Стас сказал, что обязательно поест позже, как закончит беседу, а я отправился в столовую. Не знаю, чья это была идея, но, когда я открою ресторан, обязательно её позаимствую! [Ты же хотел быть писателем?] Я творческая личность, мне всё можно, даже открывать свои рестораны!
Столовая Коллегии была заполнена белыми и жёлтыми столами: если ты просто пришёл перекусить, или у тебя есть собеседник – садись за белый. А если «когда я кушаю, я говорю и слушаю» – тогда жёлтые столы вступают в игру! Сколько за ними стульев, столько собеседников ты допустишь на этот перерыв.
Я сел за жёлтый стол с пятью стульями, и приготовился к тому, что ко мне кто-нибудь подсядет, вопрос только кто? Никто не подходил, поэтому я решил взять инициативу в свои руки, и сел за соседний жёлтый столик с двумя стульями, прямо напротив одной поэтессы; заодно можно было познакомиться с местным литературным кружком!
Почему она мне показалась поэтессой? Это очевидно! Не топ-модель, но красивая, очень похожа на Ахматову, если та носила серые пиджаки с золотыми галстуками. Я понял, что хотя бы ради таких простых творческих гениев стоит спасать Коллегию! Уже сейчас фантазия подсунула мне образ Поэтессы под листопадом, сочиняющей стихи о вечном… Замечтавшись, я заметил, что меня тоже изучают, не то напряжённо, не то настороженно. Я бы смутился, если бы девушка не была мне ровесницей, хотя… я даже взрослых не боюсь, они просто чуть старше меня.
– Привет, не переживай ты так, тут полно хороших людей! Я первый день здесь, а уже это понял!
Моя уверенность сбила недоверие к незнакомцам, и следующий взгляд был просто любопытным, без возмущения, а я понял: получилось сейчас, получится и дальше!
– Я тоже первый день, и… я правда волнуюсь. Ты фотограф? Или нет… писатель, да? – произнесла она тихим голосом.
– Угадала! Ты тоже, наверное? Поэтесса! Уверен, у тебя будут хорошие стихи! – я просиял от такого хорошего начала. – Меня братишка привёл! Он уверен, что здесь мне помогут с моей книгой, ну, написать её хорошо.
– А мне папа сказал, что здесь моё место, даже слушать ничего не стал. Было бы всё так просто… – по отведённому в сторону взгляду я понял, что натолкнулся на проблему, которая нас с братишкой, к счастью, обошла стороной: чересчур заботливые родители. Вдруг она мечтала стать спортсменкой или уйти в науку, а папа такой: «у тебя мозги гуманитария, будешь творить!».
– Хотела бы заняться чем-то другим?
– Не в этом дело, просто стесняюсь. Здесь столько творческих людей, и у каждого свои странности, а на меня смотрят, как на врага!
– Неправда! Давай я тебе докажу, что это не так! – чего я терпеть не могу, так это несправедливости, особенно по отношению к себе! То, что Поэтесса так легко разоткровенничалась, но продолжает считать, что боится общения, сигналило, что ей нужна «добрая фея» не только для попадания в Коллегию, но и для заведения новых друзей. Обедать мы закончили, поэтому я потянулся к ней, и сказал:
– Я сейчас иду знакомиться с литературным кружком, пошли вместе?! Я Лу, кстати.
– Лу? – Поэтесса улыбнулась.
– Угум! Ну, ладно, Лука полностью. Терпеть не могу, когда меня зовут полным именем, осенью двадцать стукнет, поменять планирую.
– Понимаю, «Лу» и правда хорошо звучит! А я Евгения, только не «Женя».
Здесь я тоже был согласен на все сто! Если мне замечательно подходит имя из двух букв, то моя новая подруга выглядела именно тем человеком, для которого и были созданы длинные красивые несокращаемые имена! Что я и высказал, снова вызвав у неё неловкий смешок.
– Пройдёмте, мадемуазель Евгения, нас ждут великие беседы о прекрасном! – Я изобразил кавалерский поклон, и порадовался, что меня не видел Стас! [Почему это?] Я только вчера высказывал, что Маришка переигрывает, а теперь и сам в ту же степь. Ладно, в своё оправдание скажу, настроение было сделать Добрый День ещё для кого-нибудь!
