– За той дверью, – добавила я.
– Что они говорили? – спросил Идвал. Его неожиданный вопрос выбил все мысли из головы. Первой реакцией был гнев – он издевается надо мной? Но снова взглянув в его загорелое лицо, будто бы источающее свет, я погасила вспыхнувший внутри пожав и выдохнула то, что от него осталось.
– Не знаю. Как будто это был другой язык. Зловещий и грубый, – честно призналась я. – Ты не думаешь, что я сумасшедшая?
– Пока ты не доказала обратное, у меня нет никаких причин тебе не верить, – пожал плечами Идвал и вновь улыбнулся. Серьезность слетела с него в то же мгновенье, а в лазури глаз зажглись задорные искры.
– Пойдем, я кое-что тебе покажу, – Идвал поманил меня взмахом кисти, призывая следовать за ним, и пошел по одной из дорожек, огибающих замок. Несколько секунд я смотрела ему в спину, пытаясь найти в себе силы злиться на него – в конце концов, он меня похитил, но почему-то злиться на Идвала не получалось. Его неподдельная доброта и честные глаза обезоруживали. К тому же, я подумала, что с его помощью могла бы изучить эти треклятые коридоры, чтобы сбежать.
Тропа огибала правое крыло замка, вела мимо стеклянной оранжереи, на крыше которой грозно восседали гарпии. Солнце играло разноцветными переливами на их телах из дымчатого минерала, разбрызгивая радужные искры. Статуи внимательными пылающими жидким золотом глазами наблюдали за мной, словно живые. Когда оранжерея осталась позади, я все еще чувствовала на спине их недобрый взгляд. Невольно повернулась, но их головы были устремлены в сторону леса, не обращая на меня никакого внимания.
Тропинка спускалась вниз ступеньками, поросшими травой, в небольшую рощицу деревьев с изящными изгибами серо-голубых стволов и пышными кронами розовых листьев. Место было невероятно тихим, лишенным даже птичьих трелей. Лишь ветер шептал ласковые речи деревьям, которые благосклонно трепетали перед ним, но все равно не пропускали его внутрь рощи.
Идвал мельком оглянулся на меня и подошел к зеркалу пруда, дремавшему под раскидистыми кронами. Влекомая интересом, я последовала за ним и остановилась у самой кромки воды. Она была совершенно спокойной, ни малейшего колебания глади.
– Это Зеркало Правды, – поведал мне Идвал тихим, спокойным тоном. – Оно показывает истинную сущность человека.
– Зачем оно мне? – я вопросительно посмотрела на мужчину.
– Чаще всего, люди думают, что знают свою суть лучше остальных, но на самом деле лишь плавают на поверхности собственной души. Доброта, на самом деле, может оказаться тщеславием, покорность мятежностью, а загадочность и враждебность – заботой, – изрек Идвал, продолжая смотреть в воду. Непохоже, что пруд был глубоким, но лучи падали на его поверхность так, что она отражала все подобно зеркалу, скрывая свое дно на виду.
– Ты похожа на этот пруд, кажешься неглубокой, но скрываешь на самой поверхности истинную суть, – над ухом послышался тихий голос Идвала. Я не дернулась и не отпрянула, продолжая сосредоточенно смотреть в глаза собственному отражению, но не увидела ничего нового. Это была все та же я. Может быть потому, что нет внутри меня ничего сокрытого, и я такая какая есть?
– Ты смотришь на себя глазами, – мягко произнес Идвал. – Смотри сердцем. Тогда Зеркало откроется тебе.
Его совет казался глупостью. Как можно было смотреть на себя сердцем? Я этого не понимала, но спрашивать не собиралась. Место было действительно красивым и необычайно умиротворенным, но разговор быстро наскучил мне, показавшись бессмысленным. Отпустив мысли, я сделала вид, что пытаюсь следовать совету Идвала. В голове воцарилась приятная пустота, и я снова опустила глаза в воду. На какое-то мгновенье собственное отражение показалось мне чужим – те же глаза, то же лицо, но злая ухмылка, кривившая губы, и темнота, беснующаяся в зрачках.
