли из трёх сундуков с золотыми слитками, 500 фунтов золотого песка, 680 фунтов жемчуга, нефритовые маски, плащи из перьев, усыпанные изумрудами церемониальные ножи и прочие драгоценности на общую сумму в 150 тысяч дукатов.
Мстительные испанцы нашли и захватили Жана де Флери в 1527 году возле Кадиса и без суда и следствия немедленно повесили его на рее. Вроде бы через два года был подписан мирный договор и с враждой можно было покончить, но к 1536 году Франция и Испания опять воевали между собой. Франциск Первый выдавал лицензии и отправлял в море новых корсаров, но захватить богатое судно в море это было сродни игре в рулетку, повезёт – не повезёт.
И тогда объектом нападений пиратов и корсаров стали форты и крепости на суше – и в первую очередь – Гавана, где хранилось золото для отправки в Испанию.
Первое нападение на Гавану возможно состоялось 16 марта 1537 года. когда в бухту дерзко зашёл корабль под французским флагом, явно с целью разведки, лихо развернувшись и поймав ветер в паруса он направился затем на запад. Гавана тогда была почти пустая. После покорения Мексики и Перу многие испанцы вернулись на родину и в Гаване оставалось всего 40 испанских семей. 120 свободных таино и 200 рабов из числа тех же таино и привезённых африканцев. Три пушки предназначенные для обороны города в то время, как назло, были увезены в глубь острова для разгона не покорившихся племён таино.
В порту в тот день стояли три судна, которые пустились в погоню за дерзким разведчиком и нагнали его в районе Мариэля, но внезапно, как бывает по иронии судьбы ветер изменил своё направление и испанские суда встали, а потом сели на мель. Команды судов высадились на берег спасая свои жизни, а французы, поняв, что Гавана осталась беззащитна, дождались попутного ветра и вернулись в бухту, где забрали грузы на берегу, оставленные испанскими кораблями для погони за ними, и сожгли все постройки поселенцев.
Видимо ободрённые такими известиями, корсары организовали второе нападение на следующий год. Правда сначала французы атаковали поселение испанцев в Сантьяго, но там их отогнал храбрый капитан каравеллы «Магдалена» Диего Перес и французы уже в мае 1538 года появились на траверсе Гаваны. Но после прошлогоднего нападения в порту ничего не было сделано, корсары беспрепятственно высадились, но поживиться им было нечем. Поселенцы только оправились от предыдущего нападения и свежих грузов из Мексики для отправки в Испанию в порту не было.
Старинная карта Гаваны XVII века.
Через некоторое время из Испании прибыл в Гавану вновь назначенный седьмой губернатор Кубы Эрнандо де Сото с женой Изабель. Когда их корабль зашёл в бухту Гаваны его приняли за очередных корсаров и хотели дать залп по ним из всех трёх пушек, наконец вернувшихся в город, хорошо, что капитан судна поднял вовремя испанский флаг, который специально опускал при плавании в океане.
Де Сото сразу дал приказ о строительстве форта для обороны бухты и города, а на следующий год вручив бразды правления островом по доверенности жене отбыл в поход для завоевания Флориды, из которого он уже не вернётся. Заложенный им форт достраивался под руководством его жены-губернатора Изабель, он был предшественником крепости Реаль Фуэрса, располагался чуть севернее от её нынешнего расположения, и был закончен в 1540 году. Форт под названием Реаль Бьеха представлял собой сооружение из квадратного частокола со стороной сорок восемь метров и десятиметровой башней в середине. Этот маленький форт Реаль-Бьеха тем не менее оказался полезен при третьем нападении пиратов. Жан Франсуа де Рок, которого король Франции Франциск Первый назначил губернатором только что открытой Канады в октябре 1540 года напал на четырёх галеонах на Гавану. Поселенцы открыли огонь из своих трёх пушек, установленных в форте шрапнелью на высаживавшихся французов и уложив навсегда на гаванский песок человек двадцать из них смогли отбить нападение.
