– Именно так, Александр в подробностях описал мне его и то, что он послал его именно вам – пояснил Робин.
Теперь, когда я поняла, что врать нет смысла, я рассказала все Робину.
– Это правда, неделю назад я, как обычно возвращалась с работы, и к своему удивлению обнаружила конверт, на мое имя лежавший прямо у меня под дверью. Сначала я подумала, что это чья-то шутка, но когда открыла конверт, то увидела в нем письмо и медальон, который мой отец носил, не снимая, все то время что я его помню. Я была крайне удивлена, увидев, что это письмо послал мой отец, я ничего не слышала о нем уже столько времени, и думала, что он уже давно забыл про нас. Но куда больше меня напугало содержание этого письма. В нем говорилось:
«Здравствуй Валерия. Извини, что отвлекаю тебя от твоих важных дел. Но я вынужден обратиться к тебе с одной маленькой просьбой. Полагаю, ты знаешь этот медальон, что лежит в одном конверте с этим письмом. Я нашел его очень давно, еще, когда ты была совсем маленькой, и он стал одной из моих самых первых крупных находок и единственной, которой я не отдал в музеи, а оставил у себя, в качестве талисмана. Это вещь очень важна для меня, но из-за некоторых обстоятельств, я не могу больше оставлять ее у себя. Потому у меня нет иного выбора, кроме как попросить тебя оставить ее у себя на время.
Будь с ней очень бережной, ведь помимо моего личного талисмана этот предмет является еще и древним артефактом Энайской цивилизаций, обладающий огромными возможностями и значением для Энайской культуры. Поэтому прошу тебя, спрячь ее, никому не показывай и уж тем более никому не рассказывай о ней.
С любовью, твой отец.
P.S. Знаю, что это письмо тебя наверняка встревожит, но не беспокойся у меня все в порядке. Не нужно отвечать на это письмо, и уж тем более не надо пытаться приехать сюда. Я объясню тебе, когда все закончиться.
P.S.S. Передавай привет маме.
P.S.S.S. Хотя нет, лучше не говори ей о том что я тебе писал. Для ее же блага.
– Да уж, Александра не назовешь, заботливым отцом – прокомментировал Робин.
– Это точно – подметила я – Знаете спустя пять лет, после того как мы общались в последний раз. Видеть перед собой такое вот послание, поначалу действительно вызвало у меня острое желание приехать к отцу, и избить его чем-нибудь тяжелым.
– И вас это письмо ни разу не встревожило? – удивленно спросил Робин.
– Конечно, встревожило. Когда первые эмоций прошли, я не на шутку испугалась и совсем не знала, что и делать. Сперва я думала, как-то связаться с отцом, но как я и говорила ни телефона, ни тем более страниц в социальных сетях у него не было. Ну а письма, без его «надежных» каналов у нас идут месяц, а то и дольше. Как он и просил, я никому не рассказала не о письме, не о медальоне, даже маме я ничего не сказала, чтобы в лишний раз не волновать ее. Но все же, я очень беспокоилась об отце и собиралась приехать к нему на неделе, прежде разобравшись со своими делами. Но не прошло и недели, как на утро мне позвонили из полиции и сообщили о его смерти.
– Но в полиции, вы об этом тоже ничего не сказали?
– Я хотела все рассказать, но посмотрев в жадные глаза следователя, когда он расспрашивал меня о недавних связях с отцом, я почувствовала, что тут что-то неладно и солгала.
– Думаю, тут вы правильно сделали – произнес Робин, после чего вежливо спросил – А можно мне взглянуть на него?
Понимая, что уже отпираться бессмысленно, я решила выложить все карты на стол и сняла медальон, висящий у меня на шее и скрытый под белым халатом. По размерам он был небольшой с очень маленькое блюдце, а шириной с фалангу пальца, но при этом удивительно легкий. Покрашенный ярким золотой краской немного померкшей от времени. По его краям были вырезаны шестью отверстий в виде шестигранника, а по центру изображено жуткое призрачное лицо с ярко выраженными большими глазами.
Робин с нескрываемым удивлением смотрел на медальон.
– Да этой вещи, возможно, несколько тысяч лет, а вы носили его на груди как красивую безделушку? – возмутился Робин.
– Откуда я знала, сколько лет этой штуке? Мой отец вообще полжизни проносил ее на своей шее. И я решила, что носить ее при себе будет более надежно – простодушно ответила я, протягивая ему медальон – По крайне мере, у меня было хоть что-то, что напоминало мне о том, что у меня есть отец.
Но Робин уже не слушал меня, так как был слишком увлечен рассматриванием медальона. Он держал его крайне осторожно, как будто это был кусок хрусталя, и с неописуемым восторгом рассматривал каждую деталь.
– Поразительно, невероятно, невообразимо, немыслимо! – проговаривал он про себя, с интересом рассматривая амулет.