Я отпрянула, испуганно взирая на опустевшую зеркальную гладь. Взгляд метнулся к отражению Идвала, и я снова едва не вскрикнула. Черты лица его казались звериными, но это видение исчезло, стоило только моргнуть. С ужасом я взглянула на Идвала, пытаясь понять, насколько правдиво то, что я увидела. Он как-то странно усмехнулся и повернулся ко мне. Его лицо было абсолютно нормальным.
– Иногда я вижу себя одиноким животным, которое приютили словно бездомного щенка, а иногда человеком, который очень счастлив потому, что имеет всё.
– Почему ты говоришь мне это? Мы едва знакомы, – недоумение вытеснило страх, отголоски которого еще бурлили в крови.
– С незнакомцами всегда проще делиться сокровенным, – пожал плечами Идвал. Он казался таким добродушным, что у меня не укладывалось в голове, как этот человек мог меня похитить и жить в замке со всеми этими странными людьми. Из всех обитателей Ардскола он казался самым нормальным и настоящим.
– Интересно, что видит в отражении граф Рангвальд? – усмехнулась я, пытаясь отмахнуться от атмосферы откровенности. По лицу Идвала скользнула мимолетная тень. Быстрым взглядом он мазнул по зеркалу пруда и снова посмотрела на меня. По его губам разлилась веселая улыбка.
– Уверен, что из Зеркала на него смотрит многолетний старикан, ворчливый и занудный, – отозвался Идвал, снова меня удивив.
– Я думала, ты скажешь другое.
Словно прочитав мои мысли, Идвал усмехнулся и пожал плечами.
– Зачем? Я не буду убеждать тебя в том, что Идрис хороший или плохой. Каким вижу его я, не видит его никто другой. Бессмысленно пытаться заставить кого-то увидеть другого человека своими глазами. Поставь трех человек напротив одного окна, и они увидят совершенно разное.
Мысль Идвала была глубока и мудра. Но я поняла главную суть, которую он хотел до меня донести – он не будет обсуждать со мной графа Рангвальда и случившееся. У нас действительно были слишком разные взгляды на ситуацию. Больше мы не затрагивали серьезных тем. Идвал практически не разговаривал со мной, позволив в молчании прогуляться по саду.
Когда мы вернулись в замок, я призналась ему, что пыталась найти выход в сад, но не нашла ни одной двери, которая вывела бы меня на улицу. Идвал лишь улыбнулся и сказал, что к этим коридорам нужно привыкнуть, и если я захочу, то всегда могу попросить кого-нибудь проводить меня.
На ужин я не пошла, сославшись на усталость. Хотелось подумать в тишине над моим планом. Завтра стоит попробовать воспользоваться советом Идвала и запомнить дорогу до выхода.
С наступлением ночи на меня накатили чувства, которые днем отгонял солнечный свет, словно они были призраками, а теперь они выползали из теней, просачиваясь из дальних уголков души на поверхность. Взобравшись на подоконник, я облокотилась на стекло лбом. Вторая створка была открыта, и вечерний воздух приятно касался босых ног теплым влажным дыханием. Грудь щемило от тоски и горечи. Мне хотелось вновь оказаться дома, рядом с Криной, ощутить, как кружка с ее травяным чаем приятно согревает руки, а пряный аромат снимает усталость минувшего дня. Вечерами мы сидели на кухне и разговаривали, вспоминая дядю и былые времена, смеялись и грустили, делясь своими чувствами друг с другом. Мне не хватало объятий Ригана, его горячих поцелуев и любящих глаз.
Положив подбородок на согнутые колени, я позволила себе разреветься, размазывая слезы по стеклу. Звезды смотрели на мои страдания сквозь окно, но не сочувствовали мне. Вечность никогда не сочувствует человеческому горю, которое для них – лишь мгновенье.