Несмотря на подписанный вновь мирный договор между Францией и Испанией в 1552 году вспыхнула новая война. Известный из-за своего деревянного протеза корсар Жамб Ле Клерк, получивший прозвище Жамб-ле-де-Буа или Деревянная Нога отбыл из Ла Рошели и захватив разорил Канарские острова, а затем в 1544 году переплыв Атлантику напал на Сантьяго, разграбил его и сжёг. Именно по этой причине губернатор Перес де Ангуло перенёс столицу Кубы из Сантьяго в Гавану, жители, которой в это время готовились к обороне. Укрепили лучше Реаль-Бьеха, а на оконечности мыса Пунта и за бухтой у маяка Морро поставили сторожевые порты, назначили военного коменданта храброго Хуана де Лобера.
Четвёртое нападение на Гавану организовал подчинённый Деревянной Ноги лейтенант Жак де Сор, когда он возвращался из новой французской колонии в Рио-де-Жанейро. Де Сор по прозвищу Ангел-Истребитель был набожным гугенотом и жестоким палачом к другим католикам, о его судьбе мы уже знакомили читателя в книге «Под парусами клиперов». Здесь же коротко напомним об основных этапах его пиратской судьбы:
– перед походом в Новый Свет возле Тенерифе он захватил португальский галеон и казнил 38 иезуитов, выбросив их за борт,
– два его корабля появились в бухте Гаваны утром 10 июля 1555 года, но сразу не напав на порт пираты проплыли дальше и высадили на берег десант в 200 бойцов, для атаки Гаваны,
Пушки старой крепости Ла-Пунта по-прежнему охраняют бухту Гаваны.
– губернатор Перес де Ангуло в испуге бежал вместе с семьёй из города в своё поместье в Гуанабакоа,
– военный командир Хуан де Лаборе организовывал оборону и расставлял людей в форте,
– Де Сор начал грабить Гавану при этом осквернив церковь, а потом начал обстреливать из артиллерии форт Реаль-Бьеха,
– де Лобере два дня стойко держал оборону и сдался только тогда, когда был ранен выстрелом из аркебузы и французы ворвались в форт,
– бежавший губернатор собрал войско из индейцев таино и рабов и предпринял атаку на французов,
– корсары атаку отбили, а де Сор в отместку убил всех пленников, кроме Лобера, который в отчаянии бросился драться с ним, его за храбрость оставили в заложниках и потребовали за него выкуп в 2 тысячи дукатов,
– Перес де Ангуло выкуп не собрал и де Сор сжёг Гавану, освободив Лоберу из-за уважения к его храбрости, а 5 августа корсары покинули сожжённый город,
– в 1558 году вышел королевский указ о строительстве крепости Реаль-Фуэрса,
– Педро де Менендес де Авилеса – новый губернатор Кубы взамен изгнанного трусливого де Ангуло, на пяти кораблях и с шестью сотнями экипажа атаковал колонию гугенотов форт Кэролайн во Флориде. Французский флот перед атакой был разрушен ураганом и Менендес казнил всех выживших при крушениях, включая командира Жана де Рибо, а на могилах оставил надпись: «Я воевал не с французами, а с еретиками!»,
– следы де Сора, Ангела-Истребителя с тех пор теряются в анналах истории пиратов Карибского моря, некоторые источники гласят, что он был вздёрнут на рею за казнь иезуитов, а кто-то видел его богатым домовладельцем в Ла-Рошели,
– после нападения де Сора в Гаване осталось только три постройки, только по той причине, что они были каменными – церковь, больница и дом Хуана Рохаса, где держали в заложниках Лоберу.
Крепость Эль-Морро с маяком на скалистом мысе была возведена неприступной и грозной для защиты города в наиболее узкой части пролива. В 16–17 веках её строили более 40 лет, и в своём окончательном виде укрепление состояло из трёх бастионов. Огневая мощь крепостной артиллерии была достаточна высока, чтобы отпугивать пиратов, но после двухмесячной осады в 1772 году Эль-Морро пала под натиском англичан.