Пока мы выходили из столовой, я заметил, как остальные старательно прикидываются слепыми и занятыми, только бы не встречаться взглядом с новичками. Но перед лифтом я не выдержал, и вспомнил пару коротких дурацких анекдотов, точно так же сделав вид, что совершенно не интересуюсь, смотрят ли посторонние! Знал, что смотрят, для того и устраивал цирк! И если кому-то стало неудобно, то только оттого, что мы отвыкли от простой истины, что мир тоже может быть забавным!
Стас
У Лу сегодня день проходил хорошо, о чём он успел написать в короткой эсэмэске. В моём случае всё было намного хуже. Замену сисадмину найти просто, но студент, которого нашла Маришка, мне не понравился. Я не сноб, но в глазах моего преемника читалось: «ничего не понятно, но очень интересно», так что я, в конце концов, вздохнул, и сказал:
– Если что-то ещё непонятно, Гугл в помощь, почти все вопросы с его помощью решаемы.
Студент поправил очки, и робко поинтересовался:
– Станислав Михайлович, а к вам можно будет за советом обращаться?
– Можно, но не факт, что я на месте буду, так что сам смотри. Проблем быть не должно, я все важные места подписываю. Имеются ещё вопросы?
– Имеются, Станислав Михайлович, каков порядок действий в случае очередного отключения Интернета?
– На этот случай вся эта полка и этот ящик с дисками, – я похлопал по своей коллекции литературы, может, устаревшей, но… мы оба догадывались, что Коллегию скоро прикроют. Никто не говорил об этом прямо, но всё держалось на восьмидесятилетнем основателе, а я плохой кандидат на роль «большого начальника». [Брось, у тебя полно нужных для этого качеств!] Спасибо за поддержку, Лу, но их меньше, чем требуется для этой роли.
Пока я показывал всё новичку, я пропустил обед. От Лу проскочила ещё одна эсэмэска, что он «с новой подругой идёт знакомиться с писателями». Пожелав ему удачи, я решил подкрепить слова делом – а именно пойти к начальнице, чтобы успеть задействовать какие-то ресурсы Коллегии в пользу брата. Дверь в приёмную была закрыта, поэтому я решил немного подождать. Судьба улыбнулась мне: ожидание скрасилось появлением Маришки.
Конечно, любимая тоже была в курсе происходящего, поэтому её образ был соответствующим: чёрный однотонный костюм, чёрные перчатки, и тёмный макияж. Настроение у девушки было откровенно приподнятое, но она умело прятала его за траурной серьёзностью; любая радость меркла перед реалиями сегодняшнего рабочего дня.
– Мариш, не видела начальницу? Чем мы можем помочь начинающему писателю? – я сразу перешёл к делу. Маришка посмотрела на меня с укором и горечью.
– Ёжик, неужели ты собираешься сделать самую роковую из возможных ошибок? Или ты говоришь не о Маленьком Ёжике, а о ком-то другом?
– Его Лу зовут. Да, я говорю о нём, а… в чём ошибка? – я напрягся, поскольку примерно знал ответ.
– Я не сомневаюсь, что твой братик станет чудесным писателем, с его детским живым воображением и солнечным взглядом на мир, но неужели ты подло вонзишь ему отравленный нож в спину, проложив дорожку… – Маришка сделала драматическую паузу. – …кумовства? Талант должен быть взращён в честности, и никак иначе!
– Он и без моей поддержки смог бы убедить Цепина. – я сказал это без особой уверенности, и первая леди Коллегии грустно покачала головой.
– Чтобы стать писателем, нужно много трудиться. Получить образование, прочитать тысячу и одну книгу, не спать ночей, теряя зрение над клавиатурой, и только так рождаются истинные шедевры! Знакомо ли это мальчику, или он наивно надеется на чудо?
– Он ещё успеет всё это узнать, но ты сама понимаешь, что у Коллегии скоро начнутся тяжёлые времена…
– Ёженька, ты у меня такой наивный! Всё, что мы сейчас можем сделать, чтобы не загубить юное дарование – познакомить с умными писателями, которые научат неофита премудростям игры со словами. Дорожкой благих намерений попадают вовсе не на Олимп.
Как ни печально, моя девушка права. Я представил себе, как брат, минуя критиков, пишет и издаёт свою первую в жизни книгу, а та получает низкую оценку, разрушая всю его уверенность в себе, и остатки репутации Коллегии. Одна из причин, по которой начальнику удавалось держать марку – строгий отбор! В особенности он ценил тех, кто до последнего уверен в себе и не пасует даже перед несправедливыми и предвзятыми судьями. Поэтому я позволил себе немного покапризничать:
– А я уверен, что у него всё получится!
