Но Ник не мог так просто оставить человека, которому нужна была помощь, пусть он и подлежал ликвидации, как говорила Таис.
Он подошел к рыдающему литературному творцу.
– Не нужно так отчаиваться. У вас ведь были замечательные романы.
– Нет, все это никому не нужно, фуфло, – сквозь слезы сказал мужчина.
– Вы же говорили, что ваши книги были на первых местах в рейтинге.
– Это все рекламщики. Сейчас нет литературы, просто умелая реклама.
Ник не знал, как утешить разочарованного в жизни писателя.
– Может, вы помните, но и Лев Толстой тоже испытывал муки творчества, – сказал Ник.
Писатель с дикими криками поднялся со стула. Он с шумом стал открывать балконную дверь.
– Только смерть может дать мне забвение! – кричал он, путаясь в занавесках. – Я прыгну вниз! Путь асфальт размозжит мое бренное тело!
Ник охнул и принялся оттаскивать несчастного от балкона. Тот вырывался.
– Пустите меня, мне незачем существовать!
– Не говорите ерунды, – пыхтел Ник. – Все поправимо, из любой ситуации есть выход. Жить – это тебе не котел каши съесть.
Писатель заинтересовался и перестал сопротивляться.
– Как интересно, жить – не котел каши съесть.
Он успокоился.
– А что, если жизнь представляется в виде котла с кашей и состоит из крупиц зерна.
Он рассмеялся и по-отечески чмокнул Ника в темя.
– Это нужно записать! Какой сюжет!
Алик Век сел за стол и вновь стал строчить ручкой по бумаге в свете неоновых вывесок.
Ник, убедившись, что тот успокоился, перевел дух. Он листом бумаги промокнул влажный лоб.
Алик Век по-прежнему сидел и писал. Будто вовсе он и не рвался к балкону с целью прекратить свою жизнь. Лицо его было озарено, он весь ушел в работу.
– Раз у вас все хорошо, то разрешите откланяться, – сказал Ник, но Алик Век даже бровью не повел. Писатель просто его не слушал.
Ник вышел из номера и пошел к лифту. Он шел налегке, как человек, еще недавно спасший жизнь человеку.
Он остановился. Как же он забыл про жизнь. Ведь чемодан он оставил в номере. Уже не колеблясь Ник побежал к номеру. Он толкнул дверь.
– Извините, пожалуйста, я оставил у вас чемодан…
Ник замер.
В номере явно все изменилось. И изменилась в первую очередь атмосфера. Ник почувствовал чье-то присутствие. Присутствие чего-то чужого, которое извне наблюдает за Ником. Глаза Ника вновь уловили странные тени. Опять почудились колыхающие щупальца, зубастые челюсти, притаившиеся под столом, странные фигуры в космических скафандрах, прятавшиеся за занавесками. Ник поежился. Наконец он разглядел писателя. Алик Век стоял на табурете, который он поставил на стол, и преспокойно надевал на шею веревочную петлю. Другой конец веревки был завязан на люстре, что висела в центре потолка.
– Вы чего учудили?! – вырвалось у Ника.
Алик Век заметил его.
– Я больше не могу. Они пришли за мной.
– Что случилось? Кто пришел?
Алик Век всхлипнул.
– Они – существа из другой вселенной. Они из параллельного мира. Они изучают нас. И теперь, когда я узнал их правду, меня уберут.
Ник полез на стол, несмотря на протесты писателя.
– Бросьте заниматься ерундой.
– Это не ерунда!
– Ерунда!
– Я их в своих романах описал.
– В психушку вы попадете благодаря своим романам, – грубо сказал Ник.
Он попытался вырвать петлю из рук Алика Века, но тот быстро напялил ее на свою шею и стал выталкивать Ника со стола. Завязалась борьба. В результате Алик Век поскользнулся и сам оттолкнул в сторону табурет. Веревка натянулась, и писатель повис, болтая ногами в воздухе. Хуже того, обняв за плечи, на теле писателя повис Ник. Алик Век успел прохрипеть:
– Помогите!
«Он же так умрет», – мелькнула мысль в голове у Ника.
Он отпустил руки и спрыгнул на стол, а писатель продолжал висеть на веревке, судорожно болтая ногами. Правда, недолго, потому что крюк, державший люстру, не выдержал и вылетел из потолка. Алик Век упал в руки Ника, и тот прижал его к себе, как Мадонна на картинах немецкого возрождения, где младенцы всегда изображались с мертвым выражением лица. Со свистом мимо стола полетела люстра. Она рухнула на пол с таким звоном, словно на кухне разом сорвало пять полок с тарелками. Просыпавшаяся сверху побелка загримировала Ника и писателя в белых клоунов, а также образовала облако тумана. Это придало некую загадочность выходившему из побелкового тумана Нику с хрипящим писателем на руках. Возможно, работник художественного пера, увидев их, тут же описал эту картину словами что-то вроде: «…и вот на третий день они вышли из тумана, неся тяготы перенесенных невзгод».
Отплевываясь от побелки, Ник помог Алику Веку снять удавку со своей шеи.
– Вы весьма легкомысленно относитесь к своей жизни, – заметил он, выдыхая из легких белые клубы мела. – Нельзя же так. Вам бы съездить на море, отдохнуть.
Писатель откашлялся и сиплым голосом ответил:
– Я и приехал на море отдохнуть.
– Занятный у вас отдых. Веревка и мыло – это часть культурной программы? Почему так мелко? Вы личность с размахом. Это не ваши масштабы. Вам лучше съехать на спине аллигатора с зажженной в руках бомбой в жерло вулкана. А то веревка с мылом – это банальщина!
Алик Век широко раскрыл глаза и затряс руку Нику.