После возвращения Гаваны испанцам через год король Карлос III решил усилить оборонительную мощь Эль-Морро вторым фортом, для чего и был построен рядом крепостной комплекс Сан-Карлос-де-ла-Кабанья. Из испанских крепостей на то время она стала самой мощной с толщиной ярусных стен до 12 м, собственной длиной в 700 м. системой траншей и подвесным мостом.
Бартоломью Португалец
VAE VICTIS – горе побеждённым.
Bartholomeus de Portuguese (ум. о к. 1668 г.) – португальский флибустьер, командир английских и французских пиратов, базировавшихся в Порт-Ройяле на Ямайке и Тринидаде на Кубе.
Отважный капитан Бартоломью.
Бартоломью родился недалеко от Лиссабона, по некоторым источникам его настоящее имя было Бартоломе де ла Куэва и в юности он получил неплохое образование, пока не разорились его родители. Поэтому он записался в юнги и стал плавать на торговых судах, однажды его корабль потерпел в ужасную бурю кораблекрушение у острова Бланко в Карибском море. Тогда его спас какой-то ямайский корсар, доставил его на побережье Сен-Доменга (Западный Гаити) и оставил жить там среди буканеров. Через семь лет Бартоломью вернулся в Европу, откуда вскоре снова отправился в Америку и был продан в рабство на Кубе. В очередную вылазку ямайских флибустьеров на кубинский берег он примкнул к ним и несколько лет плавал с ними в качестве простого матроса. По испанским данным Бартоломеу Португалец вместе с двумя дюжинами своих товарищей-флибустьеров с Ямайки захватил в кубинской гавани Мансанильо небольшое судно и вышел на нём в море. Вскоре, вооружив свой парусник четырьмя пушками, он начал разбойничать у южного побережья Кубы, на участке от Мансанильо до Тринидада его жертвами стали поселения рыбаков и контрабандистов. Постепенно славные дела Португальца приобретали известность. Близ залива Коррьентес он взял на абордаж богатый испанский галеон, шедший из Картахены в Испанию. Хотя у испанцев было численное преимущество в 70 солдат на борту при 20 пушках флибустьеры в жаркой рукопашной схватке захватили корабль потеряв убитыми всего десять человек и четырёх раненых. «Весь корабль попал в распоряжение пятнадцати пиратов, – писал участник пиратских походов Эксквемелин, – испанцев же живых и раненых осталось человек сорок. Ветер был не попутный для возвращения на Ямайку. И пираты, испытывая недостаток в воде, решили идти к мысу Сан-Антонио (на западном берегу Кубы). Не дойдя немного до мыса, они неожиданно натолкнулись на три корабля, которые шли из Новой Испании в Гавану. Корабли изготовились к бою, и затем испанцы захватили пиратское судно и взяли разбойников в плен. Но пираты больше всего сокрушались, что потеряли богатую добычу, ведь на корабле, захваченном ими, было сто двадцать тысяч фунтов какао и семь тысяч пиастров в золотой монете. Спустя два дня налетевший ураган разметал суда испанской флотилии. Флагман, в трюме которого содержались пленные пираты в октябре 1663 года укрылся в гавани Кампече. О дальнейших событиях Эксквемелин пишет следящее: «На корабль тотчас поднялись купцы, чтобы выразить благодарность капитану. Они узнали неожиданно пленённого пирата, сеявшего ужас на всём побережье своими убийствами и пожарами. Ненависть купцов к пиратам была особенно жуткой. Мало кто не высказал желания немедленно повесить пиратов. На другой день на борт корабля поднялся городской судья и попросил капитана отдать ему пирата.
Абордажная схватка. Иллюстрация Пабло Тийяка.
Капитан не стал отказывать ему и согласился. Но ни у кого не хватило смелости отправить предводителя пиратов в город, испанцы боялись, что он убежит по дороге, что он неоднократно делал, а у судьи не было должного караула для ареста пирата. Поэтому после короткого совещания решили оставить пирата на борту, а на следующий день судья приедет и зачитает приговор после чего пирата повесят на рее. Бартоломью хорошо знал испанский язык и даже латынь, которую изучал в юности, и он узнал о своей будущей участи подслушав разговоры матросов на палубе.