– По-моему ее лучше у вас забрать, пока вы не начали называть ее «прелестью» – пошутила я.
Только тогда Робин, как будто выйдя из транса, вновь вспомнил о моем присутствии:
– Прошу прощения Валерия, просто поймите, для меня как для историка, эта вещь воистину удивительна.
– По-моему, это просто красивый медальон со странным орнаментом, что в нем необычного?
– Ну, во-первых, материал, из которого он сделан. Этот металл довольно прочный, но при этом необычайно легкий, словно этот медальон сделан из пластмассы, но при этом крепкий как железо. Я никогда такого прежде не видел – ответил Робин – Во-вторых, эти странные выемки, вряд ли они предназначены лишь для красоты, судя по многочисленным царапинам по краям, у них была какая-то практическая функция. И в-третьих, это странное лицо, я не могу понять, откуда, но оно кажется мне знакомым, а эти глаза,…есть в них что-то загадочное, необычное. В любом случае теперь, я начинаю понимать, почему ваш отец хотел спрятать эту вещь, уж больно много в ней загадок. Но все же я пока сомневаюсь, что она действительно принадлежит к так называемой цивилизации Энаев, в конце концов, слишком уж хорошо оно сохранилось, тем более в таком влажном климате, как у вас. Ни один современный металл не способен продержатся так долго, чего уж тут говорить о предмете на заре человечества.
Я промолчала, так как его слова мне не говорили практически ничего.
– А можно ли попросить у вас, одолжить этот великолепный медальон, на дальнейшее изучение? – неловко попросил Робин.
Я догадывалась, что он вскоре об этом попросит. И я была в твердой уверенности, что ни за что ни отдам ему единственную память о моем отце, тем более, что я практически ничего не знала об этом человеке:
– Нет, простите, думаю, что вряд ли я смогу вам его отдать – твердо ответила я.
– Понимаю, вы меня совсем не знаете, вам трудно мне доверять – понимающе говорил Робин, но по его взгляду я видела, что он был расстроен. Мне стало даже немного неловко.
– Дело не только в вас, отец оставил эту вещь мне, и я не могу позволить себе отдать ее в чужие руки – неловко оправдывалась я.
– Ничего страшного – вежливо отмахнулся он – Думаю, я и без медальона смогу найти ответы на все эти вопросы.
– Но даже если принять тот факт, что убийца моего отца также как и он, гоняется за легендами о супер человечках, что это в итоге нам дает?
– Пока ничего – пожал плечами Робин – Но визит к вам уже ответил мне на многие вопросы, в частности теперь я точно знаю, что ваш отец догадывался об убийцах и о том, что они ищут. И если я продолжу поиски, то смогу узнать, кем он был и чего хочет.
– И что вы планируете делать теперь? – поинтересовалась я.
Робин ненадолго задумался:
– Я думаю, что стоит самому посетить квартиру Александра. Возможно, я смогу там найти что-нибудь полезное, на что полицейские не смогли или же не захотели обратить внимание.
– Но ведь она опечатана, полицией – возразила я.
– Я знаю – невозмутимо произнес Робин.
– Я, конечно, не самый законопослушный гражданин, но даже я понимаю, что не стоит лезть в опечатанную территорию, в которой еще ведется расследование.
Робина мое замечание лишь насмешило:
– О, мисс Валерия, да если бы я всегда слушался указания полиции, я бы не раскрыл ни одного своего дела – насмешливо ответил он, резко поднявшись со стула – Думаю прямо сейчас туда и пойду, хотите, можете пойти со мной?
Такое приглашение стало для меня неожиданностью.
– Кто я! – удивленно спросила я – Нет уж спасибо, у меня совсем нет желания, снова возвращается в участок, уже в виде подсудимого, с меня этого дерьма уже хватит. Тем более у меня еще куча дел, мне нужно сейчас съездить к нотариусу, потом в морг разбираться с документами…
– Что же, тогда не буду вам больше мешать – добродушно прервал меня Робин. Он заметно повеселел после нашего разговора, и буквально был переполнен энергией.
– Спасибо вам за то, что уделили мне время, наш разговор открыл мне глаза на многое, и теперь это дело стало мне по-настоящему интересным – сказал он напоследок, пожимая мою руку.
– Вам тоже спасибо, за познавательную беседу Робин, сообщите мне, если узнаете что-то новое – вежливо ответила я.
– Все непременно! – пообещал он, после чего захлопнул за собой дверь.
После того как он ушел, я в задумчивости подошла к окну и вытащила из кармана пачку сигарет марки Lethal dose. И сделав пару затяжек, я наблюдала за тем, как Робин выходит из подъезда и идет в сторону отцовской квартиры. А в моей голове тем временем, ураганом проносилась тысяча мыслей. Я поверить не могла, сколько всего я узнала за один час.