– Это гениально, не знаете, где здесь ближайший вулкан?
Ник молча посмотрел на него.
– Ты пошутил, – догадался Алик Век, убирая патлы с глаз.
– Конечно! – взорвался Ник. – Как вы не понимаете, что жизнь – это самая прекрасная на свете вещь. Только слабаки не хотят жить. Если хотите знать, то жить нужно только затем, чтобы знать, чем все это дело закончится.
– Вы безусловно правы, – согласился Алик Век. – Я не знаю, что на меня нашло. Но знаете, мне кажется, что меня преследуют.
Ник прервал:
– Знаете, я сейчас вам расскажу умопомрачительную историю, в которую очень сложно поверить.
И Ник рассказала Алику Веку, своей цели, все, что с ним произошло, и как он получил контракт на его ликвидацию. В подтверждение рассказа он показал чемодан, который стоял под столом.
К удивлению, Алик Век совершенно спокойно отнесся к рассказу Ника и на предложение Яна вызвать полицию отреагировал словами:
– Это еще успеется. Самое главное, я теперь знаю, какой должна быть моя работа.
Он вновь сел за стол и достал пачки чистой бумаги.
– Может, не стоит? – выразил свои сомнения Ник. – Вы еще от шока не оправились.
– Нет, все хорошо, – сказал Алик Век. – Теперь дело пойдет как по маслу.
– Я все равно никуда не уйду, – сказал Ник. – Мало что, может, вам опять придет в голову мысль наложить на себя руки.
– Как вам будет удобно, – ответил Алик Век и с головой погрузился в работу.
Ник расположился на диване.
4
Возможно, что он задремал. Хотя Нику показалось, что он на секунду прикрыл глаза, а когда их открыл, то за окном светило уже яркое солнце.
Алик Век выглядел усталым, но довольным.
– Это моя лучшая работа, – сказал он, потрясая в руках толстенную пачку рукописи. – Теперь на самолет и в столицу. Меня уже ждут там.
Ник потянулся на диване. Все произошедшее показалось ему сном.
Алик Век пожал ему руку.
– Знаете, я как заново родился, – сказал он. – Спасибо, что помогли мне.
– Не стоит благодарности. Я ничего и не сделал.
– Надеюсь, вы не откажете мне в чашке кофе на дорогу.
– Почему бы и нет. Хороший крепкий кофе – это то, что мне нужно.
– Тогда пойдемте вначале на ресепшен, я расплачусь за бардак, который устроил в номере, и мы можем выпить по цистерне самого черного и крепкого кофе, который только сможем найти.
– С удовольствием.
…Перед тем как сесть в такси, Алик Век еще долго тряс руку Нику.
– Я не забуду все то, что вы для меня сделали, – приговаривал он. – Как только фильм выйдет, напишите мне на почту, и я позабочусь о контрамарке для вас.
– Фильм? – переспросил Ник.
– Ага, благодаря вам я написал замечательный сценарий, – ответил писатель и продемонстрировал титульный лист рукописи «Вокруг света со „Ржавыми зубьями“».
Фотовспышка ослепила их обоих.
– Теперь с другого ракурса, пожалуйста, – послышался задорный голосок. – Отлично.
Еще раз полыхнула по глазам фотовспышка.
– Дайте мне экспрессию.
Когда зрение восстановилось, Ник увидел перед собой фотокорреспондентку. Худая, в полицейском плаще, с наглым взглядом и зубами, выпирающими с верхней челюсти в разные стороны. На ее шее висела связка фотоаппаратов.
– Пресса! – вскричал писатель, прикрывая лицо рукой. Он юркнул в такси, которое тут же отъехало.
Фотокорреспондентка взяла в оборот Ника.
– Кем вы приходитесь Алику Веку? Вы его пропавший брат? Может, неизвестный отец, который решил прибрать к рукам его деньги? Или сумасшедший фанат? Ах, вы преследуете его?
– Я просто сантехник! – Ник вырвался и убежал.
Пробежав два квартала, Ник перешел на шаг. Его никто не преследовал. Спешить в общагу не хотелось, и Ник пошел прогулочным шагом. Только когда он достаточно далеко отошел от отеля «Атлантида», он вдруг вспомнил про чемодан, который остался стоять в номере №314.
Ник остановился. Стали просыпаться воспоминания о Таис, некоем контракте на убийство и сумме с большим количеством нулей, которая была переведена на его имя. Однако они выглядели блеклыми на фоне утреннего южного солнца. Ник решил, что ему все это привиделось, а с Аликом Веком он, наверное, познакомился в баре. На всякий случай он достал смартфон и листнул смс сообщения. Земля дрогнула под его ногами, а небо, казалось, рухнуло на него. Смс с переводом крупной суммы никуда не исчезло. Более того, еще один крупный платеж прошел полчаса назад. Ник присел на бордюр. Ему показалось, что он сходит с ума. Значит, ему не привиделось – все оказалось правдой. Смартфон зазвонил. Ник раздумывал некоторое время, брать ли трубку. Но все же нажал на кнопку.
– Молодец, Ник, – услышал он голос Таис, – простите, господин киллер. Ты справился с заданием.
– Я справился с заданием? – промямлил Ник. – Как я справился с заданием? Ведь Алик Век жив?!
– Алик Век?! А кто это? Не знаю такого.
– Но ведь…
– Не знаю, как ты там справился с заданием, но ликвидация прошла успешно. Я получила подтверждение проделанной работы! Теперь самое главное для тебя – лечь на дно. Тебя уже ищут. Поэтому слушай сюда, в общежитие не возвращайся. Тебе нужно уйти с улиц. Иди на пляж и смешайся с толпой. Я подъеду на черном катере в черном бикини и черных очках и заберу тебя, понял?