Решив во чтобы ни стало спасти свою жизнь, он нашёл в трюме два пустых кувшина из-под вина, наполнил их питьевой водой и крепко заткнул их пробкой. Ночью, когда все заснули, кроме часового, стоявшего у грот-мачты, он тихо выбрался из трюма и попытался проскользнуть мимо часового. Но тот был бдителен и увидев пирата вступил с ним в схватку, но здесь ему не повезло, пират был изворотлив и умело обращался своим ножом, которым перерезал часовому горло. Португалец тихо опустился по якорному канату в воду вместе со своими кувшинами и добрался по мелководью на сушу. Спрятавшись в джунглях и мангровых зарослях, он там скрывался три дня. Уже на следующий день солдаты, присланные судьёй Кампече высадились на берегу и стали искать его следы. Но хитрец Португалец следил за ними и старался быть незаметным. Когда солдаты, закончив свои безуспешные поиски отправились назад в город, он тоже отправился вдоль берега и добрался в местечко Эль-Гольфо-де-Тристе, расположенное примерно в тридцати милях от Кампече. Добирался он туда целых две недели, для него это был трудный путь, и он страдал от голода и жажды-вода в его кувшинах давно закончилась. Четыре дня ему даже пришлось отсиживаться на деревьях, не спускаясь на землю, потому что в том месте остановился на привал отряд кавалеристов».
В Тристе, сейчас это лагуна Терминос, Бартоломью с берега увидел стоявший на якоре флибустьерский корабль с Ямайки и добрался до него вплавь. Там он рассказал его капитану и знакомым пиратам о своих злоключениях и попросил дать ему каноэ и пару десятков человек. С этими силами он надеялся отбить у испанцев свой корабль с богатой добычей всё ещё стоявшего на рейде Кампече. Флибустьеры охотно согласились на его просьбу. И спустя восемь дней он проник под покровом ночи в гавань Кампече. Дальнейшее было делом техники. Любитель абордажного боя Португалец со своими головорезами быстро подавил сопротивление испанцев на борту корабля. Захватив свой долгожданный приз Бартоломью Португалец, быстро снялся с якоря и по Из Мексиканского залива Португалец вернулся на свою прежнюю базу на Ямайке, где, отдохнув и продав запасы какао он решил перебраться на Кубу и основать новую базу в Тринидаде. Там ему удалось опять захватить испанский корабль, перевозивший 12 тонн золота и серебра в слитках из Мексики в Испанию. Но такой богатой добычей ему не удалось воспользоваться. На следующий день возле скал Жардин-Рокс на западе Кубы корабль попал в сильный шторм и очень сильно пострадал, потеряв все паруса и управление поспешил в открытое море.
Короткая абордажная сабля и пистолеты – лучшее оружие пиратов.
Португалец принимает нелёгкое решение затопить корабль в укромном месте спрятав добычу «до лучших времён». До сих пор на Кубе ходят легенды о затопленном корабле с золотом и серебром на сумму более 2 млн. долларов.
Согласно одной из версий в 1668 году Бартоломью Португалец присоединился к флотилии Генри Моргана и долго участвовал в его походах, а когда вернулся на Кубу в свой любимый Тринидад то погиб там на охоте в горах от случайного выстрела.
Военная подготовка
«Учиться военному делу настоящим образом!»
В. И. Ленин
– Я пиво не пью, – категорично заявил переводчик Вася-нигилист.
– Если тебя тёмное полнит, то пей светлое, – уговаривал его Малик.
– Нет, я пиво не буду, даже светлое.
«И у тёмного пива есть светлая сторона!»
– Тогда пей ром. Вон в бар завезли фирменный «Гавана Клаб».
– Я ведь говорил, что не пью совсем, – затем сняв и протерев чистым платочком стёкла очков и опять водрузив их на свой большой нос-картошкой, задумчиво продолжил, – правда, конечно, бывает случаются исключения… ну там день рождения или Новый год!