И об английском профессоре, и о странностях смерти отца, и о непонятных действиях полиции, и о древней цивилизации, которую изучал отец, и об его открытиях. И вся эта информация и крутилась и вертелась у меня в голове, и я совершенно не знала, что со всем этим теперь делать. Я понимала, что стоило бы просто выбросить все это из головы и вернуться в реальную действительность, оставить все это расследование полиции и спокойно заняться своими делами. Но как я не пыталась, мои мысли все время возвращались к этому английскому доктору, и к тому, чем же могут обернуться его поиски, сможет ли он найти ответы на свои вопросы самостоятельно? Ведь мой отец был крайне своеобразным человеком и о многих его причудах доктор совсем не знал, в отличие от меня.
«Нет, Лера, хватит думать об этом!» – сказала я сама себе, громко ударив по подоконнику: – «Ведь любому же понятно, что это безумие, если его увидят полицейские, то его просто скрутят и посадят в КПЗ, а потом депортируют, вот этим все его расследование и закончится. Так что пора заканчивать думать глупости, отцовские долги сами собой не наследуются»
Тогда я быстро нацепила на себя легкую кожаную куртку, поверх шерстяной зеленной кофты, натянула на ноги джинсы и белые кроссовки, после чего вышла из квартиры и спустилась на улицу.
Но несмотря ни на что, сомнения все никак не хотели покидать меня. Что-то заставляло меня вновь и вновь возвращаться к мысли о Робине и моем отце. Ведь доктору удалось задеть самую главную мою слабость, мое любопытство, это чувство мне всегда было сложно унять.
Я села за свой скутер и на миг прикрыла глаза.
«Спокойно Лера, просто сконцентрируйся и выкинь все эту дурь из головы» – думала я про себя: – «Оставь все эти в игры в детективов тем, кто реально в них разбирается, тем более, что тебя сейчас ждет не менее увлекательное занятие. Слушать старого скрипучего скрягу, рассказывающего о том, сколько долгов оставил наш отец на моих с мамой плечах, ведь это же намного интереснее, правда?»
И после недолгих раздумий я раскрыла глаза, зажала педаль газа, и отправилась в путь.
– Так вот как ты впуталась, во все это – с насмешкой произнес Горнах.
– А этот доктор Лэнгли, весьма интересный персонаж, очень странно, что нам известно о нем так мало – с интересом прокомментировал Лейстерен.
– А мне вот что интересно – произнес Мийлтерн – Валерия скажи, а ты никогда не задумывалась о том что было бы, если бы ты знала, о том чем все закончиться, до того как впустила этого человека на порог своего дома?
– Никогда задавалась таким вопросом – решительно ответила Валерия.
– Почему же?
– А какой в этом смысл? Я впустила его и это уже произошедший факт, зачем раздумывать о том, что могло произойти, если я все равно ничего не смогу изменить?
– Думаю, один из присутствующих в этом зале, с тобой не согласиться – сказал Лейстерен, повернув свою голову в сторону Исхода. Но тот лишь неловко отвернул от нее взгляд.
Глава 5
Тихийск, ворота мужского монастыря иконы божьей матери.
10 ноября 2025 года.
11:05
– Отряд Гархана, занял позицию у тыльных ворот – доложила Анита.
– Отлично, значит, мы готовы наступать – сказал я, и дал отмашку к началу операций.
Мы с Анитой, Луной и еще десятью вооруженными бойцами подошли к дверям парадного входа, через который можно было пройти во внутренний двор. Рядом с проходом стояли две старушки, продающие церковные товары, они в шоке отшатнулись, едва только завидев нас.
– Сегодня не лучший день для торговли – сказала Анита, жестом показывая, что им лучше уходить отсюда, да побыстрее. И те испугано перекрестившись, стремительно покинули это место.
Я обернулся, дабы увидеть лица своих подчиненных. Им уже натерпелось начать действовать.
– Начинаем! – резво скомандовал я – Всем отрядам, приступить к захвату монастыря!
И подобно диким псам, спущенные с поводка, наемники ворвались внутрь монастырской стены. Внутри находились только два старика за сувенирными лавками. Обомлев от нашего вторжения, они глядели на нас с разинутыми ртами, пока мои люди не повалили их на землю и не связывали им руки. А я, в это время, с интересом разглядывал товары, что стояли на этих прилавках.
– Как интересно – говорил я старикам, пока те со страхом глядели на меня с пола – Знаете, я никогда прежде не бывал в православных церквях. Но мне всегда казалось церковь, должна быть особенным, священным местом. Святилищу бога, в котором нет места, греху, политике и уж тем более мирской коммерций. И уж совсем нет места ВОТ ЭТОМУ ДЕРЬМУ!