Маришка картинно вздохнула:
– Не будь ребёнком, милый, кому ты делаешь этим лучше? Пусть попробует свои силы в чём-то попроще, понадёжнее, приобретёт бесценный опыт, а потом встанет на дорожку к своей мечте.
На душе стало противно: Маришка практически повторила мои недавние слова, а я понял, что слишком увлёкся помощью. Будет лучше, если мой брат сам разберётся с этой ситуацией, без жульничества.
Я должен буду сказать ему это лично.
То, что Лу находится в «писательском уголке», я понял сразу: уже в коридоре был слышан смех. На меня это тоже подействовало умиротворяюще; такой гнетущей атмосферы как сегодня, я не помнил. Зайдя в «писательский уголок», я увидел неожиданную, но очень успокаивающую сцену, посреди которой сидел мелкий с чашкой чая. В креслах и на неизвестно откуда вытащенном диванчике располагалась компания наших литераторов.
– Братиш, привет! А мы тут уже перезнакомились! Я был прав, книги пишут только хорошие люди! – как любит говорить Лу, «Апофигей подкрался незаметно». Уже тот факт, что брат сидел в кресле нашего негласного литературного лидера, когда тот с добродушной ухмылкой совершенно спокойно находился рядом на диване, напоминал, что наглость – второе счастье!
– Станислав, благодарим тебя, что привёл в нашу компанию своего замечательного брата, – кивнул он. Услышать от Хорошевского похвалу человеку, которого он знает пару часов было чем-то сюрреалистичным! Автор цикла тёмного фэнтези о гномах, похоже, не высказывался о мелком в своём излюбленном ключе. [Очень даже высказывался, но мне хватило пары минут, чтобы переубедить его!]
– Дядь Миш, а вы точно напишете об этом в новой книге? – со всей своей непосредственностью Лу повернулся к смешливому весельчаку, автору популярного дамского сериала в несколько томов. – Вы обещали, теперь не отвертитесь!
Литераторы переглянулись и дружелюбно рассмеялись.
– Даже и не думал отказываться, определённо напишу! – пожилой романист улыбнулся моему брату. – Присоединяюсь к словам коллеги, нам давно нужен был такой фантазёр, он решил проблему эпизода с виконтом и устрицами, да ещё так ловко!
Я удивился: горячо ненавистные вышеупомянутому виконту устрицы задержали очередной том «Не поддавайся панике» почти на два месяца, а мой брат нашёл решение за полчаса?! На этом сюрпризы не заканчивались, поскольку Лу кивнул в сторону незнакомой мне писательницы, и выдал:
– Стас, сядь, а то упадёшь! Прикинь, я случайно сорвал все планы нашей начальнице!
– В смысле?! – я едва успел обдумать услышанное.
– В самом прямом! Знакомься, Евгения Марковна Цепина, прошу любить и жаловать! Евгения, мой братишка Стас, без пяти минут лучший охотник за мозгами за всю историю Коллегии!
Я со стыда чуть сквозь пол не провалился! Евгения Марковна выглядела ненамного лучше меня.
– Станислав, так это тебя… простите, вас папа хотел назначить?
– Не «вас», а «тебя», мы договаривались! – Лу обезоруживающе подмигнул смущённой девушке. Я тоже поддержал её улыбкой; вынести напор моего братишки, который умудрился в первый же день устроить балаган из самой серьёзной компании в МКХ, было сложно! В итоге награда не стала задерживаться.
– Ладно, спасибо за беседу, мне стало намного легче! Стас, ты не против провести серьёзный разговор прямо здесь?
Такие вещи обсуждают в зале заседаний или в кабинете, но я догадался, чьё дурное влияние убедило Евгению Марковну так поступить. Литераторы приготовились слушать подробности, возможно примеряя наше поведение к своим персонажам.
– Стас, Лу уже всё рассказал, поэтому позволь мне тоже поделиться одной историей. – начала она. – Когда папа основал Коллегию, он был радиотехником, собравшим своих друзей. Не самая творческая специальность, согласись. Но всё получилось, потому что у него была хорошо развита интуиция, и он не побоялся ей пользоваться во благо остальных!
– Всё же я предпочёл бы закончить обучение, а потом приступить к работе.