– Вот и сейчас почти такой случай.
– Ну ладно уговорил, наливай.
Наши спецы собрались в баре «У Анжелы», чтобы обсудить свежие новости, услышанные на политинформации от гостей. Конечно, горячо обсуждались «под пиво», не мои скупые новости на политинформации о текущем моменте в Союзе и скорой гибели мирового империализма, услышанные мною ночами из радиоприёмника и записанные в виде конспекта в школьную тетрадку. Мои новости были скупы, скучны и не заслуживали такой чести.
«Когда мужчина сидит с бокалом пива, путь к его сердцу и голове временно закрыт».
После моего 5-минутного «для галочки» выступления с политинформацией, на киноплощадке часа два выступали приехавшие гости – замминистра энергетики Решетников и директор ЗАЭСа Абагян. Они, расположились сидя за столом с микрофоном, а не стоя как я за трибуной и долго рассказали о наших здесь скорбных делах и перспективе развития атомной энергетики в Союзе вообще. После своих докладов они отвечали на многочисленные вопросы трудящихся на АЭС «Хурагуа» советских специалистов. Гости критиковали нас за медленное строительство и срывы сроков пуска первого блока, дали описание общей ситуации развития Перестройки на родине и старались обходить вопросы о повышении зарплаты и продления контрактов, больше говорили о принятой программе развития атомной энергетики в стране.
На мой вопрос о дальнейшей судьбе Курской АЭС, Решетников ответил, что принято решение о строительстве новой станции замещения на базе реакторов типа ВВЭР, строительство реакторов типа РБМК будет «заморожено», хотя 5-й блок там почти готов на 90 %. Также он ответил на вопросы о других станциях, откуда были приехавшие специалисты, в том числе и украинские.
– Человек такая скотина, что быстро привыкает к хорошему, – выпив одним махом пару линий рома, изрёк нигилист Вася, – сидим мы тут, понимаешь, возле моря на пляже пьём ром и пиво, практически не работаем и ещё получаем за это валюту, правда мало.
– А времена грядут сложные, можно сказать даже очень непростые. Как бы войны не было! – и решительно встав со стула он прошёл к барной стойке к Анжеле, чтобы рассчитаться за ром, всем своим видом показывая, что продолжать беседу с нами на острые темы не намерен.
В нашей среде он считался провидцем, типа как раньше юродивые у церквей правду-матку рубили, или как сейчас выступают с крамольными речами по телевизору на родине целитель Кашпировский и молодой лидер партии ЛДПР Жириновский. Завсегдатаи бара с уважением посмотрели ему вслед и дружно решили, что он наверно пошёл банки с водой «заряжать», мол он это умеет. А сами продолжили обсуждать уже свои новости, например, о предстоящей рыбалке в море, ведь скоро пойдёт косяками рыба-«тарелка». При этом зал бара периодически оглашали взрыва здорового мужского смеха, значит говорили уже о чёт-то другом, наверно о женщинах.
«Хиралдилья – символ фирменного кубинского рома «Гавана Клаб».
«Полчаса здорового смеха не заменят литра пива!»
Вернувшись из бара, вечером домой пообщался с дочерью, обучая её различным испанским словам. Она уже сама бегала в продуктовый магазин и весело щебетала там – «Даме пор фавор ун пан и дос ботейя лече!» – Дайте мне, пожалуйста, одну булку хлеба и две бутылки молока. Правда испанское слово «Грасиас» – спасибо, она почему-то постоянно говорила с ударением на второй слог. Мы вместе с семьёй продолжали изучать местные окрестности, и они уже познакомились и с отелем Пассакабайя, пляжем в Ранчо-Луна и рынком с набережной в Сьенфуэгосе.
На следующий день на работе, когда я вернулся с причала, где пытался безуспешно по поставочной ведомости найти металлоконструкции реакторного отделения второго блока, вроде бы привезённые очередным кораблём, но не наблюдаемые в натуре. Серёга Фукс с ходу заявил, что сегодня традиционной лекции Монтесино наверно не будет, мол у кубинцев сегодня ВП – военная подготовка.