Я был потрясен и разгневан тем, что увидел в этих прилавках. Они были просто завалены всего возможным хламом. Свечки самых разных сортов и размеров, кресты разнообразных форм, иконы от малюсенькой картины на брелочек до гигантского портрета для дома, Библий в самых разных обложках, кружки с изображением Иисуса Христа, майки с логотипом церкви, огромное множество православных журналов, ароматических масел и еще много чего. И судя по ценникам, все это безобразие стоило не малых денег.
У меня просто не было слов, чтобы описать все мое возмущение. Подобные сооружение не только очерняли «святой» статус храма божьего, но и прямо противоречили тому, что написано в писании. Я не мог поверить, что этот вирус коммерций проник даже сюда, да еще и так глубоко.
«Думаю, если бы бог существовал на самом деле, то первым делом он покарал именно тех людей, что позволили делать подобные вещи в собственном храме» – подумал я: – «Впрочем, от нынешней церкви, я иного и не ждал»
Я снова обратился к продавцам этих прилавков:
– В детстве родители говорили мне, что церковь должна быть духовным храмом, центром веры и святости, но судя по тому, что я вижу, она уже давно перестала быть таковой. Именно поэтому с ранних лет они перестали посещать церковь. Тогда я был слишком мал, чтобы понять причину, но, похоже, теперь мне все стало ясно – осуждающе продолжал я – Вы, превратили монастырь в пристройку к вашему магазинчику!
– Прошу, побойтесь бога – жалобно взмолился старик, обретший дар речи – Не оскверняйте святого мес…
Но не успел он договорить, как я вытащил свой меч и нещадно разгромил эти прилавки, вместе со всеми товарами, оставив от них одни лишь щепки.
– НЕТ! – в отчаянии вскричал второй старик – Господь проклянет вас за это!
– «Дом Отца Моего не делайте домом торговли» – произнес я, убирая меч в ножны – Так говорил Иисус Христос, когда изгонял из своего храма таких торгашей как вы. Так что не смейте мне говорить о Господе!
Вскоре, мы двинулись дальше, и вышли во внутренний двор, где уже творился форменный хаос устроенный группой Гархана, что зашла параллельно с нами с тыльной стороны монастыря. Наемники обхаживали двор, хватая и связывая всех, кто попадался им на глаза. Им удалось захватить многих священнослужителей, туристов, что целой группой гуляли по внутреннему двору, парочку местных жителей, а также еще двух продавщиц, чьи прилавки стояли внутри самой церкви. Разумеется, все они оказались в глубочайшем шоке, от нашего вторжения. И были так напуганы, что не смели оказывать ни малейшего сопротивления.
И когда мы с отрядом проходили по уже зачищенному двору, неожиданно прямо передо мной, упал черноволосый мальчик лет семи, похоже, он попытался бежать от наемников, но упал, споткнувшись об какой-то камень. Он лежал у моих ног весь перепачканный в грязи. Где то позади него, бежали мои люди, пытаясь его догнать, а за ними до меня доносился голос его мамы:
– Сынок нет! Не трогайте моего сына! – в отчаянии кричала она, сопротивляясь крепкой хватке Эрика.
Когда мальчик слегка приподнялся, мы встретились с ним взглядом, и я увидел, с каким страхом он смотрел на меня, как дрожало его маленькое худое тельце. Я медленно наклонился к нему, и осторожно приподняв его за плечи, помог встать на ноги, после чего отряхнул его.
– С тобой все хорошо, ты не поранился? – с улыбкой спросил я.
Мальчик с опаской посмотрел на меня:
– Со мной все в порядке, дяденька – нежным голосом произнес он.
Не знаю почему, но вид этого мальчика, вызывал у меня улыбку:
– Отлично, тогда иди к маме – ласково произнес я, после чего сказал одному из наемников отвезти его к матери, что стояла в нескольких метрах от него, удерживаемая Эриком.
Мальчик со страхом взглянул на меня, но похоже он был мне благодарен.
И сразу после этого, ко мне подбежал Гархан:
– Магистр, мы захватили всех, кто находился во внутреннем дворе и внутри церкви, пострадавших нет – отчитался он.
– Отлично, тогда скажи своим ребятам, чтобы отвели всех заложников в церковь. А затем возьми отряд, и осмотрите кельи, там должно быть еще около двадцати служащих церкви, также не забудьте проверить звонницу и часовню – сказал ему я.
– Вас понял – кратко ответил, после чего собрал свой отряд и двинулся к кельям.
Я же, с Анитой и остальными, пошли внутрь церкви.
Когда мы вошли, я увидел порядка тридцати двух заложников, сидевших на коленях у входных ворот церкви, среди них было около десяти священников, пятнадцати туристов, еще пять прихожан, те два старика, что стояли у прилавка, две старушки, а также среди них был и тот мальчик со своей мамой. Около них дежурили пять наемников, чьи автоматы были направлены на них и еще пять человек обыскивали их карманы, отбирая у них телефоны и ценные вещи.
Посмотрев на них, мы с Анитой прошли дальше, к алтарю.