– А давай поспорим, что всё у тебя и без курсов выйдет? – Лу никогда не удавалось взять меня на «слабо», но в исполнении Евгении это звучало убедительно. – Даю вам с Лу два контакта: писателя и ювелира, которых папа должен был посетить. Если всё пройдёт удачно…
– …с тебя желание! – вмешался Лу. Евгения рассмеялась, и кивнула.
– Желание, так желание! А если будет, как по-папиному, шесть новичков – то ещё и премию каждому, за такое не жалко.
Это натолкнуло меня на неожиданную мысль.
– Простите, так Лу тоже…
– Ага! Братишка, ты оказался полностью прав! Прежде, чем писательствовать, я займусь чем-то ещё, скажем, буду «охотником за мозгами»! Вернее, за талантами. А в свободное время буду пробовать разные сюжеты, меня советами уже нагрузили!
– Марина лопнет от зависти, корона просвистела мимо её осветлённой макушки, – Хорошевский напомнил о своём характере этой язвительной ремаркой. – Надо отдать должное Лу, он отговорил меня от мысли увозить своё любимое кресло. Прорвёмся, товарищи!
Возвращался домой я как во сне: мой брат умудрился зайти в клетку к голодным львам, и заставил их мурлыкать! Из всех талантливых сотрудников Коллегии, писатели заставляли нервничать больше остальных, но сегодня общение с ними было лёгким, как с фотографами.
– Пункт три, хорошее разруливание сложной проблемы, выполнен! – заявил он, когда мы покинули Коллегию.
– Какой пункт?
– Три пункта хорошего утра! Вернее, хорошего дня! Я обещал себе, что сегодня будет самый хороший день, и выполнил это обещание!
Я не выдержал, и тоже рассмеялся. Когда мы проходили мимо золотого спорткара, то столкнулись и с его хозяйкой.
– Мариш, здравствуй! Ты не поверишь, что Лу сегодня устроил! Он теперь тоже с нами работает!
Маришка ответила нам широкой улыбкой:
– Евгения Марковна мне уже всё рассказала, от всей души поздравляю вас…
– И ещё я спас Коллегию от закрытия! – Лу снова перебил мою девушку, в этот раз удачно: она поперхнулась словами, но вышла из положения, послав нам воздушный поцелуй, и скрылась в машине.
– Ты специально сказал это, чтобы её смутить? – я толкнул в бок слишком довольного выходкой братишку.
– Ага! Коллегию на самом деле и спасать не надо было, Евгения всё обязательно разрулит, а мы ей в этом поможем! Что скажешь насчёт праздничной пиццы?
Глава 3. Страшные сказки
Лу
Планы на пиццу резко поменялись, когда мы приехали домой: половина дома гудела как муравейник: случилось то, чего боялись интернетчики – проводка, работавшая вопреки законам физики, сдалась, и обесточила несколько этажей! Стас присоединился к беготне: у нас тоже всё было без электричества, а остатки благ цивилизации выключили, чтобы не сделать ещё хуже. Зачем эта суматоха была нужна, я так и не понял. А мне нужен был кто-то, кто мог сгладить послевкусие от вечерней неприятности. Кроме Стаса я здесь знал только Андрея, но это уже немало!
Андрюха открыл дверь, и я удивился, каким сосед выглядел ошалевшим. Пока мы развлекались в Коллегии, его, похоже, весь день тиранили деятельные и суетливые соседи!
– Привет, тебя из-за проводки затюкали?
На меня посмотрели таким затравленным взглядом, что я поинтересовался:
– Андрюх, что с тобой? Тебя будто тоже закоротило! Устроим музыкальную паузу для поднятия настроения?
– Здаров, Лу. Сегодня с музыкой никак, уши болят. – Андрей попытался изобразить привычный тон, и даже потёр свои локаторы для достоверности. Я понял: он явно знает, из-за чего весь сыр-бор!
– Тогда просто тихо поболтаем. С меня история! Хочешь послушать Героическую Балладу О Спасении Коллегии?
Несмотря на всю свою запуганность, сосед кивнул, и пропустил в гости.
–…как только я это сказал, маска Маришки треснула! В тот же миг из этой трещины клацнуло клыками жуткое чудище! Так что эта теперь уже «вторая леди» записывается в категорию главных злодеек, и убегает готовить свой Коварный План со всей своей театральностью! – на этом я закончил повествование. Андрюхе полегчало, и он снова смотрел на меня с интересом человека, разбуженного салютом среди ночи.
– Блин, классная байка! Тебе правда надо книжку написать, я бы такое прочитал.