На Кубе на самом деле была очень сильно развита система ГО – Гражданской Обороны. Мы их, то бишь СССР этому делу когда-то сильно научили и с тех пор они никак разучитья не могут. Хорошие ученики оказались!
Все мужчины и женщины определённого возраста были военнообязанные. В случае нападения янки вся Куба моментально могла встать «под ружьё». А для поддержания постоянной готовности они периодически проводили дни ГО – гражданской обороны и ВП-Военной подготовки, и даже большие учения в течении 3–4 недель. Тогда все служащие одевались в военную форму и вооружались нашими автоматами АК. Вдоль побережья моря копались траншеи и в дополнение к разложенным на берегу там ранее бронеколпакам ДОТов, были установлены вдоль периметра атомной станции зенитные установки и спаренные пулемёты. Мы в такие дни ВП обычно занимались своими делами на работе, планами, отчётами и «работали с чертежами».
Позже по работе я бывал в различных командировках: например, на иранской АЭС «Бушер» – так там зенитка согласно Плана системы безопасности делила пляж в Персидском заливе на мужскую и женские половины, как в туалете. И муж командировочный мог пообщаться с женой только после долгого захода по мелководью в голубую даль Персидского залива. На АЭС «Куданкулам» в Индии зенитки тоже стояли по периметру АЭС, выходящему на берег с бушующими волнами Индийского океана и коровами, бродящими вокруг по пляжу, они там считаются священными животными, и никто их никогда не прогонял подальше от зениток. Только на китайской АЭС «Тяньвань» зенитки были аккуратно закамуфлированы маскировочной сеткой и грозно смотрели с горы Ляньюнган в сторону Восточно-Китайского моря.
Неожиданно раздался звонок телефона. Звонили из приёмной Парфентьича и просили всем старшим руководителям собраться у его офиса. Собрались. Подошла группа кубинцев во главе с начальником стройки Трухильо в военной форме и предложили нам в порядке ознакомления на случай «Х» посетить их секретный объект. Нам не оставалось ничего делать, как согласиться.
Нас привели на берег моря со стороны станции недалеко от причала. Пустынный большой коралловый берег с морскими отложениями был перед нами. На нём ничего не росло, кроме «мурабы» – колючего кустарника. Это было джутовое дерево. Высокие кустарники с ветками полными острых шипов. Этой мурабой было засажено всё поле берега. Кустарник этот никогда не вырубают лишь иногда косят и вымачивая делают крепкие джутовые верёвки. Как пояснила Марелин – красивая пожилая кубинка в ранге замдиректора по строительству – эта мураба является своеобразной защитой от десанта врага с моря, они просто не пройдут и застрянут в этих колючках, никакие мачете и ножи не помогут.
Потом нас провели через подземный ход в огромные пещеры под коралловым полем, там всё было электрифицировано, были цеха с автоматическими линиями по изготовлению патронов, были бомбоубежища, где могло укрыться всё население нашего города. Впечатлённые увиденным подземным городом мы вернулись к станции и там мы увидели, как наши кубинские контрпары по очереди садились за зенитки и спаренные пулемёты и стреляли трассирующими очередями в сторону моря. После всего увиденного наш шеф Зайцев задумчиво к чему-то сказал:
– Да уж, если скрестить ужа и ежа, то можно получить тридцать метров колючей проволоки!
После обеденной сиесты в нашу прорабку заглянула гранде хефе Марелин с руками в синяках, мол набила при стрельбе из автомата и Монтесино. Видимо до начальства дошли слухи о наших лекциях по истории Кубы и Марелин решила их послушать. И Монтесино продолжил свой рассказ…
Абана-Бьеха
«Всю ночь они слышали, как мимо пролетают птицы…»
Судовой журнал Христофора Колумба
Согласно закону, изданным королём Филиппом II в 1573 году испанские поселения должны были строиться строго по плану римского военного лагеря, с улицами одинаковой ширины и домами, выкрашенными в определённый цвет. Наверно российский император Пётр I тоже выбирал этот метод для строительства своей новой столицы – блистательного Санкт-Петербурга!