Центральный зал, наверное, был самым красивым местом в этом монастыре! Его широкие стены и колоны украшены золотыми узорами, на арочном потолке можно было увидеть множество фресок с изображением жития святых. А окна украшали великолепные витражи изображающие жизнь Иисуса Христа с самого рождения до смерти, воскрешения и вознесения на небеса.
В самом дальнем же углу, стоял алтарь со знаменитой иконой божьей матери, которая по преданию явилась с неба и на том месте, где ее нашли, впоследствии был построен монастырь. С тех пор икона стала визитной карточкой города и главной достопримечательностью для верующих и туристов. Но лично меня, она не очень-то волновала, куда больший интерес монастырь представлял тем, что находилось у него под землей.
Внезапно, в зале появился какой-то толстый священник с длинной седой бородой, и обрюзгшим грубым лицом. Он отважно шагал в мою сторону, и судя по виду был крайне недоволен происходящим. Анита резко насторожилась, и уже собиралась отдать приказ остальным наемникам схватить его, но мне стало даже интересно, что же хотел мне сказать этот храбрый монах и жестом приказал им отойти.
– Несчастные грешники, да как вы смеете вторгаться в дом божий и устраивать такие бесчинства! – возмущенно прокричал священник.
– А вы, простите, кто? – невозмутимо поинтересовался я.
– Я, игумен Василий, настоятель этого монастыря, а вот вы кто такой?! – раздраженно спросил он.
– Зовите меня Исход – также невозмутимо говорил я.
– Да вы еще смеете глумиться, над священным писанием, беря себе такие имена! Воистину вы богохульники, каких только поискать! – разгневанно прорычал игумен – Так вот, слушайте меня Исход, или как вы там себя называете. Я требую чтобы вы, вместе со всей своей шпаной, немедленно освободили моих людей и покинули это место, пока я не вызвал полицию!
– Не нужно вызывать полицию, они и так скоро будет здесь – спокойно сообщил я, пройдя мимо него – И боюсь, что в ближайшее время, мы отсюда никуда не уйдем.
Мой невозмутимый тон, с которым я с ним общался, начинал злить его еще больше, он буквально покраснел от злости. А Анита в этот момент, стояла неподалеку и с интересом наблюдала за нашим диалогом.
– Да будьте вы прокляты дети сатаны! Вы вторглись с оружием в святое место, угрожайте слугам господа и невинным горожанам, и еще распоряжаетесь тут как у себя дома! За это вы будете вечно гореть в аду! – проревел он.
– А мы разве уже не там? – с прежней невозмутимостью отмахнулся я, разглядывая икону, стоящую на постаменте.
– Красивая – сказал я ему, и специально, чтобы позлить его, добавил – Весьма ценная вещь, думаю, многие богатые коллекционеры отдали бы за нее целое состояние
На самом деле мне было абсолютно плевать на эту икону и уж тем более на деньги богатых коллекционеров. Но меня по какой-то непонятной причине, неимоверно развлекала реакция игумена.
– Только попробуй тронуть ее, ирод несчастный, и обещаю тебе, что господь проклянет тебя, и ты познаешь все кары господни! – продолжал игумен, свою пламенную речь. Пока я в какой-то момент резко не схватил икону и не вырвал ее с постамента. После чего с силой запустил ее в игумена, да с такой силой что тот, ошалев от моего поступка, раздвинул руки, в попытке поймать икону, что летела прямо в него, по итогу ему это даже удалось. Но из-за той силы, с которой я швырнул в него эту картину, он сразу потерял равновесие и повалился на пол.
Затем я также медленно и невозмутимо подошел к лежащему игумену, чьи проклятия в один миг сменились жалостливыми стонами и оханьями. Присел над ним, положив колено ему на грудь, и тем самым затруднив его дыхание, и произнес суровым тоном:
– Василий, может ты еще не понял, но больше ты тут не главный. Единственное причина, по которой ты все еще жив это то, что твоя храбрость меня позабавила, только вот храбрость эта, уже граничит с глупостью. И если ты сейчас не заткнешь свою варежку, то я тебе устрою такие кары, которые твой господь даже представить не в состоянии, надеюсь, я доходчиво объясняю?
Задыхаясь, игумен смог лишь дёргано покачать головой. Но в его трусливом взгляде, я отчетливо видел, то, что мне удалось его убедить. Тогда я снял с его груди колено и пошел дальше.
– Отлично, а теперь бери свою писанину и иди к остальным – сказал я ему вслед, после чего мои люди подняли его за плечи и отвели к остальным заложникам, икону же игумен крепко держал при себе.
«Глупец» – подумал я про себя: – «Он так печется о своей драгоценной картине и даже не понимает, насколько она ничтожна по сравнению с тем, что скрыто под этим монастырем»
Анита снова подошла ко мне, она был впечатлена той сценой с игуменом, на ее лице было отчетливо видно искреннее восхищение, но что еще важнее, что теперь в ее глазах я увидел искорку страха.