Чувствам было слишком тесно в груди, и они разрывали ее на части, подливая соли в сосуд слез. Мне хотелось броситься в коридор и бежать прочь из этого замка, но я не могла так легко проститься с единственным шансом вернуться домой.
Меня разбудил стук в дверь, раздавшийся посреди ночной тишины. Он прорвался сквозь пелену сна и дернул меня обратно в реальность. С трудом оторвав голову от подушки, я посмотрела на дверь затуманенным взглядом, но решила, что не пойду открывать. Упав обратно, я перевернулась на другой бок и накрылась одеялом, но в момент, когда я закрыла глаза, стук повторился, более громкий и настойчивый.
– Кто там?! – раздраженно выкрикнула я, резко сев в кровати.
– Селения, открой мне дверь, – раздался с той стороны приглушенный голос Анабэль. Удивленно заморгав, я уставилась на ручку, прикидывая в голове варианты, которые объяснили бы столь поздний визит виконтессы.
– Там открыто, – крикнула я, не желая выбираться из постели.
– Вовсе нет. Дверь заперта, – отозвалась Анабэль и подергала ручку.
Недовольно рыкнув, я поднялась и поплелась к двери, костеря полуночников в лице Рангвальдов до седьмого колена. Лишь подойдя к двери и положив пальцы на ручку, я поняла, что не могла закрыть дверь – у меня не было ключа, а с этой стороны щеколды не имелось. Недоуменно посмотрев на ручку, я опустила ее, и она легко поддалась, отварив дверь.
– Ну вот, я же говорила, что…, – слова мои оборвались вместе с дыханием. За дверью никого не было. По спине прокатилась холодная волна, отозвавшаяся в кончиках пальцев неприятным покалыванием.
– Анабэль? – я выглянула в коридор, но он был пуст. Разозлившись, я переступила порог и огляделась. Глупые шутки этой семейки в который раз вывели меня из себя. Гнев придал сил и смелости.
– Эй! Если вы решили пошутить, то это не смешно! – крикнула я в пустоту коридора. Мое эхо утонуло в тишине, убедив меня в том, что здесь никого кроме меня нет. Покачав головой, я уже собиралась вернуться в комнату, когда дверь за моей спиной резко захлопнулась. Подпрыгнув от неожиданности, я обернулась. Пальцы нервно дернули ручку, но дверь не открывалась.
– Это совсем не смешно! – крикнула я, припав к двери и стуча по ее прохладной поверхности ладошкой.
– Селения? Ты чего там стоишь? Иди сюда, – снова раздался голос Анабэль. Я обернулась и увидела девушку в конце коридора. Она призывно махнула мне и исчезла на лестничном пролете.
– Зачем? – крикнула я, всем телом содрогаясь от накатившего страха. – У меня дверь захлопнулась!
– Иди сюда, не бойся, я помогу тебе, – снова позвала Анабэль. Посмотрев на запертую дверь, я нерешительно двинулась вперед.
– Замок клинит от резкого закрытия, – донесся голос виконтессы. – Запасные ключи у Милифтины. Идем со мной. Если только ты не хочешь остаться одна в коридоре.
От ее объяснения должно было стать легче, но почему-то не становилось. Спиной я ощущала чей-то взгляд. Обернувшись, я убедилась, что позади никого нет, но наваждение не исчезало. Наверняка, это была пугающая магия ночи, которая оживляла все страхи. Любые доводы разума были против нее бессильны.
Добравшись до лестничного пролета, я увидела Анабэль. Она была одета в то же платье, что и утром, словно совсем не ложилась спать. Улыбнувшись, она махнула рукой в сторону.
– Идем.
– Куда? – недоумевая с каждой минутой все больше, спросила я. Босые ноги подмерзали от прохлады каменного пола. Только сейчас я поняла, что встав с постели, забыла надеть тапочки, которые утром мне принесла Милифтина с еще несколькими необходимыми вещами.