Главные площади должны были быть прямоугольными размерами не менее 200×300 футов с углами, сориентированными по компасу, на них располагались религиозные и административные здания. В Гаване немного отступили от этого правила и первой возникла главная площадь Пласа-де-Иглесиа (Церковная площадь), которую в 1584 году переименовали в Пласа-де-Армас (Оружейная площадь).
Затем возникла вторая площадь, где устраивались базары и шествия, – в настоящее время она называется Пласа-Бьеха (Старая площадь). Вокруг этих двух площадей и начала строиться Гавана, третья площадь Пласа-де-Сан-Франсиско была заложена в 1628 году.
Городской совет Гаваны назывался Кабильдо и часто не замечал или не точно исполнял королевские указы. Благодаря пожертвованию в 12 тысяч песо от вице-короля Новой Испании, колонии в Мексике была быстро построена крепость Раль-Фуэрса. Новая крепость выглядела мощным сооружением по сравнению с Реаль-Бьеха. Когда в 1586 году знаменитый пират «пёс королевы» сэр Френсис Дрейк приплыл к городу во главе эскадры из 22 кораблей осмотрев новую крепость с торчащими из бастионов жерлами пушек и приготовления гаванцев к обороне, он передумал атаковать город и уплыл восвояси.
Схема улиц и площадей района Старая Гавана.
По указу короля Филиппа II от 1588 года на скалистом холме за проливом была пос троена крепость Эль-Морро вместо стоящего там ранее сторожевого поста. Известный итальянский архитектор Джованни Батиста Антонелли спроектировал крепость в виде неправильного многоугольника, повторяющего изгибы скалы. Крепость обращена к морю острым и неприступным для штурма углом, а над её стенами возвышается маяк со сторожевой башней. Территория крепости спускается плоскими террасами к задней стене, где устроен вал и глубокий ров.
Как Кремль – символ Москвы, Эйфелева башня – Парижа и Колизей для Рима. Так и профиль крепости Эль Морро является символом Гаваны, изображённой на многочисленных рекламных постерах, журналах и путеводителей для туристов. Позже был пристроен форт Ла Кабанья, где в настоящее время хранится статуя Гаванского Христа, одна из ярких достопримечательностей города и острова. Эта статуя высотой 18 м, которая установлена близ крепостных стен, на возвышенности у входа в бухту. Интересно то, что скульптором, изваявшим огромную фигуру Спасителя из каррарского мрамора, был не Церетели, а женщина, кубинка Хильма Мадера. Любопытна и сама история появления статуи на свет: после покушения на Батисту студентов в 1957 году жена диктатора дала обед поставить статую Христа, если её супруг останется жить, – что, собственно, и произошло. Так или иначе, а ведь диктатор не погиб ни тогда, ни во время Кубинской революции 1959 года, а скончался от сердечного приступа много позже только через 15 лет и уже не на Кубе, а в эмиграции.
Третья крепость Ля-Пунта была построена в тоже время что и Эль Морро для того, чтобы между ними поперёк устья бухты установили заграждение из огромных кедровых стволов, для предотвращения возможных нападения пиратов. Так Гавана стала основным форпостом и одной из самых неприступных крепостей в Новом Свете и в 1592 году городу был пожалован от испанской короны красивый герб. На гербе были изображены на фоне моря три крепости – Реаль-Фуэрса, Эль Морро, Ля-Пунта, под ними золотой ключ как символ роли, которую город сыграл в освоении Нового Света. Филипп II в своей грамоте, дарованной городу в том же году приказал:
«Повелеваю, чтобы ныне и во веки веков указанный город на острове Куба именовался Сан-Кристобаль-де-ла-Абана!»