– Я получила сообщение, что группа Гархана зачистила все монастырские постройки и захватила еще тридцать служителей церкви – сообщила она.
– Хорошо, пусть пока выводит их на улицу. А еще скажи Эрику, чтобы он взял с собой парочку людей и загнал грузовики во двор – сказал я.
– Будет сделано – ответила она, и начала раздавать приказы по рации.
– Ах, да и еще, эй Луна иди сюда – подозвал я к себе снайпера, пока Анита говорила по рации с Гарханом.
– Слушаю – исполнительно произнес он.
– Полезай на звонницу, там самая лучшая точка обзора. Наблюдай пока за округой и сообщи, как только увидишь первые признаки появления полиции
– Вас понял – послушно ответил, Луна и выбежал из церкви.
– Скоро они будут здесь, так что нельзя терять время – беспокойно сказал я про себя.
– Эрик уже в пути – сообщила Анита, после недолгих переговоров.
– Надеюсь, ты не забыла сказать людям Гархана, чтобы они заперли все ворота, как только грузовики проедут.
– Само собой – ответила Анита, и после недолгой паузы спросила – Значит, оно здесь прямо под нами?
Услышав этот вопрос, я поглядел на нее суровым взглядом, но увидев искреннюю заинтересованность в ее глазах, все же ответил.
– Да, оно здесь – подтвердил я, после чего внимательно оглядев помещение, достал из ножен свой меч и разрубил стоявший передо мной алтарь на части.
– Зачем вы это сделали? – удивленно спросила Анита.
– Машина находится прямо под алтарем, так что он нам будет только мешать – объяснил я.
Тут в церковь ворвался запыхавшийся Эрик.
– Магистр все готово… мы пригнали… грузовики – запыхаясь, сообщил он.
– Тогда чего ты стоишь!? Быстрее вези сюда установку! – приказал я, после чего обратился к Аните – Теперь скажи остальным, чтобы перевели заложников во двор, затем раскиньте там навесы, так чтобы двор нельзя было просмотреть с воздуха. А потом пусть загружают оборудование сюда в церковь.
– Будет исполнено – подтвердили Эрик и Анита, после чего бегом вышли из здания.
Я же стоял на том месте, где секунду назад был алтарь и с беспокойством глядел на свои карманные часы. Наконец-то я снова вернулся сюда, на то место где все началось. Но нельзя расслабляться, работы еще много, а действовать нужно быстро, полиция скоро будет здесь, и нам придётся удерживать от них монастырь, пока машина не будет активирована. Надеюсь, что заложники станут хорошей защитой от того чтобы полицейские не совали сюда свой нос.
Тут мои размышления неожиданно прервал Эрик, с еще двумя наемниками, закатывающими лазерную установку.
– Отлично, теперь ставьте ее вот сюда – торопливо сказал я, указывая на место алтаря. И те, ценой больших физических усилий, докатили установку до места. После чего я стал с интересом разглядывать ее.
«Так вот значит, как она выглядит» – думал я, разглядывая громадное механическое сооружение: – «Лазерная буровая установка для шахтерских работ, передовое слово в технике. Не то чтобы я хорошо разбирался в этом, но знаю точно, несмотря на то, что это модель экспериментальная, она уже успела зарекомендовать себя как одна из лучших разработок, в области добычи полезных ископаемых и благодаря своей легкости и производительности, она во много раз превосходит обычные буровые установки. Как я слышал, пока таких во всем мире лишь штук десять. И «Око» потратило огромные деньги на ее приобретение, чтобы теперь оно являлось важной частью нашей операции»
– Великолепно, теперь устанавливай ее здесь и приступай к работе – сказал я Эрику – И как я уже говорил, эта установка главный приоритет, твоя задача обеспечить ее беспрерывную и бесперебойную работу.
– Я знаю, не волнуйтесь, она в надежных руках – устало ответил Эрик.
– Хорошо, если тебе что-то понадобиться, сообщи Аните, она обеспечит тебя всем необходимым – сказал я ему напоследок, после чего двинулся к выходу. Заложников к тому времени уже вывели во двор, и теперь у входных ворот почти никого не было.
Во внутреннем дворе, наемники работали вовсю. Гархан вместе с подчиненными разгружали грузовики, относя все содержимое в церковь, а что не вмещалось, относили в кельи. Часть наемников развешивала навесы, тем самым полностью закрывая двор нас как от солнца, так и от наблюдения со спутников и любых других летальных устройств. А неподалеку от них, на траве сидели заложники, под охраной пятерых наемников.
Анита же все время находилась рядом со мной, и периодически отдавала приказы по рации.
– Ну, что не видно никаких признаков полиции? – спросил я ее. На что она отрицательно покачала головой:
– Луна говорит, что все чисто.