– Если скажу, сюрприза не выйдет, – Анабэль подмигнула мне. Она была необычайно весела и дружелюбна, только подогревая мое недоумение к происходящему. Легкая тревога танцевала страстный танец с любопытством, заставляя забыть о замерзших ногах. Я послушно шла за Анабэль по переплетениям тугой тьмы и невесомого света луны. Минув несколько лестничных пролетов, мы оказались в одном из коридоров, практически полностью занавешенным лунной вуалью. Ночь взирала на нас сквозь огромные окна. Это место казалось мне знакомым.
– Нам сюда, – торжественно объявила Анабэль.
Она остановилась у одной из дверей и заговорчески улыбнулась мне, открывая ее. Подкравшись к ней, я осторожно заглянула в помещение, и вскрикнула от страха. Я попятилась, но Анабэль с силой толкнула меня внутрь, и вошла следом, захлопывая дверь. Взгляд ее изумрудных глаз сквозил холодной сталью, которая вспарывала мешок с моими самыми страшными кошмарами, выпуская их наружу. К ее губам прилипла злая усмешка. Анабэль наступала, с каждым шагом сокращая расстояние между нами. Она теснила меня к той самой черной двери, на которую я случайно наткнулась днем.
– Анабэль, что ты делаешь? – пытаясь сохранить самообладание, спросила я, но виконтесса мне не ответила. Рванувшись вперед, я попыталась обойти ее сбоку, но она ловко изловила меня и с невероятной для девушки силой, толкнула меня к обратно двери. Воздух рядом с ней вибрировал, по черному металлу пробегали красные отблески, точь-в-точь, как привидевшийся мне блеск в глазах графа Рангвальда. Я почти физически ощущала странную жажду, от которой воздух тяжелел с каждой секундой, наполняясь солоноватым запахом крови.
– Зачем ты это делаешь?! – крикнула я наступающей на меня Анабэль, глаза которой потемнели и теперь резонировали красными переливами с дверью.
– Хозяин так хочет. Жертва ради спокойствия хозяина, – ее слова рассыпались по воздуху шелестом сухих листьев. Я снова попыталась обманом прорваться к выходу, но виконтесса поймала меня. Сжав мое запястье, она резко дернула меня вперед, свободной рукой распахивая зловещую дверь. За ней была непроглядная тьма, вырвавшаяся наружу туманными черными и красными нитями, потянувшимися ко мне. Я закричала и забилась в попытке высвободиться из железной хватки Анабэль, но она даже не шелохнулась. Нити, точно щупальцы медленно обвивались вокруг моих ног, жаля кожу колючим холодом. В легких больше не хватало воздуха, чтобы кричать. Силы утекали из тела словно кровь, пущенная из крупной артерии – быстро, толчками, опустошая меня досуха. Шепотом я просила Анабэль остановиться, но она смотрела на мои муки с наслаждением убийцы. Отчаяние заполняло мой угасающий разум, давая понять, что мне уже не спастись. Меня затягивало в темноту, клубившуюся за дверью.
Сквозь обволакивающую меня тишину вдруг прорвался отдаленный стук, который с каждой секундой звучал все громче. Нет, это был не стук, а шаги, которые приближались, вырывая меня из объятий безразличия. Чьи-то руки схватили меня и снова бросили в темноту.
* * *
Мне показалось странным, что мир за чертой смерти выглядит так же, как моя комната в замке Ардскол. Значит, за свои грехи я попала в Долину Возмездия, где оживают самые страшные кошмары, которые терзают душу до тех пор, пока она не достигнет искупления или не угаснет навсегда. Неужели, мой худший кошмар – это Ардскол, в котором я буду заперта вечность?
Безразличие лежало на душе неподъемным прессом, прижимающим к кровати и мое тело. Потолок был вымазан в оттенки раннего утра размашистыми штрихами восходящего солнца.
Прошли года, прежде чем я смогла повернуть голову, чтобы посмотреть в окно, обнаружив в кресле возле него Милифтину. Служанка не спала. Неподвижной статуей она смотрела в окно.
Я попыталась пошевелиться, позвать ее, но онемевшее горло не пожелало издать ни звука, как ослабленное тело не отозвалось на мои попытки дернуть хотя бы пальцем. В одно мгновенье страх вытеснил безразличие. Неужели меня парализовало?