С течением времени вместе с площадями возникали и улицы Абана Бьеха. Первыми были улицы Офисиос (Торговая) и Меркадерос (Купеческая), что показывало основные увлечения гаванцев покупать и продавать. Офисиос соединяла Пласа-де-Армас и Пласа-де-Сан-Франсиско с 1584 года считалась центральной улицей. Кстати, первое её название было Консепсьон, а когда на ней появились многочисленные ремесленные мастерские её переименовали. Западнее её на квартал параллельно проходит Меркадерес, которая ведёт к Пласа-Бьеха, на которой приезжие купцы продавали свои товары.
Первые колонисты жили в постройках мало чем отличающихся от хижин индейцев таино с полами из утоптанной земли, стенами из пальмовой коры и крышами из пальмовых листьев. В 1571 году такие постройки из-за частых пожаров запретили. Новые дома должны были строиться из кирпича, стены покрываться известковой побелкой, а крыши из красной черепицы. Позже в постройках стало замечаться арабское влияние – открытые портики и галереи над внутренним двором и филёнчатые потолки с искусной резьбой арабской вязью.
Позже появляются улицы Эмпедрадо (Мощёная) и Техадильо (Черепичная), которые говорят о появлении в городе первых домов, покрытых черепицей среди крыш из пальмовых листьев и покрытых сушёным навозом, а также улиц мощёных камнем. Улочка Лампарилья внесла в историю масляную лампу. Которую благочестивая женщина каждый вечер зажигала на углу. Улочка Агуакате увековечила дерево Авокадо, которое росло в монастыре Вифлеем.
Осужденных преступников когда-то наказывали на улице Пикота (Ярмо). Почти в каждом кубинском городе есть улицы с распятиями, по которым во время Великого поста брели мрачные процессии монахов-францисканцев, и эти улицы носят название Амартура (Горечь). Лежащая вдоль берега улица Сан-Педро названа в честь покровителя моряков Святого Петра.
Популярная в настоящее время пешеходная улица Обиспо (Епископа) была предоставлена в своё время для прохождения епископской процессии.
Абана Бьеха семнадцатого века вполне узнаваема и сейчас, хотя в порту не стоят испанские галеоны из Америки гружёные золотом и серебром, а толкаются старые ржавые танкеры и балкеры из Анголы, и по площади Пласа-де-Армас ходят редкие туристы, а не перекликаются солдаты охраны дворца капитан-генералов с аркебузами на плечах.
Пушки крепости Ла-Кабанья по-прежнему смотрят в море.
В 1982 году ЮНЕСКО включило Абана Бьеха в список объектов Всемирного исторического наследия, поступили средства на ремонт. Главные достопримечательности такие как Пласа-де-Армас привели в порядок, и главный историк города Эусебио Леаль предложил проводить субботние экскурсии для туристов по старому городу.
«В женщинах я прежде всего люблю красоту, а в истории человечества – культуру, выражающуюся в коврах, рессорных экипажах и остроте мысли».
Антон Чехов, письмо 1891 г.
Школа
«Учиться, учиться и учиться!»
В. И. Ленин
По кубинскому телевидению шли прямые трансляции с игр Доброй Воли в американском Сиэтле, в баре «У Анжелы» спецы дружно смотрели боксёрский турнир, всем понравился наш боксёр Курнявка выигравший финальный бой красивым нокаутом, его победу бурно отметили поднятыми бокалами пива и тостом.
«Как говорят любители пива, один за всех и все за одного!»
На работе в нашей прорабке завхоз Салий доложил мне, что всё-таки он нашёл металлоконструкции реакторного отделения, их с причала оказывается уже увезли на сборочную площадку для укрупнительной сборки.
– Молодец, а чего не нашёл? – на всякий случай спросил у него.
– Анкерные болты и закладные детали для конденсатного насоса первого подъёма, – заглянув в свой кондуит ответил он.
– А второго подъёма?
– Шо второго?
– Для конденсатного насоса второго подъёма анкера нашёл?
– А шо и такой есть?
– Есть иди и ищи.
– Понял. Не дурак. Пойду шукать.