– Значит, мы все успеваем. Что ж, твои люди и в правду неплохо справляются – похвалил я ее.
– Я же говорила, что можете не волноваться насчет моих людей, они стреляные воробьи – с улыбкой сказала Анита – Главное, чтобы награда была действительно такой ценной, как вы рассказывали.
– Ценнее награды этот мир еще не видел – заверил я ее – Скажи Луне, чтобы занялся обходом внешней территорий и минированием проходов, а я пока хочу поговорить с заложниками.
– Говорить с заложниками? Зачем? – недоуменно спросила она.
– Хочу… объяснить им ситуацию – ответил я, после чего пошел к группе сидящих на траве людей.
Приближаясь к ним, я чувствовал, как все их тревожные взгляды были направлены на меня, они были слишком напуганы и еще не осознавали, что происходит, поэтому в данный момент они были относительно безобидны. Но я понимал, что как только их первый испуг пройдет, и понимание происходящего озарит их умы, тогда они могут начать доставлять нам проблемы. Остальные наемники были слишком недальновидны и смотрели на них не более, как на предмет мебели, ведь в отличии этих людей, они были вооружены. Но они пока не осознают, что их почти сорок человек, в два раза больше чем нас, и когда полиция прибудет, всё наше внимание в первую очередь будет направленно на них. Что может дать заложником возможность устроить нам дополнительные неприятности, которую могут сильно ударить по успешности нашей операцией. И дабы избежать возможного удара в спину, стоило поговорить с ними, заранее. Успокоить и тем самым убедить сотрудничать с нами. В конце концов, Стокгольмский синдром еще никто не отменял.
– Здравствуйте – громко обратился я к заложникам, оглядывая всю эту толпу холодным взглядом: – Прошу простить за данные неудобство, скоро мы вам переведем в теплое здание, как только все тут оборудуем.
Они были слишком напуганы, чтобы услышать меня:
– Прошу, отпустите нас! – взмолилась одна женщина – Мы же вам ничего не сделали, зачем вы нас удерживаете!
– Возьмите все что хотите, но отпустите нас!
– Умоляю…
– Во имя господа…
– Мы ничего, никому не скажем…
– У меня же семья…
– ТИХО! – раздраженно рявкнула Анита, после чего вся толпа резко замолкла – Молчите, когда с вами разговаривают
А я продолжил:
– Что же вы хотите знать, зачем мы вас здесь удерживаем. Это хороший вопрос – невозмутимо ответил я – Но ответить на него будет не так-то просто. Поверьте, нам совсем не хотелось подходить к таким крайним мерам, но местная церковь и городские власти, просто не оставили нам иного выбора. И потому, мы будем вынуждены удерживать вас здесь какое-то время, пока за вас не будет выплачен выкуп.
– Мерзкие еретики! – выкрикнул игумен, сжимая в руках свою бесценную икону – Творить бесчинства, над не повинными людьми, ради денег. Да для вас нет ничего святого!
Я сделал вид, что не слышал его выкриков:
– Но хочу вас заверить, что в моих интересах, чтобы вашей безопасности ничего не угрожало. Даю слово, что как только нам заплатят выкуп, вы будете свободны.
– Говорит как змей искуситель – пробурчал про себя игумен.
– А что если выкуп не заплатят? – спросил один из послушников.
– Тогда мы с этим сами разберемся – туманно ответил я – В любом случае, я хочу сказать вам. Что вы нам не враги, и то, что вы оказались сейчас здесь, это лишь роковая случайность. Несмотря на все происходящее мы не желаем вам зла и не причиним вреда, если вы будите сидеть спокойно и не станете доставлять нам неприятностей.
На многих эти слова подействовали успокаивающе, на что я и рассчитывал. Людьми всегда легче управлять, когда ты убеждаешь их в том, что ты их друг. Даже если для этого ты лишаешь их свободы.
Даже тот мальчик, которому я помог подняться, поглядывал на меня, скрывшись далеко за спинами других людей и немного улыбнулся.
Но поверили мне не все, особенно управляющие церкви, главным среди которых, был игумен Василий. Он медленно поднялся, не обращая внимания на направленные на него дула автоматов, и вновь начал свою гневную речь:
– Ах, вот что вам надо да?! Чтобы мы просто сидели спокойно, как послушные овцы пока будем в «безопасности» под дулами ваших пастырей с автоматами. Ну, а что если нет?! Что вы тогда с нами сделаете?!
Но не успел я ответить, как краем уха услышал звук взведённого затвора, раздавшийся позади меня. Я обернулся и увидел недалеко от себя человека в полицейской форме, он направил на меня ствол пистолета. Охраняющие заложников наемники не заметили его, так как все их внимание было приковано, к гневному игумену, а остальные были слишком заняты своей работой и заметили его слишком поздно.