Эта мысль прокатилась по всему телу болезненной судорогой, доказывая обратное. Горло захрипело, а пальцы сжали простынь. Запоздалое осознание того, что я все еще жива, пролилось яркими красками в серость и пустоту еще не до конца пробудившегося разума. Сложно было сказать, радовала меня жизнь или все-таки печалила.
– Вы проснулись? – спросила Милифтина. От ее неожиданного появления рядом с кроватью я дернулась. Как она умудрилась так быстро и бесшумно подойти? Впрочем, мои реакции сейчас оставляли желать лучшего, не удивительно, что я ничего не услышала.
– Почему мне так плохо? – слабым голосом прошептала я, едва выдавливая из себя слова.
– Вы ничего не помните? – Милифтина присела на край кровати, – вы ходили во сне и упали с лестницы. Тамаш нашел вас на лестничном пролете этажом ниже. Ему пришлось дать вам сильное обезболивающее, поэтому вы так слабы. Думаю, вам нужно еще поспать.
Голос служанки не был мелодичным, но ее слова странным образом убаюкивали, и уже через несколько секунд мое сознание нырнуло в объятия сна.
Проснулась я только к вечеру, когда солнце уже практически скрылось за горизонтом. Вынырнув из небытия, лишенного сновидений, я чувствовала себя бодрой, словно проспала несколько дней, а не часов. На тумбочке и чайном столике лежали мои дневники и тетради с письменными принадлежностями. Увидев их, я удивленно заморгала, и поднявшись с кровати, дотронулась до гладкой, потертой в некоторых местах голубой обложки личного дневника, в который я записывала свои воспоминания, страхи и необычные сны. Знакомые ощущения прокатились от кончиков пальцев до груди приятным теплом. Частичка моего дома, которая хранит в себе всю меня, домашний уют, Крину, дядю и Ригана. Каждая страница пропитана ароматами цветов, дождя и печеного хлеба, каждая может заставить улыбнуться или взгрустнуть. И именно эта частница всколыхнула во мне притихшее чувство ненависти к Ардсколу и его обитателям. Ведь это они отобрали у меня мой настоящий дом.
Смахнув злые слезы, я вскочила с кровати и подошла к шкафу. Он оказался заполнен моими вещами лишь на половину, остальную занимали новые дорогие наряды, которые я видела впервые. Сама мысль, что эти люди решили одевать меня в том, что им вздумается, словно безвольную куклу, ошпарила кровь. Не помня себя от ярости, я начала срывать новую одежду с вешалок и бросать ее на пол.
Когда в дверь постучали, я вздрогнула и посмотрела на учиненный мной хаос свежими глазами, словно только что опомнилась. В комнату заглянула Анабэль. Она была в хорошем расположении духа, но ее улыбка угасла, стоило виконтессе увидеть лежащий на полу ворох платьев.
– В чем дело? – поинтересовалась она, входя в комнату и закрывая за собой дверь.
– В чем дело?! – почти вскрикнула я от второй волны злости, ударившей в виски. – Дело в том, что мне не нравится, когда мне указывают, что мне делать и что носить! Почему вы не привезли все мои вещи, а только часть?
– Мы хотели сделать тебе подарок, – ответила Анабэль. На ее лице отразилось недоумение, и это только подкинуло дров в костер моей злости.
– Нет, вы хотели купить мою покорность красивыми вещами! Раз я невеста графа, теперь мне нужно носить только красиввю одежду, чтобы я никого не опозорила своим внешним видом! Но те вещи – мои, они часть моей жизни, и я хочу их, если уж вы не собираетесь отпускать меня домой! Вы и так отобрали у меня мою жизнь, – слова сами рвались с губ, и их поток все никак не хотел иссякать.
Взгляд Анабэль стал холодным. Увидев выражение ее лица, я запнулась и невольно отступила на шаг назад.