– Руки вверх! Быстро! – приказал полицейский, я подчинился и медленно поднял руки, поглядывая при этом на свой меч, висящий на поясе. Остальные стояли на месте, наведя на него прицелы своих автоматов, но не стреляли, опасаясь того что тогда полицейский сможет выстрелить в меня. К сожалению, Луна сейчас он был занят минированием проходов, и не мог убрать полицейского со снайперской винтовки.
Убедившись, что преимущество в данный момент на его стороне, полицейский начал вести себя куда увереннее.
– А ну живо побросали оружие и руки за голову. Иначе, я вашему главарю конец! – приказал полицейский, и сразу обвел тревожным взглядом остальных наемников. И тем самым он совершил большую ошибку, так как, отведя от меня взгляд всего на пару секунд, он дал мне возможность, выхватить меч и воткнуть его лезвием в землю, так чтобы остриё меча располагалось между мной и полицейским. Заметив это, полицейский испугался и рефлекторно нажал на пусковой курок, после чего всю округу оглушила целая череда выстрелов и криков заложников. Уже через пару секунд бездыханное тело полицейского, нашпигованное пулями наемников, лежало на земле.
Но всех поразило даже не это, а то что до того как пасть смертью храбрых, он успел расстрелять несколько пуль из своего пистолета, чье дуло было наставлено прямо на меня. И какого же было удивление остальных, когда все эти пули внезапно остановились в воздухе буквально в метре от лезвия меча. Я же все это время, спокойно стоял на месте, удерживая в своих руках черную рукоять. Лезвие меча же в этот момент сверкало яркой золотистым свечением, тем самым высвобождая накопленную в нем энергию. И как только это свечение погасло, он приобрел свой обычный вид, а пули с тихим лязгом упали на землю.
Тогда я вытащил меч, одним движением отчистив его от прилипшей земли, вложил обратно в ножны. После чего обратил внимание, на пораженные взгляды всех стоящих в округе. И заложники, и наемники смотрели на меня с удивлёнными глазами, не в силах поверить в то, что сейчас произошло. У игумена аж ноги подкосились от удивления, а тот мальчик неотрывно смотрел на меня пораженным взглядом, его мать же, как и остальные заложники, застыли в безмолвном крике.
Наемники находились в полном непониманий того, как мне удалось, выжить. И от того испытывали невольное восхищение. Больше всех была восхищена, конечно же, Анита, в дальнейшем она несколько раз вспоминала об этом случае, постоянно расспрашивая меня, как же мне это удалось сделать, но я всегда отделывался туманными фразами, подогревая ее интерес еще больше. И пока еще все не очнулись от массового оцепенения, я обратился к Гархану.
– И это называется, «ты все зачистил»?! – в гневе спросил я его, указывая на труп полицейского.
Гархан едва отошел от оцепенения, и не знал, что сказать. Единственное, что ему удалось ответить, это было невразумительное.
– Я не знаю, как он здесь оказался. Клянусь, мы обыскали все постройки – сказал Гархан, после чего смущенно сглотнул и добавил – Думаю, что он, скорее всего, спрятался в часовне сразу, как только мы пришли и ждал момента, понимаете, как чертов Брюс Уиллис!
Понимая, что он, скорее всего, прав и, что чего-то кроме этих оправданий, я все равно не добьюсь, я не стал его больше допрашивать, лишь добавив:
– Если подобное снова повториться, то на его месте будешь ты. А теперь уберите тело!
Уяснив отпущенное ему замечание, Гархан окончательно пришел себя и начал истошно кричать на других наемников:
– НУ И ЧЕ ВЫ ВСТАЛИ КАК УВАЛЬНИ?! ВАС ДЛЯ ЧЕГО СЮДА ВЗЯЛИ, ОТБРОСЫ?! ЕЩЕ РАЗ ПОДОБНОЕ ПОВТОРИТЬСЯ, Я ВСЕХ ТАК ОТПИЗЖУ ЧТО ВАША МАМАША НЕ УЗНАЕТ. А ТЕПЕРЬ УБИРИТЕ С МОИХ ГЛАЗ ЭТОГО ЛЕГАВОГО! И САМИ УБИРИТЕСЬ!
Затем я перевел взгляд на заложников. От их былой спокойности не осталось и следа и теперь они сидели, сжавшись от страха, нервно бормотали что-то друг другу или себе под нос, а послушники же крестились и шептали молитвы.
– Ты хотел знать, что будет, если вы начнете доставлять мне неприятности? – крикнул я, обращаясь к игумену, который, уже позабыв о своем приступе ярости, тихо сидел, закрыв глаза, и молился – Теперь ты знаешь
– Воистину, злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь – бурчал Игумен, молясь на икону, вместе с остальными послушниками – Но, не поможет им это, ибо как сказал Иисус, Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему сам»
– Что же, печально что, успокоить заложников у меня не вышло – заключил я – С другой стороны, страх в таких случаях может оказаться, более полезен.