– Ты живешь на улице? Ты взаперти? Может быть, ты голодаешь? – слова виконтессы рассекали воздух ударами хлыста, больно впиваясь в кожу. Мне казалось, что я на самом деле чувствую жалящие прикосновения тонкой упругой кожи.
Я молча смотрела на Анабэль, не в силах выдавить хоть слово, чтобы ответить на ее вопросы. Волны холода, исходившие от нее, оплетали меня колючим оцепенением.
– Ты не умеешь ценить дары и заботу, и если ты хочешь, чтобы мы относились к тебе именно так, как это представляется тебе в твоем воображении, то так тому и быть, – завершив свою гневную тираду, Анабэль плавно развернулась и покинула мою комнату. С ее исчезновением невидимые оковы спали, вернув мне власть над телом и голосом.
– Мне от вас вообще ничего не нужно! Хочу, чтобы вы все умерли! – в ярости крикнула я и пнула ворох платьев.
На ужин меня никто не звал, а я не думала спускаться. Когда Милифтина принесла поднос с едой, она даже не стала входить в комнату. Грубо пихнув его мне в руки, тем самым разлив горячий чай на тканевые салфетки, что покрывали поднос, закрыла дверь и удалилась. Что ж, это по крайней мере больше похоже на правду, чем их лицемерная забота.
Во время ужина я долго смотрела на кучу дорогих нарядов, ткани которых переливались в свете люминаров, или наоборот наливались глубоким цветом, размышляя, куда их деть. На ум пришла совсем безумная идея – сжечь их, конкуренцию ей составила более здравая – выкинуть в окно. Взглянув на окно, затем на ворох платьев, я поднялась из кресла и полезла в тумбочку круглого кофейного столика. Белые свечи с золотой гравировкой Каринниума, обнаруженные там, вызвали у меня вспышку разочарования – они были изобретением кариннов – магов закрытого города, который располагался на окраине континента в Небесных Пиках Грозового Предела. Алхимические хитрости этих свечей никак не были связаны с магией, хоть и казались ею – при соприкосновении огнива из огнекамня с фитилем, оно нагревалось посредством химической реакции и зажигало его. Но огонь хоть и был теплым, не был способен воспламенить предметы вокруг себя. Их изобрели с целью предотвращения пожаров и смертей, но вскоре на замену им пришли осветительные кристаллы. Однако, свечи не потеряли свою популярность – многие склоняются к архаичности огня, за плавным танцем которого можно наблюдать, потерявшись во времени.
С злобным рыком я толкнула шкафчик обратно, едва не свалив столик, и направилась к двери. Необходимо было найти кухню, там-то точно найдется огонь.
Прохладный воздух касался моей разгоряченной кожи в жалких попытках остудить мой пыл. Тусклый белый свет разливался по коридорам, отпугивая темноту, но ткал прозрачные тени, лежащие в углах и за постаментами с древностями.
Минув три лестничных пролета, я остановилась на одном из них, осознав, что не знаю, где находится кухня. Закусив губу, я с сомнением посмотрела вниз, где между лестниц таился мрак.
Внезапно моих ушей коснулось невесомое колебание, вовсе не тревожившее движение воздуха. Оно было чем-то иным и уже мне знакомым. Я слышала этот странный шепот раньше. Его можно было бы принять за обман слуха. Резко обернувшись, я огляделась, но вокруг стояла тишина, с интересом наблюдающая за моими попытками понять, откуда исходит звук. Я замерла, почувствовав, как ускоряется сердце и леденеют руки. Первой мыслью было, что рядом кто-то есть, однако вокруг по-прежнему не было ни души. Но стоило мне только отдышаться и снова сделать несколько шагов, как шепот повторился, более настойчиво. Я снова застыла, чувствуя, как страх крепнет и становится более осязаемым. Хотелось броситься обратно в комнату и с головой залезть под одеяло, как я всегда делала, когда становилось страшно. Лишь усилием воли я заставила себя остаться и прислушаться. Любопытство никогда не было моей сильной чертой, ибо именно оно чаще всего рождало неприятности, а порой и становилось причиной непоправимых последствий. Трусливость, присущая мне, и осторожность всегда служили мне более полезную службу, и я никогда этого не стеснялась. Пусть это недостойно, зато я до сих пор жива и здорова, в отличие от любопытных и смельчаков.
– Эй! – позвала я в надежде, что мне отзовется кто-то из обитателей Ардскола. Никого.
Я почувствовала холодное дыхание страха за спиной и резко обернулась, но рядом со мной по прежнему никого не было. Однако, тяжелый, недоброжелательный взгляд кого-то безликого снова наблюдал за мной. Я чувствовала его кожей, он отзывался мурашками внутри. Утвердившись в решении вернуться обратно в комнату и не выходить оттуда до самого утра, я поднялась на несколько ступенек вверх и заметила на лестнице какое-то движение. Сверху послышались чьи-то шаги – кто-то спускался. Наверное, Милифтина, не застав меня в комнате пошла меня искать. Несмотря на мою злость на Рангвальдов, в этот момент я была так благодарна ей, почувствовав неимоверное облегчение. Поднявшись еще на несколько ступенек, я оказалась на другом лестничном пролете. Мой взгляд заскользил вверх по лестнице в ожидании идущего ко мне навстречу. Шаги приближались, но когда они раздались на той части лестницы, которую я прекрасно видела, я отшатнулась и похолодела от ужаса. Звук шагал по ступенькам, но никого там не было.
Стучали по камню металлические набойки, отсчитывая удары моего сердца. Я застыла в оцепенении, пытаясь убедить себя в том, что это эхо, и сейчас на лестнице, наверняка, кто-то появится, но когда шаги переместились со ступенек на площадку, зазвучав совсем близко, со стоном ужаса я бросилась прочь, не разбирая дороги. Я неслась по лестницам вниз, даже не стараясь прислушиваться к шагам. Преследуют ли они меня или нет – неважно.
Сердце колотилось как сумасшедшее, пытаясь посчитать мои спешные шаги, но это было тщетно. Спустившись на первый этаж, я помчалась по коридору, когда впереди вдруг погасли все люминары. Тьма быстро наступала, поглощая их свет. Она шла на меня черным штормом, грозясь проглотить и меня.
Задыхаясь от страха, я резко развернулась и бросилась прочь, плача от паники и бессилия. Что за чертовщина происходит в этом проклятом замке?!
Юркнув в первое попавшееся светлое пятно, я остановилась, чувствуя, что задыхаюсь от недостатка воздуха в легких. Перед глазами плясали разноцветные круги, сжимаясь и раскрываясь синхронно с пульсом. С куском льда в груди я бессильно ждала, когда тьма потушит оставшийся свет в коридоре и хлынет вслед за мной. Но этого так и не произошло. Переведя дыхание, я осторожно подкралась к началу ответвления и выглянула из-за угла. Коридор все так же дремал в равномерных и невесомых объятиях света люминаров.
Спину ошпарило дыханием вулкана, влажной раскаленной волной прокатившегося от затылка до поясницы. Неужели все это мне привиделось?
Я прижалась спиной к стене и покачала головой. До знакомства с этим проклятущим замком, я не страдала галлюцинациями! Разве что…
Я вспомнила сон в ночь своего двадцатилетия, его реалистичность поражала. В нем все было так же, как затем на празднике, за исключением появления фигуры в красном. А встреча со странной женщиной перед праздником? Зачем я все это сейчас вспоминаю?
Я попыталась выбросить все эти мысли из головы, но они пробирались в голову, как ушлые воры в намеченный дом. Только крали они мое самообладание и мою уверенность в том, что все это совпадения, и я не сошла с ума.
«Следуй за шепотом своего сердца, он направит тебя на путь Луны»
«Следуй за Луной, и она приведет тебя туда, где ты должна быть»
«Оставь свои мечты, они больше не для тебя. Следуя за ними, ты сгоришь, как наивный мотылек в пламени, к свету которого он так стремился»
